Penumbra

— Вот бумаги для сегодняшнего бюджета, Игараши. Искаженный голос вице-президента. Саяка подняла глаза и увидела, что вице-президент протягивает ей стопку бумаг. — А. Спасибо, вице-президент. — Она быстро взяла бумаги из рук вице-президента и разложила их вместе с другими важными бумагами. Прошло два дня с тех пор, как они в последний раз общались (что не является взаимодействием с самого начала и больше в линии одностороннего взгляда вниз с ней как с несчастной жертвой). В данный момент в конференц-зале их было только двое. Остальные либо делают свою работу, либо просто валяют дурака, обычно последнее. А Кирари не могла посещать школу, так как была больна. Что для неё неудача, так как это означает, что она была наедине с вице-президентом. Чёрноволосая секретарша изо всех сил старалась выглядеть непринужденно, но это было легче сказать, чем сделать. Потому что, несмотря на то, что она взяла документ, вице-президент продолжал стоять там, глядя на неё из-за этих чёрных как смоль глаз маски. Внезапно, вице-президент убирает руку в карман, не отрывая взгляда. Пот начал медленно стекать по ее шее, сердце громко стучало в ушах, губы пересохли. На ум приходит образ девственно-белой маски с брызгами крови. Её глаза расширяются до размеров тарелки, когда паника крепко сжимает её разум. Её мозг работал со скоростью миллион миль в секунду, обдумывая каждый возможный сценарий её предполагаемой гибели. Это было так, что она собиралась умереть, и она даже не знает почему. Вице-президент, не обращая внимания на охваченную паникой девушку, достает лак для ногтей, но не просто отполированный, а тот, которым регулярно пользовалась Кирари. -Президент хотела бы, чтобы ты его сохранила. Чтобы «запомнить ее», как она сказала.— Просто сказала старшая девочка, предлагая предмет младшей девочке. Саяка прикусила нижнюю губу и дрожащей рукой выхватила предмет из удивительно теплой руки вице-президента, что действительно застало её немного врасплох. — Ну вот, об этом уже позаботились. Я сейчас уйду. Береги себя, Игараши.— И с этими словами вице-президент двинулась к выходу. Саяка смотрит, как вице-президент отступает назад, отчаянно надеясь, что она не обернется и не заговорит с ней снова, она не верит, что её сердце выдержит большее давление. Она чувствовала себя воздушным шаром, готовым лопнуть от чрезмерной инфляции. Когда вице-президент оказалась перед дверью, она уже почти дотянулась до дверной ручки, когда, словно гром среди ясного неба, дверь внезапно распахнулась, ударив её по руке с громким треском. Мидари опускает свою вытянутую ногу, прежде чем беззаботно войти, проходя мимо Вице-президента, которая впала в кататонию в тот момент, когда дверь захлопнулась у неё в руке. — Эй! Извините, что опоздала! У меня есть то, что тебе нужно! — Мидари притворно извинилась, размахивая скомканными бумагами в руке. Не обращая внимания на то, что она сделала. Саяка подносит руки ко рту, в ужасе глядя на руку вице-президента. Она не может поверить, что это случилось. Вице-президент тупо смотрит на её трясущуюся руку; указательный и средний пальцы неестественно загнуты вверх-верный признак того, что они сломаны. Казалось бы, Мидари открыла дверь с гораздо большей силой, чем это было необходимо. Саяка почувствовала, как её сердце упало в живот, когда вице-президент медленно повернулась к двум членам совета в комнате, её тело напряглось. Ее рука все еще оставалась в том же положении, что и раньше. Но теперь, когда она подошла, секретарша может видеть в полном виде ущерб, который она понесла. При ближайшем рассмотрении логический ум Саяки не мог не проанализировать повреждения, она могла сказать прямо, что промежуточные фаланговые суставы на обоих указательных и средних пальцах приняли тяжелый тупой удар от открытой двери, пальцы вице-президента должны были быть полностью прямыми, иначе они должны были сложиться и оставить её с синяком на руке вместо этого. Как только её разум закончил анализировать травмы, её эмоции отступили от последствий. Чем дольше она смотрела на неё, тем сильнее её тошнило, а желудок сжимался. Суставы не должны так сгибаться. И почему вице-президент не кричит от боли и вообще ничего не