Pretend For Me

Чонгук едва не расплакался, обнаружив аккуратно лежащую на кровати одежду, которая, очевидно, была подготовлена специально для него. Ему на самом деле пришлось прикрыть глаза и успокоить себя словесно — это было так невыносимо по-домашнему. «Всё в порядке, Чонгук. Ты всего лишь только второй день встречаешься с Чимином и уже по уши влюблён в него». Чонгук нервно рассмеялся, сам не понимая, в шутку ли он это сказал. Одно ему было известно точно: Чимин замечательный парень, и с этих пор он собирается наслаждаться каждой секундой, проведённой с ним. И этот милейший жест внимания с подобранным для него образом — в том числе. Он высушил волосы, тёмные пряди медленно приобретали светлый оттенок, становясь мягкими и пушистыми, пока младший не решил пропустить волосы через пальцы для верности. Затем следовала одежда (сделанное Чимином всё ещё вызывало в нём приступ умиления). Из одежды там была пара мешковатых джинс, которые Чонгук заправил в чёрные армейские ботинки, свободная чёрная футболка с белым принтом 'balenciaga' на ней, и, наконец, тонкая клетчатая бело-сине-зелёного цвета рубашка. Чонгук решил накинуть рубашку на одно плечо, не надевая до конца, и завершил свой образ серебряной подвеской, которая свисала ему до груди. Честно, Чонгук был удивлён тем, что Чимин не выбрал чего-то более откровенного. Хотя может, старший надеется таким образом контролировать себя лучше во время их предстоящего, вероятно, крайне напряжённого диалога. Кстати о нём: Чонгук практически вибрирует от мысли о разговоре. Он не знает, в какое именно русло пойдёт диалог, но разговор явно будет о сексе. В частности, о кинковом сексе, и от одной только мысли об этом, у Чонгука голова идёт кругом. От всего: от вхождения в новый мир, в который его так рьяно заволокли, от смущения от предстоящего разговора о сексе, от новизны ситуации и от страха, что его желания могут не совпасть с желаниями Чимина. Единственной вещью, успокаивающей его, как бы иронично не звучало, был тот, кто вызывал у него учащённое сердцебиение — Чимин. — Обо мне думаешь? Чонгук хихикнул, со всей честностью в голосе, отвечая: — Да. — Тогда перестань, — ответил Чимин, не терпяще возражения тоном, выходя из ванной комнаты полностью одетым и готовым к выходу. — Или твоя семья совсем нас сегодня не увидит. — Чимин останавливается на мнении, что это «у меня теперь есть парень» — штука довольно-таки неплохая. Если под этим подразумевается то, что Чимин в праве дразнить Чонгука, когда ему захочется и наслаждаться никогда не разочаровывающей реакцией младшего, тогда ему определённо нравится это «у меня теперь есть парень». Убийственная комбинация слов старшего и его образа заставила Чонгука забыть о том, где он сейчас находится. На старшем так же были мешковатые джинсы, расклешённые книзу, в отличие от тех, что были на нём самом. Белый ремешок стягивал тонкую талию, Чонгуку пришлось заставить себя воздержаться от того, чтобы схватить старшего за неё; образ завершал белый топ, который потрясающе обхватывал тело старшего, вырез на нём был достаточно глубоким, чтобы во всей красе демонстрировать ключицы Чимина. Чонгук задержал взгляд на молочной коже подольше, прежде чем отвести глаза в сторону, — его сердце сладко защемило от представшего вида: волосы Чимина были такими очаровательно пушистыми, струящимися по лицу, они приобрели слегка более светлый оттенок розового, чем тот, что был, когда они впервые встретились. Чимину всё же удавалось оказывать на него не меньшее влияние сейчас. На его пухлых губах также был блестящий блеск, и Чонгук думает, что этот блеск стоит поместить в разряд запрещённых, он более чем уверен, что это было сделано старшим намеренно. — Я подумал, тебе понравится, — только и сказал Чимин. Крайне самодовольно. Старший скользнул мимо него, позволив Чонгуку секунду другую постоять ошеломлённым, прежде чем он потянул его за собой.

~

— Простите, что мы так поздно. Я… проспал, — нехотя повторил слова Чимина Чонгук, пока они, войдя в обеденную, усаживались на привычные места для завтрака. Конечно же, они держались за руки, не теряя ни одной свободной минуты совместного препровождения без тактильной интимности. — Ничего страшного, милый. Мы почти закончили, но ты кушай-кушай, я пока расскажу всем о планах нашего похода, — успокоила его Мисо, мягко и тепло ему улыбаясь. — Юнги тут нашептал нам, что вы оба в весьма приятном расположении духа, так держать! — отец семейства вступил в разговор со словами, от которых глаза Чонгука едва ли не вылетели из орбит. Они как раз усаживались на свои места в это время. — Нам всем стоит быть в хорошем настроении для предстоящего шоппинга сегодня. Мы с вашей матерью решили купить новые машины для нашей поездки, что-то покрупнее. — И такое, чтобы сочеталось с нашими образами в этом году! — с серьёзным лицом добавило Мисо. Чимин изо всех сил пытался делать вид, будто для него в этом нет ничего странного. Совершенно нормально во время завтрака, или полдника, говорить о приобретении машины, которая бы подходила одежде и всё это на каких-то пару дней. — Оу, вообще у нас с Чимин-и хёном были планы на сегодня, но ничего, езжайте без нас. Мы просто возьмём мою машину тогда, — предложил Чонгук, разрезая омлет, который дымился в тарелке перед ним. — Планы? — Тэхён комично вытянул шею из-за фигуры своего жениха, любопытно оглядывая пару. Он был весьма заинтригован исходом их вчерашнего пикника, так как на вчерашнем ужине пара выглядела тошнотворно влюблёнными. Тэхёну не выпало шанса улучить разговор или задать вопрос кому-нибудь из них, но он уверен, что вчера между ними что-то случилось, и ему до смерти интересно узнать, что же именно. Джин, может, и скрывает это лучше него, но ему не менее любопытно. — Не волнуйся, Тэхён-и. Я обязательно посвящу тебя в наши планы чуть позже, — Чимин улыбнулся, морща нос при этом. Тэхён страдальчески вздыхает: он определённо знает, что это ничего хорошего не значит. И тем не менее ему всё ещё хочется услышать о, желательно, более невинных деталях того, что изменилось в отношениях между его лучшим другом и братом. — Ты уверен, Чонгук-а? Остальные тоже едут с нами, дома останетесь только вы, — спросила Мисо. Прислуга, естественно, никуда не денется, но матери никогда не нравилось оставлять сыновей одних дома. — Всё будет в порядке, мам, обещаю, — Чонгук мягко улыбнулся ей. Перспектива провести их интимный разговор без посторонних была как нельзя кстати, ему в последнюю очередь хотелось бы, чтобы кто-то из членов семьи случайно услышал их диалог. — Я как следует позабочусь о нём, — вмешался Чимин с милой улыбкой на лице, отчего все остальные заулыбались в ответ: этот очаровательный парень так заботится о своём возлюблённом! Однако Чонгук всеобщего ликования по этому поводу не разделял: он-то знает, что на самом деле кроется за этим «как следует позабочусь» — определённо не то, о чём стоит думать за столом в окружении семьи. — Спасибо, Мин-а. Я так рада, что в этом году ты поедешь с нами в поход! — Тон голоса Мисо сменился с одобрительного на взбудораженный, когда она, выпрямившись на стуле, наклонилась ближе к Чимина. — Ты сможешь встретиться со всеми друзьями нашего Чонгук-и, и будешь его партнёром на всех парных соревнованиях! И мы можем вместе пойти на спа и- о! — Мисо начала тараторить, слегка подпрыгивая на своём сидении от пришедшей на ум мысли. Чимин неохотно обнаружил, что посчитал это очаровательным. Глупые Чоны, что б их, вместе с их глупой милашностью. — Ты умеешь играть в футбол? Мы планируем не сдавать позиций и удерживать наш титул седьмой год подряд. А ты вообще когда-нибудь участвовал в походах, Чимин-и? — спросила Мисо, наклонив голову набок. Этот вопрос внезапно возник в её голове, когда она бурчала себе под нос кучу вопросов. — Н-нет, не представлялось возможности, но я уверен этот поход пройдёт замечательно, — мягко ответил Чимин, но в его бочке мёда замешалась ложка дёгтя: нахождение в окружении семьи Чон было одновременно и восхищение, и зависть, потому что семья Чон — воплощение всего того, чего он сам был лишён. Может, поэтому у него развилась такая слабость к Чонам: они дают ему именно то, в чём он так нуждался, когда был моложе. Семейные узы. — И да, я знаю, как играть в футбол. — Чимин на самом деле хорош в этом спорте, Субин вынудил его начать играть в футбол в далёком прошлом, когда они впервые встретились. Старшему нравился этот вид спорта, но Чимин думает, таким образом он скорее пытался укрепить связь с ним, пареньком, который внезапно появился на пороге его спортзала. — Замечательно! Будем рассчитывать на тебя, Минни, — Мисо похлопала в ладоши, позже наклонившись к Чимину со слегка извиняющимся выражением лица. — Небольшое предупреждение: дух соперничества может вскружить нам голову слегка. Юнги испустил смешок, Хосок так же сложил губу в тонкую полоску, стараясь сдержать рвущийся смех. Юнги повернулся к матери в неверии. — Слегка? Мисо вздохнула, глядя на раззадорено-шокированное выражение лица Юнги, её муж к этому времени уже присоединился к Хосоку в попытке сдержать смех. — Может ты не будешь опять об этом, милый? — Ты о том, как угрожала мне сожжением, когда я уронил мяч во время игры два года назад? — спросил Юнги с широко выпученными глазами. Воспоминание двухлетней давности всё ещё кажется ему страшным сном. Мисо, вероятно, пышет азартом больше всех в семье, а Чонгук следом за ней. — Вот именно! Два года назад! Это было так давно, что я даже не помню, что я там такого сказала, — Юнги беззлобно фыркнул — он ведь буквально только что припомнил матери сказанное. — И вообще, — Мисо неопределённо отмахнулась от него, — это была мотивация. Сработало ведь! Ты забил решающий гол в том году! — аргументировала Мисо с вскинутой бровью и надутыми красными губами. — Мне казалось, ты уже не помнишь, что было два года, — обвинительно заявляет Юнги. — Ахх! Я никогда не забываю, когда мы выигрываем, Юнги-я. — Слова матери вызвали смех у Юнги и его мужа, который смотрел на свекровь тёплым взглядом. Остальные сидевшие за столом вскоре присоединились к ним. Мисо обернулась к Чимину. — А выигрываем мы часто, Мин-а. — Чимин беззвучно хихикнул, не подозревая, насколько настоящей была улыбка на его лице в этот момент. — Что насчёт тебя, Чимин? Как ты научился играть в футбол? — поинтересовался Ёнджун, когда смех поутих. — Мой хён научил меня. — Чонгук удивлённо уставился на него, под хёном Чимин подразумевал Субина, с которым Чонгук ещё не был знаком. — У тебя есть хён ? — без задних мыслей спросил Чонгук, постоянно до ужаса заинтригованный всем, что касается Чимина. Однако стоило ему поймать сконфуженный взгляд матери, так он сразу переменился в лице. — Н-ну, нет, я, конечно, знаю о твоём старшем хёне, я просто… — Удивился, потому что Субин-хён не мой кровный родственник, да? — Чимин поспешил выручить своего бойфренда, Чонгук с благодарностью смотрел на него, когда он закончил. — Да! Я думал, ты говорил про хёна, как «брата», — голос Чонгука сошёл на шёпот, он поёрзал на месте, моля всех богов, чтобы никто не заподозрил в его словах что-то неладное. И тем не менее ему всё так же интересно, кто такой Субин-хён. — Субин-хён по сути и есть мой брат, — Чимин нежно улыбнулся и заметил, как Хосок отзеркаливает его улыбку. — Ему нравится всё, что связано со спортом, так что он всегда пытается научить меня этому, чтобы ему было с кем практиковаться. — В таком случае, нам непременно стоит встретиться с ним! — счастливо ответил Ёнджун, знающий, что его жена того же мнения. — После нашей поездки, можно будет пригласить его на ужин. Может, вся твоя семья тоже сможет присоединится к нам, а, Чимин-а? Чимин, безусловно, польщён предложением правда, он бы чувствовал себя на седьмом небе от счастья после этого предложения, если бы у него была семья. Но от упоминания семьи (Чимину ненавистно это слово, потому что те, к кому он обращается этим словом, — не семья) он наоборот напрягается, начинает злиться и занимает оборонительную позицию. Краем глаза он замечает настороженный взгляд Тэхёна, вероятно, ждущего от него взбучки. Но затем он замечает Чонгука, милого, улыбающегося ему очаровательного Чонгука. И он вспоминает, почему вообще находится здесь сейчас — ради Чонгука. Пару дней назад он не смог бы сдержать себя, но сейчас мысль о том, что его взбучка может расстроить Чонгука, причиняет больше боли, чем мысли о собственной семье. — Конечно. — Всё, что сумел выдавить из себя Чимин, но этого, очевидно, было достаточно, чтобы Ёнджун с Мисо остались удовлетворёнными — переглянувшись, старшие Чоны кивают друг другу, будто бы поставив точку на разговоре. — Мам? — Чонгук привлёк внимание Мисо по завершении диалога. Мисо повернулась к нему с мягкой улыбкой на лице. — Юнги-хён сказал, что ты хотела поговорить с нами о поездке. — Ааа, да! Спасибо за напоминание, Чонгук-и. — Мисо выпрямилась на стуле, закинув ногу на ногу, из-за чего разрез белоснежного платья сбоку открыл вид на её обнажённое бедро. — Намджун-а в деталях расскажет вам о маршруте дня чуть позже, а сейчас я хочу коротко обсудить некоторые моменты, на случай, если что-то по вашему мнению будет нуждаться в корректировке, — не теряя ни секунды начала Мисо. Чимин