Like a prayer

december 1990

***

Небольшой, но весьма просторный, балкон в стиле Прованс был наполнен тихими переговорами двух людей, изредка слышались скромные смешки. В прохладной темноте ночи разговоры Майкла и Лисы обо всём, и одновременно ни о чём, приобрели совсем иную атмосферу, эта беседа обоим была необходима. Так не хотелось заострять своё внимание на десятках приглушённых голосов, находившихся где-то под этими двумя, это всё казалось таким бессмысленным и ненужным сейчас... Наверняка уже подали горячее и все их ждут в отчаянном поиске. А ждут ли? Есть ли кому-то до них дело? Под сомнение ставится и тот факт, что трети гостей не наплевать на кого-то, кроме самих себя. — Стать владельцем модного бренда наравне с Шанель, Версаче и другими мечтает каждый сомнительный персонаж из нашей дальней родни, даже не подозревая, что передача бизнеса мне уже давно подписана мамой документально, — задумчиво протянула Лиса и поёжилась, глядя куда-то в даль и рассматривая звезды, мысленно прося у них помощи как-то невзначай закончить этот неприятный для неё разговор. Её собеседнику ни за что не удалось бы разглядеть то вселенское непонимание в глазах девушки, от чего же она связана родственными узами с этими ужасными людьми, её пустой взгляд в этот момент был расфокусированно устремлён в небо. Она даже не помнила, каким образом во время милых бесед они с Майклом дошли до вот этого. — Выходит, каждый из них просто держится около Раймоны ради наследства и бизнеса? — спросил он, искренне не понимая, как такое возможно по отношению к своей родственнице. Мужчина повернулся к девушке, которая обнимала себя руками, и спрятал собственные ладони в карманах черных брюк. — Да, — невесело отозвалась брюнетка, беспечно пожав плечами. — Мм, и чем же ты занимаешься... сейчас? — Не ухожу далеко от будущего, — усмехнулась в ответ она, бросив короткий взгляд в сторону Майкла и улыбнувшись уголками губ, — пока что за кулисами руковожу всеми показами, контролируя процесс и помогая моделям, а в остальное время мама беседует со мной на тему руководства Bayers.bs , разъясняя что и как мне надо будет делать после её ухода в отставку... Кстати, в последней коллекции есть несколько работ, выполненных исключительно по моим эскизам, - заметила девушка. Она действительно видела в этом огромное достижение. — О, это невероятно здорово, — с искренним удивлением ответил артист. — Мама считает, что совсем скоро может случиться страшное и в конце концов бренд будет под моей полной опекой... — чуть поникнув продолжила Байерс, передёрнув от холода плечами. Мелкие брезгливые мурашки покрыли бледную кожу, заставляя корпус невольно сжиматься от каждого дуновения ветра в отчаянных попытках немного согреться. — Извини... — тихо произнёс певец и тут же засуетился под удивлённый взгляд собеседницы. Мужчина наощупь отыскал пару пуговок, сдерживающих полы пиджака, и расстегнул их, после чего не очень-то спеша стянул его с себя. Оставшийся в одной лишь алой рубашке, достаточно свободной, но хорошо подчёркивающей статную фигуру Майкла, он бережно накинул тёмный пиджак на хрупкие, подрагивающие от холода женские плечи. Лису со всех сторон окутал лёгкий аромат мужского одеколона, совсем ненавязчивый, но очень приятный и запоминающийся. Вобрав в лёгкие побольше воздуха, она прикрыла глаза, на долю секунды сосредотачиваясь исключительно на аромате: с этим запахом мог ассоциироваться только Майкл, никто другой, никак иначе. Хотелось прочно запечатлеть этот момент в памяти и не забывать об этом несущественном, но таком трогательном поступке сквозь время. — Уже прохладно, спустимся к ужину? — невесомо проведя пару раз ладонью по спине девушки вверх-вниз в попытке согревающего жеста, предложил артист. Пару мгновений на вопрос не следовало никакого ответа, после чего Лиса внезапно окинула его взглядом, мило улыбнулась, поёжилась и кивком дала согласие, произнеся "Спасибо большое". Певец поспешил открыть перед девушкой стеклянные двери, ведущие к спасительному теплу холла, пропуская брюнетку вперёд и следуя за ней. Байерс молчаливо двинулась в сторону дубовой лестницы, ведущей вниз, после чего аккуратно взялась одной рукой за перила и спустилась на несколько ступеней вниз. Где-то около самой нижней ступени их уже должен будет встретить виднеющийся даже отсюда яркий свет люстр, канделябр и прочего добра, что, к большому сожалению, сломает всю ту ночную сказку разговоров Майкла и Лисы на балконе, впитывая в себя чудеса их милых бесед и преобразуя в яркое свечение ту энергетику. Свободной рукой брюнетка слегка придерживала пиджак на себе, избегая его падения, после чего обернулась назад. Майкл отставал всего на пару ступеней и заметив, что девушка остановилась, поднял на неё невинный взгляд. Он по-простому заправил одну непослушную, выбившуюся из причёски кудряшку за ухо, и одарив девушку лучезарной улыбкой почти только губами произнёс "Я иду", будто по непонятным причинам подбадривая брюнетку и уверяя в своём присутствии. Он выглядел так волшебно в тот момент, что последняя невольно замерла на месте на пару секунд: тёплый свет торшеров окрашивал лицо Майкла в приятные пастельные оттенки, сглаживая резкость чуть впалых щёк, а блики ярко сверкали в добрых, задорных глазах, которые глядели на девушку с неоправданной и даже непонятной ей нежностью. Лиса откровенно любовалась им и постыдившись собственной невоспитанности в этой щекотливой ситуации просто отвернулась и молча проследовала дальше вниз, чуть крепче сжав пиджак у самых пуговок и слыша, как немного позади неё поскрипывают старые ступени под весом Майкла и посапывает от ровного дыхания его нос. Ей начало казаться, что всё вокруг, и эти ненавязчивые узоры на обоях, и сами стены, и тёмные грузные ступени, и приглушённые настенные светильники грозно сулили ей о наглости и невежестве: тысячи людей ищут времени и места встречи со звездой мирового масштаба, сотни пар глаз пристально всматриваются в его образ каждый Божий день, и что же это получается, она ничем не лучше? Чертовски бестактно. А с другой стороны... с каких пор она воспринимает всё в штыки?

