Спасение от ночного кошмара

Ах, свобода, свобода! Даже намек, даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья, не правда ли?

      Им понадобилось два дня. Хонджуну для того, чтобы осознать, что его новый знакомый не собирается умирать, а Сонхва для того, чтобы перестать удивляться странным порывам младшего — это они выяснили вчера — к внезапным объятиям, а также истерикам и скачкам настроения. По крайней мере, он думал, что привык, но на самом деле это было не так. Сердце по-прежнему пропускало удары, когда он видел опустошённый взгляд Кима и понимал, что тот снова не спал ночью то ли из-за кошмаров, то ли из-за работы.       Хонджун уже полчаса вертелся у зеркала, решая, что надеть. В целом одежды у него было не много, ведь она была ему ни к чему. Поэтому он ограничился простыми черными джинсами и толстовкой с большим капюшоном, позволяющим спрятать лицо. Это было идеально для него. — Хонджун, ты готов? — Зовёт его Пак, и парень отрывается от скептичного разглядывания своих мешков под глазами. — Да, идём, — отвечает Ким, натянуто улыбнувшись. Волнение накрывало волнами. Он спрятал вспотевшие ладошки в карманах и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.       Сонхва ждал его за порогом. Дверь была настежь открыта, и Хонджун мог увидеть небо, маленький домик напротив и цветы в чужом саду. Через дорогу семенила любопытная старушка, внимательно следившая за тем, что делают её соседи. Киму было не по себе, но старший так снисходительно улыбался, что Хонджун действительно начал верить, что у него всё получится.       Пак Сонхва сегодня выглядел особенно красиво. Так казалось Киму. Возможно, сказывалось отсутствие общения и банальная вера в счастливое будущее. Он смог поверить в него снова лишь недавно и чувствовал себя маленьким ребёнком: любопытным, не знающим мир. Будучи в изоляции долгое время, он боялся, что слишком привяжется к Паку и это ранит его. Но он решил дать себе шанс познакомиться с новыми людьми. Сонхва часто говорил о своих друзьях, и Киму не терпелось увидеть их. Он уже успел забыть, как это — дружить. Все его друзья мертвы. Все, кто проявлял к нему хоть какое-то внимание — мертвы. — Ну же, Хонджун, ты чего? — Сонхва заметил, как угас огонь в глазах подопечного. Секунду назад Ким с интересом всматривался в пейзаж позади Пака, а сейчас его взгляд пустой. Это не нравилось Сонхва. — Пойдём, — зовёт он снова, — неужели ты сдашься? — провоцирует.       Ким на это лишь обижено дует губы и злится. Сам на себя. В самом деле, не время раскисать. Он с таким трудом преодолел депрессию, будет глупо загнать себя обратно.       Сонхва протягивает ему руку. Хонджун мнётся, сомневается, но протягивает свою в ответ. Пак резко хватает его за запястье и тянет на себя. Младший даже не сразу понимает, что находится за порогом своего дома, служившего клеткой, в которую он добровольно себя посадил. В чужих объятиях тепло. Бабушка через дорогу хмыкает, что-то причитает про современную молодёжь и возвращается в свой дом, чтобы продолжить наблюдение из укрытия.       Хонджуну, кажется, что он задыхается. Он вертит головой, будто что-то ищет, а в глазах отражается ужас. Сонхва не отпускает руку, прижимает к себе за талию и шепчет в макушку что-то. Ким слышит отдалённое «молодец», но звук как будто из-под воды: приглушённый, не кажется реальным. Ему удаётся собраться. Призраки прошлого перестали мельтешить перед глазами, как мухи. Он вспомнил самую важную в его жизни фразу, записанную в сообщении от полицейского, занимавшегося его делом. «Он мёртв. Был забит до смерти своими сокамерниками» — гласило оно и грело душу.       