Пески времени

В этот день стояла ясная погода, а это значило, что пришло время воплотить свой план. В голове у Мозенрата было столько идей, и все они рвались наружу, не давая ни минуты покоя. Может с Аладдином и Джафаром он разобрался, но как дела обстоят с Жасмин? О, для нее он приготовил нечто более отвратительное, чем обычная физическая смерть. Маг знал о строптивости Жасмин, был в курсе того, что она никогда не предаст Аладдина, что она будет страдать, если узнает, что с ним случилось что-то плохое. В его планах было превратить Жасмин в свою наложницу. Злодею всегда нравилась наблюдать за психологическими страданиями и унижениями, поэтому увидеть выражение страха и безысходности на лице своей жертвы стало для него главной задачей. Сначала, чтобы подчинить себе принцессу, Мозенрату нужно было избавиться от всех возможных стражей. Он подобрал наилучшее время, узнал когда принцесса спит, ест, также ему нужно было узнать, когда и где дежурят охранники — это он сделал легко, перевоплотив одного своего мамелюка в красотку, которая, чуть выглядывая из-за угла, поманивала пальцем стражу. К счастью, на тот момент Расула там не было, а это значит, что у стражи не было командира. Вся стража, как послушные овечки, пошли к этой самой «красотке». Каково было их разочарование, когда вместо красотки они увидели зомби и еще десять точно таких «красоток». Зомби, схватив стражу, кинули их в портал, который телепортировал их в середину пустыни, где без верблюда, еды и хотя бы малейшего кувшина с водой выбраться было нереально. Сразу, как только Мозенрат получил положительный сигнал от мамелюков, он, собрав в дорогу пару мешков, добрался до Аграбы с помощью телепорта. Первой стадией пытки было запугать принцессу. Войдя во дворец, Мозенрат был в шоке оттого, какая тишь да гладь царила здесь, как все было плохо в самом городе, но во дворце все было на высшем уровне. Даже в его королевстве случай был не таким запущенным, оно и понятно — мамелюки много не требуют. Но не спешите думать, будто колдун собирался поднять уровень жизни и культуры в Аграбе, нет, ему было абсолютно плевать на город, в его голове все крутились мысли: «Как такой милый султан может настолько запустить свой город? В конце концов, а что, если его бы свергли и он бы стал жить среди простых людей?» — Итак, мой дорогой хладнокровный угорь, сейчас я превращу тебя в еще не менее отвратительное существо, чем Аладдин — в его обезьяну. Как его звали? Амун? Абдул? — Абу, хе-хе-хе. — прошипел Ксерксес. — Неважно. — отмахнулся его хозяин. — ТЫ займешь его место! Ты подползешь к окну принцессы и попробуешь ее, ну, скажем, чем-нибудь завлечь. — Хозяин, я не умею ходить. — растерялся фамильяр. — Значит, научишься. — отрезал маг. Когда они обсудили примерную последовательность плана, колдун провел пальцем перчатки по чешуйчатой коже угря, постепенно превращая чешую в шерсть. При превращении Ксеркс мог сохранять привычную ему манеру речи, голос, поэтому было важно, чтобы тот не говорил, ибо принцесса, скорее всего, догадается, что это не «Бубун» (как любил коверкать имя обезьяны Мозенрат). Когда трансформация завершилась и угорь превратился в обезьяну, привычный ему полет превратился в неудобное для него перебиранием лап, и он мгновенно упал на землю. Естественно, у фамильяра ничего не получалось, что неудивительно, ведь угорь половину своей жизни летал; особенно его попытки быть похожим на настоящего Абу смешили чародея все больше и больше. Некоторое время подождав, нависая, словно скала, при этом над обезьянкой, Мозенрат, дабы сэкономить время себе и фамильяру, решил отнести его чуть поближе к балкону принцессы. Пристально посмотрев вверх и пытаясь