Спасение от ночного кошмара

Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления, как праздника.

      Минула неделя. Они вместе ходили в Университет уже два раза, и Хонджун чувствовал себя уже более уверено на улице. Хоть и прятался от незнакомцев под большим капюшоном и где-то раздобытой медицинской маской. Сонхва на это недовольно сопел и прочитал целую лекцию о гигиене и защите органов дыхания, ведь неизвестно где и как долго эта маска пылилась. И, в конце концов, купил Киму целую пачку одноразовых. Хонджун был искренне благодарен такой заботе, но ему всё ещё было трудно показать это. — Зачем тебе столько этих дурацких светильников? — чертыхается Пак, меняя уже третий раз за неделю батарейки. — Я темноты боюсь, — бросает Ким в ответ безразлично, ведь сейчас он поглощён написанием текста для новой песни. — У тебя же работает электричество в доме, — не унимается старший. — Оно обходится дорого, — парирует в ответ Хонджун, а затем тихо добавляет, — а ещё привлекает лишнее внимание.       Пак его, конечно же, услышал и издал тяжёлый вздох. — Хонджун, ты же сам говорил, что прятаться больше не от кого. Разве это не значит, что ты можешь раздвинуть шторы и впустить, наконец-то свет в эту пещеру? — Пак почти кричит, ведь он невероятно зол. Эти дурацкие шторы заставляют его чихать от пыли каждый раз, когда он проходит мимо.       Если сначала Сонхва казалось, что в этом доме соблюдается порядок, то при более близком знакомстве понял, что сильно ошибается: в раковине нет посуды, потому что она вся у Кима в комнате; вся мебель покрыта пылью и в некоторых, особо тёмных, местах поселились восьминогие соседи, от которых у Пака кровь в жилах стынет. Он не арахнофоб, но дико не любит всяких ползучих гадов.       Хонджун, услышав повышенный голос, сильно испугался. Он ещё не видел Пака злым. Его начало трясти, и он замер с занесённой для письма рукой. Хотелось что-то ответить, но горло, будто кто-то сжал, не давая вырваться ни звуку. Пак всё продолжал причитать о беспорядке и не сразу заметил состояние притихшего друга. — Эй, Хонджун, что случилось? — Его тон сменился на взволнованный, и он опустился на колени перед Кимом, заглядывая тому в лицо. По щекам парня текли слёзы, а в глазах стоял страх. — П-пожалуйста, н-не кри-чи, — заикаясь и всхлипывая, произносит Ким. У Сонхва сердце сжимается и кажется, падает куда-то вниз. Он обнимает Хонджуна, гладит по голове — знает, что это успокаивает младшего — и шепчет тихо извинения. — Прости, у меня и в мыслях не было ругать тебя.       Ким продолжает плакать, и Сонхва оставляет его одного. На кухне он наливает себе воды и даёт возможность перевести дух. Ему тяжело. Он не знает, что делать, как помочь Хонджуну, как вести себя с ним, чтобы не сделать хуже. Он не уверен, что справится со своей задачей. Он уже тысячу раз согласился со словами Дина о том, что лучше мыть парты после занятий.       Из мыслей его вырывает громкий удар чего-то тяжёлого об пол и крик Кима. Сонхва подрывается и бежит обратно в комнату, где тут же щурится от яркого света. Солнце светило прямо в окно. Бегло осмотрев спальню, Сонхва находит Кима лежащим на полу под тяжёлой плотной шторой. Тот барахтается, пытаясь выпутаться из ткани, и без конца чихает от слоя пыли, взлетевшего на воздух при падении карниза. — Ты в порядке? — На всякий случай уточняет старший, помогая Киму встать, — зачем ты сделал это? — Ты сам сказал, что мне нечего бояться, — отряхиваясь, говорит Хонджун, — а ещё ты просил доверять тебе. Так что я доверяю, — Сонхва на это молчит и спустя полминуты Ким вновь начинает говорить: — Я устал жить в страхе. Я три года сидел как попугай в клетке, боясь каждого шороха. Я больше не хочу. Миссис Грин говорит, что я должен получить новый, положительный, опыт от некогда привычных для меня дел, от которых я отказался ради безопасности. Поход в Университет, новые знакомые — это я преодолел, но эта глупая боязнь открыть шторы… Самого уже тошнит.       Сонхва поражённо уставился на Кима, не найдя, что ответить. Да и слова тут будут лишними. Сейчас Пак испытывает что-то вроде того чувства, которое испытывают родители, когда их ребёнок делает успехи в чём-то. Только Ким ему не ребёнок. Но до этого момента им казался. — Отлично. Давай избавимся от этих пылесборников? — предлагает Сонхва.       Вместе они снимают шторы со всех окон и проветривают дом. Старший всерьёз занялся уборкой, а младший в благодарность взялся за ужин. Такая домашняя идиллия поселила в сердце Кима надежду, что всё может стать как раньше. Хотя, глупо надеяться на полную схожесть, ведь они не в Корее и Хонджун больше никогда не увидит своих лучших друзей. Зато он может больше не бояться. — Сонхва, а почему ты здесь? — интересуется он за ужином. Пак замер с ложкой риса у рта — сегодня Киму захотелось чего-то родного — и стал обдумывать ответ. — Ты — моё наказание, — всё-таки отвечает он правду. Хонджун теряется, не понимая смысла слов. Ему обижаться или что? — Что ты имеешь в виду? — уточняет он. — Ну, как тебе сказать, — задумчиво тянет Сонхва, — я сделал кое-что не очень законное. Но не криминал, не волнуйся. Просто шутка и проникновение ночью в Университет. В наказание меня отправили к тебе. — Вот как… — Ким чувствует, что потерял аппетит. Слова старшего его расстроили. Неприятно быть чьим-то наказанием. — Хонджун, не обижайся, — просит Сонхва, уловив смену настроения, — да я тут в качестве наказания, но это не значит, что мне тут не нравится, — пытается донести он, — сначала мне и правда было не по себе, но узнав тебя получше, я понял, что рад знакомству с тобой.       Глаза Кима снова начали сиять, и он улыбнулся. Широко и ярко. — Надеюсь, что ты говоришь правду. Ведь я доверяю тебе, Сонхва.       Их разговор прерывается звонком телефона. Пак встаёт из-за стола, чтобы ответить. Ким наблюдал со стороны за сменой эмоций на лице старшего. Тот улыбался, смеялся, а затем его лицо стало задумчивым и даже обеспокоенным, а закончился разговор снова лёгкой улыбкой. — Мне звонила Элис, — рассказывает Сонхва, вернувшись за стол, — они с ребятами собираются прогуляться по парку и зовут нас с собой. — Я устал, слишком много потрясений на сегодня, — Ким издал нервный смешок и поймал виноватый взгляд Пака, — иди, погуляй с друзьями, а я всё равно хотел заняться песней, — предлагает он. — Ты уверен? — сомневается Сонхва. Ким кивает, подтверждая.       Сонхва задерживается, чтобы помыть посуду после ужина и убедиться, что Хонджун выпил свои таблетки. — Увидимся завтра утром, — говорит он на прощание, — звони если что. — До завтра, Сонхва, — младший закрывает дверь и наконец, отпускает себя.       Сердце бешено бьётся, а на губах расцветает улыбка. Хонджун уже успел забыть это чувство. Ему снова не спалось. Этой ночью он разглядывал звёзды на небе.