С тобой и навсегда

      Капли дождя монотонно стучали по стеклу. Джоанне не хотелось открывать глаза. Завернувшись в одеяло, она подумала о том, что какое все-таки странное лето в Техасе в этом году — ливневые дожди поливали с завидной регулярностью. Вот и сегодня. Начавшись еще ночью, дождь, судя по назойливому перестуку капель, и не собирался утихать. В такую погоду только в постели и валяться. Но Джоанна помнила, что вчера приехал из Нью-Йорка ЭйДжей. Он служил в ФБР в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и его появление всегда вызвало удивление и массу вопросов. Слишком занятой, брат даже из искренней и большой любви просто так повидаться не приехал бы. А значит…       Джоанна не успела додумать, потому что с первого этажа из кухни до нее донеслось звяканье доставаемой посуды, а следом в комнату начали проникать дразнящие ароматы свежесваренного кофе, тостов и омлета. Еще не открывая глаз, Джоанна улыбнулась и сладко потянулась. Все-таки, семья — это здорово! Жаль, что у нее пока не получилось полноценной семьи. Джоанна открыла глаза и, посмотрев на стоявшую на прикроватном столике фотографию, провела по ней пальцем, продолжая улыбаться.       — Я тебя люблю… — прошептала она и, откинув одеяло, встала.       Короткий душ, и она уже сбегала по лестнице. ЭйДжей, что-то напевая, колдовал на кухне. Все-таки в мужчине, умеющем готовить, есть свое очарование.       — Теперь я понимаю, чего мне так не хватало последнее время, — Джоанна подошла к брату и улыбнулась. — Твой кофе и омлет божественны.       — Доброе утро, Джо, — ЭйДжей обнял сестру. — Садись, почти все готово.       Джоанна присела за барную стойку в центре кухни. На ней уже стояли приготовленные тосты, сахарница, молоко и фрукты. Пока ЭйДжей раскладывал по тарелкам омлет и поджаренные гренки, Джоанна взяла конверт, лежавший там же на стойке. Она знала — будь там что-то секретное, не для ее глаз, ЭйДжей не оставил бы его на видном месте. Конверт раскрылся, и из него высыпались фотографии.       — Это и есть причина моего неожиданного приезда, — ЭйДжей поставил тарелки и сел напротив Джоанны. — Мы готовим эту операцию уже больше года и есть веские основания считать, что скоро все закончится.       Он взял конверт и стал перебирать фотографии, попутно комментируя и не боясь сказать лишнего. Слишком хорошо зная сестру, он доверял ей как себе.       — Это члены крупного международного наркокартеля. Как я и сказал, мы разрабатываем их дело уже год. Тема настолько серьезная, что в операции участвуют несколько стран. В последние пару месяцев картель активизировался, его люди стали подтягиваться сюда в Америку, в Техас. Неделю назад здесь был замечен их главарь, Мануэль Кортес, — ЭйДжей протянул Джоанне фотографию. — А это означает, что что-то назревает.       — Ну, и физиономия, — усмехнулась Джоанна, беря в руку фотографию. Холодный взгляд глаз резал словно ножом. Она даже поежилась.       — Они тут все один другого краше, — ЭйДжей встал со стула и пошел к плите за бумажными полотенцами, а потому не заметил, как побледнела его сестра, взяв очередную фотографию. — Кортес умудрился собрать вокруг себя людей из более чем десяти стран, — продолжал ЭйДжей, все еще не оборачиваясь и не видя реакцию Джоанны. — Но костяк его картеля все же колумбийцы, кубинцы, а… ну, и французы.       — Французы… — Джоанна вздрогнула, словно очнувшись. Ее рука выронила фотографию, в ушах противно зазвенело. — ЭйДжей… я… извини… мне нужно… срочно… я забыла, что мне надо… за хлебом… — запинаясь, теряясь в словах, Джоанна быстро вскочила и, схватив первое попавшееся в руки пальто, выскочила за дверь, оставив ошеломленного брата стоять посреди кухни с рулоном полотенец в руках.       — За хлебом? В зимнем пальто? Летом? — ЭйДжей, ничего не понимая, подошел к столу и взял в руки отброшенную сестрой фотографию. Карие глаза, характерный для многих наркоманов отсутствующий взгляд. Для него это лицо ничем не выделялось среди других, но… — Что-то здесь не так… — пробормотал он, смотря в окно на резко сорвавшуюся с места машину Джоанны.