разглядеть, нет ли там принцессы, злодей взял на руки обезьяну и поволок ее по траве. Поставив зверька на нужное место, после чего спрятавшись за дерево, кудесник, пытаясь сдержать свое гоготание, дал сигнал Ксерксу, махнув рукой. Краем глаза увидев положительный знак от мага, угорь попытался пропищать так же, как и та обезьяна. В каком-то смысле его голос был бы похож на голос Абу, если бы Ксерксис в конце своей речи не стал громко кашлять. Услышав громкий, хриплый, незнакомый голос в своем саду, испуганная принцесса вышла на балкон, дабы посмотреть, какой незнакомец осмелился залезть в дворцовый сад. Чуть опершись на бортик балкона и раздвинув локти в разные стороны в попытках разглядеть какого-нибудь человека, Жасмин, чуть прищурившись, разглядела внизу Абу. Оказывается это он так хрипло кашлял, что весьма странно и нехарактерно для его тоненького и даже писклявого голоска. Тем не менее, заметив обезьянку, она была неслыханно рада, ведь там где был Абу, был и Аладдин. По ее лицу расплылась улыбка, а глаза заискрились от радости. Единственное что смущало принцессу, так это то, как странно и медленно двигался Абу — обычно он был проворен и быстр, но девушка решила закрыть на это глаза, она была просто рада, что юноше удалось сбежать из лап стражи. — Аладдин? Где ты? «Аладдин» стал постепенно выглядывать из-за дерева. — Аладдин? Это ты? Я так рада, что ты пришел! Как тебе удалось сбежать от стражи? — радостно крикнула Жасмин с балкона. Но «Аладдин» продолжал стоять под тенью дерева. Девушку слегка напрягало странное поведение Абу и его хозяина. Может, они встали не с той ноги? Принцесса решила спуститься вниз, чтобы Али снова не попался на глаза страже, но глупышка даже понятия не имела о том, что ее ждет в будущем. Спустившись вниз в свой сад, она радостно, с улыбкой на лице, побежала к дубу, все ближе и ближе подбегая к юноше. С каждым шажком ее мысли, будто это мог быть не ее Аладдин, рассеивались. Улыбка девушки сияла как солнце, ее щеки горели, а на лице была радость… Именно это был ее последний момент, когда она была так счастлива. Еле-еле остановившись и чуть не снеся парня, Жасмин крепко обняла его. — Али, где же ты пропадал? — наивно задала она вопрос, но когда при объятиях девица подняла голову, чтобы рассмотреть парня, она очень испугалась, увидев незнакомого ей юношу. Разглядев его недобрые глаза и грозную улыбку, Жасмин, словно белка, отпрыгнула назад. — Кто вы такой? И как вы пробрались сюда? — грозно спросила принцесса у Мозенрата. Но в ответ она лишь услышала безудержный хохот, видимо, злодей слишком долго себя сдерживал. — Я — Мозенрат, маг и князь страны Черных Песков, твой повелитель. — с маленьким поклоном и гордостью ответил ей маг, все еще пытаясь сдержать свой смех. — О чем вы? Почему вы смеетесь? Вы не вправе мной командовать! — с этими словами Жасмин быстро попятилась назад, однако, увидев вместо Абу страшного угря, она лишь ужаснулась и замерла на месте. Девушка не понимала, кто они, как они сюда попали. Конечно, она слышала что-то про страну Черных Песков, о ней знали все, но не все — о том, что она реальна, все считали, что это выдумка для непослушных малышей. Когда принцесса попятилась от угря, то своей маленькой спинкой наткнулась на грудь Мозенрата. — Бу! — с улыбкой до ушей, надрывным и чуть даже хрипловатым голосом буркнул чародей. Когда Жасмин напугалась настолько, что впала в ступор, маг лишь еще сильнее рассмеялся, тыча в принцессу пальцем и придерживая второй рукой живот. Мозенрат щелкнул лишь одним пальцем, как из-под земли, словно подснежники, выросли зомби-мамелюки, вмиг окружившие принцессу. Она окончательно запуталась. Все, что у нее получалось, это