Пески времени

Пританцовывая вместе с Ксерксесом, Мозенрат праздновал свою победу. — Представь, как мы теперь заживем, Ксерксес! Дурачье ты мое! Теперь наши имена будут известны всем семи пустыням и Аграбе в том числе! — И Аграбе, и Аграбе! — злобно рассмеявшись, поддержал монолог угорь. Маг упал на песок и, подложив руки под голову, мечтательно смотрел на небо. Его питомец, последовавший его примеру, тоже решил лечь. — Даже поверить не могу, моя мечта завладеть семью пустынями скоро сбудется… Интересно, какой был бы финал, если бы я тогда не открыл тот свиток... Наблюдая за звездами, молодой человек представлял, как его жизнь изменится в лучшую сторону. Теперь он будет князем! Нет! Султаном семи пустынь и Аграбы! Все больше и больше погружаясь в свои мысли и параллельно рассматривая чарующие звезды, Мозенрат уснул. Пробудившись к обеду, он сначала подумал, то что вчерашняя победа была для него сном, но как только юноша осмотрел местные пейзажи, утро снова стало для него добрым. — Проснись, Ксерксес, сейчас мы будем загадывать желания! — с этими словами маг потряс змею за ее хвост. — Уже прос-с-с-с-нулся, хос-с-с-сяин. — сонно пробормотал угорь. Когда Мозенрат окончательно убедился, что Ксерксес пробудился, то, прикуся нижнюю губу, начал сумасшедшим взглядом смотреть на лампу. — Всего один шаг до моего могущества. — тихо прошептал колдун. — Ты готов, Ксерксес? — Готов как никогда. — уверенно сказал фамильяр. Едва дождавшись ответа, чародей принялся с остервенением тереть лампу, продолжая смотреть на нее все тем же полоумным взглядом. Тут же из лампы пошел ярко-голубой дым, а за дымом вслед вылезла огромная кричащая голова с не менее большим телом, а на затылке виднелся черный заплетенный хохолок. — ОЙ! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ! После этого ужасно ломит шею. С этими словами «незнакомец» в буквальном смысле повернул свою голову на триста шестьдесят градусов. Мозенрат совсем не был удивлен выкрутасами джинна, но его сумасшедший взгляд все еще оставался. Джинна абсолютно не удивила такая реакция, такое лицо он видел у каждого нашедшего лампу. — Как тебя зовут? — с восторгом задал вопрос джинн. Но Мозенрат будто впал в ступор, в транс, ему было уже неважно, что там говорил синий волшебник — у него все-таки получилось достать лампу, а это главное. Вместо всего того, что бормотал джинн, некромаг представлял огроменную гору золота, на которой стоял трон, в котором сидел лично маг и пожевывал наилучшую еду, а снизу горы танцевали его полуобнаженные наложницы. Ксерксес понял, что его хозяин ушел в свои фантазии, поэтому он решил ответить за него: — Мозенрат, князь страны Черных песков, хе-хе-хех.  — Н-да, трудная публика, ну что же, позволь мне просветить тебя, мой господин! Ты можешь загадать лишь три желания. Uno, dos, tres! Эти слова будто вывели парня из состояния гипноза. Он был немного разочарован столь маленьким количеством, ибо если его память ему не изменяла, джинн выполнял любую прихоть Аладдина, сколько бы тот не пожелал.  — Что же, три желания… И я так понял, что у них есть несколько исключений?  — А он смышлен! — С этими словами Джинни обратил Мозенрата «студентом заучкой» в мантии и грамотой в руках, но через минуту все это пропало, не давая Мозенрату задать вопрос наподобие «Где моя одежда?» или «Что это такое?». — Так какие исключения? — чуть более раздраженно переспросил новоиспеченный хозяин лампы. — Итак, первое — я не могу убить кого-то. — с этими словами шеи Джинни коснулся кинжал, отрубивший ему голову, заставляя Мозенрата прикрыть своей мантией глаза, чтобы не видеть этого отвратительно зрелища. — И не проси. Второе — я не могу заставить кого то полюбить тебя. — с этими словами гигантские губы горячо поцеловали щеку магу. — Муа! цыпленочек мой! После этого действия Мозенрат с силой потер свою щеку, оттирая ее после поцелуя джина, с отвращением и непониманием смотря на него при этом. Но обитателю лампы как будто было все равно. — И наконец, третье — я не могу воскрешать мертвых! — после этих слов кожа магического существа стала темно-оливкового цвета, а все его тело, включая голову, покрылось какими-то соплями и волдырями. Но у некроманта это превращение не вызвало никаких эмоций, что весьма удивило джинна. — Ха-ха-ха, на что же ты тогда способен, джинн? Неужели я зря проделал столь долгий путь, чтобы посмотреть на обычную фею? — с усмешкой бросил молодой человек. — Хозяин, не советую недооценивать меня! — озлобленно промолвил джинн. — Хоть джинны и не могут убивать, но могут покалечить так, что просто жуть! — закричал волшебник, меняя свой светло-голубой цвет кожи на светло-малиновый. — Ха-ха-хах, да я шучу, видимо, Вы не совсем поняли, в чем тут дело. Так что пораскиньте мозгами, а я очерчу Вам круг возможностей. С этими словами он