оторопело удивлялся тому, как деловито звучала женщина. Обычная семейная поездка, к чему это всё? Зачем им нужно продумывать маршрут, строить планы и так строго их расписывать? Может, это как-то связано с рабочей деятельностью членов семьи? Каждый из них, верно, ответственно и серьёзно подходит к своей повседневной жизни, так же, как и к работе. — Машины для поездки вы уже выбрали, сегодня подыщем что-то и для нас, — Ёнджун оглядел своих детей, которые собирались уезжать сегодня, без труда присоединившись к речи Мисо, будто они не раз репетировали её. — Вам всем следует упаковать вещи уже завтра, хорошо? — Мисо окинула детей по-матерински ласковым взглядом, несмотря на всю её внешнюю строгость. — Мы уезжаем послезавтра, в воскресенье, но выезжаем в шесть, так что у вас не будет времени упаковать вещи в день выезда. Чимин поклонник ранних подъёмов, так что этот пункт он никак не прокомментировал, возражения не последовало и от его партёра по утренним тренировкам. Однако при упоминании подъёма до восхода солнца Джин с Тэхёном всё же страдальчески застонали. — Мне жаль, милый, но этот пункт изменить никак нельзя, — Мисо состроила понимающую печальную моську, также услышав негодование со стороны парней. — Нам ехать пять часов, и это не учитывая остановок и возможных пробок, так что нам нужно выехать пораньше, чтобы приехать вовремя, занять свои домики, распаковать вещи и ещё успеть к тому времени, когда будут подавать еду. — Стоит сказать, что от упоминания еды парочка приободрилась. — Что если мы с Сокджин-и приедем позже? — Тэхён надул губы, его жених также присоединился к нему, отчего Мисо захихикала. — Но тогда вам достанется худший дом. — Мисо знала наверняка, как уговорить своих детей, Тэхён тут же изменился в лице, уверенный, что нет ничего лучше, чем просыпаться ни свет ни заря. — Можете рассчитывать на нас. — В подтверждение собственных слов он серьёзно кивнул. — Я и Мими-хён хотим занять белый дом, — Чонгук обратил свои круглые глаза на отца, который обычно легче поддавался чарам его щенячьих глазок. — Так не честно! Чонгук и в прошлом году занял его! — Чимин удивился, услышав мгновенный крик Тэхёна. Ему вдруг стало интересно, что такого примечательного в этом домике, что сделало его таким желанным для братьев. Вместе с тем он обнаруживает разворачивающуюся перед глазами сцену очаровательной: два милейших человека на земле ссорятся как дети малые. — Вот именно, — согласился Юнги, поддерживая оппозицию Чонгука, чтобы закрепить право на белый домик за собой. — А Тэхён был в ней в позапрошлом году. — Я заслуживаю бе… — Тэхён положил руку на сердце, в голосе парня начали звучать непреклонные нотки, Мисо решила вступить в разгорающуюся полемику. — Как насчёт того, чтобы позволить Чимин-и выбрать домик первому, так как он первый год с нами, — пыталась усмирить детей Мисо, одновременно с этим вновь выказывая лояльность Чимину. — Великолепная мысль, мам. — Прежде чем Чимину удаётся ответить, Чонгук уже улыбался матери, а после и своим обраться, улыбка парня стала ещё более самодовольной, когда он откусил омлет. — Вот и закопали топор войны! — Ёнджун усмехнулся своим словам. — Остальные просто сыграют в камень, ножницы, бумага, чтобы решить, кому достанутся оставшиеся домики. — Уверена, Чонгук-и устроит тебе достойный тур в воскресенье, Чимин-а, и ты сможешь выбрать подходящее из наших домов. — Чонам принадлежал целый участок земли в лагере, как и всем остальным семьям, с их собственным ассортиментом летних домиков. Для их тройки это стало уже традицией — спорить о том, кому достанется белый дом, Мисо и Ёнджун просто занимали тот домик, который оставался последним. Они не слишком возражали, на самом деле, каждый домик был красив и роскошен и внутри, и снаружи, но дело было в том, что белый дом отличается большими габаритами и находится ближе к озеру, что предоставляло живописный вид из окон и чуть больше простора для уединения. — Спасибо, Мисо. Вы все так добры ко мне, — Чимин улыбнулся: как вчера, так и сегодня он чувствует себя иначе с Чонами. Его ошеломляло и нервировало осознание того, что теперь это правда родители его парня, родители его первого парня. И тот факт, что он врал вдоль и поперёк о своей личности этим самым родителям, никак его нервозность не успокаивало. — Конечно, Мин-а. Ты ведь теперь часть семьи. — Мисо накрыла руку Чимина своей, от слов и взгляда женщины веяло теплом. К удивлению, слова действительно успокоили его, но вместе с тем напомнили ему о том, что всё это неправда. Каждый комплимент был запятнан тем фактом, что был обращён к другому Чимину. И всё же Чимин улыбнулся, принимая нежный материнский взгляд Мисо. — Раз уж мы заговорили о семье, учебный год моей младшей сестры закончился пораньше этим летом, так что она присоединится к нам! — Хосок просиял, рассказывая семье о гиперактивной 12-летней девочке, которая явно прибавит несколько остановок на их пути к лагерю. — Ой, замечательная новость, Хосок-и! Мы так давно не виделись с Хиджин! Было бы прекрасно вновь увидеть этот лучик солнца! — Мисо вибрирует от счастья. Ей всегда особенно по душе приходилась их ежегодная поездка, поэтому чем больше они говорят об этом, тем больше Мисо ждёт его приближения. Чимин не удивился услышанному. Конечно, сестра Хосока — ещё один лучик солнца, иначе просто и быть не могло. — Я тоже! Она приедет завтра, так что мы с Юнги поедем навестим её ненадолго. — Хосок перевёл взгляд на своего мужа, который ответил ему широкой улыбкой, улыбкой, которую, как Чимин заметил, появлялась на лице старшего только в присутствии Хосока. — В таком случае, нам стоит поторопиться и купить идеальную машину, чтобы вы поехали на ней завтра! — рассудила Мисо, тут же ставя руки на стол, чтобы подняться со стула. — Отличная идея. Хиджин любит машины, так что я уверен, она будет в восторге увидеть любую, какую бы мы не взяли. — Юнги также встал со стула, продолжая говорить о своей любимой золовке, пока его муж влюблённо улыбался ему. — В таком случае, оставляем дом в ваших надёжным руках, Чонгука-а, Чимин-а, — Ёнджун последовал примеру остальных, кроме Джина и Тэхёна, которые ненадолго задержались. — Мы на секундочку, вы идите вперёд, можете вызвать шофёра без нас, — Тэхён говорил крайне спокойным и милым тоном, так услужливо, что Чимин понял — ему несдобровать. Мисо тщательно позаботилась о том, чтобы оставить поцелуй на щеке Чимина, прежде чем полностью выпрямиться у стола, после наотмашь махнув сыну на прощание. Она послала столько воздушных поцелуев, что можно было бы подумать, будто она собирается не возвращаться ближайшую неделю. Ёнджун, Юнги и Хосок также тепло попрощались с остающимися, а Хосок в свою очередь заставил Чимина пообещать, что он потренируется с ним завтра утром, после стольких пропущенных подряд тренировок. Чимин быстро согласился, и хотя он планирует быть крайне занятым завтра (Чонгуком), он помимо воли сдался надутым губам и щенячьим глазкам Хосока. Чимин махал на прощание всем с тем же энтузиазмом и теплотой, поддерживая свой образ иконы вежливости, пока те, наконец, не вышли из его поля зрения, оставив позади Джина и Тэ, которые комично мотали головами в унисон. — Это что ещё за чертовщина?! — взвизгнул Тэхён. В глазах Джина отражалось такое же напряжение. Женихи, казалось, были на одной волне, и, даже не обмолвившись словечком, были согласны с тем, в чём оба обвиняли Чонгука и Чимина. Обвиняемая пара была крайне сбита с толку. — Какая ещё чертовщина? — ответил Чимин, тоном более дерзким и прямолинейным, чем это было несколько минут назад, когда Чоны находились в помещении. — Какая ещё чертовщина? — эхом повторил Тэхён, говоря тише Чимина. На мгновение он отвёл взгляд и покачал головой, затем снова вернулся к паре. — Огромный красный засос на шее Чонгука — вот что. Тэхён потянулся через Сокджина и опустил воротник футболки брата вниз, чтобы засос стал ещё более заметным. Глаза младшего расширились, когда он забавно вытянул голову в попытке рассмотреть собственную шею. Безуспешно. Младший совершенно пропустил красный засос, который расцвёл на его коже благодаря Чимину. — На что по-твоему похоже, Тэ? — спросил Чимин не то с сарказмом, не то с гордостью, как будто и хвастался своему лучшему другу, и брал всё от возможности подразнить его. — Как по мне, это свидетельство того, какие вы перевозбуждённые кролики, которые оказались не в состоянии рассказать мне, что они сошлись, прежде чем что-либо ещё случится, — Тэхён заскулил — как человек, который свёл их вместе, он должен был первым узнать о том, что они начали встречаться не понарошку. — Ну, ты не то чтобы ошибаешься, — Чимин повёл плечами, за что получил лёгкий шлепок по груди от Чонгука. — Вы сейчас серьёзно?! — Тэхён аж подпрыгнул на стуле. Он и Джин переводили взгляд с одного на другого. — Вы переспали?! — Чонгук выглядел слегка более застенчивым, чем Чимин, который уверенно держал самодовольную ухмылку на лице. — Вы встречаетесь? — Тэхён задал самый шокирующий вопрос из всех. Мысли о возможных официальных отношениях его брата и его лучшего друга заполнили его разум. Даже несмотря на то, что ему ненавистен положительный ответ на второй вопрос, он был бы безмерно счастлив, если бы они встречались, хоть и будет удивлён тем, что Чимин на самом деле встречается с кем-то. — Да. — Чимин вскинул бровь, когда его бойфренд в унисон с ним, запинаясь, ответил «нет». Чимин выпучил глаза, тут же переводя взгляд на своего мальчика, который произнёс предательские слова. — Я- Я- насчёт второго вопроса, Мими-хён, — тут же успокоил своего парня Чонгук. Чимин мгновенно расслабился после этих слов, опустив руку на бедро Чонгука — благодарный и облегчённый. Чимин был шокирован тем, как сильно он напрягся, когда Чонгук ответил «нет». Он бы никогда не подумал, что простое слово может ввести его в такое нервозное и паническое состояние. От этого его настигло понимание того, как быстро он привязывается к младшему. — Хорошо. — Пару поглаживаний по бедру Чонгука, и Чимин уже был заряжен для продолжения поддразниваний. — Я бы не хотел так скоро наказывать своего новоиспечённого бойфренда, — дразнится Чимин, который, игнорируя присутствие остальных в комнате, наклонился к своему парню. Чонгук пытался подавить улыбку, которая расцвела на его лице, однако побороть лёгкий румянец на щеках ему не удалось — Тэ и Джин ведь буквально напротив них! Именно в тот момент, когда Чимин собирался поцеловать его, Тэхён вздохнул, говоря: — Нам теперь постоянно придётся терпеть это? Их губы разделял всего дюйм, когда Чимин отвёл глаза, натыкаясь на неодобрительный взгляд Тэхёна. — Конечно. После сказанного Чимин ринулся вперёд, оставляя чмок на мягких губах Чонгука. Всего секундный чмок, на протяжении которого он не разрывал зрительный контакт с Тэ. — А мне кажется, это довольно мило, — отмахнулся Джин, не соглашаясь со своим супругом. — Я бы никогда не подумал, что увижу, как Чимин зовёт кого-то своим парнем. — Ну, теперь он будет произносить это слово часто, — самодовольно заявил Чонгук. Эйфорическая улыбка была отзеркалена его бойфрендом, который счёл горделивый тон его голоса чрезвычайно милым. Чимин думает, что этот тон, тот факт, что Чонгуку нравится, когда его называют «бойфрендом» и купают во внимании, — всё это определённого стоит того. Это определённо стоит поддразниваний от Тэхёна или кого бы то ни было ещё, определённо стоит всех его сомнений и опасений по поводу нахождения в отношениях, — если всё это стоит счастья Чонгука. — Вы оба ведите себя хорошо, поняли? — Тэхён обвиняюще пригрозил паре. — И без того достаточно сексуального напряжения и неуместных прикосновений было пока вы не начали встречаться. Даже думать не хочу о том, что будет с нами теперь. — Заметная дрожь пробежала по телу Тэхёна, вероятно, он думал обо всех тех вещах, о которых ему не хотелось думать секундой раннее. — Вам не пора идти уже? — Чимин поторопил пару, заставляя их встать: Тэхён отодвинул стул для Джина, подозрительно глядя на друга. — Я прослежу за тем, чтобы Чонгук-и хорошо себя вёл… но кто знает, что будет, когда вы уйдёте. Тэхён закатил глаза, не удивлённый намёку, который он ожидал, и всё же не менее отвращённый комментарием. — Ладно, веселитесь, главное, чтобы вы меня в свои извращения не посвящали, — Тэхён улыбнулся приторно-сладкой улыбкой, его глаза глупо захлопали. — Не забывайте, что нам завтра рано вставать и паковать вещи в поездку, — крикнул Джин им напоследок. Его зрелость проявлялась в том, что он был единственным, кто думал о вещах практически. — Мы не забудем, хён, — крикнул в ответ своему лучшему другу Чонгук. Он уверен в том, что Джин захочет выведать у него побольше информации о его новых отношениях позже. Если точнее: крайне детальное описание того, что происходило между ним и Чимином, и что именно Чонгук ожидает от этих отношений. Вообще Чонгук думает, разговор с Сокджином будет ему на руку. Он конечно любит Тэ, но есть вещи, о которых ему проще поговорить с Джином, чем со своим братом. Особенно теперь, когда он знает, что Чимин и Тэ такие же лучшие друзья, как и он с Сокджином. Он с нетерпением ждёт момента, когда сможет болтать без умолку о том, как сильно ему нравится Чимин, по крайней мере он смутится не