Пески времени

Жасмин проснулась очень рано, примерно в пять часов. Солнышко тогда только-только виднелось на горизонте. Она до сих пор не могла поверить, что вчерашняя ночь была взаправду, такое ощущение, что это был сон. Половину из вчерашнего она не помнила, но, увидев перед собой голого Мозенрата, она вспомнила все до последних мелочей. Укрывшись одеялом она думала взять ли ей лампу, которую Мозенрат прятал у себя внутри карманов шаровар. «С одной стороны, я не могу терпеть такого отношения к себе! Особенно те два дня в темнице на колючем сене… Но с другой стороны, он вроде не повторяет таких грубых ошибок. Он даже принес Аладдина, несмотря на то, что вообще его не переносит… А вдруг что-то опять случится? Что, если он снова начнет обращаться со мной как со скотом?» — все думала Жасмин. Наконец взвесив все «за» и «против» и вдохнув побольше воздуха, она все-таки решила следовать своему плану. Жасмин аккуратно свесила свои ножки с большой кровати и, обойдя кругом, тихонечко прошла на сторону Мозенрата, ведь на полу валялись все его вещи от тюрбана до тех же шаровар. Главное было не разбудить Мозенрата, иначе в таком случае ей бы пришлось оправдываться и объяснять, почему она так рано встала и почему у нее в руках лампа. Порыскав в карманах, с горем пополам она все-таки нашла лампу, а вместо нее подсунула обычную соусницу. Если сравнивать со стороны, то не один человек бы не нашел отличия. Взяв лампу в руки, Жасмин должна была отнести ее в свою комнату, но получится ли у нее сделать это незаметно? Принцесса шла как можно быстрее, осторожно наступая своими ножками наугад по половым доскам на свой страх и риск, ибо она понимала, что если она наступит на какую-нибудь не ту, Мозенрат может проснуться от скрипа. Выйдя из комнаты, Жасмин поняла, что первая опасность миновала, но оставались еще две — это мамелюки и летающий угорь, который любил прогуливаться по ночам. Не исключено, что он летал где-то рядом. Побежав, словно кролик от охотника, Жасмин никогда не чувствовала столь быстрый стук сердца. В этот момент она словно все забыла. Почему она так делает? Нужно ли ей это делать? Главной ее целью было добежать до своей комнаты и зарыть лампу в своих подушках или спрятать в комоде. Она опасалась каждого шороха. — Наконец-то, я добежала до этой проклятой двери! — прошептала Жасмин. За всю свою жизнь девушка, наверное, никогда так не жалела о том, что ее дверь так далеко находится от отцовской комнаты, как сейчас. Закрыв за собой дверь, она сделала большой выдох. Пробежать по замку, кишащему мамелюками, — да еще и нагишом! — было для нее большим испытанием. Глаза Жасмин разбегались. Озираясь по всей комнате, она даже не знала, куда ей можно спрятать лампу! Но как итог, она решила положить лампу в большую шкатулку, которую ей подарил принц Халиф Третий. — Ну, хоть на что-то эти женихи да пригодились. — прошептала принцесса. Закрыв лампу в шкатулке, ключ от которой она спрятала в комоде, принцесса не слишком обрадовалась, ведь понимала, что настало не менее тревожное испытание — подняться наверх! Вдохнув еще больше воздуха, чем в прошлый раз, Жасмин побежала наверх. Миновав лестницу, целый этаж, она все же добралась до отцовской комнаты, в которой спал Мозенрат. Чуть-чуть, еле выглядывая из-за двери, и убедившись, что «любимый» спит, девушка как на крыльях промчалась через всю комнату. Принцесса аккуратно легла на кровать, но вспомнила про один нюанс — она забыла закрыть дверь! «И вот, опять чувствовать себя жертвой…» — промелькнула мысль в голове у