***

Когда Майкл и Лиса вновь вошли в праздничный банкетный зал, официанты в красивой форме уже подавали горячие блюда в то время, как гости спешили занимать заранее выбранные ими места за круглыми столами под аккомпанемент собственных разговоров в сочетании с музыкой. Глаза молодых людей ещё не привыкли к яркому тёплому свету после длительного пребывания в сказочной темноте, густо окутавшей весь город за пределами этого поместья и хранящей все тайны бесед девушки и артиста, потому человеческие организмы приняли решение заставить их хозяев по-глупому забавно щурить глаза и морщить носы, в попытке спастись от этих лучей. — Где твой столик? — шёпотом поинтересовался певец у Лисы, наклонившись к самому её уху, украшенному неброской золотой серьгой-гвоздиком. — Там, самый крайний, — ответила брюнетка, глядя точно в сторону столика, за которым сидела Раймона и ещё несколько человек разных возрастов, — с роднёй... — без восторга шёпотом дополнила она, вобрав в лёгкие побольше тёплого, но уже не такого свежего, как на улице, воздуха. Девушка невзначай дала Майклу понять, что эта компания ей не особо приятна и долго она там не протянет: множество неудобных и однозначно бестактных вопросов посыпятся в её адрес, разговоры о передаче материнского бизнеса под её опеку и прочая болтовня о деньгах, славе и наследстве, а самое неприятное — они точно начнут лезть в личную жизнь Лисы, и неловкости никак не избежать, ведь брюнетке в свои двадцать три нечем похвастаться в то время, как сынишки и дочурки её дядь и тёть, которые сидят на родительских шеях и живут за их счёт, уже давно обзавелись узаконенной семьей минимум из двух человек, а у некоторых за плечами есть и парочка спиногрызов. Но надолго бросать брюнетку в эту пропасть невоспитанности и лицемерия Майкл не планировал, желая взять дело в свои руки, как истинный мужчина. — Не переживай, — вновь произнёс певец на ухо девушке, параллельно глядя в сторону поджидающего её столика, после чего вытянулся, поправил чуть расстёгнутый воротник красной рубашки, уверенно подхватил спутницу под локоть и направился с ней к её родне, — я оставлю тебя совсем ненадолго, — заверил её Джексон. — Что, прости? Но вопрос Лисы был успешно проигнорирован, хотя она знала и, более того, видела, что Джексон всё прекрасно расслышал, нарочно пропуская слова девушки мимо ушей. Брюнетка подняла голову, чтобы взглянуть на него и потребовать ответа чуть понастойчивее, но ее взору открылось очень уверенное выражение лица мужчины, уголки губ чуть приподняты, а в глазах переливался свет и блеск помещения. Она вновь резко повернула голову в сторону поджидающего их столика, когда Майкл доверительно сверкнул глазами в ее адрес. Только Лиса вновь хотела поинтересоваться чем-то у спутника, как ее тот час же нагло перебили. — Добрый вечер, господа, — вежливо поприветствовал всех сидящих за столом гостей Майкл, уложив ладони на плечи, уже стоящей перед ним низенькой Лисы, которые были скрыты под плотной тканью его собственного элемента одежды. Ожидаемо, в сторону пары посыпались приветствия и десятки слащавых, лестных комплиментов по поводу их сегодняшнего внешнего вида. Каждый из, примерно семи, сидящих за столом гостей стремился быть замеченным звездой мирового масштаба, не замечая всей глупости и бестактности ситуации. Как же Лиса была рада, что ее родная мама трогательно глядела в глаза дочери, мило улыбаясь и мысленно гордясь тем, что девушка смогла переступить через себя и установить контакт с человеком, с которым так стеснялась пересекаться. Байерс младшая действительно переживала оставаться здесь, наедине с этими людьми, и это волнение не смогло утаиться от чувствительной натуры Майкла, потому мужчина в подбадривающем жесте погладил брюнетку по плечам. Она неловко переминалась с ноги на ногу. Скоро эта надежная стена за спиной девушки спешно удалится к своему столику, оставляя ее утопать в этом омуте неприязни, невежества и лицемерия, оставляя ей на помощь лишь Раймону, которая мало как сможет уберечь дочку от захлёстывающей ее волны темноты. И это будет совсем не та сказочная темнота балкона... — Я скоро заберу тебя, — шепотом заявил певец, бережно стягивая с хрупкой девичьей фигуры плотный пиджак и вешая его на спинку единственного свободного стула, который, судя по всему, был предназначен для брюнетки, словно место её скорой казни этими невежественными языками. После того, как девушка устроилась на стуле, Майкл аккуратно задвинул его и, в очередной раз наклонившись к женскому уху, не очень разборчиво добавил "С тебя танец" и, после выпрямившись и ободряюще подмигнув Лисе, с лукавой улыбкой поспешил удалиться к своему столику. Брюнетке оставалось лишь проводить статную фигуру в красной рубашке взглядом до назначенного места, мысленно благодаря его за максимальную оказанную ей поддержку. И в честь чего он с ней так таскается?...