так сильно, как когда говорил об этом самому Чимину. Чимин тоже думал о предстоящем разговоре с Тэхёном. Как бы он не выёживался перед другими, Чимин знает, что тому до смерти хочется узнать всё об их отношениях. И Чимин планирует добавить парочку пунктов к рассказу за сегодня. — П-привет, — Чонгук повернулся к Чимину, отводя взгляд от двери, которую закрыли, оставив их наедине. Смущение, пробежавшее по его телу, было вызвано предстоящим разговором. Они позавтракали и остались наедине, так что пришло время Чонгуку сказать Чимину о своих предпочтениях и узнать предпочтения самого Чимина. — Привет, — многим более уверенно ответил Чимин, хотя Чонгука утешало то, что Чимин не был самодовольным или дразнящим в своём тоне. Старший понимающе улыбнулся, как будто знал, как сильно предстоящий разговор волновал Чонгука и просто хотел успокоить его. Тогда Чимин потянулся к нему, его маленькие руки обхватили щёки Чонгука, отчего те стали ещё более круглыми на вид. — Слушай, милый, нам правда не обязательно говорить сегодня, если ты не хочешь. Я знаю, как сильно тебя смущает и нервирует эта тема. Мы не будем делать то, от чего тебе так некомфортно, — Чимин говорил с такой искренностью, что это только напомнило Чонгуку, как сильно он на самом деле хотел этот разговор. Да, он взволнован, да он боится, но не из-за Чимина, а из-за того, что всё это ново для него, ново и сбивающе с толку. Но Чонгук знает, что Чимин сделает всё, чтобы он чувствовал себя комфортно и безопасно. Он знает, как прекрасно будет чувствовать себя после разговора. — Нет, я хочу. Правда-правда хочу, — Чонгук слегка нахмурил брови, показывая тем самым, как много мыслей он вложил в свои слова. — Я знаю, что перенервничаю… — Чонгук перевёл взгляд влево, как будто его мысли ушли к другой теме, -… и что у меня будет стояк. — Чимин хрипло засмеялся, удовлетворённый и вовсе не удивлённый услышанным. — Но я хочу поговорить. Я очень жду этот разговор. И всё же тебе нужно будет быть более терпеливым со мной, когда я буду немного сбит с толку, — Чонгук принялся перебирать свои пальцы, чувствуя себя неловко из-за собственной малоинформированной касательно темы БДСМ. Он понимает, что Чимин не будет смеяться над ним из-за его малой осведомлённости, но он также понимает, что Чимин знает намного больше, чем он, и уже это заставляет Чонгука чувствовать себя неловко. — Мы начнём с основы основ, Ккюю. И не расстраивайся из-за того, что плохо разбираешься в кинках — для этого у тебя есть я. — Пользуясь тем, что его руки всё ещё на щеках Чонгука, он втянул брюнета в райски мягкий поцелуй. — Оу, и- извините, я не знал, что здесь кто-то есть, — голос Намджуна прервал их мягкий поцелуй. Дворецкий звучал очень удивлённо, обнаружив целующуюся парочку в столовой. — Ничего страшного, хён. Мы просто… — Чонгук остановился, переводя взгляд на Чимина, потом опять на Намджуна. — Ну, ты сам видел. — Я оставлю вас двоих продо… эммм… — Намджун прочистил горло прежде чем продолжить. — Дам вам уединиться. То, сколько людей за сегодняшний день застали их за поцелуями, ничем не помогало новоприобретённой застенчивости Чонгука, Чимин, в отличие от него, эффективнее контролировал ситуацию. Он встал, его рука соскользнула с лица Чонгука и перехватила руку младшего в свою, после потянув его встать вместе с ним. — Не беспокойся, хён. Мы с Чонгук-и уходим, можешь вернуться к своей работе. — Мне несложно, Чимин-а, — любезно парировал Намджун, принимаясь размахивать руками «я увольняюсь». — Нет, правда, хён, я всё равно собирался отвести Чонгука в другое место, — теперь они стояли рядом с Намджуном и разве что пару шагов разделяло их от выхода. Чонгук с любопытством смотрел на них. — Как знаешь, — Намджун отступил в сторону, освобождая проход паре. — Спасибо, Чимин, и повеселитесь. — Намджун ослепительно улыбнулся им, правда это была его привычная улыбка, которая, однако же, в этот раз несла в себе более ослепительный эффект. Любопытство Чонгука скрылось за смущением — ответ на слова Намджуна «повеселитесь». То есть… Намджун застал их за поцелуем, потом Чимин сказал что-то о том, что хочет забрать Чонгука кое-куда и… Чонгук уверен, Намджун теперь думает, что он с Чимином собираются переспать прямо сейчас. Хотя, учитывая тему грядущего разговора, всё к тому и ведёт. Как только дверь за парой закрылась, скрывая их фигуры и присутствие от Намджуна, последний поджал губы и вскинул бровь. — Хах… это что же выходит они правда встречаются, — пробурчал он себе под нос в милой привычке, продолжая свою работу. ~ — Ты серьёзно? — спросил Чонгук, останавливаясь на месте. — Ты правда хочешь, чтобы мы говорили о кинках и сексе в моём детском домике на дереве? — Чонгук указал на строение, к которому его привёл Чимин, заявивший, что нашёл идеальное место для их переговоров. — Мне тут нравится, — Чимин невольно надулся. — И тебе тоже, плюс тебе здесь комфортно. Я подумал, это поможет тебе успокоиться. — О… — Чонгук потупил взгляд, скрывая улыбку, которая появилась на его лице от нежности действий бойфренда. — Заткнись, это было не настолько мило, — Чонгук с треском провалился в своей попытке скрыть улыбку, что заставило Чимина засмеяться. Чонгук просто слишком влюблён в него, Чимин не думает, что его действия были действительно настолько милыми. — Идём, милашка. Чонгук последовал за ним со своей эйфорической улыбкой. В стенах домика ему и в правду стало заметно лучше. Тёплая палитра оттенков в помещении успокаивала его нервы, а безмятежность домика просачивалась ему в кожу. Взяв младшего за руку, Чимин провёл его к столику, стоявшему к середине комнаты. Белый пушистый коврик прямоугольной формы лежал прямо у основания низкого дубового стола. Когда Чимин сел по одну сторону стола, призывая тем самым Чонгука сесть с противоположной, атмосфера между ними приобрела крайне официальный характер. Чонгук даже задумался, не будет ли у них настоящего контракта, который надо будет подписать или что-то в таком роде. Он был настолько заинтригован очевидным официозом ситуации, что это напомнило ему собственную работу, и вынудило его задать Чимину следующий вопрос. — Мне типа… надо скрепить передачу своего тела тебе своей кровью или… Чимин от этого разразился смехом: его тело откинулось назад, а глаза превратились в полумесяцы, отчего фирменная кроличья улыбка появилась на лице самого Чонгука. — Только если тебе очень хочется, — Чимин смеялся собственным словам, возвращаясь в исходное положение — они оба сидели со скрещенными ногами. Тогда глаза Чонгука расширились, встревоженные тем, что он правда недооценил серьёзность переговоров о кинках — смех Чимина только усилился. — Да я шучу, Ккюю! После этих слов выпученные глаза младшего вернулись к нормальному состоянию, возвращаясь от состояния паники к привычному взгляду оленёнка. — Наша задача на сегодня — установить парочку базовых ограничений и расширить твои знания о БДСМ, хорошо? — Чимин кивнул, побуждая Чонгука ответить. Старшему хотелось знать об отношении Чонгука касательно всего на протяжении их разговора. Чонгук кивнул в ответ, он не то чтобы нервничал, но и не был спокоен, просто старался внимательно слушать старшего. — Официальная обстановка будет нам на руку, лучше немного более серьёзно отнестись к этому, чтобы никто из нас не переоценил свои возможности. Если бы мы разговаривали на кровати или если бы нас не разделял стол сейчас, мы бы очень быстро перешли в горизонтальное положение. Тогда наши мысли были бы затуманены возбуждением и у нас не получилось бы здраво и рационально принимать решения. Чимин размеренно и собрано говорил о том, как им следует себя вести, и, как ни иронично, Чонгук в этот момент думал только о том, какой Чимин сексуальный. — Ты заведёшься и можешь согласиться на то, на что бы при других обстоятельствах не пошёл бы, — серьёзность в тоне его голоса затребовала внимания Чонгука, который наконец понял всю важность слов старшего. — Тебе в особенности следует с ясным умом подходить к решению: хочется тебе чего-то или нет. Понимаешь? — Чимину нужно было убедиться, что он донёс до Чонгука свою мысль и Чон полностью понял о чём, он говорил, прежде чем продолжать. — Я понял, хён. Если будем относиться к этому более профессионально, то менее вероятно, что мы… набросимся друг на друга. Чимин коротко рассмеялся. — Абсолютно точно. — И если я буду возбуждён, то это отразится на моём решении, — Чонгук уже чувствовал предвестников пламенного ощущения, но знал, что ещё может сохранять спокойствие. У него получится сдержаться. Как бы сильно Чимину не хотелось, он запретил себе хвалить младшего в этот момент, зная, как похвала отразится на Чонгуке, который и без того крайне чувствителен к его словам, да и вообще для Чонгука всё это ново, поэтому Чимин ответил коротко: — Хорошо. — Можно мы начнём с чего-то более общего? — Чонгук нервно повёл плечами. — Я понимаю, что нам придётся перейти к конкретике и… и я всё равно должен буду рассказать тебе о своих предпочтениях… но, может, ты бы мог сначала прояснить некоторые вещи для меня. Например, вот, что тебе нравится, а что наоборот отталкивает, или… что вообще означает аббревиатура БДСМ? — Чонгук, очевидно волнующийся, затараторил, остановившись с таким взглядом на лице, что Чимин поспешил заверить его: — Всё в порядке, малыш. Будем двигаться в удобном для тебя темпе. — Так как Чимин чувствовал себя более комфортно в теме БДСМ, он был готов сделать что угодно, лишь бы Чонгуку тоже было комфортно. Последний вопрос Чонгука Чимин неожиданно для себя счёт невероятно милым — Чонгук так мало знал о мире БДСМ. — Давай я в общем объясню, что представляет собой БДСМ, и разъясню тебе некоторые его аспекты, прежде чем мы перейдём к личным предпочтениям? — Да, пожалуйста, — Чонгук кивнул, сцепив руки на коленях. Он почувствовал, как естественным образом обращается к своей сабмиссивной стороне (не в плохом смысле слова) Чимин не заставлял его чувствовать себя ущемлённым, скорее наоборот, Чонгук чувствовал заботу, исходящую от нежных, уступчивых действий Чимина. Чимин кивнул, выжидая ещё несколько секунд, на случай, если Чонгуку хотелось сказать что-то ещё перед тем, как они начнут. Подобных этому разговоров у Чимина уже было несколько, впервые разговор на тему БДСМ у него состоялся в девятнадцать лет. Это было после того, как он впервые по-настоящему поцеловался (с Тэ), когда он убедился в том, что ему нравятся мужчины, и началось его сексуальное пробуждение. В девятнадцать лет он получил свой первый опыт с кинками: один парень попросил назвать его шлюхой во время того, как Чимин грубо трахал его. Тогда же и выяснилось, что Чимин не был категорически против этого. Этот же парень в последующем стал его постоянным партнёром, и Чимин узнал, что этот парень практиковал БДСМ, а вскоре и сам Чимин разузнал обо всём, что касается БДСМ. Парень был сабмиссивом, а Чимин не долго думая понял, что сам является домом. Однако, в конце концов парень привязался к нему, он постоянно лип к Чимину и ревновал его, а Чимину этого всего не хотелось, поэтому он как можно мягче донёс это до парня, Чимин ведь на самом деле не был плохим человеком, он просто был из тех людей, которые предпочитают одиночество. Помимо этого у Чимина было ещё два постоянных партнёра, с которыми он проводил такой же разговор о кинках, так что Чимин чувствовал себя предельно уверенным в этом деле. Ничего дельного из этих отношений не вышло, второй парень повторил историю первого, а что касается третьего… сейчас, когда Чимин задумался об этом, он думает, что было бы правильным разорвать отношения с третьим парнем. Не поймите неправильно, он не рассматривал вариант спать с кем-то ещё, когда просил Чонгука стать его бойфрендом, просто Чимин думает, что есть необходимость твёрдо обозначить парню, что больше спать они вместе не будут. Чимин знает, он больше никогда не будет спать с кем-то другим, после встречи с таким идеальным Чонгуком. По крайней мере он надеется. — Начнём, БДСМ — это сокращение слов бондаж и дисциплина, доминирование и сабмиссивность, и садомазохизм. — Что, прости? — Чонгук наклонился вперёд: он относительно хорошо следовал логике предложения, пока не услышал последнее слово, которое звучало слегка пугающе. Он никогда на самом деле не вдумывался в значение слова БДСМ, но то, то говорит Чимин звучит довольно логично, хотя БДСМ и включает в себя множество вещей, которые ему не знакомы. Чимин давит смех, но улыбка была просто неотвратима — не из разряда насмешливых улыбок, скорее совершенно влюблённых. — Садомазохизм собирательное слово, состоящее из слов садизм и мазохизм. — Аааа, — Чонгук закивал, его глаза немного поблуждали по комнате, — а это значит… Улыбка на губах Чимина играла наряду с энтузиазмом от объяснения каждый маленькой детали Чонгуку. — Садист — это человек, который получает сексуальное удовлетворение, когда доставляет другим боль. — Хах… — Чонгук на удивление не залился краской, может, потому что он слишком занят поиском подходящего слова для названия всех тех раз, когда он представлял себе, как Чимин шлёпает его. — Я садист, кстати. — Забудьте, Чонгук совершенно точно сейчас покрылся румянцем. Вместо того, чтобы противиться желанию подразнить младшего, Чимин продолжил. — В