Сад цветущей вишни

5 лет спустя. Когда Ёнха, наконец-то, успокаивается и засыпает в спальне родителей, Чангюн спускается на кухню, беря в руки нож, помещая листья салата в дуршлаг в раковине и продолжая готовку над ужином. Чангюн часом ранее покормил сына, который недовольно ворчал, но не вертелся, пытаясь отвлечься во время ужина мыслями о том, как домой приедет Хёнвон и поиграет с ним. С рождением Ёнха время стало лететь незаметно, ведь Чангюн наотрез отказывается от предложения прибегнуть к услугам нянь, ведь он с Хёнвоном самостоятельно занимаются ребёнком, справляясь с обязанностями родителей, от чего альфа стал чаще брать выходные. Он всё равно уже с головой погрузился в ресторанный бизнес, поэтому засиживается до обеда за разработкой нового меню, особенно, когда Чангюн обессильно заваливался спать. Сегодня он планировал приготовить побольше, потому что Минхёк хочет заглянуть к крестнику. Последнее время Минхёк всё чаще появляется в их доме, пока Чжухон лежал на сохранении в больнице на восьмом месяце беременности, отчего Ёнха был расстроенным и мог уйти в свою комнату. Чжухон, для Ёнха, любимый дядя, за которого он обещал выйти замуж как только Минхёк умрёт, посему Ли недовольно ворчал на Хёнвона, говоря, что его натура передалась по наследству первенцу. Иногда он читал ему перед сном сказки, пока Чангюн собирал ужин для беременного Чжухона — Ёнха по-своему любит Минхёка, которому не лень приносить сладости. Чангюн сам себя ругает, что он привил Ёнха привычку, прибегать в прихожую, как только за окном слышится отчётливый звук приехавшей машины, и за последние два года сын ни разу не пропустил приезд Хёнвона, тянул маленькие ручки к нему и рассказывал всё произошедшее за день. Порой маленький альфа говорил по секрету Хёнвону, что хочет как-нибудь порадовать Чангюна и приготовить ужин для него. Тогда альфа взялся за готовку спустя долгое время, потому что обязанность кормить семью перешла на плечи омеги, а Ёнха помогал во время процесса, принюхиваясь к приятному аромату, расползающемуся в кухне, пока Хёнвон радовался, что ещё не всё навыки утеряны. Нередко Чангюн с Хёнвоном подолгу целуются после ужина, что плавно переходило к тому, как руки альфы усаживали омегу на горизонтальную поверхность и губы жадно впивались в шею, не сдерживаясь и кусаясь, пока из уст Чангюна не срывался довольно громкий стон. И их останавливало только то, что Ёнха любитель попить водички ночью, поэтому Хёнвон часто звонил Минхёку с просьбой забрать сына на пару дней к себе домой, съездить в больницу и навестить Чжухона, также скучающего по маленькому альфе. Иначе уже не в зрелом возрасте Ёнха случайно узнал бы, каким путём родители породили его на свет. Хёнвон успокаивается, когда видит автомобиль старшего Ли за окном, а затем слышит счастливый визг сына, который нёсся вниз по лестнице на всей скорости, потому что его подразнили, обещая свезти к Чжухону, а Чангюн терпеливо ждёт появления альфы в комнате. Хёнвон возвращается сегодня пораньше и сразу идёт на кухню, зная, что Чангюн готовит, и слышит, как за прикрытой дверью тушится что-то. Омега, как и всегда, в длинном свитере, с хвостиком на голове, выпирающими двумя прядками чёлки по бокам и придерживает телефон плечом, разговаривая с кем-то, но замечая, что на кухне появился Хёнвон, быстро прощается и откладывает его на столешницу, набрасывается с объятиями на альфу и чмокает в щёку. — Привет, привет, — нежно целуя свою омегу, Хёнвон приобнимает его за талию. — соскучился? — Ты и представить себе не можешь как, — Чангюн впивается в губы альфы долгожданным поцелуем, углубляя его. — Ох, милый, я