Хонджун рад. За последние три года это самое радостное, что он когда-либо читал. Наверное, плохо так думать, но Ким слишком ненавидел человека, сломавшего ему жизнь. Сломавшего его самого. — Идём. До университета идти минут десять, — Сонхва снова прерывает его мысли.       Ким молча кивает и закрывает дверь. Они идут, не спеша, в основном, потому что у Хонджуна до сих пор трясутся ноги. Сонхва не отпускает его руку. Со стороны, они, наверное, могут показаться парочкой. Почему-то эта мысль смущает Кима, и вместе с тем до ужаса пугает. Но он шепчет тихо те заветные слова из сообщения и успокаивается. Он в безопасности, Сонхва в безопасности, и люди вокруг Кима тоже. — Ты что-то сказал? — переспрашивает Пак, уловив тихий шёпот. — Нет, тебе показалось, — врёт Ким.       Сонхва хотелось бы поговорить о чём-то, идти в тишине непривычно и неловко. Звуки улицы для него непривычны: обычно он носит с собой наушники, и слушает любимую музыку. Кстати. — Хонджун, как давно ты пишешь музыку? — спрашивает он с искренним любопытством. — Ммм, — Хонджун задумывается и отводит взгляд, мысленно считая, — около пяти лет, наверное, — неуверенно отвечает он, — ещё в старшей школе я мечтал стать айдолом, который будет писать свою собственную, уникальную музыку. Но известность принесла мне лишь горе, — и вот мечтательная улыбка снова сменяется грустной. — Но ты ведь не отказался от мечты, верно? Ты ведь всё ещё пишешь музыку, и даже за деньги, — попытка подбодрить увенчалась успехом. Ким снова улыбается. — Ты прав. Любовь к музыке он отнять у меня не смог.       Кто этот «он» осталось в тайне. Сонхва решил не уточнять, подумав, что ещё не время. От чего-то верилось, что Ким однажды откроется ему. Пак успел заметить, что они быстро сблизились. У них редко случаются неловкие паузы, и вопреки ожиданиям, Хонджун не терял оптимизма, был по возможности открыт и искренне старался побороть страхи.       Возле ворот Университета N их встретили друзья Пака. Часы показывали, что уже время обеда, поэтому ребята решили исполнить обещание помочь. — Так ты тот самый Хонджун, да? Меня зовут Элис! — Представляется девушка, лучезарно улыбаясь. Хонджун улыбается ей в ответ и сильнее сжимает ладонь Пака, — а это Дин и Макс, — представляет она парней. Те машут рукой в знак приветствия и выглядят дружелюбными. — Надеюсь, я не пожалею об этом, — произносит Ким на корейском и машет в ответ новым знакомым свободной рукой. — Не пожалеешь. Доверься мне, — вторит на родном языке Пак.       Хонджуну хочется верить. Сонхва хочется, чтобы Хонджун ему верил.       Друзья, сцепленные руки никак не комментируют, но шутят про корейские секретики. Макс в отместку говорит что-то по-русски, переключая внимание на себя. Теперь студентам было не до новенького, все силы они вложили в попытку узнать значение незнакомых слов, так непохожих на нецензурную брань, к которой они привыкли.       Хонджун был благодарен Максу. Даже если тот сделал это не ради Кима, он был рад оказаться в тени сейчас. Чужое внимание вызывало лишь панику и желание убежать обратно домой, но тёплая рука Пака всё ещё удерживала.       Сонхва обменялся парой фраз с товарищами и вспомнил о своей миссии. На сегодня в его планах просто прогуляться по территории Университета и привести Кима к миссис Грин. Там он Хонджуна и оставил, решив посетить хотя бы одну пару. Хоть он и имел право их не посещать, копить долги ему тоже не хотелось. А после — такси до дома.       Хонджуну в ту ночь снова снился кошмар, но в этот раз ему удалось им немного поуправлять. Желание спастись отразилось в виде крепкой руки, державшей его собственную так бережно и осторожно, будто фарфоровую куклу над отвесной скалой в разгар шторма. Несмотря на ужас, творившийся вокруг, он чувствовал себя в безопасности.