***

      Джоанна неслась по расквасившейся от дождя пыли, застывшим взглядом смотря в лобовое стекло. Дворники мельтешили перед глазами, но она этого не замечала. Перед ней все еще стояло лицо с фотографии. Слишком хорошо знакомое, слишком… Машину занесло. Джоанна резко затормозила, в последний момент умудрившись не съехать в кювет. Опустив голову на руль, она вдруг разрыдалась. Ее плечи дрожали. Она уже не разбирала, где дождь, а где слезы.       — Хватит, соберись, — сказала она самой себе. Подняв голову, Джоанна оперлась подбородком о руль и, прикусив губы, бездумно посмотрела вперед, сквозь пелену дождя. Слезами делу не поможешь. Но что-то делать надо. А что? Рассказать ЭйДжею? Нет, не сейчас. Он может решить, что ей слишком опасно находиться рядом с ним и отошлет куда-нибудь. А она не может уехать. Не сейчас. Сейчас ей нужно быть здесь. Она нужна. Снова нужна. ЕМУ… Мысль о том, что ОН где-то рядом, словно обожгла ее. Сердце заколотилось в такт мыслям, готовое разорваться. ОН здесь. И ОН в беде.       Джоанна достала из кармана мобильник и набрала знакомый номер. Монотонные гудки, казалось, не оставляли шанса на ответ, но девушка терпеливо ждала. Наконец, на том конце что-то зашипело, крякнуло, и Джоанна услышала знакомое:       — Алло…       Голос был тихий и заспанный, и только теперь Джоанна поняла, что снова забыла о разнице во времени.       — Привет, Николя. Прости за поздний звонок, я забыла, что у вас ночь, — ее голос задрожал. Она сглотнула комок в горле, пытаясь успокоиться.       — Что случилось, Джоанна? — Николя мгновенно проснулся. Он знал, что Джоанна не стала бы звонить посреди ночи просто так, без серьезных на то причин. — Успокойся и забудь об извинениях. Говори!

***

      За тысячи километров от своей студенческой подруги Николя сидел в темной спальне своей парижской квартиры и слушал. Слушал, сам забыв о времени. Его лицо то бледнело, сливаясь с отсветом луны, то омрачалось, как туча, только-только начавшиеся появляться морщины на лбу принимали резкие очертания.       — Я все понял, — Николя продолжал хмуриться. Услышанное ему совсем не понравилось. — Постарайся успокоиться. Я понимаю, это сложно, но надо. Джо, милая, все будет хорошо, — в последние свои слова, откровенно говоря, он и сам сейчас слабо верил. Но других он ей сказать не мог, не давал себе права даже так думать. — Я постараюсь выяснить все, что смогу. Я перезвоню.       В ту ночь он больше не уснул. Лежа на кровати, смотрел в потолок и в подробностях вспоминал свой разговор с Джоанной. Прошлое возвращалось. Но теперь они уже не прыщавые студенты. Пусть взрослая жизнь диктует свои правила игры, он не даст невидимому кукловоду ломать их жизни.       За окном забрезжил рассвет. Николя уже знал, что делать. Наспех позавтракав, он зашел в кабинет. Открыв сейф, на мгновение замер, достал пачку денег и международный паспорт. Кинув в рюкзак фотоаппарат и смену вещей, вышел из дома. Машину оставил на стоянке, поймав такси.       — Белинье-авеню, полицейское управление, — назвал он таксисту адрес.       Машина тронулась с места. Николя обернулся. Он не знал, что будет дальше, но чувствовал, что сюда вернется не скоро.