лишь панически метаться, параллельно оглядывая всех, кто стоял рядом с ней: от тридцати зомби-мамелюков до этой страшной летучей змеи. Мозенрат лишь еще больше надрывался от смеха: — А-ха-ха-хха-ха-хах, так и знал, что этот цирк с переодеванием стоит того. Знаешь, принцесса, ты выглядишь та-ак жалко, когда дрожишь от страха, тебе нужно почаще так делать. Но девушка не собиралась сдаваться просто так. Не выдержав столь жестоких насмешек, Жасмин побежала в конец круга и, разбежавшись, попыталась перепрыгнуть через плечо своего врага. Но все, что у нее получилось, это лишь только отпихнуть его в сторону. Маг этой шутки не оценил, и когда она намеренно врезалась в плечи Мозенрата, тот лишь отпихнул ее, а Ксерксес своим хвостом подставил ей подножку. Принцесса упала к ногам колдуна, на что тот лишь ухмыльнулся: — Принцесса, тебе нужно чаще падать к моим ногам. С этими словами, все еще продолжая хихикать, он чуть нагнулся, придерживая подбородок принцессы двумя пальцами. Жасмин окончательно взбесили эти его выкрутасы, она попыталась укусить его палец. Некромаг тоже был крут нравом, поэтому в ответ на эту выходку он лишь молча открыл портал и поволок девушку за волосы. Они оказались в подземной темнице ее отца. «Камера голода» была известна тем, что здесь считали дни до смерти преступники, которые воровали еду на базаре. Из этой камеры сбежать было невозможно. Мозенрат отпихнул принцессу на охапку сена, привязывая ее руки к наручникам. Конечно, та отчаянно пыталась выбраться из лап злодея, но при любой попытке он лишь тянул ее хвост сильнее. Сено кололо полуобнаженную спину девушки, единственное, что спасало положение — ее волосы, которые могли закрыть спину от колючего сена. Сопротивление, дерганье Жасмин вывело юношу из колеи, из-за того, что она вырывалась из его рук по дороге, его роскошные кудри растрепались и выбивались из-под тюрбана, а сам головной убор чуть ли не спадал с головы. Мозенрат, приводя в порядок волосы, поправляя тюрбан и отряхивая свой костюм от пыли камеры, решил просветить юную наложницу, ввести ее в курс дела: — Я знаю, что у тебя много вопросов, но сегодня я отвечу лишь на основные. Итак, кто же я такой? Как я ранее говорил, я маг и князь Черных Песков, я пришел из прошлого, чтобы изменить ход моей и твоей истории. Ты сама решишь, какой я для тебя, хороший или плохой, но я больше склоняюсь ко второму варианту. — продолжая отряхиваться, объяснил колдун. — В твоем дворце, принцесса, нет ни стражи, ни твоего милого папочки, который мог бы тебя защитить, так что советую тебе меня слушаться и не спорить со мной, иначе, боюсь, для тебя все закончится весьма печальным образом. Бежать тоже бесполезно, все это лишь выведет меня из себя, а я страшен в ярости. Пока что это все, что тебе нужно обо мне знать. Но, бросив взгляд на принцессу, он увидел, как она продолжала вырываться из оков, кряхтеть, ругаться, кричать и звать на помощь. Тогда злодей не выдержал, его терпение лопнуло, и он метнул огненный шар из своей перчатки в соседнюю стену, открыв вид на пыточную с голодными львами в клетке. На всю тюремный зал раздался громкий и злобный смех кудесника, и саркастическим тоном он спросил: — Ужас, как твой отец мог додуматься до такой пытки? Но пленница пыталась отдышаться, с неподдельным ужасом глядя на его перчатку, из которой в прямом смысле вылетал огонь. — Теперь-то ты поняла, с кем связалась? — укоризненно спросил ее Мозенрат. — Скажи, пожалуйста, — тяжело дыша, выдавила Жасмин. — раз уж я обречена на вечные муки в темнице, могу ли я последний раз увидеться с Аладдином? — А-ха-хах, боюсь, что ты его больше никогда не увидишь, ведь твой оборванец пошел за лампой вместе с