Пески времени

Конечно, Мозенрату было чуть-чуть жаль девушку, но при этом он считал, что так будет лучше. Когда парень вышел из тюрьмы, он вспомнил, что у него осталось еще одно незаконченное дело — султан. Вообще, старик не представлял для мага никакой опасности, поэтому он, даже не перевоплощаясь, просто зашел в тронный зал. На полу спиной ко входу (чтобы не видеть отвлекающую суету слуг) сидел султан и играл в свои игрушки, даже не подозревая о том, что его дочь лежит в камере. Когда Мозенрат увидел, чем занимается такой почтенный человек как султан, он чуть было не рассмеялся, но вспоминая, что его операция не доведена до совершенства, все-таки сдержал свои эмоции. Поглощенный своим занятием властитель, конечно, слышал шаги, но не придал этому большого значения. Мозенрат все ближе и ближе подкрадывался к султану, напоминая голодную акулу, подплывающую к маленькой рыбке. Когда колдун подступил к правителю вплотную, султан обратил внимание на нависающую тень над ним, причем тень была незнакомой ему. Старик повернул голову, в надежде на то, что это кто-то из слуг ну или заграничный посол. Перед собой он увидел молодого парня лет двадцати трех: у незнакомца было аристократически бледное лицо с тонкими и благородными чертами и кудрявые смоляные волосы, а сам он грозно стоял над султаном, да еще при этом ухмыляясь. — Вы посол? — наивно и чуть по-детски спросил повелитель. Но Мозенрат лишь молча лишь скрестил руки на груди, с надменной улыбкой покачав головой, продолжая осматривать при этом султана. В комнате повисла жуткая тишина. В глазах парня была явно какая-то злоба, что-то было в них, что привлекало и одновременно отталкивало. Мозенрат, чуть нагнувшись до роста султана, спросил: — Почему ты до сих пор правишь? Как тебя еще не свергли бедняки? — Кто Вы такой? Разве в Аграбе есть бедняки? Князь Черных Песков был немного удивлен ответом: как правитель мог не знать, до чего докатился его народ? Молодой человек лишь молча открыл портал в пустыню, который мгновенно засосал беднягу султана. Все это произошло так быстро, что правитель даже ничего не сказал перед смертью. Маг присел на сам трон и глубоко вдохнул. Он до сих пор не мог поверить, что он избавился от таких заноз, как Аладдин и Джинн. Теперь ему было все нипочем: после восемнадцатилетней тирании, после проклятия перчатки, теперь он мог по настоящему расслабиться. Его первым королевским решением было принять ванну с маслами и разными мылами. Во дворце было много комнат, поэтому отыскать здесь ванную было непростой задачей, но все же он нашел ее. Комната была огромная, причем главным украшением была большая ванна, украшенная золотыми узорами. Рядом с этой ванной висело зеркало фиолетового цвета, украшенное искусно ограненными самоцветами. Под ним был маленький столик, на котором собственно и стояли в изящных емкостях всевозможные феромоны, гели, шампуни, масла. Все эти жидкости пахли цветами или пряностями, из чего можно было сделать вывод, что это ванна Жасмин. Мозенрат самолично налил в ванну горячую воду, после чего, сняв одежду, лег в нее. Он никогда не чувствовал такого тепла, это было словно объятия матери или костер, что так обогревал холодными ночами в пустыне. Лежа в этой ванной, он не мог поверить, что это все теперь его, от принцессы до этой ванной. А ведь раньше для того чтобы хотя бы помыться, юноше приходилось обливаться холодной водой в маленькой кабинке из дерева, которая была покрыта плесенью, поэтому мытье для него было весьма неприятным процессом. Какое же было блаженство лежать в белоснежной ванне, да еще в таком тепле. Погрузившись в свои мысли, маг уснул прямо здесь. Так Мозенрат проспал длительное время, ведь с того с самого момента, как он воспользовался песками времени — пережив этот ураган, он не спал и ничего не ел, чтобы ненароком не сбить светлые для него мысли простыми человеческими хотелками. Наконец пробудившись, чародей