делает? Ей не нужно знать, каково это-знать, что это должно быть чертовски больно! Мидари смущенно нахмурилась, так как никто, казалось, не ответил ей. — Эй, что случилось? — Словно наконец заметив неловкую паузу, которую она создала, она выжидающе смотрит на Саяку, ожидая от неё каких-то разъяснений. Но Саяка была слишком глубоко в шоке, чтобы заметить её. Поэтому вместо этого она поворачивается к следующему человеку в комнате: «Эй, вице-президент, что случилось с… Эй, что случилось с вашими пальцами?» Она указала на руку, болезненное очарование украсило её лицо. — Хе-хе… Тебе больно? А ты можешь сделать то же самое и с моей? — Радостно спросила она, и глаза ее заблестели от радостного возбуждения. Саяка почувствовала, как у неё перехватило дыхание, она не могла поверить в то, что только что услышала. «Что Икишима делает?! Она что, с ума сошла?!”- И как только её мысль сформировалась, она поняла, что да, она сумасшедшая. Вице-президент просто молча смотрит на неё, прежде чем крепко схватить Мидари за плечо своей невредимой рукой, по одной только хватке она могла бы сказать, что если бы не их двухслойная униформа, ногти вице-президента глубоко впились бы в кожу Мидари, и девушка с повязкой на глазу счастлива. — Может быть, в другой раз. Но будьте осторожны, открывая дверь в следующий раз, Икишима. Иначе кто — нибудь может пострадать.  — Сильно искаженный голос предупреждает тихо, но Саяка может уловить крошечный, почти незаметный звук.… напряжения? Прежде чем крепко похлопать девушку по плечу с повязкой на глазу и быстро удалиться, пройдя мимо Мидари и бесшумно закрыв за собой дверь. Оставив их наедине друг с другом. Внезапный холодок пробежал по её спине, когда предупреждение достигло её уха. Несмотря на то, что вице-президент отпустила Мидари всего лишь предупреждением, она практически чувствовала, как в её голосе проскальзывает злоба. И это даже не было адресовано ей, но каким-то образом она чувствовала, что эти слова тоже были адресованы ей. Саяка откидывается на спинку стула, прижимая руку к неровно бьющемуся сердцу и крепко зажмуривает глаза. Всё это было уже слишком. Парализующий страх, который она испытывала, был почти на одном уровне с тем, когда она впервые попросилась стать секретарем Кирари. Почему? Почему это всё время происходит с ней? С внезапным уходом вице-президента и безмолвным срывом Саяки, Мидари осталась стоять там и на этот раз была «Психически стабильным» человеком. Она не знает, как утешать людей, она отстой в таких сентиментальных вещах. Поэтому она делает следующее, что только может придумать. — Итак… Э-э-э… … Вот ваши бумаги.

***

Кирари по-совиному моргает, когда на неё на мгновение накатывает усталость. Она быстро моргает в надежде, что её сонливость исчезнет, но, увы, не всегда все так просто, как разрушить чью-то жизнь. Она должна была отдыхать, восстанавливаться после болезни. Но она просто получила внезапный звонок от их отца, который сказал ей позаботиться о своей сестре, поскольку она нуждалась в ней для физической и эмоциональной поддержки, так как она каким-то образом сломала пальцы. Обычно, будучи хорошей и заботливой старшей сестрой, она бросала всё, что делала, и помогала своей затворнице младшей сестре, как хорошая старшая сестра, которой она и является. Но так как она все еще чувствовала себя относительно ужасно, а из носа текло, она была не в лучшем настроении. И тот факт, что она слишком устала, чтобы сделать свою культовую причёску, вместо которой простой конский хвост. Обычная повседневная одежда, которая попалась в гардеробе. Она выглядит как самый обычный, скучный человек. *Всхлип* Ах, верно… Причина, по которой она здесь. Ририка жалобно заскулила, прижимая руку к груди, и в уголках её глаз появились слезы. Просто сидя рядом с ней, она уже видит, как сильно согнуты пальцы, и это определенно не было красиво. Кирари вздыхает и нежно поглаживает кругами спину младшего близнеца. Она слишком устала, чтобы сделать лукавое замечание или пошутить. Она просто хочет немного поспать. — Как ты вообще умудрилась сломать пальцы? Разве наш дорогой отец не приказал тебе быть осторожнее после прошлого раза? — Я уже сказала тебе! Это была вина Икишимы! Она