представляю как, — альфа толкает ближе омегу к подоконнику и сажает на него, разведя его ноги, встаёт между ними и за бёдра прижимает к себе, давая почувствовать желание, переполняющее его тело, через ткань брюк. — Вон-а, а если Ённи заметит? — томно вздыхает омега, откинув шею назад, пока губы альфы исцеловывают шею и ключицы. — Если заметит, то скажем, что я у вас вампир. Чангюн мысленно соглашается, прижимаясь пахом к тазу альфы и заглушая голос тревоги, который напоминает о чутком слухе сына, что он может появиться в любой момент на кухне и с любопытством наблюдать за тем, как отец заставляет папу стонать и раздвигать всё шире дрожащие ножки. Обычно к моменту, когда Чангюн укладывал Ёнха спать пораньше, гарантируя, что Хёнвон первым делом поцелует в лоб по прибытию домой, а затем уставшие Хёнвон с Чангюном сидели недолго наедине на кухне, а потом заваливались спать, проваливаясь в сон, как только головы соприкасались с похолодневшими поверхностями подушек. По-настоящему насладиться друг другом они могли только в течки Чангюна и в гоны Хёнвона, которые проходили одновременно, когда Минхёк, понимая без объяснений всю ситуацию, забирает Ёнха к себе, и тогда они срываются друг на друге, изводя до кромешной темноты перед глазами и до бессилия, за несколько дней, проведённых вместе. Хёнвон, как никто другой знает, что необходимо молодому организму омеги, отдающего себя всего альфа, полностью подчиняясь, и каждый сполна отдавался друг другу, покоряясь любовью. Но в остальные дни страсти было ещё больше от того, насколько скрытно им приходилось доставлять друг другу удовольствие. У них есть то, чего не хватает многим: огонь, искра, которая порождает Чангюна ехать на работу к альфе и запирать за собой дверь гримёрки. Свитер Чангюна немного задирается, а из расстёгнутой ширинки выглядывает участок серой ткани боксёров, и альфа хочет уже избавить омегу от одежды, но слышит топот маленьких ног сына, раздающихся со стороны лестницы. — Жаль, что не успели, а так хотелось, — Чангюн поспешно застёгивает ширинку, Хёнвон же поправляет задравшийся свитер, и помогает слезть с подоконника. — Папочка! — Ёнха забежал на кухню с радостной улыбкой на лице. — Привет, солнышко, — альфа подхватывает вбежавшего к ним ребёнка на руки и, целуя в щеки, усаживается с ним за стол. — и почему мы ещё не спим? — Я слышал, что ты приехал, и видел твою машину за окном! — улыбаясь, ответил Ёнха, не выпуская из своих объятий шею Хёнвона. — Какой ты у нас внимательный, — грустно вздыхает альфа и Чангюн, накрывающий на стол, издаёт тихий смешок. — надо бы рассказать об этом Минхёку и Чжухону, да? — Да! — вспыхивает этой затеей Ёнха, стоит только упомянуть Ли. — Завтра крёстный папа обязательно заберёт тебя, но при условии, что мы сейчас дадим папе покушать и ляжем спать. Договорились? — Забирая маленького альфу с колен отца, Чангюн желает приятного аппетита Хёнвон и уходит на второй этаж укладывать шкодливого ребёнка ещё раз спать. ***** Утром Хёнвон уезжает рано, не разбудив Чангюна, который очень сладко спал с пришедшим ночью Ёнха, испуганным из-за шороха за окном. Омега сонно потягивается, разминая затёкшие мышцы, и Ёнха льнёт к нему. Кажется, будто он засыпал в детской, сразу после прочтения сказки, но он довольно улыбается, вспоминая, как Хёнвон переложил его на кровать. Ёнха обнимал руку Чангюна под одеялом, прикладывая щёку к ней, тихо сопит и равномерно дышит. Его чёрные со слегка подстриженными концами волосы прикрывали, словно занавесом, глаза, и омега не удерживается, принимаясь убирать их за ухо и заглаживать назад, чтобы чёлка не мешала