нехотя принялся мыть свою голову всяческими маслами и мылами. Он израсходовал практически все жидкости в кувшинчиках, колбочках Жасмин. Он хотел, чтобы от него пахло благовониями, да и потом, ему самому надоело видеть себя с жирными волосами. Выйдя из ванны, он обвязал свой таз полотенцем. — Да, мне нужно как можно чаще делать такие проце… — Чуть только Мозенрат открыл дверь, как на его тело, словно волна, нахлынул поток воздуха. Как же маг был счастлив в тот момент. Вдохнув поглубже прохладный воздух, Мозенрат впервые почувствовал жизнь. Если раньше вся его жизнь была сера и наполнена страхом, то сейчас кудесник почувствовал, что все это время упускал самое главное из-под своего носа. Теперь-то он не будет боятся из-за каждого дня. Теперь он будет по-настоящему наслаждаться жизнью. Расправив руки, Мозенрат все глубже и глубже вдыхал свежий воздух, подставляя лицо под его поток. Кто бы думал, что обычная вода и воздух принесут ему столь невообразимое удовольствие. Сама ванна располагалась так, что при выходе из нее человек мог отчетливо видеть солнце через большие, небесно-голубые колонны. Сидя на полу, обвязанный лишь одним полотенцем, Мозенрат наблюдал за закатом. Хоть это ему и не принесло никакого эстетического удовольствия, все же он хотел застать это природное явление и, как нормальный человек, хотя бы раз в жизни досмотреть его до конца. Наконец увидев темно-синее небо, Мозенрат решил разыскать себе новое одеяние. В конце концов, важному человеку подобается самая важная одежда во всем мире. Призвав еще нескольких зомби из Цитадели, он приказал им найти что-то типа швейной комнаты и сшить ему новый костюм, достойный повелителя и идеально подходящий для него, а сам повелитель отправился осматривать дворец целиком и полностью. Уже ближе к концу дня Мозенрат нашел комнату принцессы, комнату бывшего султана, библиотеку Аграбы, швейную, ванную, еще ванную, третью ванную, комнату с казной Аграбы, питомник, вторую комнату с казной, третью комнату с казной, комнаты для телохранителей султана, комнаты для гостей и много чего еще... Уже ближе к вечеру костюм для Мозенрата был готов. Скорее всего вы спросите: почему так быстро? Но могу вам напомнить, что мамелюкам не впервой приходилось шить для Мозенрата одежду, причем чаще всего за короткий срок, поэтому Мозенрат и взял несколько зомби, ибо чем больше мамелюков, тем быстрее шла работа. Сам костюм был темно-фиолетовым, тем самым мамелюки старались подчеркнуть глаза правителя и его черные локоны. На тюрбане ровно посередине красовался опал (зомби не знали, чем заполнить столь большое пространство, поэтому они решили взять из казны султана пару драгоценных камней, в итоге сошлись на мнении, что опал их повелителю подойдет больше). Все остальное: накидку, подплечники — они оставили в прежнем виде.

****

Мозенрат оценил их старания, да и в конце концов, ходить весь день в полотенце весьма не очень, поэтому, облачившись в новый костюмчик, он отправился проверять заключенную. Жасмин лежала обессиленная на стоге сена, а ее руки по прежнему были заключены в оковах. Она выглядела очень измотанной, уставшей, по ней было видно, что она плакала не один день. Ее лицо несколько опухло, а руки чуть-чуть посинели. Дверь в темницу открыл мамелюк. Торжественно бормоча, он представил Мозенрата, но конечно же, его, кроме самого мага, никто не понял, ведь как можно понять зомби с зашитым ртом? — Итак, снова здравствуй, принцесса, после некоторых моих раздумий я все же решил тебя проведать, очень надеюсь, что ты не разочаруешь меня своим ответом. Но девушка лишь обессилено посмотрела на Мозенрата, ее глаза были наполнены тревогой и смятением. — Я… Согласна... — очень изможденным и обессиленным голосом — ответила Жасмин. — Но с одним условием, что ты вернешь к жизни Аладдина. — Посмотрим, будет день — будет пища. Смотри, принцесса, если ты обманешь меня, то ты окажешься на виселице, если