рамках БДСМ выделяют определённую манеру поведения и кинки. Некоторые люди предпочитают отдельные его аспекты, другие — всё вместе, и честно говоря многие из кинков могут относиться к нескольких аспектам БДСМ одновременно. Помимо этого существуют ещё и уровни: например, у тебя есть мягкие и твёрдые лимиты — так что даже если тебе ближе какой-то отдельный аспект, бондаж и дисциплина, например, тебе не обязательно должны нравится все кинки, относящиеся к бондажу и дисциплине, — Чимин остановился, увидел выражение лица Чонгука: сведённые брови, зубы, терзающие его нижнюю губу. — С-слишком много для начала, да? — Нет! — Нижняя губа наконец была высвобождена. — Н-ну… информации довольно много… но в то же время это всё довольно интересно, и некоторые вещи сейчас проясняются для меня, — честно ответил Чонгука. Новой информации и в правду было много, но Чонгук чувствует себя лучше от того, что теперь знает, как назвать то, что он чувствует. Теперь он знает, что сам является мазохистом, и не то чтобы он собирается теперь выкрикивать это при знакомстве с людьми, но сам факт того, что теперь он это знает — уже хорошо. — Хорошо, я рад, что ты понимаешь, что всё, что ты хочешь и ощущаешь — вполне нормально. Я не собираюсь осуждать тебя, что бы ты сегодня ни сказал. Обещаю, — Чимин ненадолго обхватил щеку младшего, большим пальцем проходясь по гладкой коже, прикосновение исчезло так же быстро, как появилось. — Я доверяю тебе, — Чонгуку оказалось достаточно сказать это, чтобы они оба успокоились и продолжили разговор без единого намёка на нервозность по поводу того, как сильно им обоим хотелось этого. — Прежде чем я продолжу, мне бы хотелось… мне нужно, чтобы ты знал, что всё, что мы делаем, находится строго в рамках безопасного, разумного и добровольного. БРД — теперь всё для нас. Всё, что бы мы не делали, как бы не экспериментировали должно быть основано на БРД. На самом деле очень легко забрести на токсичную дорожку под прикрытием того, что «это всё БДСМ», но я обещаю тебе, всё, что является небезопасным, неразумным и исключает добровольность — БДСМ не является, — строго высказал Чимин. Он жил этим правилом с тех пор, как начал собственное путешествие в мире БДСМ. Он так сильно доверял этому принципу, что он практически стал его жизненным девизом. Чимин надеется, что Чонгуку никогда не придётся обращаться к другому БДСМ партнёру, но на всякий случай, ему хотелось бы быть уверенным, что Чонгук будет в безопасности, зная, что является правильным, а что наоборот — опасным. Ему бы не хотелось, чтобы кто-то воспользовался незнанием Чонгука. — Хорошо, хён. — Чонгук чувствовал всю серьёзность ситуации по тому, каким был тон голоса Чимина, и тому, как его глаза словно пытались вырезать эти слова в памяти Чонгука, так, чтобы он никогда не забыл их. Чимин мгновение пялился на младшего, интенсивным и напористым взглядом, который только раззадорил Чонгука. — Ты готов? Чонгук кивнул, ценя тот факт, что Чимин предупредил его, таким образом он мог бы попробовать остудить пыл, прежде чем его щёки вновь вспыхнут. Когда он невзначай наклонился в сторону, схватив упавшую кресла-качалки бледно-голубую подушку, и положил её себе на бёдра, Чимин ухмыльнулся. — Деградация. Начну с неё, потому что мы уже использовали её… ну или пытались, — добавил Чимин, подумав о том, как далеко он может зайти в унизительных прозвищах, подумав о том, что Чонгука до сих пор он называл только шлюхой. Ему стало интересно, как много сможет осилить Чонгук, насколько он будет соответствовать всему тому, чем Чимин собирается называть его. — Это… это когда ты называешь меня шлюхой? — Чонгук сглотнул, последнее слово горело на языке. Его реакция на это слово не менялась с тех самых пор, как Чимин впервые назвал его шлюхой. Он чувствовал себя грязным, нечистым, словно настоящая шлюха, но шлюха Чимина. Тот факт, что именно Чимин называл его так действовало сильнее, тот факт, что Чимин сам рассказывал Чонгуку, какой шлюхой Чонгук является — как он добровольно отдаётся всего себя в руки старшего. — Да, Ккюю, — улыбка, которая последовала за словами Чимина была явно слишком милой для ситуации, в которой они находились, — никто бы в здравом уме не улыбался, когда его партнёр верно предположил, что когда его называли шлюхой — его сексуально деградировали. — Ещё раз прошу прощения за то, что так увлёкся в начале. Мне стоило спросить у тебя сначала, нравится ли тебе такое, прежде чем называть тебя так, — Чимин опустил взгляд, его слова приобрели грубый, взволнованный оттенок, вся их агрессия тем не менее была направлена в сторону самого Чимина. — Всё в порядке, милый, правда, я в полном порядке, — Чонгук немедля поспешил заверить старшего, отставив в сторону смущение и продолжив комфортить старшего. — Мне правда-правда понравилось… и сейчас нравится. — О-оу. — Чимин знал, что Чонгуку понравилось новое прозвище, тот явно демонстрировал это, когда тёрся об его бедро и стонал, сильнее толкаясь в него. И всё же тогда Чонгук был возбуждённым и отчаянным, его ощущения могли быть притуплены. Но прямо сейчас возбуждение не туманило ему разум, прямо сейчас он был в ясном уме и находился без какого-либо внешнего воздействия, когда говорил Чимину, как сильно ему понравилось, когда его деградировали. Чимин аж заикаться начал от этого, сначала говоря, а уже потом думая о сказанном. — Х-хочешь, чтобы мы поговорили об этом сейчас? Ил-ли продолжим, можем поговорить об этом, когда ты будешь говорить о своих предпочтениях или- — Сейчас, — Чонгук решил прервать Чимина, речь которого ушла в другую степь, судя по всему, вызвано это было воздействием слов Чонгука на него. — Думаю, будет лучше, если я буду знать о чём говорить, когда мы дойдём до моих предпочтений, — аргументировал Чонгук, ему казалось, что будет легче если они поговорят об этом сейчас, чтобы потом набраться смелости и вернуться к этой смущающей теме. Чимин, собравшись с мыслями, сосредоточился на словах Чонгука в попытке не поддаться их влиянию. — Хорошо, тогда… — Чимин был так взволнован — он наконец-то узнает, где пролегают границы в сексе для Чонгука. — Ты хочешь, чтобы я называл тебя шлюхой? — А к-какие ещё есть варианты? — Чонгук сглотнул, внезапно почувствовав гул собственного сердца. На самом деле он сам не знает, нравится ли ему перспектива получить новые деградирующие прозвища, не он ведь изначально попросил Чимина назвать себя шлюхой, но, подумав об этом сейчас, он думает, что не был бы против умолять Чимина о новом прозвище. — По аналогии, — Чимин вскинул бровь, прекрасно осознавая, что следующие слова смутят Чонгука, — членошлюха, спермошлюха, тупая шлюха, вообще я много к каким словам могу добавить слово шлюха, знаешь. Чонгук не смог сдержать рвущийся смех, сорвавшийся с его губ, — он был безумно благодарен старшему за то, как он разрядил обстановку. И, хотя Чонгук уверен, Чимин был вполне серьёзен в своих словах, всё же последняя часть предложения рассмешила его. Смех Чонгука заставил и самого Чимина расслабиться — он видел, каким напряжённым был Чонгук, и подумал, что рассмешить его сейчас было бы очень кстати. По правде говоря, сказанное Чимин до шуточной части, заставило Чонгука заволноваться, как бы его сердце не остановилось — если его организм так реагирует на простые слова, что будет, когда Чимин применит их в действии? В конце концов смех сошёл на нет, с ним, казалось, из его тела ушла и часть напряжения. — Я б-бы хотел поп-пробовать… — Как тебе угодно, милый, — Чимин был на седьмом небе от счастья после высказанного согласия. — Есть ещё деградирующие прозвища, касающиеся внешности, типа 'уродливый'. — По правде, Чимин сам не был большим фанатом деградации, он открыто говорил об этом с прошлыми сабами, которые так отчаянно хотели, чтобы их деградировали, но сам Чимин не очень-то хотел этого. — Не думаю, что мне такое подойдёт… — сказал Чонгук, подумав несколько мгновений о том, что было бы, если бы в сцене, где он приходует бедро старшего и Чимин называет его шлюхой, последнее слово было бы заменено на слово 'уродливый' или что-либо ещё касающееся внешности — его реакция на эти слова была бы совершенно другой. Когда он представлял, что Чимин называл его 'членошлюхой' или 'тупой шлюхой', в нём просыпалось желание воплотить воображаемое в жизни, но после этого 'уродливый' всё возбуждение сходило на нет. — Мне кажется, это заденет меня. Я помню, когда ты назвал меня ш-шлюхой, я чувствовал себя уязвимо тогда, но это не задевало меня, было как раз таки наоборот. Я просто не думаю, что моя реакция будет такой же положительной, если ты будешь деградировать меня такими словами. — Всё в порядке, детка. Мне тоже не особо нравится это прозвище, — Чонгук с облегчением улыбнулся. Он чувствовал себя достаточно комфортно, честно отвечая на вопросы Чимина, несмотря на то, что речь вообще-то шла о его собственных кинках, и всё же младшему было приятно осознавать, что своими лимитами он не ограничивает желания самого Чимина. — А что насчёт «бесполезный», «ни на что не способный», «годишься только для ебли»? Ты будешь в порядке, если я назову тебя так, пока ты будешь находиться в сабспейсе? — буднично спросил Чимин, как будто Чонгук сейчас вовсе не был одновременно шокирован и сбит с толку сказанным. — Сабспейс? — Чонгуку было достаточно сказать это, чтобы Чимин выругался про себя. — Я думал, ты знаешь, — Чимин всем своим видом показывал, как ему стыдно, но он быстро пришёл в себя, сконцентрировавшись на том, чтобы основательно разъяснить Чонгуку это слово. — В БДСМ секс называют «сессиями», и во время «сессий» сабмиссивы могут уйти в сабспейс. Ощущение сабспейса разнится для каждого, и будучи домом я ни разу не испытывал этого, но если отталкиваться от того, что я видел и слышал, находясь в сабспейсе сабмиссивы испытывают ощущение лёгкости, подобно эйфории, они словно отключаются от этого мира.Боль и стимуляция тому причина, сабспейс делает человека уязвимым и более отзывчивым на каждое действие. Это одна из причин, почему тебе стоит быть избирательным и аккуратным в поиске своих предпочтений именно сейчас, а не в процессе самой сессии. Нам необходимо знать твои лимиты, чтобы не навредить тебе потом. Это так же одна из причин, почему «aftercare» является крайне важным аспектом БДСМ, — новое слово, очевидно, заставило Чонгука нахмурить брови, Чимин поспешил объясниться, не желая допускать, чтобы его прелестный Ккюю был озадачен чем-либо хоть одно мгновение. — «Aftercare» это такие вещи, которые делаются после окончания сессии. Вещи, которые дадут тебе ощущение безопасности и заботы, так, чтобы после эйфории как можно аккуратнее спустить сабмиссива на землю, — Чимин уже принял то, что он гипер-заинтригован частью с «aftercare» для Чонгука — такого до этого он не испытывал ни с кем, но один только разговор об этом с младшим уже дарил ему чувство полного блаженства, как будто заботиться о Чонгуке было его собственным «aftercare». — Я могу целовать тебя, могу сделать всё, чтобы облегчить боль, что бы у тебя ничего не болело после сессии, могу помыть тебя в ванной… или если предпочтёшь могу искупать тебя в похвале и внимании — всё, что позволит тебе чувствовать себя лучше. — А мне нравится, как это звучит. — Как и раннее, когда он узнал новое для себя слово «мазохист», теперь он узнал новое слово, которым может назвать то яркое ощущение уязвимости и удовольствия, охватывавшее его тело, когда он находился в руках Чимина. Теперь он знает, чем назвать нежные прикосновения Чимина, которыми он одаривал его после всяких… событий между ними. Однако, что «aftercare», что сабспейс из уст Чимина звучали более интенсивно, чем то, что испытал Чонгук раннее, и мысль о том, что ощущения могут быть ещё более яркими и приятными — мысль об этом вынуждала Чонгука захотеть сейчас же убежать в спальню. — Думаю, мне понравится, если ты будешь называть меня так… Я помню отголоски того ощущения, и мне было правда очень хорошо, так что, думаю, прозвища вроде «годишься только для ебли» тогда-… это вызовет очень бурную реакцию, — Чонгук делал много пауз в этом предложении, чтобы набраться смелости произнести эти слова. Он был благодарен Чимину за предоставленные крайне детальные объяснения, которые помогли ему отвлечься, единственное, что останавливало его от обморока была необходимость сфокусироваться на новой информации, подаваемой Чимином. — Может, нам стоит сначала провести сессию с использованием конкретно прозвищ, чтобы убедиться в том, что тебе абсолютно точно комфортно с ними, прежде чем смешивать их с другими кинками? — предложил Чимин, принимая во внимание тот факт, что Чонгук так незнаком с миром БДСМ, то, как он очевидно пытался понять сущность понятия сабспейс и вместе с тем задавался вопросом, как именно они уместят каждый его кинк в сабспейс, говорило о многом. Чимин мог только представлять себе, как сильно это сейчас ошеломляет Чонгука, поэтому ему хотелось сделать всё, что было в его силах, чтобы расслабить младшего. — Да! — Мысли Чонгука слегка прояснились. — Было бы неплохо применить это в отношении всех кинков? Мне кажется, если мы попробуем слишком много всего сразу, я запутаюсь и не смогу понять, что мне нравится и что не нравится. — Блестящая идея, милый, — Чимин