***

Зазвенели бокалы и столовые приборы, зал наполнился разговорами, смехом и безличными похвалами в адрес шеф-повара. Уже приступив к трапезе, Лиса начала вглядываться в сидящих за круглыми столами гостей, отчаянно ища прекрасные, сверкающие карие глаза. Она встретилась с задорным взглядом Майкла, держащего бокал с шампанским где-то на уровне губ. Он пронзительно всматривался в немного отличающиеся друг от друга глаза своей новой подруги, при этом мило улыбаясь. В тот момент для брюнетки не существовало никого и ничего, кроме такого необходимого ей сейчас зрительного контакта с артистом. Весь шум званного ужина ушел куда-то на второй план, будто бы оставляя этих двоих наедине на каком-то подсознательном уровне. Слова были излишни и в них не было никакой необходимости сейчас, эти два омута глубокого кофейного цвета были куда красноречивее. Глаза — зеркало души, но сейчас девушке было трудно распознать, какие хаотичные мысли крутятся в голове Джексона, о чем он думает и что его беспокоит, хотелось верить лишь в этот свет и безграничную доброту. Мужчина поднёс стеклянный сосуд к губам и отпил немного его содержимого, не отводя при этом глаз от, буквально застывшего во времени, образа Лисы. Волшебный миг закончился, когда сидящая по соседству с Майклом Лиз отвлекла его для беседы о чём-то, а последний, ничуть не сопротивляясь, сразу же повернулся к сидящей в другом конце зала дочери хозяйки ужина боком, одаряя Тейлор и других гостей за столом своей волшебной улыбкой. От чего он уделяет Лисе столько своего внимания — неужели, она действительно ему интересна или это просто последствия того, что он заявился на ужин в одиночку? Эти вопросы по-настоящему озадачивали девушку...