***

      Полицейский участок напоминал улей. Вот прошел в сопровождении офицера трофей патрульных за минувшую ночь. Ночные бабочки, мирно дремавшие в изоляторе, были разбужены и препровождены к инспектору. А вот трясущийся старичок сбивчиво рассказывает дежурному об угнанной ночью машине. Николя равнодушно наблюдал за всем, сидя на пластиковом стуле в углу возле одного из кабинетов. То и дело поглядывая на часы, он снова и снова прокручивал в голове ночной разговор с Джоанной. Нужно было быть предельно осторожным, словно ступаешь по минному полю. Малейшая ошибка может стоить жизни. Не его, другой, но оттого ответственность еще больше. Он недолго думал, к кому идти. Был лишь один человек, которому он мог довериться в нынешней ситуации. Но сейчас этот «кто-то» безбожно опаздывал. Николя поднялся к автомату за очередной порцией кофе — он уже сбился со счета, сколько бумажных стаканчиков осушил за это утро. Наполнив очередной, повернувшись, Николя наконец увидел в конце коридора знакомую фигуру.       — А я еще раз повторяю. Меня мало волнует, почему вы этого не сделали. Я хочу знать, что вы собираетесь делать теперь, — высокий мужчина в штатском спешил по коридору, на ходу привычно увиливая от бурлящего потока полицейского участка. — Вот и думайте. И делайте уже что-нибудь.       Он подошел к кабинету, не обратив внимания на ожидающего посетителя, выключил телефон и, зажав его щекой, начал рыться в рюкзаке.       — А ты все так же кидаешь ключи на самое дно, чтобы потом искать, все выворачивая наизнанку, — Николя отделился от стены и, улыбаясь, подошел ближе. — Сколько раз тебе говорили — клади во внутренний карман.       — Горбатого могила исправит, — улыбнулся в ответ мужчина. — Привет, Николя. Какими судьбами?       — Привет, Этьен, — улыбка сошла с лица Николя. — Есть разговор. Серьезный. Без шуток — речь о жизни и смерти.       Этьен, старый приятель, когда-то игравший вместе со своими университетскими друзьями в рок-группе, а после университета решивший сменить скучный офис на полицейскую работу, посмотрел на друга. Он слишком хорошо знал Николя. Тот был не из числа людей, бросающихся красивыми словами. И если Николя говорил о смертельной опасности, значит, все было очень серьезно.       — Заходи, — они вошли в кабинет. Этьен закрыл дверь, бросил рюкзак в кресло, а сам сел на небольшой диванчик, жестом приглашая Николя сесть рядом. — Рассказывай.       Николя подошел к дивану и сел рядом. Несколько минут он молчал, словно подбирая слова. Казалось бы, за время ожидания он уже столько раз прокрутил в голове все, что хотел сказать Этьену, но сейчас почему-то все заготовленные слова стерлись из памяти. Друг терпеливо ждал.       — Мне вчера, точнее, ночью, звонила Джоанна, — наконец, отбросив вступление, Николя сразу приступил к сути. Секундное замешательство. — Кристиан… Он, кажется, снова вляпался. И только ты можешь быстро все выяснить.       — Наркотики? — Этьен почему-то не удивился, но Николя не заметил этого. Он был слишком озабочен всем произошедшим за последние сутки.       — Да, — выдохнул Николя. — Помнишь, у него были проблемы в университете. Но он же тогда выкарабкался! — Николя в отчаянии взъерошил волосы. — Все было хорошо. Больше он даже не смотрел на эту отраву. Я не понимаю… Почему?       — Ты говорил, что после расставания с Джоанной он долгое время не мог прийти в себя, — Этьен поднялся и подошел к окну. Жалюзи плотно закрывали стекло, отчего в кабинете всегда был легкий сумрак. Но даже в этом зыбком свете Николя заметил, как странно дрогнули брови на лице его друга, а взгляд все время прятался от его взгляда. — Он мог снова сломаться.       — Я видел его чуть больше года назад. Да, он по-прежнему был один, но он был в порядке! — Николя нахмурился, словно пытался вспомнить что-то из прошлого, что помогло бы понять, почему Кристиан снова попал в сети наркотиков.       — Николя, — Этьен по-прежнему стоял у окна, — все течет, все меняется. Порой все рушится в одно мгновение… Еще вчера ты самый счастливый человек на свете, а потом все катится в тартарары.       Николя поднялся и подошел к другу. Наконец он смог поймать его усталый взгляд.       — Этьен, кроме тебя никто не сможет помочь, — Николя положил руку на крепкое плечо старого друга. — Мы не знаем, что произошло, а потому любой неосторожный шаг может стоить Кристиану жизни. Мы должны вытащить его оттуда. Снова, как вытащили тогда. Но бросаться в омут слишком глупо и опасно. Как сказала Джоанна, это очень серьезные ребята. Такие своих просто так не отпускают.       — Николя, я обещаю тебе, что использую все свои связи, чтобы разузнать хоть что-то, — Этьен сжал все еще лежавшую на его плече руку. — Все будет хорошо. Просто поверь мне.       Где-то Николя уже слышал эти слова. Ах, да, то же самое он и сам говорил этой ночью Джоанне. Но сейчас он почему-то поверил Этьену. Николя не мог сообразить, ему казалось, что он чего-то недопонимает, словно… что-то недосказанное было между строк, но он никак не мог понять — что…       — А сейчас прости, у меня срочное дело, — Этьен наконец отпустил жалюзи. — Я даю слово, что свяжусь с тобой, как только смогу.       — Хорошо. Буду ждать, — Николя обнял друга и вышел из кабинета. Его не покидало ощущение, что Этьен сказал ему все, в то же время не сказав ничего.       Николя вышел из участка и поднял голову. Ему показалось, что жалюзи в знакомом кабинете покачнулись. Он закинул рюкзак на плечо и повернул за угол.       Проводив глазами фигуру Николя за поворот, Этьен опустил жалюзи. Врать он не любил и втайне надеялся, что смог хотя бы сейчас. Как бы он хотел сказать другу больше, но он слишком хорошо знал Николя, слишком хорошо. Ситуация была крайне непростая, много людей были втянуты в нее, много времени потрачено, чтобы сейчас из-за неосторожных действий все рухнуло.       Этьен подошел к столу и, выдвинув ящик, достал билет на самолет; подхватил за лямку рюкзак и пошел к выходу. Поймав на улице такси, назвал адрес. Машина мягко зашуршала колесами по брусчатке.       Погруженный в свои мысли, Этьен не заметил, как из-за угла за ним пристально наблюдали. Этьен действительно не умел врать. Николя почувствовал, что тот знает больше, чем говорит, а потому не стал давить, решив подождать. Остановленное такси уже стояло наготове.       — Следуйте за той машиной, только аккуратнее, — Николя откинулся на сидение. Он дал слово самому себе и Джоанне и не мог его не сдержать.       Машина привела их в аэропорт. В толчее Николя упустил из вида Этьена и поначалу раздосадовано корил себя. Но стоило ему посмотреть на табло отбытия, как он все понял. Среди множества городов он увидел шесть мерцающих букв — Даллас. Пазл сложился. «Нет, Этьен, ты не умеешь врать. И я выясню, что случилось с Кристианом и какова в этом твоя роль», — думал Николя, уверенно шагая к стойке авиакомпании.