не среди армии мамелюков. — нежно и чуть с издевкой предупредил колдун. Но Жасмин его не слышала и не желала слышать. Она просто хотела возвратиться в свою комнату и никогда больше оттуда не выходить. Хотите верьте, хотите нет, но Жасмин была действительно слабой физически. Еще бы, половину своей жизни не отказывать во всяких кушаньях… поэтому три дня в темнице чуть не свели девушку с ума. Тем временем Мозенрат аккуратно расстегнул оковы и, отойдя в сторону, строго произнес: — Пойдем со мной. Жасмин начала ослабленно перебирать ногами. Мозенрат сразу заметил ее измученный вид и подумал, что если она чуть-чуть перекусит, возможно она станет чуть менее изнеможденной. Дойдя до обеденного зала, он сел за стол, затем принцесса сделала то же самое. Родные ей коридоры не выглядели уже такими родными, ведь во всем дворце не было никого, кроме Мозенрата и его мамелюков. Мозенрат с Ксерксесом начали есть — да уж, повара на кухне знатно постарались! Если юноша трапезничал хотя бы с какими-нибудь манерами, то его угорь ел буквально все, что видел. Но Жасмин даже не посмотрела на кушанья, она лишь смотрела на Мозенрата, заглядывая в его таинственные глаза. — Что я тебе сделала, что ты так ужасно со мной поступил? Что мы с Аладдином тебе сделали? — задала вопрос принцесса, смотря максимально злым взглядом на чародея и проклиная его в своих мыслях. Мозенрат сначала думал проигнорировать этот вопрос, но затем ему стало интересно посмотреть на реакцию девушки. — Видишь ли, принцесса, — с саркастическим тоном начал маг, — как я понял за все время нашей вражды, вы с Аладдином что-то типа помолвлены. Вы всегда были вместе, тем самым портя мои планы по захвату пустынь. На самом деле мне было абсолютно плевать на вашу Аграбу, но раз уж я не могу завоевать семь пустынь, не завоевывая при этом Аграбу, значит, будет так. Только представь, принцесса, — продолжал маг, слегка покручивая бокал вина у себя меж пальцев, — если бы вы не портили мои планы, то ничего этого бы не было. Возможно. На лице Жасмин возникла гримаса ужаса и злобы. После того, как девушка услышала нужный ей ответ, она лишь встала и со слезами на глазах побежала в свою комнату. В зале повисла немая тишина. Ксерксис уж было собирался полететь за принцессой. — Не надо, Ксеркс. — промолвил Мозенрат, придерживая фамильяра за хвост. — Это лишнее.

****

Так прошел месяц. Жасмин по-прежнему не разговаривала с Мозенратом, даже не обращала на него внимания, а на ее лице все еще оставалась та боль, которую она получила тогда, в тот дурацкий день. Первую часть месяца девушка просидела у себя в комнате отказываясь что-либо есть или пить (хотя слуги по приказу Мозенрата не обделяли принцессу обедом). Добром ее забастовка, естественно, не закончилась. Девушка настолько ослабла, что Жасмин начали кормить насильно. Естественно, это был не Мозенрат, в конце концов, он же правитель, а не какая нибудь мама, которая будет кормить девушку с ложки. Естественно, все это время у него были дела поважнее, чем следить за тем, как и когда ест его наложница. Скоро близился день рождения принцессы, поэтому Мозенрат был обязан что-то подарить ей, хотя бы даже маленькую безделушку. Недавно он обдумывал ее условие про Аладдина, и кудесник решил, что он не будет воскрешать Аладдина до конца, а вместе этого превратит его в еще одного мамелюка, как тогда поступил всеми своими подданными и Дестаном. Маг с помощью телепорта отправился в то самое место, где не так давно он одержал победу. Легкими движениями своей перчатки он в прямом смысле приподнял груду песка, под которым лежало два искореженных тела, — юноша и визирь, а рядом их обезьяна и попугай. Мозенрату нужен был лишь крысеныш, поэтому, недолго думая, он прыгнул обратно в телепорт вместе с Аладдином. Весь остаток дня молодой чародей прятал Аладдина в мастерской Джафара. На следующее утро, седьмого января, в день рождения принцессы, Мозенрат приволок