улыбнулся, получая в ответ счастливую улыбку Чонгука. - А теперь кое-что слегка новенькое, но оно хорошо сочетается с деградацией, мы даже немного из этого пробовали. — О! Ты про тот случай, когда ты назвал меня игрушкой? — заинтриговано спросил Чонгук, но позже, осознав сказанное, он очаровательно смутился. Чимин усмехнулся над этим. — Да, я про это, — улыбка Чимин всё росла — ещё ни разу переговоры о кинках с партнёром не были наполнены таким количеством обожания, от этого он ещё больше наслаждался этими переговорами. — Это называется "объективизация". По сути это ощущение того, что тебя сделали объектом, и это вроде как вытекающее из деградации, но существуют специфичные слова, которые объективизируют человека, например то, как я называл тебя своей игрушкой. — Мне п-понравилось, когда ты назвал меня своей игрушкой, — Чонгуку действительно понравилось, когда Чимин назвал его так — он чувствовал себя так, будто Чимин имеет власть над ним, и эта мысль ужасающе заводила его. Честно говоря, он ждал этого вопроса, ему очень сильно хотелось дать Чимину знать, как сильно он желает больше чего-то такого в сексе. И всё же, как бы он не готовился к этому вопросу, это никак не подавило неугасаемый румянец на его щеках, к этому моменту щёки горели так сильно, что складывалось ощущение, будто краснота вросла в них. — А что если… я назову тебя моей куколкой? — Чонгук проследил за тем, как Чимин вскинул бровь, это вкупе со словом «куколка» вынудило Чонгука крепче вцепиться в подушку, всё ещё находящуюся на его коленях. — Д-да, — всё, на что Чонгук оказался способен. — Что если я добавлю слово «секс» к этим словам? — с надеждой поинтересовался Чимин. Чонгук замер, глупо моргая на Чимина, отчего последний стал задумываться, дышит ли младший вообще, пока тот наконец резко не втянул воздух. — П-пиздец… — Чонгук это от шока, его просто очень завели слова Чимина. Прозвище «игрушка» ему понравилось, от слова «куколка» он ощущал то же волнение, но было что-то такое грубое в прозвище «секс игрушка» или «секс куколка». Этими словами Чимин будто говорил, что Чонгук участвует в сексе только для того, чтобы Чимин получил удовольствие, чтобы Чимин использовал его тело как только ему захочется, и это… это только усиливалось желание Чонгука отдать всего себя Чимину. — Я не буду называть тебя так, если… — начал было Чимин, думая, что Чонгуку стало некомфортно от его слов. — Н-нет, — Чонгук прочистил горло, поняв, каким настойчивым был тон его голоса. — Я х-хотел сказать… Мне б-бы хотелось попробовать это тоже, думаю это бы… — Чонгук затих, он сомневался в подборе правильной формулировки «мысль о том, что я буду твоей «секс игрушкой» невероятно заводит меня», так, чтобы озвучив это, он не умер от смущения. Он решил остановиться на: — Я хочу. — Так… если ты моя куколка… тогда что думаешь о том, чтобы я относился тебе как к кукле? — Чимин поднял бровь, и Чонгук прищурил глаза в любопытстве. Несмотря на то, что он не совсем понимает, что именно Чимин подразумевает, им всё ещё движет низкое и отчаянное желание выяснить это у старшего. — Как… как именно? — Ну… — Чимин сделал глубокий вдох, вспоминая, что именно он сейчас должен контролировать ситуацию. — Подразумевается контроль над твоим телом, — Чонгук моргнул — глаза буквально были единственное не замершей частью его тела. — Перетаскивание тебя с места на места, смена твоей позиции, на ту, которую хотелось бы мне. — Всё. Теперь Чонгук и моргать не способен. — Придавливать тебя к кровати, например, пока я трахаю тебя как свою куколку. — Т-ты в порядке? — Глаза Чимина расширились, он приподнялся на коленях в попытке помочь своему парню, который внезапно начал задыхаться. — Д-да… — заверил его Чонгук между кашлем, всё ещё давясь слюной, которой, казалось, его рот наполнялся в секунды, а потом слюна атаковала его вновь, когда он пытался сделать резкий вдох. — Эт-то значит нет? — Чимин растягивал слова. Свой вопрос старший задал, когда Чонгук, казалось, успокоился. После сказанного, младший определённо был не спокоен. — Я… я не знаю даже как… как объ… — Чонгук сглотнул, он наконец закончил кашлять, но дышать всё ещё удавалось с трудом. — Как бы мне сказать тебе, как я себя чувствую… — Чонгуку определённо точно хотелось получить помощь, он определённо нуждался в помощи. Чимин, как он и делал большую часть суток, посчитал Чонгука крайне милым в этот момент. — Давай с этих пор ты будешь просто кивать? Так Чонгук и сделал, его зрачки расширились, а член был болезненно-болезненно твёрдым. — Тебе бы понравилось, если бы я доминировал над тобой, обращаясь с твоим телом как мне захочется? — Последовал кивок, медленный, но достаточно уверенный. — Тебе хочется быть моей куколкой? — Ещё один кивок, более быстрый, тишина, последовавшая за этим, сильнее завела Чимина. — Ты самый милый человек на планете? — Чрезвычайно серьёзным голосом спросил Чимин, и Чонгук в очередной раз был благодарен Чимину за то, как старшему удавалось успокоить его. Чимин вновь позволил ему ухватиться за ниточку реальности. Последовал скромный, короткий кивок и слегка надутые милые губки - подтвердили его точку зрения. Чимин тоже кивнул, думая, что для них будет лучше перейти к другой теме, не задерживаясь на одной теме слишком долго, потому что они рискуют потеряться в рисующихся воображением картинках того, что они обсуждают. Сейчас например, он возвышается над придавленным к кровати Чонгуком, и называет его «хорошей маленькой секс игрушкой». В своём воображении, естественно. Чимин пытается сменить картинку. К сожалению, новая тема для разговора не даёт Чонгуку передохнуть. — Этим утром, когда я заставил тебя кончить… — Внезапно, Чонгук вновь подавился свой слюной. Чимин, на лице которого играла небольшая улыбка, понимающе остановился на мгновение, прежде чем продолжить. — После этого я слизал твою сперму со своих пальцев. — Чонгук явно был ярко малинового оттенка — ярче, чем когда-либо. — А потом, когда я поцеловал тебя после этого и дал попробовать… — Чонгук думает, что возможно, его душа уже покинула тело, типа, возможно, прямо сейчас он стоит сбоку от своего тела и наблюдает за тем, как разворачиваются события. — Тебе не было некомфортно? — Я-я… эм, н-ну… — Чонгук отчаянно пытался вернуться к настоящему, однако его мысли находились в ловушке слов Чимина, которые были так уверенно сказаны, и в воспоминаниях о том, как Чимин возвышался над ними и слизывал его сперму со своих пальцев. — Мне… было… — Хорошо? — предположил Чимин, пытаясь утихомирить очевидно смущённое состояние младшего, который потянул за ворот футболки, будто он был причиной его повышенной температуры. — Да. Именно. Именно это. — Чонгук давал короткие и простые ответы — только так он мог разговаривать сейчас без последствий в виде обморока. — Это называется «камплэй» — название прямо говорящее, это по сути игра со спермой. — Хммм… — Чонгук хмыкнул, его глаза были слегка более широкими, чем обычно. Чимин мог бы остановиться и расцеловать младшего за его очаровательность прямо сейчас, но отчего-то казалось, это может быть не таким уж и разумным решением сейчас. — Можем повторить историю сегодняшнего утра, или ты тоже мог бы съесть мою сперму… — Искра возбуждения распространилась по телу Чонгука, он даже не рассматривал их утреннюю активность в обратном порядке. Он был настолько ослеплён удовольствием от вида Чимина, поедающего его сперму, что не подумал о других возможных путях. К счастью, Чимин открыл ему глаза на множество возможностей, от которых Чонгук чуть ли не слюнками истекал. — Или я мог бы кончить на тебя. Чонгук с трудом сглотнул вязкую слюну, он прекратил безостановочно моргать, когда приложил все усилия на то, чтобы воспроизвести этот сценарий в своей голове. С каждым новым словом Чимина, Чонгук всё больше и больше сходил с ума. — З-звучит… весело. Чимин не смог препятствовать небольшому смешку сорваться с его рта. — Да, звучит весело, — Чонгук согласно кивнул, Чимин правда очень пытался не заворковать от лёгкой паники в лице младшего. — Представь, как весело нам будет, когда мы воплотим это в реальность. — Как и в случае со смешком, невольно сорвавшимся с его губ раннее, он не смог помешать многозначительной ухмылке, появившейся на его лице. — Я оч-чень пытаюсь не представлять это, — дрожащим голосом ответил Чонгук, которому пришлось отбиваться от бесчисленного количества картинок того, как Чимин кончает на него, а затем слизывает сперму с его тела. — Прости, милый… Давай поставим галочку на камплэе и перейдём к следующему? — Чонгук благодарно кивнул, хотя, он уверен, следующая тема для разговора никак его не утихомирит. — На всякий случай ещё раз уточню, ты заинтересован в том, чтобы мы попробовали камплэй? — Чимин хотелось прояснить всё — он знает, что по началу непосредственно перед сессиями они буду обсуждать некоторые конкретные аспекты или больше сфокусируются на отдельных кинках в разных ситуациях, но ему всё же хотелось знать, является ли камплэй темой, которую им вообще стоит ещё раз поднимать. — Да. П-пожалуйста. — Желание поцеловать Чонгука усиливалось — взволнованные глаза брюнета растопили сердце Чимина, который почувствовал необходимость дать Чонгуку понять, как Чимин гордится им. Желание поцеловать Чонгука было таким сильным, что Чимин был просто вынужден спросить: — Можно поцеловать тебя? — Да, пожалуйста, — тут же ответил Чонгук, по тому, как старший задал вопрос, Чонгук мог сказать, что тот не собирается припереть его к стенке, заставив Чонгук прилипнуть к себе до конца жизни. От тона голоса и улыбки старшего веяло теплом и комфортном, а также ошеломляющим количеством любви, было очевидно, что у Чимина не осталось выбора, кроме как попросить у Чонгука разрешения на поцелуй. Сам по себе этот факт уже дарил Чонгуку чувство спокойствия, заменяя отчаянную лихорадку на приятную теплоту в теле. Чонгук знал, поцелуй только лишь сильнее его расслабит. Получив разрешение, Чимин положил руку на щёку младшего, который тут же прильнул к прикосновению, словно к спасительному кругу. Чонгуку едва ли стоило двигаться, Чимин делал всю работу за них обоих, наклоняясь через стол, чтобы столкнуть их губы в поцелуе. Поцелуй выдался тёплым и нежным, хоть он и длился всего несколько идеальных секунд, прежде чем Чимин отстранился. Продолжительность поцелуя не имела значения — как только Чонгук ощутил пухлые губы Чимина на своих, его охватило чувство безопасности и комфорта. Рука Чимина задержалась на его щеке, длительное прикосновение к которой ещё больше помогло Чонгуку успокоить свои нервы — Ты так хорошо справляешься, Ккюю, правда, справляешься лучше всех. — Улыбка, последовавшая за словами Чимина, была из разряда чистейше влюблённых. — Я понимаю, что это всё ошеломляет тебя, но я здесь, с тобой, и я обещаю, что бы ни было для тебя некомфортным — мы этого делать никогда не будем, и, наоборот, если есть что-то, что ты бы хотел попробовать, я всегда за. — С-спасибо, хён, — произнеся сказанное, Чонгук вскинул брови, будто его собственные слова спровоцировали последовавший вопрос. — Оу, эммм… Н-ничего, если я буду называть тебя так во время… н-ну, этого? Широкая улыбка расцвела на лице Чимина от этого вопроса. — Конечно, милый. Мне нравится, когда ты называешь меня хёном. Мне приятно от мысли, что тебе тоже нравится так называть меня, — Чимин наконец убрал руку с щеки младшего, возвращаясь в свою позицию, разговор размеренно продолжился. — Мне нравится иметь такую власть над тобой, — искренне высказался Чимин, пытаясь подтолкнуть тем самым Чонгука к тому, чтобы он больше высказывался о своих предпочтениях тоже. — М-мне тоже нравится, — Чонгук чувствовал собственное сердцебиение, видел, как часто вздымается и опускается его грудь. — Мне нравится знать, что мой хён имеет контроль надо мной, что я принадлежу хёну, — Чонгук наконец выразил словами то, о чём думал. Когда он произносил мысли в слух это одновременно и проясняло их, и заинтриговывало. Заинтриговывал его ещё взгляд Чимина, от которого пришлось крепче перехватить подушку на бёдрах. — Хочу, чтобы хён использовал меня. — Ч-чёрт… — Чимин прочистил горло, — д-да, мы могли бы… эмм… — Чимин покачал головой, пытаясь физически вытрясти сказанные Чонгуком слова из головы. Если Чимин продолжит концентрироваться на этих слова, Чонгук окажется на столе повторяющим эти же слова, пока Чимин будет срывать с него одежду. — Мы определённо попробуем это. Чонгук прекратил кивать головой ровно тогда, когда Чимин полностью пришёл в себя. Пару секунд старший избегал зрительный контакт, после поднимая следующую тему для разговора. — А вот этим мы ещё ни разу не занимались. Новая волна возбуждения прошлась по телу Чонгука, стало горячо, что же будет дальше? Чонгук цеплялся за каждое слово, слетавшее с языка Чимина с таким рвением, с такой увлечённостью. — Эджинг, — счастливо констатировал Чимин, заставив Чонгука в замешательстве сощурить глаза. — А ещё контроль оргазма и запрет на оргазм. — Вот теперь глаза Чонгука точно выпучились — он всё ещё недоумевал, что такое этот «эджинг», но у него есть представление, что могли означать «контроль оргазма» и «запрет на оргазм». — К-как мы… — Чонгук затих, не зная, какой именно вопрос задать сначала. — Я бы