Джафаром. Но, как я тебе говорил ранее, я пришел из прошлого, чтобы изменить судьбу всех пустынь, и так уж получилось, что я столкнул его с края пещеры, его и этого наглеца Джафара, который претендовал на мое место. Боюсь, что твоя дворняга, как и ваш визирь, лежит под грудой песка, собирая на себе подземных кротов и ящериц. Конец вашей «любви». Молодой человек говорил все эти ужасы с такой легкостью, будто бы пытался окончательно добить несчастную. Надо признать, у него это очень даже получилось. «Как он может говорить обо всем этом с такой легкостью? Скорее всего, это обман!» — строила догадки Жасмин, а потом ее осенило… Джафар как раз бесследно пропал две недели назад, а Аладдин так ни разу и не показался ей за это время, причем если бы он был жив, то обязательно бы прислал весточку. — Но как ты можешь доказать, что они мертвы? — с последними нотками надежды задала она вопрос. — Легко, вот это, — с этими словами он достал из своего кармана лампу. — то, за чем они пошли. — Соусница? — Ах да, как я мог забыть, что твой разум слишком примитивен, отуплен и избалован, чтобы понять столь простую вещь, что эта лампа волшебная. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — с этими словами колдун принялся тереть лампу, из которой вылез джинн, еще более обескураживший бедняжку Зрелище, которое он увидел, его весьма не обрадовало, напротив, он с ужасом смотрел на бедную девушку, в кандалах лежащую на сене. Как джентльмен, он не мог позволить так обращаться с леди. — Хозяин, почему эта девушка в кандалах? — с недопониманием и нотками переживания спросил Джинни. — Это не твое дело, лезь в лампу. — был ответ. — Но хозяин, позвольте создать для девушки более комфортабельные условия… — Лезь обратно. Джинн лишь разочарованно полез в лампу, с сожалением смотря на напуганную девушку. Тогда-то она поняла, что находится в безвыходной ситуации, и от этого Жасмин зарыдала. Она осознавала, что она больше никогда не увидит хоть и старого, но все же добродушного Расула, милого отца и улыбку Аладдина… Теперь уже ничего не будет таким же, как и раньше. От таких депрессивных мыслей узница лишь стала плакать еще горше. — Ну-ну, принцесса, — все таким же лицемерным голосом продолжал Мозенрат. — я специально выделил для тебя более адекватную камеру, без аллигаторов, львов, виселиц, пыточных предметов… И потом, у тебя есть два выбора: либо ты можешь остаться здесь и провести оставшуюся жизнь тут, либо ты можешь стать моей наложницей, живя при этом в тепле, сытости, и, конечно, не быть обделенной лаской. Но Жасмин ничего не хотела слышать о любви, зная, что Аладдин, ее милый Аладдин, умер и неподвижно лежит в пещере, поэтому она закричала из последних сил, пытаясь сдержать свои всхлипывания: — НИКОГДА!!! Я никогда не стану твоей наложницей, ты меня не заставишь! Я ни за что не стану твоей наложницей! — Ну что же, будь по-твоему. Возможно, после нескольких ночей ты поумнеешь и примешь мудрое решение. На этой ноте маг оставил девушку наедине со своими мыслями, размышлениями. Идя по темному коридору, Мозенрат встретил Ксерксиса. — Ну ч-ч-ч-что, как? — полюбопытствовал тот. — Пока упрямится. — был ответ. — В принципе, ничего другого я от нее не ожидал. — Х-х-х-х-хозяину нравится Жасмин? — Нет. Особыми умственными способностями она не может похвастаться. У нее весьма суженный круг предпочтений. Если учесть все эти факторы, то с таким же успехом я мог бы взять любую другую девицу с улицы. Единственное, в чем она действительно превосходит их и может, так скажем, действительно произвести впечатление — это ее тело. Если ты, конечно, понял, о чем я. — Понял, х-х-х-хозяин. — прошипел угорь, направляясь с хозяином наверх.