принцессы. Снова встав с кровати, она на носках пробежала через всю комнату и, убедившись в том, что за дверью никого не было, девушка спокойно пошла спать. Когда принцесса собиралась лечь на кровать, она снова увидела на спине у парня шрамы. При довольно тусклом освещении, когда с потолка светят лишь три свечи, их увидеть было, конечно, сложно, но сейчас, разглядев их получше, Жасмин почувствовала, будто что-то застряло у нее в горле. Ей стало вдвойне жалко парня. Она погладила его по кудрявым волосам и укрыла себя и мага теплым одеялом, чтобы они не замерзли. План планом, но о сне забывать не стоит. Проснулась Жасмин из-за того, что к ней в комнату залетел летающий угорь. — Хос-с-с-сяин о-ш-ш-идает Вас, хех-хе-хе-хе... — хриплым голосом прошипел угорь. — Скажи ему, что я не могу. — спросонья, протирая глаза, пробормотала принцесса. — Не с-с-с-советую с-с-слить хо-с-с-с-сяина с утра, он и так взволнован! — Дайте хотя бы одеться! — с раздражением прикрикнула она на угря. Тот лишь мрачно покачал головой. — Даю тебе пять минут, сегодня ос-с-с-с-с-собенный случай, с-с-с-советую приодеться. — прошипел змей. Когда угорь улетел прочь, Жасмин некоторое время пролежала в обнимку с подушками. Она все никак не могла выкинуть ту ночь из головы. Сама девушка не понимала, как она теперь относится к Мозенрату. Да, вчера ей было неприятно и фактически для Мозенрата она была как игрушка, была нужна только ради забавы. Но вспоминая его шрамы, тяжелые вздохи во время массажа, особенно то, как парень пытался подавить стоны в это время — это было даже немного забавно. Девушка лелеяла надежду, что он не такой уж плохой. — Ах, эти шрамы… были такими ужасными… — прошептала Жасмин, еще крепче обнимая подушку. Во время своих размышлений она вспоминала лицо Мозенрата во время секса, то, как он сделал ей массаж плеч, укрыл одеялом … Нет, все-таки Мозенрат не был так безнадежен. Где-то в глубине души Жасмин понимала, что отнимает у мага его счастливый островок, его рай, его лучшее будущее, но при этом она так же вспоминала, что для этого самого «счастливого будущего», чародей растоптал будущее самой принцессы. Лежа на кровати в обнимку с подушкой, Жасмин вспомнила о предупреждении Ксерксеса. За все эти два месяца девушка узнала три правила. Первое — никогда не входить в покои Мозенрата (бывшие покои Джафара) без разрешения. Второе — ни при каких обстоятельствах не пытаться выйти на базар или в другое людное место без стражи или любого другого сопровождения. И третье — не злить Мозенрата. Быстро встав с кровати и принявшись второпях надевать свою одежду, Жасмин побежала к себе в комнату. Теперь ей не приходилось волноваться за то, что ее кто-то увидит. Ей было так хорошо, она чувствовала себя барашком, отпущенным гулять на луг. Через час Жасмин стояла у зеркала при полном параде, поправляя свою прическу. В отражении она увидела свои прозрачные ярко-розовые шаровары с топиком. Ей хотелось их просто сжечь, ибо при одном лишь их виде Жасмин вспоминала о боли, которую пережила в ту ночь. Эту боль нельзя было просто описать словами. Возможно, если бы не Мозенрат, она сидела бы рядом со своим отцом или слушала рассказы Аладдина. Как ей не хватало этих двоих. Встрепенувшись, Жасмин убедила себя, что мрачные мысли в трудной обстановке мало чем помогут, тем более, у нее есть джинн, а значит, власть была теперь в ее руках. Пусть Мозенрат думает, что могущество до сих пор у него. «Теперь я заставлю почувствовать его, какого это — потерять все в один день» — отметила принцесса в мыслях.