труп Аладдина прямо к спящей принцессе в комнату. — Просыпайся! — закричал он в явно не в очень хорошем расположении духа. Жасмин пробудилась практически сразу, и от увиденного она закрыла обеими руками рот, чуть дыша при этом. Смотря на изуродованное тело Аладдина, она представляла, как ему было больно. — На ваше последнее свидание у вас есть десять минут. — мрачно процедил чародей, громко захлопнув за собой дверь. Жасмин была в шоке от такого подарка, поэтому первые несколько минут она сидела на своей кровати. У юноши торчала кость из ноги и была вывернута шея в очень неестественном положении, но даже с этими ужасами на теле он не переставал быть для Жасмин прекрасным юношей с базара. Вспомнив об условии Мозенрата, она, как белка, мгновенно соскочила с кровати и подбежала к самому юноше. Девушка села рядом с ним. Положив голову любимого к себе на коленки, она начала причесывать его волосы своими пальцами. Хоть Жасмин понимала, что Аладдин ее не слышит, но она все равно рассказывала ему о том, что произошло с ней за весь месяц, после каждого произнесенного предложения смотря на дверь и волнуясь, как бы не зашел Мозенрат. Тот все это время стоял за дверью и наблюдал за всем происходящим в щелку для ключа. Его раздражал тот факт, что Аладдин, будучи по сути уродливым мертвецом, нравился ей больше, чем сам Мозенрат. Жасмин не могла налюбоваться лицом Аладдина, и она решила его поцеловать. Ей было не важно, что возможно там была груда песка, или какие-нибудь скорпионы, она просто хотела это сделать в первый и последний раз. Чуть придерживая голову парня своими руками, принцесса слегка поцеловала губы Аладдина. Когда Мозенрат увидел, что его будущая наложница целует труп, его терпение лопнуло, и он, открыв двери, взял юношу за руки и потащил в свой портал. — Нет! Прошу! — вскрикнула девушка, протянув руку к трупу возлюбленного. — Пожалуйста! Я сделаю все что угодно. — чуть шепча, пролепетала Жасмин. — Все, что ты попросишь, только пожалуйста, оставь его! Я буду твоей наложницей, я буду кем ты захочешь. Если хочешь, я даже из твоей комнаты выходить не буду, только прошу, оставь его! Ее мольба с шепота перешла на совсем тихий голосок, а по ее щекам потекли слезы. Услышав столь интригующее предложение, князь оставил труп между комнатой и дверью, а затем подошел к Жасмин. Мозенрат был ближе дозволенного, а голова девушки была примерно на уровне его паха. Чуть наклонившись к принцессе, некромант поинтересовался: — Прямо-таки… ВСЕ? — Прямо-таки все. — уже более спокойным тоном, чуть дыша, ответила Жасмин. — Только пожалуйста, оставь его у нас. От последнего предложения маг был в шоке, но «у нас» — это уже хороший знак. — Хорошо. — щелкнув пальцами, он закрыл портал. — Сегодня ты приходишь ко мне в комнату в без четверти десять, у нас с тобой будет «первая брачная ночь». Приходи ни раньше ни позже, и чтобы никаких выкрутасов, принцесса.  Причем последнее слово колдун особенно выделил — он произнес его так, как будто перед ним стоит капризная дева. — Хорошо, я приду. — чуть с опаской ответила девушка. Мозенрат, как и обещал, отпихнул ногой Аладдина и поволок его вниз, в комнату Джафара. Спускаясь по темным лестницам, маг про себя проклинал день рождения Жасмин. Это же надо было такое придумать! Подарить своей наложнице, которая, к тому же, по всей видимости, не в восторге от своего нового султана, ее парня! — Так… хорошо, тем не менее, я добился второго пункта — она умоляла меня. Это значит, что все идет по плану. Я заставлю ее валяться у меня в ногах. — разговаривал сам с собой кудесник. Его обычное выражение лица превращалось чуть ли не в злобный оскал лишь от одних воспоминаний о том, как этим двум голубкам было хорошо вместе. Теперь-то Мозенрат отыграется на ней.  — Ты пожалеешь о том, что вообще родилась. Сразу как только парень положил труп в уголок, чуть развернувшись назад, перед самым своим носом он увидел Мираж.