хотел, чтобы ты спрашивал разрешение на то, чтобы кончить, — видя явную растерянность в лице Чонгука, Чимин решил вступиться. Лицо Чонгука теперь выражало отчётливый шок и возбуждение. — И иногда я не буду давать тебе разрешение кончить, если ты, конечно, будешь согласен на это. Я могу сделать это непосредственно в процессе или же могу даже сказать тебе, что тебе не позволено кончать какой-то определённый период времени, неделю, допустим. Чонгук обнаружил себя бесконечно заинтригованным, первоначальная волна возбуждения, ударившая по нему после того, как он впервые услышал эти слова, только усилилась от мысли об этом и тут же сошла на нет, когда он сфокусировался на получении большей информации. — Мы типа… не будем з-заниматься сексом вообще? Или… — Нет, будем. Вообще есть куча вариантов. Мы можем заниматься сексом, и я просто скажу, что тебе запрещается кончать, или я могу сказать, что тебе не разрешается трогать себя какое-то время, то есть даже если мы не будем заниматься сексом, я всё ещё буду контролировать твои оргазмы, — объяснил Чимин, наблюдая за любой, даже самой незначительной, реакцией тела младшего, и задаваясь вопросом, стоит ли ему продолжать дальше. — О-о… мы получается постоянно будем заниматься чем-то таким? — Чонгук изо всех сил пытался держать голос нейтральным и спокойным, и выходило у него достаточно хорошо, хоть он и был крайне заинтересован узнать, как именно эти кинки вообще работали. — Нет, не обязательно. Если я скажу, что тебе нельзя будет кончать несколько дней, то мы будем следовать этому только если ты будешь согласен… или в случае наказания. — Н-наказания? — Скажем, ты ослушался приказа, например, кончил без разрешения, или сделал что-то, что потребует наказания, то я могу ограничить твою привилегию, то есть тебе будет запрещено кончать некоторое время, — Чимин говорил медленно, но абсолютно уверенно в том, что сказанное им сейчас невероятно смущает и ошеломляет Чонгука. — Это будет длиться только до тех пор, пока ты не усвоишь урок, — как любезно с его стороны. Чимин продолжал дразнить Чонгука. — Интересно… — всё, на что Чонгук оказался способен. Его слова сами по себе были крайне тихими, а голос отрешённым, таким был и взгляд в его круглых глазах. — Не подумай, что я никогда не позволю тебе прикасаться ко мне или что за нарушением всегда будет следовать наказание, если ты этого не хочешь — ничего не будет. Давай ты для начала будешь спрашивать разрешение кончить, если тебе вообще нравится вся эта затея, — Чимин задавал вопрос мягко, взволновано — он впервые предлагает Чонгуку что-то новое, и, на удивление, боится получить отказ. Не сказать, что Чимин расстроится или разозлится, если Чонгука не заинтересует этот кинк — нет, Чимин боялся, что Чонгук сочтёт его желание ненормальным. Чимин никогда раньше не беспокоился об этом, когда рассказывал кому-то о своих кинках, но с Чонгуком всё не так, как с остальными. Он беспокоился за Чонгука, и мнение Чонгука его тоже беспокоило. Чонгук долго и тщательно, вдаваясь во всевозможные детали, обдумывал вопрос. Тему наказания им определённо ещё стоит подробнее изучить, но, как и сказал Чимин, они ещё поработают над этим. Чимин предложил начать с того, чтобы Чонгук просил разрешение кончить, и Чонгук, не совсем уверенный в последствиях, всё же думал, что будет испытывать ощущения, схожие с теми, что испытывал, когда Чимин называл его шлюхой — это только сильнее возбудит его. Мысль о том, что ему надо будет просить разрешения, чтобы кончить, мысль о том, что он будет настолько принадлежать Чимину, что ему даже запрещается кончать без разрешения старшего, — это заставило его кожу буквально гореть. Ощущения плавящие и пригвождающие, он чувствовал себя зависимым и находящимся в безопасности рядом с Чимином, чувствуя свою принадлежность к нему. Чонгук представил себе, как спрашивает Чимина разрешение кончить, и он не чувствовал себя униженным или оскорблённым, наоборот, ощущения были просто потрясающие. — Я бы хотел попробовать. Мне нравится идея насчёт того, чтобы я просил разрешения, возможно, потом мы бы могли попробовать и… запрет на то, чтобы я к-кончал. — Произнесённое казалось ему чем-то нереальным. Единственной вещью, которая помогала Чонгуку успокоиться, было спокойное состояние самого Чимина, Чонгук надеялся перенять его. Хотя по большей части его попытки казаться невозмутимым были провальными, о чём говорило то, как сильно ему стали тесны штаны, а также то, что временами его зрение становилось размытым, сосредотачиваясь на менее грязных картинках в голове. — Идеально. Уже с нетерпением жду, когда ты будешь умолять меня об этом. — Чимин погрузился в момент, закусывая нижнюю губу, в то время как в голове возникали образы произнесённого Чонгуком. Ему пришлось с силой прикусить язык, чтобы сдержать рвущийся стон. — Кстати… что насчёт части «умолять хёна о чём-нибудь»? — Это когда ты заставляешь меня вежливо попросить о чём-то? Когда ты говоришь мне сказать «пожалуйста»? — со скрытым восторгом спросил Чонгук. — Именно, Ккюю, но это может стать более частым, например, я могу заставлять тебя просить ещё и ещё, пока наконец ты не будешь умолять меня о простых прикосновениях. — Чонгук задался вопросом, родился ли Чимин таким… самым сексуальным и соблазнительным человеком на Земле, или он назло формулировал слова таким образом, чтобы выбить Чонгука из состояния покоя. — И это может быть составной частью других кинков… вроде эджинга, — Чимин вернулся к теме, и Чонгук был благодарен ему — на одну непонятность меньше. — Я не совсем понимаю, что это означает, хён, — Чонгук очаровательно пожал плечами, и Чимин с большим удовольствием пустился в разъяснения. — Я буду прикасаться к тебе, целовать тебя, и вообще делать всё, что будет доводить тебя до болезненно сильного оргазма… а потом остановлюсь. Это чем-то напоминает запрет на оргазм. Я буду продолжать снова и снова. Буду доводить тебя до края оргазма, а потом успокаивать, и всё по кругу, — Чонгук видел реакцию тела Чимина на сказанное — он тяжело задышал, наконец позволив взгляду блуждать по телу Чонгука. — Возможно, я не буду позволять тебе кончить, пока не буду доволен тем, насколько ты отчаянный, пока не буду доволен тем, как ты умоляешь меня. — А к-какие при этом бывает ощущения? — Чонгук не мог отрицать возбуждение, тянущее в животе чувство, появившееся от слов Чимина, но в то же время он не понимал истинной причины того, почему ему так хотелось, чтобы Чимин мучил его. — Ты… будешь более чувствительным и восприимчивым, к тому же эджинг продлит удовольствие… в зависимости от того, как много раз я буду доводить тебя до края, — объяснил Чимин, старательно пытаясь донести до Чонгука ощущения, которые ему самому испытывать никогда не приходилось — он всегда находился по ту сторону — дающую, а не принимающую. Чимин был садистом, тем, кто получал удовольствие, растягивая удовольствие Чонгука, ему нравилось смотреть на то, как он стонет, извивается и умоляет, чтобы к нему прикоснулись. Ему нравился результат: он доставлял Чонгуку такое интенсивное удовольствие, наращивая и наращивая боль и удовольствие до тех пор, пока те не достигнут пика внутри него. Это давало ему ощущение контроля — знать, что он мог доставить Чонгуку такое удовольствие, вместе с этим он ощущал бесконечную любовь по отношению к младшему, понимая, что Чонгук собственноручно доверил ему власть над собой. — Получается ты будешь… мучить меня. Заставишь меня умолять кончить, постоянно доводя до края оргазма, а потом запретишь мне кончить, только чтобы я подольше поумолял тебя, — Чонгук сглотнул, закончив перечислять. Рот вновь наполнился слюной, скорее всего она ещё и начала течь, когда он представил себе всё это в качестве реальной сессии. — Буду. Чонгук был так очевиден в том, как сильно ему хотелось, чтобы Чимин приласкал его, вновь и вновь доставляя и доставляя ему удовольствие. Возможно, он сейчас недооценивает, насколько раздражающим будет получать запрет на оргазм продолжительное время, но ему всё ещё отчаянно хочется попробовать. Хотя, учитывая взволнованное выражение лица Чимина, старший понятия не имел, как его слова разрушают стены Чонгука. — Ты даже себе не представляешь, какое влияние оказываешь на меня сейчас… Как сильно я пытаюсь не заскулить каждый раз, когда ты открываешь свой рот, — Чонгук может и хорошо скрывал рвущееся хныканье, но его возбуждение было очевидным: румянец на его щеках, то, как он вцепился в подушку, лежащую на бёдрах. — Представляю… — Чимин вскинул бровь, опуская глаза на подушку, прикрывавшую ширинку парня. Чимин ведь, несмотря на взволнованное состояние, дураком не был, он понимал знаки каждый раз, когда Чонгук прочищал горло и подтягивал подушку ближе. Это доставляло ему невероятное удовольствие. — Хочу, чтобы ты ударил меня! — Ч-что? — Чимин не смог сдержать смешок, который был остановлен на полпути, когда он увидел, как надулся Чонгук от этого. — Прости, детка! Я не над тобой смеюсь, клянусь… Я просто удивился… ты х-хочешь, что бы я… ударил тебя? — Д-думаю да… Я-я полагаю. — Чонгук склонил голову, неуверенный в ответе, пока не вспомнил тот случай, когда Чимин шлёпнул его по внутренней стороне бедра, в подтверждение его заявлению. — Ну, я, очевидно, имею в виду не в плане избивать меня… — Чонгук очаровательно свёл брови. — Просто… недавно, чтобы привлечь моё внимание, ты шлёпнул меня по бедру под столом и… ну, с тех пор я много думаю об этом. — О? — Чимин ухмыльнулся, он был крайне удивлён и вместе с тем крайне счастлив услышать это. — Д-да… — Чонгук почесал затылок, переводя взгляд на что-то в отдалении, хотя это что-то явно не было столько же интересным, сколько содержание их разговора — Чонгук предпочёл смотреть туда, нежели на Чимина. — И мне бы х-хотелось попробовать… пожалуйста. — Спанкинг? — Спанкинг, — повторил Чонгук. Слово крутилось у него на языке и до этого, но ему не хватало смелости прямолинейно попросить Чимина отшлёпать его. — Я с удовольствием отшлёпал бы тебя, — голос Чимина был хриплым, но всё таким же твёрдым, неся тяжесть мысли о том, как он шлёпает Чонгука, и в то же время передавая слабость и воздушность, которые сам Чимин испытывал от этих слова. — Х-хорошо, — хихиканье и румянец, последовавшие за головокружительными словами Чонгука, были слишком невинными, Чимину от этого вновь захотелось поцеловать Чонгука. Но он знал, что прошлый поцелуй был при совершенно других обстоятельствах, и применялся сугубо в целях успокоить Чонгука и подарить ему ощущение комфорта, так оно и вышло в итоге. А грядущий поцелуй, однако же, будет совершён под наваждением возбуждения, и на одном поцелуе дело не закончится, Чимин не остановится, пока не сделает Чонгука своим и только своим. Так что, решив не терять контроль, он попытался повернуть разговор обратно в профессиональное русло. — Нам наверное стоит провести отдельную ночь, где мы попробуем конкретно спанкинг… — Сессию? — Чонгук решил мило поделиться своим новоприобретённым знанием. — Да, милый, сессию. — Улыбка Чимин была настолько широкой, что он было подумал, что его щёки просто лопнут, не выдержав. Поведение Чонгука, заставляющее Чимина постоянно хотеть целовать его, никак не умаляет желание Чимина притянуть его ближе. — Спанкинг может быть слегка более сложным процессом, будет лучше полностью фокусироваться на нём всю сессию, и мы могли бы глубже обсудить конкретно то, что ты сможешь выдержать, а что нет. Всё понятно, милый? — Меньше всего Чимину хотелось неосознанно причинит Чонгуку боль, поэтому, ставя приоритетом безопасность младшего, им нужно заранее тщательно всё спланировать. — Да, хён, я понял, — Чонгук кивнул, будто это от кивка станет более понятно, что он всё уяснил. — Мне нравится, что ты так нежен со мной, — улыбка, появившаяся на лице Чонгука была небольшой, но крайне эффектной — полностью демонстрировала, насколько благодарен он был Чимину прямо сейчас. — Я всегда буду нежен с тобой, Ккюю. Я сделаю всё возможное, чтобы не причинить тебе боли, — Чимину не пришлось больше сдерживать порыв, потому что Чонгук взял на себя смелость наклониться через стол и втянуть его в ошеломляющий поцелуй. Отстранился Чонгук так же быстро, отчего у Чимина закружилась голова. — Нам стоит перестать целоваться… это совсем не помогает мне, — Чонгук мельком взглянул на подушку, прикрывающую его ширинку, — его стояк больно вдавливался в тесный материал джинс. Честно говоря, он удивлён, что всё ещё не сдался и не начал умолять Чимина довести его до оргазма. Чонгук считает это победой. — Оууу, виноват… Я перестану бросаться на тебя с поцелуями с этих пор, — дразнился Чимин, ведь это именно младший потерял контроль и поцеловал его. Чонгук смущённо улыбнулся, закатывая глаза и думая, какой же его бойфренд всё-таки милый. — Значит так, до того, как меня так грубо прервал мой бойфренд с просьбой отшлёпать его, — Чонгук надеется на то, что их разговор уже приходит к концу, потому что Чимин стал более прямолинейным в своём поддразнивании, это не помогало ни его сердцу, ни члену. — Я хотел сказать, что хочу связать своего непослушного мальчика. — Непослушный м-мальчик это я? — Чонгук указал на себя, его губы слегка надулись — никакой он не непослушный мальчик. — А-ха, — Чимин