***

      Самолет приземлился в Даллас/Форт-Уэрт с опозданием почти в час. Дождливое лето Техаса и здесь сказало свое слово. Этьен весь полет был сосредоточенно погружен в какие-то документы. Он был уверен, что ему уже не нужно притворяться и врать, не знал, что с дальнего ряда за ним наблюдал Николя. Тому повезло, за час до отлета в самолете оставалось всего одно место.       — Среднее, у туалета, — почему-то смущенно сказала менеджер.       Николя смерил взглядом свои длинные ноги и ответил:       — Беру.       Чего только не сделаешь ради спасения друга.       В самолете у Николя было достаточно времени подумать, как Этьен мог быть связан с этой странной историей. Тоже входит в наркокартель? Бред! Знает, что Кристиан попал туда? Тогда почему он не вытаскивает его оттуда? Если допустить, что Этьен и правда ничего не знает, то какого рожна он летит в Техас? Да еще в такой конспирации, не сказав Николя ни слова? Сплошные вопросы и ни одного ответа.       В аэропорту Николя старался не потерять Этьена из виду. Но здесь он уже не стал брать такси, а прямо в аэропорту, а точнее заранее, еще из самолета, арендовал машину. Проследив за Этьеном до самого отеля, он снял номер там же, в противоположном крыле, так что мог видеть окна номера Этьена из своего.       Больше всего Николя хотелось принять душ и вытянуться гудящее тело на кровати, но у его друга были другие планы. Этьен даже не переоделся. Сделав короткий звонок, он покинул номер. Николя пришлось сделать то же самое, стремительно спустившись вниз, чтобы к выходу Этьена на улицу уже сидеть в машине, готовым последовать за ним. В ожидании Этьена Николя позвонил Джоанне и сказал, что уже прилетел в Даллас. О приезде Этьена он пока говорить не стал, решив подождать хоть мало-мальского прояснения ситуации.       Тем временем такси Этьена остановилось возле небольшого бара, но уезжать не стало. «Значит, Этьен здесь ненадолго», — подумал Николя, заходя в бар следом за другом, разумеется, на безопасном расстоянии. Этьен стоял возле стойки и о чем-то говорил с барменом. «Хвала дизайнерам этого заведения», — снова подумал Николя, прячась за драпировку дверного проема, разделяющего бар и проход в туалет.       — Добрый вечер, — Этьен спокойно сел за стойку бара, невозмутимо доставая из кармана портсигар. — Мне рекомендовали ваш знаменитый кальвадос.       Короткий взгляд на бармена.       «Этьен же не курит», — нахмурился Николя.       — Кальвадос ещё не завезли, — продолжая натирать бокал, бросил бармен.       «Этьен же не пьет!»       — Жаль… Может, шампанского? — короткий, едва заметный, взгляд в сторону бармена.       — Нынче сильно штормило, — от трения в бокале уже должна была появиться дыра. — Шампанское пострадало при доставке…       Николя заметил, как Этьен едва заметно напрягся.       — … но с ним все хорошо, — продолжил бармен. — Вину просто нужно отлежаться.       — Тогда я зайду завтра, — только по движению губ друга Николя понял, что тот выдохнул, сбрасывая напряжение.       — Приходите, — кивнул бармен, поставив наконец многострадальный стакан на стойку.       Этьен поднялся и направился к выходу.       «Порсигар. Он забыл портсигар!»       Времени разбираться у Николя не было. Разорваться он не мог, а потому предпочел пойти за Этьеном. В конце концов он всегда может вернуться в этот бар.       Едва за его спиной закрылась входная дверь заведения, бармен так же невозмутимо взял портсигар со стойки и прошел в сторону кухни. Проходя мимо одной из дверей, он «случайно» выронил портсигар, который словно по мановению волшебной палочки тут же исчез под этой дверью.