***

Ее планы о мести прервал громкий стук в дверь. Открыв ее, Жасмин увидела мамелюка, который что-то говорил с зашитым ртом. — Я вас не понимаю. — недоверчиво промолвила она. В ответ на это зомби лишь тяжело вздохнул. Взяв принцессу за руку, он решительно потащил ее наверх, не обращая никакого внимания на ее крики и возмущения. С горем пополам они все-таки добрались до банкетного зала. Оттолкнув принцессу от себя, мамелюк отправился обратно на свой пост. Чуть отойдя от этого и поправив свою прическу, Жасмин стала оглядывать зал. Весь обеденный зал был переполнен зомби, которые бегали по нему, как тараканы. Кто-то мчался в руках с блюдом, другие пытались сервировать стол, в панике вспоминая правильную сервировку, остальные же прибирались в самом зале. Первым делом Жасмин было необходимо было найти Ксерксеса. Это было довольно несложно, ведь летающих угрей в зале было не так много. Спустя некоторое время девушка обнаружила угря на кухне — Ксерксес отчитывал зомби за то, что тот недоварил суп. Стукнув мамелюка его же поварешкой по лбу, он полетел проверять остальных мертвецов. — Ксерксес, постой! — вскричала принцесса. — Ну ч-ч-чего тебе? — с раздражением спросил тот. — В честь чего банкет? — Сегодня Мос-с-с-сенрат собирается войти на престол и возглавить себя правителем Семи Пустынь. Видиш-ш-ш-шь ли, помимо тебя и твоего султана у Мос-с-сенрата были другие преграды, такие как Абис-с-с-мал или Механикус-с. С Абис-с-смалом все было прос-с-с-сто, изловить его как неч-ч-чего делать. Он уже третью неделю сидит в пыточной хе-хе-хе-хех. С Механикусом было так же прос-с-с-сто, как и с этим Абисмалом — что его железяки против силы хос-с-сяина? Мы кас-с-с-нили его путем повешения, хе-хе-хе-хе-хе, и то, что на нашем пути больше нет преград, можно и отпрас-с-с-сновать. Теперь для Жасмин все стало ясно как день. Теперь она поняла, в какую «мастерскую» ходил Мозенрат! «Он специально так говорил, чтобы я не сбежала из дворца во время его отсутствия. — размышляла принцесса. Хоть Жасмин была без понятия какая пытка ждала Абис Мала, она могла лишь догадываться, что стала с его врагом — Подумать только, он держал меня в неведении все это время!». С этой мыслью на принцессу накатил целая волна гнева. Крепко схватив угря за шею, она словно слетела с катушек. Приподнеся фамильяра к своему рту, Жасмин, словно дикий зверь, стала кричать на него: — Почему вы меня обманули?! Я не видела солнца целых два месяца! Я не разговаривала с людьми, два месяца! Но Ксеркс, даже не слушая Жасмин, пытался укусить девушке руку. — Как же я ненавижу вас! — с этими словами Жасмин бросила угря в стену. Фамильяр, не оценив такой шутки, быстро полетел на второй этаж, в покои к Мозенрату. Поняв, какую она ошибку она совершила, девушка в панике побежала к себе в комнату. Прибежав и закрывшись на ключ, девушка со скоростью света схватила шкатулку и в панике спряталась в шкафу. — Что я натворила? Что мне теперь делать? — тихо шептала принцесса, поджав колени и сидя в самом дальнем уголке своего большого шкафа. С минувших дней ее свободы все поменялось. С недавних пор Жасмин начала сравнивать свой огромный дворец с какой-нибудь подворотней Аграбы, где тебя могут запросто лишить жизни. Сейчас девушка была похожа на маленькую девочку, которая спряталась от страшного чудовища в самом дальнем углу шкафа. Единственное, что ее тогда успокоило, так это шкатулка, которая была новым билетом Жасмин в лучшую и счастливую жизнь. Просидев