***

Все за столом сохраняли подозрительную, и даже немного давящую на Лису, тишину. Несмотря на то, что неприятные расспросы так и не хотели начинаться и на девушку никто не наседал своими высказываниями — это было ещё хуже. Ей было некомфортно кушать в такой обстановке, буквально кожей она ощущала на себе эти критикующие горящие взгляды, изучающие и оценивающие каждое её движение. Желудок неприятно скрутило и сжало, он буквально кричал о том, что от аппетита не осталось и следа, хоть мозг и продолжал настойчиво требовать у брюнетки хотя бы попробовать запечённую индейку, аромат которой продолжал соблазнять девушку. Анализируя эту, поставившую её в тупик, ситуацию, Лиса продолжала молчаливо расковыривать одинокую кучку овощного салата в своей тарелке, без особого интереса изучая все его ингредиенты. Находиться тут уже не представлялось возможным, её не отпускало ощущение того, что она начинает покрываться нервным холодным потом. — Как на личном, дорогая? — приторно улыбаясь, нарушила тишину Джулия. Тридцати пяти летняя тётушка Лисы невинно уставилась на неё, наклонив голову на бок, прищурив глаза и приподняв одну бровь. Лучше бы о работе говорили... — подумалось брюнетке. Девушка занервничала, но продолжала, как минимум, выглядеть не напряжённой. Она сразу же, буквально, физически ощутила, как взгляды всех присутствующих за столом уставились на неё. Лёгкий электрический ток пробежался по позвоночнику, моментально приводя все мышцы в тонус и заставляя мозг работать с удвоенной скоростью в поисках достойного ответа на этот вопрос «с двойным дном» — как бы брюнетка сейчас не ответила, Джулия всё равно найдёт способ как-то подцепить её взамен. Лиса аккуратно опустила вилку на тарелку с жестоко расчленённым салатом, после медленно подняла глаза на тётушку. — Как на личном? — беспечно переспросила брюнетка, и, будто бы не особо заинтересованно раздумывая о чём-то, обвела глазами весь зал, после чего вновь приковала своё внимание к женщине, — всё так, как меня сейчас устраивает. А у Вас как, Джулия? Так никого и не нашли после того, как Ваш муж ушёл от Вас несколько лет назад? — с напускным равнодушием поинтересовалась она, отпивая из своего бокала шампанское и невинно глядя в глаза тётушки, чуть вскинув брови. Как же приятно было наблюдать за тем, как у женщины буквально краснели самые кончики ушей от закипающей ярости. Она ничего не сделает Лисе. За это можно даже не переживать. — Да как ты... — Джулия, Лиса, только не за праздничным столом, прошу... — настоятельно потребовала Раймона, у которой буквально на лице было написано, как же она чертовски сильно была огорчена, что семья (а можно ли это так назвать?) так недружна. Обстановка вновь накалялась. Внезапно из-за стола поднялся статный мужчина среднего возраста. Пепельные волосы были аккуратно уложены и зачёсаны назад, холодные серые глаза вовсе не выглядели устрашающе, грузную фигуру подчёркивал неброский, но максимально стильный серый костюм тройка. Это был дядя Лисы — Джеймс. Единственный, кроме мамы девушки, кто искренне желал брюнетке счастья