ухмыльнулся. — Получается ты хочешь связать м-меня? — Чонгук потряс головой, услышав собственное заикание, ему нужно собраться. — А-ха, — Чимин подмигнул ему, Чонгук уверен, из них двоих непослушный мальчик именно Чимин. -… верёвкой? — Очевидно, что верёвкой, но, может, Чонгуку просто нужно было чуть больше времени, чтобы осознать это. — Можем воспользоваться и верёвкой… или же специальными принадлежностями для бондажа, определёнными изделиями для этого, можно одеждой… или игрушками, — Чимин был крайне осторожен со своими словами, растягивая их и для того, чтобы дать Чонгуку время прийти в себя, и вместе с тем, чтобы насладиться малейшей реакцией брюнета. — Б-бондаж, — Чонгук практически шептал, будто опасался говорить эти слова вслух. — Т-ты свяжешь меня… привяжешь к чему-нибудь… — Может даже завяжем тебе глаза, — любезно добавил Чимин. — М-может даже завяжешь мне глаза, — Чонгук добавил это к своему листу кинков дрожащим голосом, ему пришлось проморгаться пару раз. — А потом… доведёшь до оргазма. — «А потом трахнешь меня» так и осталось неозвученным, к счастью для Чимина, потому что старший, вероятно, потерял бы сознание, услышав это от Чонгука. — Буду использовать твоё тело… чтобы довести тебя… и себя до оргазма. И когда ты будешь готов, я привяжу тебя сложным узлом, чтобы усилить удовольствие, — Чимин старательно пытался объяснить то, что будет происходить в полной мере, так, чтобы не напугать и не надавить на него, ответы Чонгука послужили подтверждением того, что Чимин преуспел. — Я- мы- эмм, это… — Чонгуку пришлось физически остановить себя на полуслове и вдохнуть прежде чем продолжить. — Мы могли бы- хотелось бы, я-… д-да, пожалуйста. — Чонгук только закончив предложение понял, что большую часть разговора мямлил непонятные слова, заканчивая фразы словом «пожалуйста». Очевидно, его всё же понимали, потому что в конце концов он остался с невероятно чувствительным стояком и крайне отчаянным возбуждением. — Я мог бы связать тебя и отшлёпать, если ты… — Да блядски… — Чонгук, очевидно, достиг своего лимита, тут же затыкая рот рукой, обрывая рвущееся матное слово и долгий стон. Чонгук не то чтобы достиг своего лимита в кинках, скорее это относилось к лимиту того, что он был в состоянии услышать за один день, не срывая с себя одежду, дабы опробовать идеи Чимина в действии. — Можем двигаться к этому потихоньку, милый! Или вообще не двигаться! Пожалуйста, только не перенервничай, ты ведь знаешь, что я не буду требовать от тебя чего-то, к чему ты сам не готов. — Чонгук, честно говоря, не чувствовал, будто его принуждают или принижают с Чимином, вот совсем, но то, как Чимин испытывал нужду постоянно напоминать об этом Чонгуку, — это растапливало сердце младшего. И помогло утихомирить возбуждение, но никак не уняло появление бабочек в животе, которые, впрочем, бесплатной арендой поселились в его животе с тех пор, как он встретил Чимина. — Будем двигаться маленькими шагами… малышовыми скорее, — Чонгук хихикнул про себя, заразив смехом и Чимина, который кивнул в подтверждение. — Эмммм… — Чимин нахмурил брови, внезапное беспокойство просочилось в черты его лица, когда он со вздохом зачесал розовые пряди волос назад. — Это не совсем относится к БДСМ… но, думаю, нам стоит это обсудить, — они встретились взглядами, выражение лица младшего отзеркалило волнение Чимина, который так внезапно изменился в поведении. — Хорошо, ч-что такое? — Чонгук спросил слегка неуверенно, боясь, что он, возможно, сделал что-то не так. — Я… топ, — глаза Чимина выглядели чуть ли не извиняющимися, когда он произносил эти слова. — И ты говорил, что ты тоже был топом, но потом ты между делом сказал, что есть вероятность, что ты не топ, и я… я запутался, — Чонгук тяжело сглотнул, от затронутой темы у него шли мурашки, вместе с этим он сам был сбит с толку. — Я хочу, чтобы ты понял, что нам не обязательно принимать позиции, если ты этого не хочешь. Есть много всего другого, чем мы бы могли заняться вместе. Полагаю, мне просто было интересно: ты на самом деле топ? — Я-я был, всегда был им… — честно ответил Чонгук, — я никогда… эмм, никогда… не занимал позицию боттома, — Чимин кивнул, терпеливо слушая младшего с большим интересом. — И я никогда не рассматривал позицию боттома… п-пока… Чимин поднял бровь, его голос был мягким когда он спросил: — Пока? — Пока ты не начал смотреть на меня так, будто вот-вот прижмёшь меня к полу и оттрахаешь до бессознания, — Чонгук был шокирован собственной прямолинейности. — О-оу. — Настала очередь Чимина прикрывать своё достоинство, но, к сожалению, ему не удостоилось получить подушку, чтобы прикрыть своё явное возбуждение. На мгновение Чонгук отошёл от своего шока, небольшая улыбка украсила его лицо, когда он увидел то, что не видел никогда до этого: бледные круглые щёки Чимина окрасило слабым розовым оттенком — Чонгук остановился, чтобы как следует насладиться представившейся красотой. — Да… оу. Или когда я обскакал твоё бедро, или когда ты д-дрочил мне утром — я только и думал, что хочу больше чего-то такого, — Чонгук часто ощущал недостаток Чимина с тех пор, как встретил его: ему всегда хотелось больше, хотелось поглотить всего Чимина, или быть полностью поглощённым им. Чонгук пришёл к заключению, что ему хотелось чувствовать себя заполненным. — Я могу дать тебе больше. — В голосе Чимина было что-то необычное, в нём было больше резкости, но в то же время заботы, как будто он просил Чонгука доверить ему что-то. — Знаю. — В голосе Чонгука присутствовала та же резкость, что и в голосе Чимина. Они оба понимал, что происходящее является большим шагом для них обоих, главным образом для Чонгука. Потому что это будет не просто их первый раз вместе, это будет первый раз, когда Чонгук будет в позиции боттома. Он был, можно сказать, девственником в этой сфере, и соврал бы, если бы сказал, что не боится. Но он бы соврал, сказав, что не рад этому, будучи абсолютно готовым доверить Чимину себя. — Я ещё не уверен, что готов, но я уверен в том, что хочу, чтобы это случилось когда-нибудь, и чтобы мой первый раз был с тобой. Я хочу, чтобы ты был моим топом. Чимин занимался сексом с бесчисленным количеством людей, но внезапно секс с ними показался ему бессмысленным, а имена бывших партнёров тут же забылись, когда он услышал просьбу Чонгука, когда Чонгук доверился ему чем-то настолько важным. Чимин в этот момент чувствовал себя невероятно любимым и ценимым, как никогда раньше. Он чувствует доверие партнёра, и это потрясающе. Чимин надеется, что сможет показать Чонгуку хотя бы частичку той любви, которую он чувствует прямо сейчас. Сказанное породило нужду в Чимине, который понимал, что это ощущение не покинет его, пока он не окажется в Чонгуке, пока он не окажется в прекрасной заднице, доводя Чонгука до криков и слёз. К этой картинке в голове он будет возвращаться бесконечно, пока не будет наконец благословлён реальным зрелищем. — Мне всё ещё нельзя целовать тебя? — Чимин надул губы. — Вообще никак! Я понимаю, что только что сказал, что ещё не готов, но ты понятия не имеешь, насколько я опасно готов сдаться каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне. — Тогда мне точно стоит поцеловать тебя, — Чимин шутливо и утрировано наклонился через стол, дуя пухлые губы сильнее. — Поцелуешь потом, — Чонгук отодвинул хёна, указательным пальцем надавливая на его надутые губы, отчего они сплющились. — Пока ещё можешь немного подольше помучить меня. — Ну, от такого я ни за что не откажусь, — Чимин аж просиял, а Чонгук закатил глаза, удивляясь, как он не предвидел такой реакции старшего. — Значит теперь, когда мы знаем, как сильно ты хочешь, чтобы я оказался в тебе… — Чонгук нервно рассмеялся, не веря услышанному. Он удивился тому, как быстро Чимин сменил образ обожания на образ коварности, найдя очередной способ подразнить его. — Что скажешь насчёт того, чтобы в тебе побывал не только мой член… — Собираешься убить меня болезненным стояком? — Чонгук обращался к своему болезненно твёрдому члену. Он поклялся, что помнит, как они решили подождать с запретом на оргазм, но, очевидно, сегодня проба этого кинка уже началась. — Ну, это как посмотреть… насколько сильно тебе не хочется, чтобы мой язык побывал в тебе? — Чимин поджал губы, он правда надеялся, что младший сейчас скажет, что он готов попробовать. Всё же старший задался вопросом, пробовал ли Чонгук римминг раньше, независимо от ответа, Чимин знает, что Чонгук никогда не испытывал такого хорошего римминга, какой у него будет с ним. — Да ты реально моей смерти хочешь! — Чонгук уже сдался к этому моменту, полностью отдавшись во власть возбуждению, которое успело развести костёр и разбить лагерь в его теле. Он устал физически и морально, чтобы сейчас смущаться. — Слушай, я просто пытаюсь засунуть свой язык тебе в задницу, не больше! Чонгук толкнул языком в щёку, чтобы подавить смех от того, как громко Чимин прокричал свои последние слова. Он правда очень надеялся, что садовник сейчас не работает около домика. Он бы точно услышал это, и Чонгук явно больше никогда не смог бы посмотреть ему в глаза. — А м-мне можно будет отсосать тебе? — ответил Чонгук, чувствуя себя более смелым. — Если захочешь, я тебя останавливать не стану, — Чимин отозвался ему с ухмылкой, которая никак не прибавила Чонгуку храбрости. — Оххх, ебать… — проворчал Чонгук, доведённый до края. Он прекрасно понимал, что Чимину захочется услышать, как он сам скажет, что хочет, чтобы старший сделал ему римминг. Только после этого они продолжат. — Таков мой план, — Чимин был раздражающе спокоен и собран, в то время как Чонгук пытался сформулировать мысли в слова. Поэтому он был слишком занят своими мыслями, чтобы насладиться реакцией Чимина на свой комментарий. Чонгук никогда не занимался риммингом, не пробовал его ни на себе, ни на ком-либо ещё. Несколько раз он задумывался о римминге, потому что ему было интересно узнать ощущения, возможно, разочек другой его любопытство доходило до того, что он собирался попросить об этом у нескольких своих партнёром, но эта тема всегда вводила его в краску. И, конечно же, его потрясающе прямолинейным бойфренд не только даст ему возможность утолить любопытство, но и заставит страдать от смущения, вынудив попросить об услуге вслух. Но, учитывая его новонайденные мазохистические наклонности, может, ему даже понравится последующая вспышка стыда. Есть только один способ узнать наверняка. — Чимин… Я. бы. хотел… чтобы ты… сделал мне рим-минг, — Чонгук наконец закончил, получив в награду ликующий взгляд Чимина. Новонайденная мазохистическая наклонность никак ситуации не помогла. — Ну, раз уж мой Ккюю так настаивает, — Чимин пожал плечами, приторно-сладкая вежливая улыбка появилась у него на лице. Он выглядел словно святой, только что исполнивший предсмертное желание Чонгука. — Агрх, ты невыносимый, — Чонгук потряс головой, он был в самом деле благодарен Чимину за то, что тот теперь не так серьёзно относился к его смущению. Младший правда надеялся, что красный на его щеках был не таким уж и ярким. — Твои щёки настолько красные, на них будто пожар сейчас начнётся, — Чонгук надулся, когда Чимин выпрямил спину, чтобы бросить взгляд на ширинку Чонгука, — а твой стояк… он настолько очевидный под подушкой… думаю, нам лучше остановиться, — предложил Чимин, который по большей части закончил со своими пунктами. Он понимал, что некоторые пункты, например, спанкинг, будет лучше обсудить непосредственно перед сессией, возможно даже непосредственно во время сессии, учитывая то, что это первый раз Чонгука. Поэтому для начала им необходимо как следует узнать его лимиты, прежде чем пускаться во все тяжкие. — Или ты хочешь обсудить что-то ещё? — Не думаю, вообще я хотел спросить только о… с-спанкинге… а остальные не менее интересные темы ты сам затронул. Думаю, я ещё больше нового узнаю, когда буду… —… практиковать и открывать для себя БДСМ со мной? — Чимин любезно закончил за Чонгука, который выглядел слегка потерянным, не зная, как завершить предложение. — Именно, — ответил Чонгук, он одновременно умилялся своему бойфренду и радовался его заявлению. Чонгук не мог дождаться испробовать с Чимином на деле не только то, о чём они говорили сегодня, но и что-то новое. Он знал, что всегда будет чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы открывать для себя БДСМ с Чимином, и предоставленные бесчисленные возможности делают его только счастливее от возможности провести время со старшим. — Тогда… последнее, что я хотел обсудить. — Как бы сильно Чонгуку не нравился разговор, он не будет отрицать, что почувствовал небольшое облегчение от мысли, что скоро сможет выйти и вдохнуть глоточек так необходимого свежего воздуха. — Стоп-слова. Или… вообще я не использую конкретно стоп-слова, так что это не совсем они, но мы будем использовать их в качестве стоп-слов, да и ты наверное уже слышать раньше о стоп-словах, так что… я-я остановлюсь, — Чимин забормотал, Чонгук никогда бы не подумал, что когда-нибудь увидит воочию, как Чимин торопливо бормочет что-то, но это определённо выглядело убийственно мило. - Когда мы в процессе всякого, что может стать немного чересчур для тебя, и я хочу, чтобы ты знал, когда стоит остановиться. У нас должен быть