в шкафу больше тридцати минут, принцесса все же осмелилась выйти из своего убежища. Она понимала, что ход событий как для нее, так и для Мозенрата может измениться лишь от одного ее желания. Она могла узнать, что ее ждет в будущем или попробовать вернуть отца, но сначала ей нужно было проверить, там ли джинн. Потерев лампу, Жасмин заметила, что из ее носика вылез рот. — Джинна нет дома. — пробормотал он. — Успокойся Джинни, это я, Жасмин. — шепотом произнесла девушка. Затем из носика лампы помимо рта вылез один глаз. — А ты не обманываешь меня? — Нет! Я взяла тебя у Мозенрата! Теперь я тобой распоряжаюсь! — Слава нашему герою! — с этим восторженным возгласом джинн превратился в полноценный оркестр, в его руках была гармонь, на губах была гармонь, а вместо живота огромный барабан, по которому били руки, растущие из-за спины. На радостях Джинни стал играть бешеную, радостную музыку, но от таких поворотов Жасмин лишь испугалась и засунула лампу под подушки: — Не шуми! Иначе тебя могут забрать! — Ой. Прости — покраснев, виновато посмотрел Джинни. — Но разве не сам Мозенрат дал тебе лампу? — Он… Не давал… Я сама взяла… Я бы хотела, чтобы ты исполнил мои желания... — Так, дорогуша, погоди... — волшебник слегка повращал пальцем, и из воздуха к нему в руки упала маленькая брошюрка с нарисованными джиннами. — Итак, первое — я не могу убивать, и это первое, что тебе нужно знать. Второе — я не могу заставить кого-то полюбить тебя! Третье — я не могу воскрешать! — Из всего этого у меня ничего и в мыслях не было. — заявила принцесса, с недоверием оглядывая джинна. — Неужели раньше у тебя были такие хозяева? — Увы. — с горестным вздохом промолвил джинн. — Джинн никогда не выбирает себе хозяина. — Но… У тебя мог бы быть другой хозяин, милый молодой юноша… Его зовут Аладдин! — Никогда не слышал. — с той же тоской, смотря в никуда молвил джинн. — Джинни, я знаю, как плохо с тобой обращался Мозенрат, и у нас есть шанс изменить судьбу! Опять… Мозенрат что-то бормотал про пески времени… пожалуйста, Джинни! Сделай так, чтобы… Чтобы всего этого не было… — Ой-ой, принцесса, я говорил это миллионы раз твоему хозяину, так вот, не поленюсь сказать это еще раз, — встрепенувшись, джинн сурово осмотрел девушку, — магию никогда нельзя смешивать с другой магией! Это приведет к коллапсу! Парадоксу! Возможно, даже к разрушению пространственного временного континуума! Принцесса лишь мрачно посмотрела вниз. — Но, я мог бы достать их, — прищелкнув пальцами весело улыбнулся волшебник, — эти самые пески, не знаешь ли ты, где он их прячет? — Скорее всего в его «Комнате для размышлений» — он проводит там слишком много времени. Скорее всего он оставил их там. Сам он мне никогда не разрешал туда спускаться, якобы это место не для таких плакс, как я… Ну да… — сердито фыркнула принцесса. Сегодня у тебя есть шанс, Джинни! Сегодня Мозенрат собирается короновать себя как «султана Аграбы и повелителя Семи Пустынь». Пока я буду присутствовать на коронации, ты должен будешь проникнуть в его комнату и достать песок! — Так точно, сэр! Рад стараться помочь! — с этими словами Джинни превратился в кадета в зеленой форме и отдал честь «командирше». Неожиданно послышался стук в двери. Жасмин, будто ужаленная, стала кричать: — Обождите минутку! Я в неглиже! Попутно с этими словами девушка прятала лампу под подушками: — Сиди здесь и не высовывайся! — пригрозила принцесса. — Хорошо. — сжато и чуть кряхтя согласился джинн.