ему. Порой ему сложно поверить, что Ёнха — их с Хёнвоном сын. Сложно поверить в то, что Чангюну, строившему большие планы на жизнь, отцовство, но скорее материнство, так как у омег всё-таки проявляется материнский инстинкт, вполне пришлось по душе, да и беременеть он не собирался в семнадцать лет, хотя сложилось всё лучше, чем он мог себе это представить. Каждое утро на протяжении последнего года начинается с звонкого голоса младшего в семье альфы, бежавшего босыми ногами вниз по лестнице, чтобы почистить зубы вместе с папой, а затем позавтракать, и обязательно поучаствует в мытье посуды, прося Чангюна отдохнуть. Каждый вечер они вместе сидят под вишнёвым деревом саду, ждут, когда же приедет Хёнвон с работы, читают интересующие Ёнха книги, неумело рисуют, смотрят на облака и ходят за покупками в магазин. Ёнха не тот ребёнок, который упадёт в истерике на пол и будет рыдать навзрыд, пока Чангюн не купит ему то, чего он хочет, сперва он купит всё по списку, иногда предлагая папе купить полюбившиеся помидоры, а потом уже что-нибудь к чаю. Когда Чангюн уезжал на несколько дней в штаты к старшему брату, то обязательно привозил кислые конфеты, от которых были без ума что Хёнвон, что Ёнха. Наверное, Чангюн просто неправильно представлял себе семейную жизнь. Младший альфа шумно вздыхает, переворачивается на другой бок, почти утыкаясь в него, и щурясь, улавливает тонкие нотки феромонов отца, которые вперемешку с Чангюновыми создавали прекрасный микс ароматов. — Доброе утро, малыш, — улыбается ему Чангюн и целует в щёку, — выспался? — Не-а, — сонно мямлит Ёнха, потирая кулачком глаза, — а где папочка? — Уже уехал на работу. Надеюсь, хоть не голодным, — Чангюн ерошит волосы младшего альфы и встаёт с постели, снимая с себя свитер, оставшись только в футболке и белье, и накидывая поверх шёлковый однотонный халат. — но если голодным я оставлю тебя, то наш папочка будет ругаться. Ёнха не спешит вставать с кровати и идти в ванную, но запах с кухни мгновенно снимает сон, и он лениво спускается вниз. Пока младший альфа в таком же замедлённом темпе чистит зубы, водя щётку во рту, омега накрыл на стол и дожидался только сына. Из прихожей достаточно слышимо раздаётся скрип входной двери, и Гюн вытирая насухо кухонным полотенцем руки, затем закидывая на плечо, идёт в прихожую. — Неужели, Минхёк-хён? — Чангюн выглядывает из-за угла и замечает светлую макушку. Ёнха, который вышел из ванной, загорается при виде Минхёка, державшего в руке бумажный пакет в правой руке. — Хён! — радостно закричал ребёнок, обхватив маленькими ручками талию Ли, пока сам Минхёк наклонился и поцеловал крестника в макушку. — Хён, я сам хотел съездить к тебе, — омега подошёл к Минхёку, получая и свой поцелуй в щёку. Странно, что Ли, зная, какой ревнивый у него друг, продолжает свою дружескую манеру целовать в щёку. — но, видимо, ты решил приехать раньше, чем мы к тебе. Что-то случилось? — Я всё расскажу, но только, если покормишь меня. Я такой голодный, ты и представить себе не можешь, — Держа на руках Ёнха, они проходят на кухню и садятся за стол. Чангюн поставил перед Минхёком завтрак, и пересадив Ёнха с его колен на стул рядом, наконец, присел на своё место за последние два часа. Минхёк, довольно причмокивая, доедал остатки на тарелке под взором младшего альфы с неподдельным интересом, который шустро доел и сейчас попивал чай. — Хён, ты сказал, что расскажешь, когда поешь. — тихо сказал Чангюн, с тяжёлым вдохом ковыряясь в тарелке. Казалось, ещё кусочек и желудок разорвётся, не смотря на то, что он растягивается, но заставлять себя есть он не мог. — Вчера вечером мне позвонили