***

      На окраине Далласа, в одном из самых отдаленных районов по ночам не то что люди, кошки с собаками боялись появляться. А потому двое мужчин спокойно сидели на ступеньках крыльца самого обычного дома среднего класса и, укрываясь от дождя под видавшим виды навесом, говорили, не понижая голоса.       — К чему такая спешка, Хорхе? — мужчина постарше достал сигару и закурил, медленно выпуская в ночное небо клубы дыма. — Ситуация под контролем. Товар уже на месте. Скоро мы получим свои деньги и отправимся куда-нибудь, где повеселее, чем здесь, — усмехнулся он.       — Кортес, — второй мужчина говорил тише и все время оглядывался по сторонам, но ничего, кроме кустов и деревьев не видел. — Ты меня знаешь не один год. Я копов нутром чувствую. Когда рядом крыса, я чую ее раньше, чем увижу.       — Откуда такие мысли? — Мануэль Кортес, тот самый, за которым охотились спецслужбы чуть ли не всего мира, выпустил облако сигарного дыма в лицо сидящего рядом собеседника.       — Слишком все хорошо и ладно. Копы вьются рядом, но близко не подходят. Словно чего-то выжидают. Словно ждут сигнала. Крыса среди нас, я чувствую это. Понять бы — кто… Может, отменить сделку? Сжечь мосты и перенести все в другое место?       Сжечь мосты на их языке означало уничтожить всех, кто в курсе операции. Если среди них есть подосланный полицией человек, он умрет. А то, что вместе с ним умрут и остальные, наркобарона Кортеса мало волновало — наймет других, в мире полно отмороженных головорезов. Кортес никогда не утруждал себя поисками истины, а действовал быстро и решительно, не жалея никого. Потому, наверное, и умудрялся всегда уходить из-под носа спецслужб.       Но сейчас Кортес почему-то медлил, и это раздражало Хорхе.       — Хорхе, все, кто сейчас с нами, не вчера появились и не с улицы пришли. Все они проверены на деле. Ты меня знаешь. Я не был бы жив сейчас, если бы не проверял всю подноготную тех, кто рядом. Но… — Кортес поднялся, в темноте техасской ночи сверкнули его глаза, — если ты прав и среди нас коп, я вычислю его и раздавлю. Из живого кишки выну и на них же повешу.       Хорхе, более десяти лет бывший правой рукой Кортеса, и тот поежился. Кортес был известен в преступном мире своей жестокостью и хладнокровием.       Выпустив последний клубок дыма, Кортес погасил сигару о кору дерева и пошел ко входу в дом.       — Мы слишком долго все готовили. Вот что… Позвони Гансу и скажи, что планы изменились. Переносим сделку на завтра. Никому из наших не говори до самого отъезда. С этой секунды и до сделки чтобы никто, НИКТО, слышишь, ни человек, ни даже муха не покидали этот дом.       Кортес повернулся к Хорхе, знакомый холодный взгляд сверкнул в темноте. Он вошел в дом, Хорхе последовал за ним, на ходу доставая телефон.       Едва за ними закрылась дверь, как от стены под лестницей отделилась тень. Она неслышно, словно привидение, едва касаясь мокрой травы, проследовала в дальний угол сада. Беззвучно набранный номер. На том конце сразу взяли трубку.       — Кальвадос прибудет завтра. Шампанское не придет. Задержано таможней, — и говоривший, не дожидаясь ответа, сбросил вызов. Вытащив симку, бросил ее на траву и раздавил каблуком ботинка. И так же неслышно, тенью, вернулся к дому и вошел в него через подвал.       Через несколько часов Хорхе вышел закрыть ворота на ночь.       — Проклятый дождь, — ругнулся он, в темноте наступив в какую-то жижу. Вытащил ногу, раздраженно стряхивая ботинок, и увидел, как в темноте что-то блеснуло. Наклонившись, Хорхе поднял осколки сим-карты. — Кто же ты, гнида… — прошипел он и сжал кулак.