***

Жасмин, закрыв шкатулку и проверив, не растрепалась ли ее прическа, открыла дверь. В дверном проеме стоял мамелюк и бормотал что-то непонятное. — Я вас не понимаю. Услышав об этом, зомби крепко схватил принцессу за руку и снова потащил ее наверх, но уже минуя обеденный зал. — Пусти меня! Чудовище! — закричала Жасмин. Но зомби был тверд, он решительно тащил принцессу на третий этаж. С горем пополам эта парочка добралась до «Стены объявлений» — так называл отец Жасмин их балкон, стоя на котором, султан обыкновенно делал важные объявления. С балкона можно было увидеть всю Аграбу. — Ну наконец-то ты пришла! Я уже думал, ты забыла и мне пришлось бы тебя заставить. — Ну да… хотя подожди, ты мне ничего не говорил. — Да? Ну что ж, зато ты пришла. Жасмин хотела высказать своему собеседнику в лицо все, что она думала по поводу этого поступка, но Мозенрат, понимая, что сейчас начнется извержение вулкана, прикрыл ее рот пальцем. — Ц-ц-ц-ц-ц, сейчас мой выход, ты выходишь со мной! — грозно скомандовал кудесник. Жасмин, ничего не понимая, вышла за ширму, где стоял весь народ Аграбы. На всех улицах и переулках кишели люди, просто чтобы услышать что-то новое. Каждый раз, когда султан объявлял собрание, народ Аграбы все больше и больше надеялся, что изменения будут существенными. Обычные граждане всегда надеялись, что султан усилит охрану и процент воровства в городе снизится, или решит проблемы с бедностью, или перестроит здания. Какого же было их удивление, когда они увидели какого-то мальчишку. Это нужно было видеть. Последовал шквал негодований, ругательств и оскорблений. Жасмин стояла на этом балконе, выслушивая ругательства людей, при этом изредка поглядывая на мага, но Мозенрат был спокоен как удав. Чуть позже, когда ему это уже порядком надоело, он закричал на весь город: — ЗАТКНИТЕСЬ! На несколько секунд его спокойное выражение лица сменилось раздраженным оскалом. Как только юноша услышал, что народ замолчал, его лицо снова стало спокойным, даже немного веселым. Вдохнув чуть воздуха, он решил начать свою речь. — Как вы все можете помнить, раньше вашим заурядным городком правил султан. Если его, конечно, можно так назвать... Ну что же, пришло время новой тирании! Теперь я — ваш султан! Султан Аграбы и повелитель Семи Пустынь! Султан умер, перед этим объявив меня законным наследником! Изменится ли ваша жизнь от моего правления? Нет, совсем нет. Скажу больше, возможно, она ухудшится. Мне безразличны ваши проблемы. О том, что султан, назначил меня преемником, мы сможем спросить у Жасмин. Скажи, милая, говорил ли султан, что назначил меня своим наследником? Увидев негодование и ожидание со стороны народа, Жасмин немного растерялась. С одной стороны, если она скажет, что ее отец такого не говорил, она может попрощаться с жизнью. Но с другой — чародею же все сойдет с рук! — Жасмин, милая, поторопись с ответом! — чуть раздраженно сказал Мозенрат. — Да… Мой отец назначил Мозенрата вашим правителем. — грустно проговорила девушка. После она моментально вспомнила тот день на базаре. Она видела бедность своего народа. Мозенрат окончательно разрушит Аграбу. Ее народ не