пинком распахнула дверь, когда я пыталась схватиться за ручку! — Хнычет Ририка, бросая на старшую сестру нерешительный взгляд затуманенных глаз. Она начинает жалеть, что не пошла в больницу одна, по крайней мере, тогда ей не пришлось бы повторять, почему её палец был сломан семь раз подряд и она может страдать в тишине одна. Почему их семейный дворецкий настоял на том, чтобы сообщить отцу о её маленьком «несчастном случае», она была большой девочкой, она может сама поехать в больницу. — Кроме того, в прошлый раз я не была виновата! Стражники должны были обыскать его с головы до ног на предмет любого опасного оружия! Даже такая мелочь, как машинка для стрижки ногтей или носовой платок! — Ну да… Но тебе не нужно было бросаться передо мной всем телом. Тебе повезло, что ручка попала только в ключицу, а не в какой-либо из твоих важных органов, таких как сердце или легкие. — Хорошо, хорошо! Я поняла! Я просто пыталась защитить тебя…- Ририка надулась, опустив голову. Кирари испустила разочарованный громкий вздох, прежде чем положить руку на макушку сестры и крепко сжать её. Она насильно поворачивает голову Ририки, чтобы встретиться с ней взглядом. Её прежняя усталость исчезла и сменилась каменным холодным взглядом. Тот, который она обычно использовала для людей, которые её раздражают. Ририка почувствовала, что съеживается под её интенсивным взглядом. Не привыкнув быть под прицелом печально известного блеска. — Какая мне от тебя польза, если ты мертва, моя дорогая глупая сестра? — серьёзно спросила она. Её глаза, кажется, светятся ярко-бирюзовым, когда старший близнец смотрит на младшего. — Если бы я пострадала, то это была бы моя вина. И хотя я знаю, что отец старательно сделал тебя моим идеальным двойником, одно это не изменит того факта, что ты всегда будешь моей младшей сестрой в первую очередь. — Кирари…- Ририка не находила слов. Это был первый раз, когда Кирари была честна со своими чувствами, это было приятно и заставляло её чувствовать себя теплой и пушистой, но, тем не менее, очень нехарактерно, была ли она слишком больна, чтобы понять, что говорит? Это действительно начинало её беспокоить. — Кроме того… Мне все еще нужно, чтобы ты пошла на следующее семейное собрание вместо меня. — Кирари продолжала с ухмылкой: в ее глазах появился игривый огонек, и она отпустила голову младшей сестры. Ририка не смогла сдержать улыбки и вытерла слёзы с глаз, на мгновение забыв о своей раненой руке. А, вот оно. Продолжение. Она зря беспокоилась. Она должна была догадаться, что Кирари просто шутит. Она не была сентиментальна, как большинство семей Бами, но этого следовало ожидать. Но она оценила попытку старшего близнеца поднять ей настроение. — Твое желание-это мое желание, Кирари. — пошутила Ририка со смехотворно плохим Кансай-беном. Они оба весело смеются, не обращая внимания на другого пациента, который посылал им грязные взгляды за то, что они слишком шумели. Но они не обращали на них внимания, они были в больнице, а не в библиотеке, и небольшой шум никого не убьет. Кирари перестала смеяться, чтобы перевести дыхание. Это всегда было весело, когда они были только вдвоем, без постоянного присутствия семьи они оба могли вести себя как сёстры. И не их обычные отношения начальник-подчиненный.  — Но со всей серьезностью. Береги себя лучше, Ририка. Я не могу делиться своими планами, если мой товарищ-интриган болен. — Я… постараюсь изо всех сил, — нерешительно отвечает Ририка. На этот раз она совершенно не уверена, сможет ли выполнить приказ. И дело не в том, что она не знает, как это сделать, просто у неё не было времени позаботиться о себе. Старейшины поднимали шум из-за множества глупостей и создавали проблемы, которые могли разрушить план Кирари. Ей нужно исправить всё это, и если ей повезет, уничтожить некоторые из них, прежде чем они смогут создать больше проблем в будущем. Это сложный процесс, который, если она опоздала всего на одну минуту, действительно можно выбросить в окно месячную работу. Кирари краем глаза наблюдает за младшей сестрой и со вздохом откидывается назад. Честно говоря, её сестра была слишком серьезна для её же блага. Может быть, ей стоит что-то предпринять. Но вопрос в том, что?