подпрыгнул до небес, после чего опять превратился в великана, весьма насторожив этим «фокусом» мага, после чего запел: — Али-Баба сокровищем владел, Шахерезаду сказочки спасли, А ты, хозяин, выше всех взлетел, Тебя иные силы вознесли! Потенциал военный твой велик, И оснащенность тоже велика, В тебе теперь есть мощь, и блеск, и шик, Если лампу ты потрешь слегка! Скажу я: «Сэр, Мозенрат, Тут все для Вас, что есть вокруг!». Что хотите заказать, месье? Я твой самый наилучший друг! Ха-ха-ха! Вед жизнь — кабак, Меню не вырони из рук! Если что-то хочешь лишь шепни — Я твой самый наилучший друг! Да, сэр, у нас отличный сервис, Ты наш босс, ты — шах, король! Желаешь плов — уже готов, А хочешь сладостей, так изволь! А чтобы жизнь скучна тебе не стала вдруг, Я, так и быть, готов служить — Я твой самый наилучший друг! Уа-ха-ха! Мао Мэн! Уа-ха-ха! Нет-нет! Уа-ха-ха! Ха-ха-ха! Может кто-то так сделать этот трюк? Или скажем так? Только я — твой друг. Кто-то может все! Эй, глянь сюда! — Кто-то скажет: Абракадабра! А потом, чтобы снова стало как всегда! Короче рот закрой, не пучь глаза! Меня с небес к тебе послал Аллах! Я твой по праву, ты как заказал, Я представитель твой во всех делах Готов исполнить твое желание я, Скажи лишь мне, желаешь ты чего! Пусть будет список твой длины любой, Протри лишь лампу ты и всего! Э-хо-о-о! Сэр Мозенрат, уже ты вступил в волшебный круг! Пока я твой и ты крутой, Я твой самый лучший друг, самый лучший друг Я твой самый лучший друг, самый лучший друг Я твой самый, самый лучший друг! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Я твой самый, самый лучший друг! После этого чудесного представления джинн, очень тяжело дыша, смотрел на своего хозяина, ожидая от него хотя бы каплю восторга, но какого было его удивление, когда вместо улыбки он увидел каменную гримасу. — Ну что же, эта показуха была не к месту. — отвернувшись от джинна, заявил колдун. У бедного Джинни отвалилась челюсть от такого заявления. Тогда-то он понял, что он попал к такому человеку, который ничем не лучше его прежних хозяев, хотя он очень сильно надеялся на то, что хотя бы в этот раз будет нечто иное. — Но повелитель, как мне тебя удивить? — С этими словами джинн превратился в фею. — Хм… — хмыкнув, чародей хитро посмотрел на Ксерксеса. — Видишь мою перчатку? Возможно, следующие кадры тебя немного… Удивят. — усмехнулся Мозенрат и сразу после этого снял перчатку с руки. После увиденного зрелища щеки Джинна позеленели, а рот пришлось закрывать обеими руками. — Кто Вас так, хозяин? — Знаю, зрелище не из приятных, но это моя плата за всемогущество, а твоя сила и моя перчатка добьются всех высот без этого Аладдина. — Н-да, точно сбредил. — тихо сказал джинн, после чего Мозенрат схватил его за бороду с криком:  — Не смей оскорблять своего господина! — Не перечь. — хриплым голосом пролепетал Ксерксес. — Джинн, мое первое желание — я хочу избавиться от проклятия, которым столь щедро меня одарил монарх и владелец этой перчатки, при этом не лишая себя ее силы. — Стойте, Вы сказали «проклятие»? Но волшебство нельзя смешивать с проклятиями. — осторожно сказал джинн. — Это мое первое желание! — рявкнул кудесник. На руках у Джинни засияли его оковы, заставляющие его исполнить желание. Когда поток магии попал в Мозенрата, он почувствовал, будто окунул свою руку в теплую ванну. Сняв перчатку, он мог наблюдать за тем, как его кость заново обрастает мясом, венами и наконец самой кожей. Маг не мог поверить своим глазам! Пять лет мучений, чтобы потом вот так просто… Теперь у него была полноценная рука и без проклятия. Сам не ожидая, что фокусы джинна сработают, юноша стал проверять свою руку: он тщательно рассматривал ее, трогал каждый палец, оглаживал саму кожу и волоски, которые на ней росли. Теперь на его руке не было тех безобразных костей. — А-ха-ха-хах! СКОЛЬКО ЛЕТ Я ЖДАЛ ЭТОГО МОМЕНТА!!! — С этим смехом к Мозенрату вернулся его безумный взгляд, которым он тщательно осматривал руку вплоть до родинок и вен, которые чуть-чуть высвечивались из-под его бледной кожи. Но джинну это все ой как не нравилось, это все его пугало, его пугал тот факт, что кудесник любил иногда поговорить сам с собой, особенно сильно его пугали садистические наклонности нового хозяина. Пока житель лампы раздумывал, что будет с ним, Мозенрат не мог нарадоваться своей руке и налюбоваться ею, особенно он был счастлив осознавать, что ему больше не придется следить за песком в песочных часах. Конечно, он был рад тому, что чары рассеялись, но и о перчатке забывать не стоило. Теперь можно заняться и Аграбой. — Джинн, полезай в лампу. — рявкнул «хозяин». Тот лишь послушно превратился в дым и влетел внутрь своего жилья. — Идем домой, Ксерксес, через неделю мы станем владыками всех семи пустынь и Аграбы. — промолвил маг, открывая очередной портал.