заслуживал такой участи, но она все же продолжала питать себя надеждами на то, что, заполучив песок времени, она изменит все в лучшую сторону. — Я не верю! Вы заставили ее сказать это! — воскликнул кто-то из толпы. — Кто это сказал? — добреньким, хитрым голосом спросил Мозенрат. — Ну же, не стесняйся, выходи! За эти два месяца Жасмин уяснила — когда он говорит таким тоном, обычно это заканчивается ужасными последствиями. Толпа в прямом смысле выкинула этого мужика. На вид ему было сорок семь, у него были рыжие усы, а сам он был одет бедно, что весьма очевидно для крестьянина. — Повтори это еще раз. — все тем же добрым голосом, словно хитрая лисица, попросил маг. — Вы заставили ее! Ваше высочество, с Вами все в порядке? — закричал бедняк на всю улицу, с тревогой смотря на испуганную принцессу. Но принцесса ничего не ответила. Она со страхом смотрела на Мозенрата, на то, как его легкая улыбка превращается в озлобленный оскал. Колдун пришел от этого всего в большой гнев. Свои руки он протянул вверх к небу, к солнцу, а следом за перчаткой поднялся вверх и полетел этот крестьянин. — Мозенрат, что ты делаешь? — настороженно спросила принцесса, все еще продолжая наблюдать за действиями кудесника. — Сейчас увидишь. — строго отрезал парень. Все люди завороженно смотрели на мужчину и на самого Мозенрата. Напряжение все росло и росло. Мужчина кричал, ругался, требовал опустить его назад, но парень будто не слышал его. — Советую признать, что я теперь султан Семи Пустынь и Аграбы! — прокричал маг. — Я никогда не отказываюсь от своих слов! — закричал крестьянин. — Вы будете ужасным султаном! — Ну и глупец. С этими словами Мозенрат разъединил обе руки и рывком дернул их в разные стороны. Тут же, вслед за движениями его рук в прямом смысле напополам разорвало мужчину. Вся улица окрасилась в красный, обе части мужчины полетели вниз. Это нужно было видеть. — Теперь так будет с каждым, кто не признает меня султаном или князем Семи Пустынь и вашей Аграбы! Склонитесь, грязные крысы! — проорал на весь город маг. С последних улиц люди разом начали кланяться, создавая словно надвигающую волну. Жасмин стояла, ошарашенная этим зрелищем. В таком человеке как Мозенрат она увидела чудовище, которому было без разницы на людей! От такого трюка с его стороны Жасмин стало тошно. Прикрыв обеими ладонями рот, она в панике рассматривала бедного мужчину и его валявшиеся на земле внутренние органы. — Зачем ты это сделал? У него ведь могла быть семья! — едва слышно произнесла принцесса, продолжая сдерживать себя от слез и рвоты. — Мне абсолютно наплевать, Жасмин. — холодно ответил молодой человек, продолжая смотреть на то, как ему кланяются люди. — Если не показать народу, кто здесь главный, народ не будет тебя уважать. Власть держится на страхе! С этими словами Мозенрат широко улыбнулся и воздел руки высоко к солнцу. Некоторые люди, которые продолжали стоять неподвижно, принялись кланяться, страшась той же участи, как у того мужчины. Пробежав глазами по всем улицам, дабы убедиться в том, что все перед ним склонились, теперь он был уверен на все сто, что народ признал его своим повелителем.