из больницы, — рассказом Минхёк привлёк внимание Ёнха, и подперев рукой голову, мягко улыбнулся, продолжив: — и сказали, что Чжухон родил мальчика. Я стал папой! С этими словами он достал из бумажного пакета бутылку вина, а Чангюн радостно поздравил новоиспеченного папашу, уходя за бокалами и тут же скрываясь. Ёнха всё это время поглядывал на Минхёка, понимая, что совсем скоро у него появится новый друг и вполне был доволен размышлениями, нетерпеливо дожидаясь, когда он вырастит и сможет с ним играть. Чангюн, который вернулся в кухню, заметил, как светятся глаза сына, сославшись на его детскую радость. Ли, разлив по бокалам вино почти поровну, никогда бы и подумать не мог, что когда-то станет папой, прекрасно зная, как к родам относится Чжухон и как он переживал, что Чангюн, по совместительству, его друг, не выживет, потому что после родов были некоторые осложнения, требовавшие лечения. Он отчётливо помнит, как он сдерживал Хёнвона, разозлившегося на врачей, которые принимали у его омеги роды. Че не просто был зол, он был в ярости, в таком состоянии он мог запросто убить тех врачей, что в меру профессионализма не смогли ничего сделать, не говоря уже о слабых увечьях. А потом он сел возле операционной и зарыдал, виня себя, сквозь слёзы говоря Минхёку о том, что нужно было найти врачей получше, получше изучить все больницы в Сеуле, почитать отзывы к тем или иным врачам, думая, что и эта вполне пойдёт. Так сильно он страдал, что сердце Минхёка обливалось кровью при виде растерянного, испуганного за жизнь своего омеги и обозлённого на весь мир друга. И он боялся такого же. Боялся, что окажется настолько бессильным и не сможет спасти возлюбленного, что попросту соглашался с мнением Чжухона по поводу беременности. Сейчас возлюбленный Хёнвона сидит за их семейным столом, медленно потягивает полу-сухое вино и обсуждает с ним жизнь после родов. Оказывается, молоко омег-парней жирнее и богаче на полезные вещества и витамины, чем у омег-девушек, поэтому врачи советуют соблюдать специальное питание омегам младше двадцати пяти лет, потому что в этом возрасте самое насыщенное молоко. В принципе, Минхёку не за чем это знать, но посочувствовал тому, что это болезненный процесс и не каждый омега согласится на грудное кормление. И эта информация, вообще, может быть полезной для будущего, так как Чжухон говорил, что не собирается ребёнка пичкать химией и лучше будет кормить грудью, чем сухой хернёй, неизвестного происхождения. Также они обсудили то, как говорят о них люди. Кроме всяких сплетен, о том, что Чангюн — экстремист и повернутый на пару с Минхёком на голову люди, многим было не лень говорить, что было бы лучше, будь Чангюн омегой Минхёка, а не Хёнвона, из-за чего Хёнвон часто на трансляциях советовал им засунуть язык в их задний проход, пока он самостоятельно это не сделал. Все знали, какая болезненная тема для него семья. Однажды, Хёнвон привёз Чангюна к своим родителям познакомиться, но мать лишь осудила его за выбор, припомнив все его ошибки и не забыв упомянуть, что он второсортная моделька, которая только ростом похвастаться и может. Чангюна в тот момент за язык не тянули, но видеть, как родная мать унижает своего ребёнка, было больно, и он заступился, но она их даже слушать не стала, выгнав из дома. Омега с грустью вспоминает, как Хёнвон долго упирался, всячески сдерживал порыв слёз, отмахиваясь, что всё в порядке и он в норме, хотя это было совершенно не так, и ему, на самом деле, очень тяжело. Тогда он успокоил альфу по приезду домой, поглаживая по волосам, а после уложил его спать, услышав, что Чангюн — теперь его семья. Для