чёткий знак, который мы бы использовали, в случае, если ты захочешь, чтобы я остановился или замедлился. Иногда мне трудно понять, захожу ли я слишком далеко, так что если ты чувствуешь что-то такое, мне нужно, чтобы ты это обозначил. Чонгук сосредоточённо кивнул, понимая серьёзность его слов. Чонгук знает, Чимин никогда не причинит ему вреда, но как сказал сам старший есть такие вещи как, например, спанкинг, суть которых в причинении боли Чонгуку. Так что есть вероятность, что для Чонгука это окажется слишком, и Чимину может понадобиться определённый сигнал, чтобы остановиться. Важно, чтобы они оба знали это сигнал и понимали его значение, — всё ради безопасности. Чонгук невольно вспоминает слова, сказанные Чимином раннее: всё, чем они буду заниматься, должно находиться строго в рамках безопасного, разумного и добровольного. — Для этого нам понадобится система светофора. Если ты хочешь, чтобы мы прекратили, вот совсем прекратили, ты говоришь красный. Если тебе нужен перерыв, или если тебе захочется чуть замедлиться, — жёлтый. Зелёный — спокойно продолжаем, — Чимин закончил говорить с улыбкой на лице, надеясь, что он объяснил всё как можно понятнее, учитывая важность этой части. — Мне надо будет постоянно говорить тебе, какой цвет я чувствую? — Нет, милый. Можешь использовать красный и жёлтый при необходимости, а после их использования закрепить всё зелёным. По началу, когда мы будем пробовать что-то новое, я буду часто спрашивать тебя, в порядке ли ты, это делается, чтобы оценить твою реакцию и понять, нравится ли тебе это вообще, но, я уверен, мы быстро привыкнем к этому, и ты будешь чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы использовать их, когда тебе это покажется необходимым, — Чимин проигнорировал их правило, запрещающее прикосновения друг к другу на время переговоров, когда его рука подцепила руку Чонгука. Его большой палец прошёлся по тыльной стороне руки младшего, улыбка ширилась на его лице. — Мне нравится. Так я буду чувствовать себя в ещё большей безопасности, и ещё более уверенным в том, чтобы попробовать с тобой… всякое, — Чонгук сказал в заключение, ему больше нечего было говорить, за исключением того, что он был очень твёрдым и ему очень хотелось узнать, собирается ли Чимин что-то с этим делать. — Я рад, милый. — Чимин оттолкнулся от пола, поднимая за собой и Чонгука с помощью их переплетённых рук. Подушка упала с колен Чонгука, когда он поднялся, — она обеспечивала ему безопасность в течение диалога, но, к счастью, теперь Чимин буквально в дюймах от него, старший послужит той же цели. Последний притянул младшего к себе, пока они оба не встали в конце стола — теперь их тела ничто не разделяло. Чимин вложил руку Чонгука в свою. Сцепленными руками партнёры блуждали по телам друг друга. С такого ракурса и без спасительного стола, ничто не скрывало стояк Чимина. Младший не был уверен, что у Чимина был стояк во время самого разговора, он не думал, что тема разговора оказывало настолько сильное влияние на старшего, как это было с самим Чонгуком. Чимин сделал комментарий по поводу стояка Чонгука, так что он знал, что Чимин был осведомлён о болезненной тесноте его штанов, но прямо сейчас он был доволен, узнав, что Чимин не остался равнодушным к разговору. — Что бы тебе хотелось попробовать для начала, Ккюю? — То, каким тоном Чимин говорил это, заставило Чонгука улыбнуться, Чимин будто говорил о меню ресторана. — М-может, деградация… мы ведь уже пробовали немного деградации, так что я чувствую себя более уверенным в изучении этой сферы для начала. — Чонгук гордился тем, что его голос не звучал так, будто он был слишком нуждающимся, и он не прижался своим твёрдым членом к стояку Чимину, а ведь их разделяли жалкие сантиметры. — Кажется, я знаю, как именно мы сделаем это… — Чимин вскинул бровь, крайне детализированная картинка появилась в его голове, ему теперь до смерти хотелось воплотить её в жизнь. — Ты сказал, что хочешь отсосать мне, так? — Было такое? — Чонгук прочистил горло, поняв, сколько надежды было в его голосе, он никогда не звучал настолько отчаянным до отсоса. Это заставило член Чимина дёрнуться, тон голоса Чонгука лишь сильнее возбудил его — то, как сильно Чонгуку хотелось опуститься на колени ради него. До странного горячо и одновременно с тем очаровательно. — Ну… мне кажется, это неплохая идея, — более спокойным тоном ответил Чонгук, даже слегка снизив тон голоса, отчего Чимин только захихикал. — Ты милашка, — Чимин подтягивал к себе руки Чонгука, позволяя себе оставить на них лишь быстрый мягкий чмок, пока дела не стали совсем не невинными. — К счастью, завтра у нас будет целый день, чтобы ты отсосал мне так много раз, как хочешь, — Чимин говорил, надувшись, — очевидно потешаясь над тоном голоса Чонгука, но младший от этого не стал менее нуждающимся. — Если будешь себя хорошо вести, я даже дам тебе посмотреть на мои тату и пирсинги. — Правда? — Чонгук никак не скрыл своего удивления. — Мне можно посмотреть? — Завтра… но только если ты будешь хорошим мальчиком для хёна. — Чонгук заметил мгновенное изменение в Чимине: его взгляд потемнел, отказываясь отрывать взгляд Чонгука от себя. Чон предположил, что во время разговора Чимин возбудился так же, как и он сам. Каждая секунда, которую они проводили не голышом, становилась всё более невыносимой. Ему надо спустить напряжение, которое так восхитительно копилось между ними. — Я буду хорошо себя вести, — Чонгук определённо точно будет хорошо себя вести, если это значило, что он не только сможет отсосать Чимину, но и увидит его тату и пирсинги, те самые, которые преследовали его во снах с тех самых пор, как он узнал о них. — Тогда теперь… — Чимин растянул слова, скользя кончиками пальцев по пальцам Чонгука, а затем по ладони и выше — к запястью, кожа младшего покалывала в месте прикосновения. Их правые руки оставались сцепленными, пока левая рука Чимина продолжала путешествие, переходя от запястья Чонгука к его деликатной талии. Старший наклонился ближе, взгляд Чонгука блуждал между глубокими, поглощающими карими глазами Чимина, язык которого скользнул по нижней губе. Подушечки пальцев оставляли жгучий след на талии Чонгука, на тазовой косточке и затем наконец на изгибе штанов. Чонгук несдержанно захныкал, когда Чимин обхватил его ноющий член через штаны, даже лёгкое прикосновение к нему доставляло огромное удовольствие после долгого ожидания. Круглая щека старшего прошлась по щеке Чонгука, когда он устроился рядом с его ухом, нашёптывая жаркие слова прямо в его кожу. — Что же будем делать с этим? Чонгук заскулил, услышав слова, почувствовав оказанное на благодарный касаниям член давление и язык старшего, что начал терзать его ухо. После такого мучительно долгого ожидания наконец получить прикосновения, это казалось манной небесной. — Хён сделает всё, чего тебе хотелось всё это время… сделаю всё, что хочешь. — Рука Чимина начала подниматься выше, всё ещё надавливая на член Чонгука, пока он приближался к краю штанов младшего. — Прежде чем мне удастся увидеть тебя на коленях завтра, сидящим так миленько с моим членом у себя во рту… Я бы хотел для начала насладиться тем, что принадлежит мне. — Х-хён… ххмммм… — Чонгук захныкал, когда рука Чимина наконец зацепилась за край штанов, головка члена Чонгука стояла над тазовой косточкой. Младший скучал по прикосновению Чимина, ладонь которого лежала на его животе, постепенно начиная опускаться под джинсы. Свободную руку Чимин пристроил на пояснице младшего, правые их руки всё ещё были сцеплены. — Завтра твои миленькие стоны и всхлипы будет заглушать мой член, — Чимин отодвинулся, чтобы Чонгук мог видеть его лицо, если быть точнее дразняще надувшиеся губы на его лице, — будет справедливо, если я услышу их порцию сейчас. — Наконец, рука Чимина вернулась к его члену, на этот раз забравшись не просто под джинсы, но и под боксеры. Вторая причина, по которой Чимин отстранился от Чонгука, была очевидна в том, как он сейчас наслаждался реакцией младшего, глаза которого плотно сжались, а губа дрогнула, когда Чимин прошёлся по его чувствительной головке. — Ахх… Х-хён… — Чонгук, кажется, начинает понимать кинк на запрет на оргазм: Чимин не прикасался к нему только с утра, а он уже стонущее месиво — представьте, что случится, обойдись он без прикосновения старшего несколько дней. Хотя сейчас он рад тому, что они не занимаются открытием этого кинка для себя, он явно не сможет выдержать, если Чимин не доведёт его до оргазма прямо сейчас. — Так хочу довести тебя до оргазма, Ккюю… сегодня, завтра, да каждый день. — Рука Чимина обернулась вокруг его длины, слегка сжимая основание члена. — Чёрт, ты такой красивый… не могу перестать думать о том, что будет завтра… представляю, как ты будешь выглядеть на коленях, как будешь пускать слюны вокруг моего члена… — Картинки наполнили разум и самого Чонгука, отчего он сильнее прильнул к прикосновениям Чимина. — Такой отчаянный, будешь хотеть, чтобы я кончил тебе в рот, будешь таким отчаянным, что даже не будешь против, чтобы я обзывал тебя шлюхой… — Х-хён, пожалуйста… ещ-щё… — Чонгук так натурально умолял, что даже не заметил, как слова слетели с его губ. Глаза младшего всё ещё были плотно сжаты, пока его голова опасливо болталась, грозясь упасть на плечо Чимина. — Дам тебе всё, что хочешь, детка… только я. — Прежде чем Чонгук успел сдаться и упасть на Чимина, губы последнего поймали его в поцелуе, Чимин выполнял работу за двоих, его язык исследовал рот Чонгука. — С-скажи это… — Их лбы соприкоснулись, и Чимин едва ли высвободил их губы, чтобы нашептать слова так, чтобы только они могли услышать их. — Скажи, что ты принадлежишь мне. Проходит несколько секунд, в которых не было ни сомнения, ни сопротивления, а только блаженство и радость. Они оба тяжело дышали, пока не послышался хриплый ответ Чонгука, глаза которого наконец раскрывались, а их лбы тем не менее остались прижатыми друг к другу. — Я принадлежу тебе. После сказанного их губы вновь слились в поцелуе, на этот раз в нём были одновременно и отчаяние, и голод — губы были истерзаны до онемения. Губы Чонгука невольно раскрывались всякий раз, когда большой палец Чимина проходился по его головке — Чимин в мгновение превратился в эксперта по тому, как заставить Чонгука извиваться. Они оставались в таком положении, целовались и держали правые руки друг друга, пока левая рука Чимина была засунута в штаны Чонгука, где старший страстно дрочил ему, нашёптывая самые разные тихие слова похвалы. — Такой красивый… Так хорошо себя ведёшь для хёна… Так хорошо чёрт… Мой. Так сильно хочу попробовать тебя на вкус… Хороший мальчик… Мой… — Каждый раз губы Чимина отстранялись только на секунду, он кусал губу Чонгука, оттягивая её, новые слова похвалы смягчали боль от очередного укуса. От этого Чонгуку сильнее хотелось не только услышать новой похвалы, но и почувствовать острой боли в губе сильнее. Больше всего без поцелуя они протянули, когда Чонгук наконец достиг своего оргазма: мышцы его живота напряглись, бёдра дрожали, пока он с трудом пытался устоять на ногах, а рот приоткрылся, когда он громко застонал в рот Чимина. Чонгук наконец упал на плечо Чимина, тяжело дыша и дожидаясь, пока его сердцебиение придёт в норму, Чимин же в это время целовал его в макушку на голове. Старший принялся шептать ещё больше похвалы, нежно успокаивая Чонгука, когда его рука выскользнула из его штанов. Чонгук тогда слабо усмехнулся, заметив, что Чимин вытер свою руку об штаны, что-то в том, как Чимин убирал его сперму со своих рук, казалось ужасно домашним жестом. В то же время это было ужасно интересно — знать, что его собственная сперма была на ноге Чимина. Камплэй, задумчиво заключил он. Чонгук всё ещё слегка недоумевал, что стоит считать частью кинка, но было на удивление весело думать об этом, особенно, когда он знает, что Чимин всегда сможет прояснить его мысли. Когда Чимин как следует успокоился и приласкал Чонгука, он оставил на его щеке последний поцелуй, со словами, что им обоим следует принять душ. И он подчеркнул тот факт, что принимать душ они будут раздельно, намекнув на возможный совместный душ, но уже завтра, добившись тем самым счастливую улыбку Чонгука. После того, как Чонгук искупался, они решили посмотреть Железного Человека. Дома не было ни души, и вечер выдался удивительно нежным, учитывая то, каким страстным было его начало. Оба не теряли возможности насладиться вниманием друг друга. Впереди был долгий и крайне ожидаемый день. Спать они пошли довольно рано, дома всё ещё не было следов чьего-нибудь присутствия, что только усилило ощущение того, что они находились в своём маленьком мирке. Они пообнимались в их большой кровати, с заправленными в неё шёлковыми простынями. У Чимина появилась навязчивая мысль о том, как Чонгук будет выглядеть голым и накрытым одной только шёлковой простыней. Но больше всего они, конечно же, думали о том, как замечательно они чувствовали себя прямо сейчас, они думали, насколько дорогим и особенным был человек, лежащий перед ними. О том, как они доверяли друг другу всем, и как они собираются показать друг друг всё. Они оказались тем самым друг для друга, оказались особенными людьми друг для друга, они оказались всем друг для друга.