***

Получив то, что он хотел, юный маг ушел за занавес, а вместе с ним второпях ушла принцесса. Жасмин не могла и не хотела смотреть на то, как ее народ кланяется перед этим тираном. — Ксерксес! — закричал Мозенрат. — Вели повесить бумаги, что лежат у меня на столе, на этих бумагах начертаны новые указы и законы. Прошу, не оплошай хотя бы с этим заданием. — Будет с-с-с-сделано. — Пойдем за мной, Жасмин. — холодно сказал колдун, схватив руку девушки и потянув ее за собой. Спускаясь по лестницам, минуя длинные коридоры, они пришли в садик Жасмин. Попутно Мозенрат, конечно, взял с собой книгу. Этот сад растил ее отец, и его отец, и его отец. В этом саду произрастали самые редкие цветы — от роз до нежных лилий. Сад с цветами был огромным, даже немного напоминал лабиринт. Сад казался особенно красивым и великолепным во время заката или восхода. Пара спустилась сюда как раз к закату. Мозенрат все шел и шел, не обращая внимания ни на один кустик, ни на одно деревце. Жасмин была в шоке. Обычно лишь при одном виде оранжереи люди были в шоке от такой неземной красоты. «Такое ощущение, что его ничего больше не интересует, кроме войн, захватов чужих королевств. Неужели он даже не знает красоту цветов? — все крутились мысли в голове принцессы. Наконец-то они остановились у персиковой рощи. Жасмин лишь молча присела рядом с Мозенратом, в эту минуту она даже не понимала, чего ей ожидать от чародея — может, в этой книге были какие то проклятья и он будут насылать порчу на сирот и детей. — Ты знаешь, я никогда не причиню тебе вреда. — вдруг резко заговорил юноша. — Помнится, на твой день рождения я собирался сделать подарок, я знаю что, возможно… для такой мягкой принцесски это будет слишком мерзко, но это будет твоя первая и последняя встреча с ним. Только услышав про «него», Жасмин ощутила, как ее сердце затрепетало. Только услышав про «него», Жасмин позабыла про казнь мужчины, она забыла обо всем том, что случилось с ней за эти два месяца. Ее сердце затрепетало настолько сильно, что девушке даже захотелось петь. — То есть, ты правда хочешь? — с восторгом воскликнула Жасмин. — А-а-а, — затормозил ее мысли парень, — прежде чем ты будешь с ним разглагольствовать, ты должна пообещать мне еще одну вещь. — Что же это? Говори скорее! — Ты никогда больше не выйдешь за пределы этого замка. — хладнокровно закончил свое предложение Мозенрат. — Ты ни за что, ни при каких обстоятельствах не сможешь покинуть этот замок. -Ну… никогда это значит совсем никогда-никогда? — все так же радостно продолжала Жасмин, пытаясь найти некую оговорку, потайную лазейку в словах мага. — Никогда. — строго отрезал юноша, при этом выражение его лица было максимально строгим. Настолько строгим, что принцесса уже подумала, что Мозенрат догадался о лампе. С лица Жасмин сползла улыбка. Она смотрела умоляющими глазами на колдуна, пытаясь его разжалобить, но тот лишь скрестил руки на груди, отведя свой взор от нее и принявшись смотреть на дерево. Девушка догадывалась о том, что ее ждет, если она ослушается Мозенрата. «Но… я ведь так давно не с кем не разговаривала... — думала про себя принцесса. — я …так давно не слышала Аладдина…Надеюсь у Джинни все получится…». — Мозенрат, я согласна. — выдала она, тяжело вздохнув при этом. — Отлично, я рад что ты согласилась. С этими словами Мозенрат вытащил из кустов труп бедного парня. Тело уже покрылось волдырями и очень жутко пахло, от такого запаха любой человек бы зажал нос. Маг начертил какой то непонятный символ на траве. Сложив покойника в позу звезды, Мозенрат взялся читать заклинание. Когда он прочитал его до конца, у Аладдина начали дергаться конечности, а сам он становился все зеленее. Проживая с магом под одной крышей, тем более после казни того мужчины с усами, Жасмин больше ничему не могла удивиться, но… тот факт, что чародей решил воскресить Аладдина ради нее, даже несмотря на то, что тот его раздражал, изменило мнение девушки о маге. Аладдин потихоньку встал на ноги. — Он может ходить, думать, слушать! Совсем… Как живой… — менее радостно и чуть даже раздраженно продолжил Мозенрат, демонстрируя Жасмин полуживого Аладдина. Конечно, некромант не собирался пользоваться долговечным заклинанием — тем самым, которым он превратил всех своих слуг в мамелюков еще в то время, когда правил Дестан. Это заклинание могло работать лишь три часа — сразу после этого плоть человека превратилась бы в песок, оставив только скелет, череп от которого Мозенрат собирался после повесить над своей кроватью в качестве трофея.