него это самые важные слова, а для Минхёка ещё одно доказательство их большой любви друг к другу. — Знаешь, хён, для меня Хёнвон больше, чем муж. Я его очень люблю, понимаешь? Если он умрёт, то и я умру. — Минхёк и забыл, что Чангюн быстро пьянеет, и рядом стоящий Ёнха гладит Чангюна по голове. — Я не смогу без него... Я не смогу без Ёнха... — Чангюн прикрывает лицо руками, чувствуя, как по щекам пробегаются слёзы, и к нему тут же подлетает Минхёк, к — Папочка, не плачь, — смиренно позвал Чангюна сын, не хотя видеть, как его папа льёт слёзы. — ты сам мне говорил, что у меня на попе волосы вырастут, если я буду плакать. — он хотел немного разбавить ситуацию его же словами, но был захвачен в объятия. — Я очень сильно люблю тебя, — омега невесомо касается губами лба сына, оставляя призрачный след от поцелуя. — очень, очень. — Так, Чангюн, тебе пора на боковую. — отрывая от сына, Минхёк помогает подняться в спальню Чангюну и укладывает его спать, накрывая одеялом. Ёнха далеко не маленький и нянчиться с ним уже особо никто не собирался, ведь ему шестой год пошёл, но убираться на кухне он не решался, мало ли заденет что-нибудь и разобьётся. Он уходит в детскую, надеясь, что сейчас его папа спит и больше не плачет. Минхёк покинул дом Че, когда был полностью уверен в том, что Чангюн спит и ничего не натворит, и заодно печатая сообщение Хёнвону, что ему стоит как можно быстрее приехать с работы домой. ***** Когда Минхёк написал Хёнвону, то не учёл, что при следующей встречи в него полетит стул или молоток, в принципе, что попадётся, то и полетит, за то, что налил Чангюну и это видел их сын. И ему следует, пока не поздно, валить с этой планеты и мечтать о том, чтобы Че никто, по чистой случайности, не подарил дробовик или револьвер. Хёнвон мысленно материт, хочет сбросить бессовестного Ли с крыши или утопить в реке, надеяться, что его руки отсохнут, чтобы он больше не привозил алкоголь к ним и не наливал Чангюну в отсутствие Хёнвона. Но со своим мужем он разберётся позже. Казалось бы, проучить мужа не помешает, но сердце сразу же молнией прошибёт, поэтому лучше поговорить с ним, когда он пьян и полусонный. Ожидания Хёнвона, которые возложились на его плечи обязанностями, напоминают ему о том, что заодно на него легли и заботы о двух его любимых мужчинах, даже если о самом младшем не надолго, ведь он — отец и любящий муж, а никак иначе. Ему надо присматривать не только за собой и не забывать про некоторые вещи, а ещё и за Ёнха — сыном, который сходит с ума по его возвращению домой, и за Чангюном, тот тоже ещё ребёнок, а сейчас ещё и пьяный, благодаря Минхёку. Когда они пили в одной компании, Чангюна хватала на два стакана, после которых ему было плохо, и если так случалось, что они пили без Хёнвона, то Чангюн обязательно плакал, говоря какие-то бредни, что будет в будущем. А когда Хёнвон сидел рядом и особо не заливал в себя алкоголь, то помнит, как младший старался прилипнуть, прижаться и прильнуть всячески к его телу, ссылаясь на холод в помещении. И даже это он помнит, как сейчас. Хёнвон помнит, как дал обещание Чангюну, что никогда его не бросит и не уйдет к другому омеге, когда семейная жизнь наскучит, даст трещины до конфликтов. Че никогда не любил их давать кому-то и старался заменять их более простым синонимом, таким как «постараюсь», не потому, что он не выполняет их и забывает через минут пять, а потому, что это слишком сложно, геморрно, это значит поставить себя в неудобное положение, кратко говоря засунуть в какие-то рамки. А на свадьбе он дал клятву, про которую не забывает и по сей день, ведь и Чангюн не забывает