и по-настоящему любил её. Как ни странно, но на сегодняшнее мероприятие он явился без жены... Мужчина звонко постучал столовым ножом по своему бокалу, уверенно держа его в руке, чтобы привлечь внимание всех присутствующих на ужине. Музыка стихла. — Прошу минуточку вашего внимания, дорогие друзья, — уверенно начал он, — в первую очередь я бы хотел сказать, что для меня большая честь отмечать такой праздник, как Рождество, бок о бок с каждым из вас. Это действительно замечательная возможность вновь встретиться со старыми друзьями и коллегами, обзавестись новыми знакомствами. Давайте проведём остаток этого восхитительного вечера в тёплой, дружелюбной и разряженной обстановке, — продолжил Джеймс, мимолётно глянув на Лису и с лёгкой улыбкой подмигнув ей, — я предлагаю поднять бокалы за хозяйку этого замечательного ужина, Раймону Байерс, которая сегодня гостеприимно встретила нас всех в своём доме. Благодарю. Джеймс, скромно улыбаясь, вновь сел на своё место под громкие аплодисменты и радостные выкрики гостей, отпив немного шампанского из своего бокала, следуя примеру других сидящих за столом. Обстановка немного разрядилась и Лиса наконец позволила себе чуть расслабиться и попробовать основное блюдо. Гости мероприятия уже вставали из-за столов и начинали мельтешить перед глазами, снуя кто куда: кто танцевал, кто направлялся к большому саду на заднем дворе... потому отыскать глазами Майкла в толпе для девушки уже не представлялось возможным. К чёрту. — Прошу меня простить, — скромно извинилась брюнетка, после спешно удалившись из-за стола. Девушка поспешила к саду, к заднему двору. Декоративная калитка, ведущая из поместья на террасу была приветственно распахнута и великолепно наряженные люди то заходили, то выходили из помещения, стремясь к свежему воздуху и более уединённой обстановке. Градусы свежего уличного воздуха и воздуха внутри помещения разнились с такой величиной, что от контраста температур могло запросто заложить уши с непривычки, а у самых неустойчивых к таким перепадам и вовсе, того гляди, может начать кружиться голова. Хрупкая фигурка в коротком чёрном платье не проскользнула мимо Майкла незамеченной. Задумчиво проводя брюнетку глазами до самой калитки, мужчина вежливо извинился перед гостями, с которыми сегодня вечером делил трапезу за одним столом, и совсем немного отставая от девушки, поспешил выскочить за ней в ночную уличную прохладу сада совсем позабыв о пальто или пиджаке, который, судя по всему, по-прежнему покоился на спинке стула, за которым сидела сегодняшняя спутница артиста. Пройдя в самую глубь сада, обнимая себя руками в попытках сохранить хоть какое-то тепло тела, единственное, что увидел мужчина — это садящуюся в свой небольшой чёрный автомобиль девушку, закинувшую кремовое пальто на заднее сидение. Она уехала с парковки, располагавшейся на заднем дворе, так ничего ему и не сказав, и даже не заметив его потерянного взгляда. Майкл совсем не понимал её. Она сбежала с торжества потому, что её всё-таки доставали родственники? Или может... Неужели она сбежала от... него?