Только твой, или Пора взросления

      Чонгук ещё ни разу не был у Мису дома. Потому он, аккуратно поставив свою обувь на полочку у двери, надел тапки и теперь с любопытством оглядывал комнату.       Она была довольно большая и, наверное, напоминала квартиру-студию – небольшая кухня была отделена от спальни (она же гостиная) узким стеллажом, на полках которого стояли книги и горшочки с цветами. Ближе к окну у стены стоял ещё один стеллаж, где на полках сидели, лежали и стояли мягкие игрушки и куклы – подарки от фанатов.       Бантаны тоже первое время собирали все подарки. Но потом их стало так много, что они попросили менеджера отвезти их в детский реабилитационный центр. Хотя и сейчас кое-кто из парней оставляет себе понравившиеся игрушки.       Осмотревшись по сторонам, Чонгук обернулся к девушке. Та стояла отчего-то потерянная и пристально наблюдала за ним.       - Ты сегодня какая-то не такая. Что-то случилось?       - Ничего не случилось, - прошелестел её голос. – Всё хорошо, - Мису улыбнулась, подошла к нему и прижалась, обняв за талию.       Его толстовка была мягкой и пахла цитрусовой туалетной водой. Мису слышала, как у самого уха гулко стучит его сердце. А у неё самой сердце готово было выпрыгнуть из груди.       - Так странно, - услышала девушка взволнованный голос Чонгука. – Мы одни. Не надо бояться, что сейчас откроется дверь и кто-то войдёт, - он мягко погладил Мису по голове и прикоснулся к её макушке губами.       Осознание его слов медленно стало доходить до обоих. У Чонгука вмиг пересохли губы, а лоб покрылся испариной. Мису же совсем потерялась и схватилась за первое, что пришло в голову:       - Хочешь чая?       Чая Чонгук не хотел, но быстро закивав, согласился:       - Можно.       Мису торопливо прошла на кухню, включила чайник и стала выставлять на стол чашки, вазочку с печеньем. Чонгук молча следил за её действиями.       Было что-то очень непривычное и интимное в домашней обстановке. И девушка, такая близкая и немного испуганная. Гук мысленно облил себя ледяной водой, пробежал вокруг общаги, влепил затрещину. Стало немного легче.       Между тем вода вскипела и Мису, достав чайные пакетики сказала, не оборачиваясь:       - У меня только зелёный.       - Сойдёт.       Чонгук, решив её подбодрить, подошёл сзади и обнял, устроив подбородок на плече девушки, уговаривая сам себя: «Ну вот. Видишь? Ничего страшного».       Мису замерла с пакетиком в руке, не донеся его до чашки. Почувствовав его тепло, она наконец-то расслабилась. Так хотелось, чтобы этот миг никогда не заканчивался.       Непрошенная слеза скатилась по щеке. Девушка неловко смахнула её той же рукой, в которой держала пакетик с чаем, и сделала вид, что поправляет выбившуюся прядь волос. Опустила пакетики в чашки и, высвободившись из объятий Гука, взялась за чайник.       Парень сделал несколько шагов назад, чтобы дать ей пространство и тут же услышал причитания. Он в ужасе, что случилось что-то непоправимое, кинулся к любимой.       Волнения дня: приговор директора, безвыходность ситуации, решение не выдавать правду Чонгуку и его близость сейчас, - всё это сыграло свою роль, и Мису, плохо контролируя свои действия, пролила кипяток себе на руку. Из глаз сразу брызнули так долго сдерживаемые слёзы, и она, жалобно попискивая, трясла обожжённой кистью.       Быстро осмотрев покрасневшую руку, Чонгук потащил девушку к раковине и долго держал её кисть под холодной водой. А она всхлипывала и вздыхала, постепенно успокаиваясь.       - Дурочка, как же ты меня напугала, - ласково укорял Мису парень, заглядывая ей в лицо. – Сильно болит?       - Нет, - её щёки были мокрые от слёз и Чонгук стал осторожно вытирать их пальцами.       Мису перестала всхлипывать и замерла. Гук также оцепенел. Между парой повисла тягучая тишина, было слышно только журчание воды, льющейся из крана. Парень взял Мису за плечи и притянул к себе:       - Так надёжней будет, - его голос стал неожиданно низким, а губы мягко прикоснулись к щеке девушки.       «Это ничего страшного. Я только успокою Мису и всё».       Один неторопливый поцелуй, другой. Его губы разливали сладкое тепло по всему телу и Мису стало так хорошо и спокойно…       Совесть Чонгука стояла в сторонке, а он, боясь оторваться от лица девушки, осторожно протянул в сторону руку и завернул кран с водой. После чего обнял ладонями лицо Мису и нашёл наконец её губы.       Она облегчённо выдохнула, как будто вернулась домой после долгого путешествия, зарылась руками в его волосы. У Гука голова пошла кругом от этой невинной ласки, и он резко углубил поцелуй. Мису в ответ всхлипнула и, ухватившись за его плечи, прижалась к парню, - ей показалось, что пол начал уходить из-под ног. А поцелуй продолжался, как будто два путника в пустыне нашли наконец источник живительной влаги.       В голове Чонгука уже вовсю взрывался разноцветный фейерверк, разнося по всему телу приятное покалывание. Действительность вспыхивала отдельными моментами. Её губы, пахнущие земляничным бальзамом, тёплые ладошки, скользящие по его плечам.       «Надо остановиться».       Неожиданно трезвая мысль истаяла, как только грудь девушки коснулась его грудной клетки.       Его губы пробегают по нежной шейке, чувствуя вибрацию стона.       «Я смогу остановиться. Ещё только чуть-чуть…»       А руки под футболкой оглаживают спину, прогибающуюся под его ласками.       Мису немного меняет положение и животом чувствует возбуждение парня. Ей хочется ещё сильнее ощущать его желание, и она плотнее прижимается к его паху.       У Чонгука будто кипяток прошёлся от места прикосновения девушки по всему телу и вернулся обратно, и он, ахнув, вырвал себя из сладостного дурмана.       - Мису, стой, не надо, - слышит она его сбивающийся шёпот. – Давай не будем торопиться.       Он заглядывает ей в глаза, но там столько желания и разочарования, что Чонгук сглатывает.       А Мису в этот момент понимает только одно – если она его отпустит, то он уйдёт. Она обнимает парня и шепчет, как в забытьи:       - Не уходи! Пожалуйста, не уходи! – как будто он – единственное звено, которое связывает её с миром.       Девушка цепляется за плечи Гука, боясь разжать объятия, и покрывает поцелуями его скулы, шею, ключицы. Его самоконтроль тает, как кусочек сахара в горячем чае и, окончательно сдавшись, он тянется к губам Мису.       - Твоя, - выдыхает она в губы.       - Только твой, - успевает ответить Чонгук.       Раскиданная, впопыхах снятая одежда, смятая под разгорячёнными телами простыня, горячечный шёпот, вздохи и сладкие стоны, руки, комкающие покрывало и один на двоих стон разрешившейся страсти.       В наступившей тишине еле слышное:       - Я люблю тебя, моя Мису.       - Я люблю тебя, Чонгук.