про ту клятву, которую произнёс с полной уверенностью в голосе. И когда Минхёк вытворяет подобные вещи, с утра бессовестно спаивая его мужа и прекрасно помня, каким сентиментальным он становится, Хёнвон злится до скрежета зубов. Раньше он напрямую говорил, что ему не нравится, а теперь при попытке накричать на него появляется Чангюн, который загребает мужа в объятия, досмерти боясь о том, что Ёнха затревожится от криков и заплачет. Хёнвон заходит в спальню, видит, как Чангюн спит под одеялом на кровати, повёрнутый к нему спиной, и тихо садится на кровать. Он ложится к нему впритык, утыкаясь носом в приятно пахнущие волосы и оставляет лёгкий чмок на них и придвигая к себе поближе. — Хён... — младший уже за долгое время, что они живут вместе, научился угадывать, кто пришёл к нему по объятиям. — Спи-спи, — Хёнвон прикрывает глаза, а Чангюн переворачивается на бок, не смотря ему в глаза. — я буду здесь, рядом с тобой. — Прости меня, — приподнявшись, опираясь на один локоть, Чангюн не смеет посмотреть в глаза напротив, потому что стыдно, стыдно, потому что обещал не пить при сыне, обещал, что Ёнха его не видит в таком состоянии. — я не выполнил обещание, хотя должен был. Раньше Чангюн всегда каялся мужу в том, что сделал и просил прощения, если посчитает нужным. Он показывал Че ту свою сторону, которую когда-то боялся показать окружающим, и то, что сейчас он извиняется, когда нарушил обещание. Хёнвон думает, его ли это муж? Чангюн может показаться другим людям, что он очень сильно изменился, но он всё тот же Чангюн, что был и раньше, до приезда в Сеул, просто он полюбил Хёнвона, просто он теперь нуждается в нём, как в кислороде, поэтому он всегда настоящий только рядом с ним. Старшего это радует, потому что он не из тех, кто любит слушать всякую ахинею и оправдания. — Гюн-и, дорогой, посмотри на меня, — он взял его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Красные, опухшие и полные вины сейчас готовы были снова пролить литр слёз. — ничего смертельного в том, что ты не сдержал обещание, нет. — Вон-и, — Чангюн укладывает старшего на лопатки, а затем садится ему на бёдра, наваливаясь всем весом на него. — я хочу быть всегда рядом с тобой. — Гюн-а, ты же знаешь, что я люблю тебя, — Хёнвон укрывает младшего одеялом, поглаживая по спине. — Я тебя тоже люблю, Вон-а, — Чангюну совсем не хочется разговаривать сейчас, ему хочется спать в его объятиях, пока он дома. Такой идиллией заполняется их дом, потому что Хёнвон знает, как их флюиды хорошо сочетаются, о том, как же мило выглядит Чангюн, когда пытается решить проблему с сыном, ведь всего себя отдаёт Ёнха и Хёнвону, хоть всем кажется, будто альфа — холодный и любить совсем не умеет, и Чангюну хочется доказать всему миру, что это не так, что он другой. Только им обоим это не обязательно, потому что людей бесполезно переубеждать в чём-то и попытаться подействовать на их мнение. Они слишком любят друг друга, дразня и изводя поцелуями, в то время, как их сын мирно спит в соседней комнате. Теперь Хёнвон знает, что такое счастье, и он хочет его испытывать в объятиях с омегой, что практически мгновенно уснул в руках, а вечером будет готовить наивкуснейший ужин. Он тянулся, как и все, за чем-то неизведанным, периодически думал, а стоит или это его усилий, и не зря ведь. Все потраченные усилия принесли свои плоды в виде семьи, которая его всегда защитит и поддержит, не бросит и не станет осуждать. Он верит, что завтра будет ещё лучше, Хёнвон на это лишь улыбается, но закрывает глаза, чтобы во сне встретиться с Чангюном, который всё также лежит под деревом вишни и читает любимую книгу.