Сломанная мечта (DreamSwap)

      — Инк, посмотри на меня.       Врач, не заметив никакой реакции с его стороны, повернул его голову на себя. Глаза Инка стали серыми, как и пару дней назад. Ноль эмоций и ноль реакции. Врач даже пощёлкал перед его глазами пальцами, но и это не смутило его. Он даже не шелохнулся.       — Я направлю тебя к психологу. Возможно, это последствие недавнего нервного срыва, — Он достал планшет и записал туда его примерное состояние. Эррор же сидела рядом с ним, поглаживая его руку, что она держала в своей маленькой, по сравнению с его, ладошкой, периодически зовя его. Но тот, опять же, лишь слегка сжал её руку в своей, смотря полуприкрытыми глазами на человека стоящим перед ним. Он выглядел… Не совсем хорошо. Мешки под глазами, немного уставший взгляд, вялая координация действий. Возможно, он устал, но спать отказывался. Как бы его не умоляли врач и Эррор. Дрим не мог там присутствовать лишь из-за того, что сидел с Гради, она ведь доверяла только ему. Хоть периодически и ныла, не видя рядом с собой заботливых папу и маму.       — С ним всё будет хорошо? — Эррор посмотрела на врача умоляющим взглядом, будто умоляя сказать да.       — Это решит уже психолог, тут, увы, я бессилен.       Он развернулся и ушёл, оставив Тинтов друг с другом. Эррор встала перед ним, опираясь на здоровую ногу.       — Инки, пожалуйста… — Эррор положила свою руку ему на щеку, — Я не прошу тебя о многом… Просто общайся с психологом, хорошо? Ты не доверяешь мне, так, как можешь доверять ему, но пожалуйста…       Инк положил свою руку поверх её, и, к всеобщему удивлению ответил:       — Я доверяю тебе… Прости, я должен был рассказать тебе раньше обо всём… — Художник уткнулся носом в её внутреннюю сторону ладони, — Я боялся потерять вас… Вдруг, вы бы ушли, лишь узнав об Фарбе или моём отце… Вдруг, решили бы, что я могу быть таким же… Хоть я и не лучше своего отца, так получается, хех.       Инк хихикнул и на момент на его лице была улыбка, но лишь на мгновение.

***

      — Я уже сказал и повторю в сотый раз, — Инк прорычал и опёрся руками в стол перед сидящим за ним психологом, — Я ни на что, чёрт возьми, не жалуюсь!       — А как давно у вас излишняя агрессивность? — Он записал в своём блокноте кое-какие правки и вновь посмотрел на Инка.       Утробно прорычав, Художник уже было хотел направится к выходу, но дверь была закрыта, как и последний путь к отступлению.       — Мистер Тинт, вы не уйдёте, пока не расскажете всё, что с вами было. Так, — Психолог посмотрел своими голубыми глазами обратно в бумаги, — Вы были у нас несколько раз с ужасными травмами. От чего они?       Инк плюхнулся на стул и, скрестив руки на груди, ответил:       — Драка.       — И сейчас это тоже была драка? Что-то не похоже, что вы дрались в честном бою, если из вас после доставали пули одну за другой.       — Это была… Не равная бойня.       — Вижу, — Врач ещё что-то записал, — Отношения с роднёй?       — С женой всё отлично, также как и с дочерью.       — Нет, — Психолог снял очки и положил их на стол, — Отношения с родителями. Кем они были?       — Для меня они мертвы. Хотя, так и есть, — Инк сжался, вспоминая, какой ценой ему досталась свобода и спокойствие своих родных.       — От чего умерли? — Но заметив как Инк сжался, он добавил: — Вы можете мне сказать всё, полиции не сдам. Я ведь имел дело с Мистером Дормиром*.       — Я… Я их убил. Отец не давал мне выйти из его мёртвой хватки, а моя мать чуть не убила меня и мою семью… — Обхватив руками плечи, сказал он.       — А вот с этого места, поподробней.

***

      Через почти час, Инк всё же раскололся, рассказывая ему всё, исключая лишь надругательства Дрима. Ему об этом знать не обязательно, хоть рябь мелких мурашек и прошла по его телу, при одном только упоминании об этом эпизоде. Он держался стойко, даже голос не дрогнул при упоминании отца, которого он стал видеть в ночных кошмарах давным-давно, а ныне, в галлюцинациях при нервных срывах.       И тремор рук, казалось, остался незамеченным, так хорошо он его скрыл. Но психолог лишь делал вид, что он ничего не видит, запоминая и этот тревожный звоночек его тела. Вскоре сеанс был окончен и Инк был свободен. Ему назначили лечение таблетками радужного цвета в форме маленьких сердечек.       Мол, это поможет ему с его безэмоциональностью, но лишь временно.       Одну таблетку его заставили выпить сразу, как он вышел из кабинета. Глаза приобрели привычные яркие и смысловые цвета, а голова начала гудеть. Видимо, побочный эффект.       Он доковылял до своей палаты, заваливаясь на кровать больным боком, от чего тот зашипел. Он всё пытался вспомнить, как называется та болезнь, из-за которой его заставляют пить эти таблетки с привкусом химии. И тут его память выдала название…

«Алекситимия.»