fly like paper, high like planes

Каждый день Гарри приходит первым. Стадион «Сканторпских стрел» окружен маглоотталкивающим барьером, поэтому каждое утро он аппарирует немного южнее Хай-стрит и наблюдает за маглами, что угрюмо сидят на автобусной остановке, игнорируя друг друга по пути на работу. Конечно, все, что они видят, когда смотрят на стадион — это заброшенный участок земли рядом с каким-то муниципальным зданием. Раньше на нем стояла детская площадка, но теперь он зарос, его завалили мусором, так что делать там нечего. И нет никаких шансов, что кто-то из маглов заметит всего в паре метров квиддичные трибуны. В воздухе начинает чувствоваться осень, и Гарри замечает, что температура падает. Бедро его пронзает сильная ноющая боль, и ему нужно несколько секунд, чтобы восстановить равновесие, когда он приземляется после аппарации. Он растирает ногу, пока возится с дверью, но все напрасно. Маглоотталкивающий барьер пропускает его без проблем, но створка немного осела, и застревает в раме, пока он не дергает дверь на себя. Клуб «Сканторпских стрел» пахнет полировкой для метел, кожей и зельями Луны. Гарри почти уверен, что если бы ему сегодня вздумалось сварить Амортенцию, она бы пахла именно так. Коридор увешан фотографиями команд, игравших здесь десятилетия назад, и Гарри нравится, что игроки машут ему каждый день, когда он проходит мимо. Их униформы цвета сепии и метлы выглядят старомодно, но радость победы на лицах волшебников вечна. Он проходит мимо раздевалок и медпункта Луны, затем поворачивает за угол и минует мастерскую Невилла и тренажерный зал. В самом конце коридора находится его кабинет, краска на двери облупилась, а латунная табличка покосилась. Гарри Поттер. Главный тренер. Его офис очень тесный и расположен с теневой стороны здания, так что в него практически не проникает солнечный свет, но Гарри всегда повторял, что это его не волнует. Зато они используют все доступное им магическое пространство для игровых помещений. Все, что ему нужно — это место для гигантской доски, на которой он рисует диаграммы, и телевизор для просмотра игр. Он рад, что магический мир позаимствовал много магловских технологий после войны. Мысль о том, чтобы проводить половину рабочего дня в Омуте памяти, как это делали тренеры до него, не вызывает у Гарри особого восторга. В окно стучат, и Гарри раскрывает старую раму, чтобы впустить в офис свою сову. Она приносит свежий Пророк и очередное письмо от владельца «Сканторпских стрел» Бернарда Бэлхэма с просьбой о встрече. Гарри отправляет его в кучу к точно таким же. Бэлхэм слишком вежлив, чтобы заявиться в клуб без предупреждения, и Гарри знает, что не может игнорировать его бесконечно. Но одновременно с этим он понимает, что ничего хорошего эта встреча не сулит. Турнирная таблица «Ежедневного пророка» показывает, что Стрелы по-прежнему находятся в нижней части Лиги. Сборы снизились еще на четверть. Иногда стадион такой пустой, что Гарри думает, что им проще было бы закрыть трибуны совсем и позволить нескольким верным фанатам посмотреть игру из VIP-ложи. Он считает, что они заслужили это своей преданностью. Такие, как, например, старик Джим Крэнсвик. Ему должно быть не меньше ста лет, но он покупает самый дешевый билет и не пропускает ни одну игру, какой бы ни была погода. Это только отчасти вина команды. Они молоды, вот и все. В прошлом сезоне Стрелы попрощались с несколькими опытными игроками, а новичкам нужно время, чтобы сыграться вместе. Грустная правда заключается в том, что ничего не изменилось бы, даже если бы команда выигрывала. В прошлом месяце Стрелы играли с Торнадо, что наверху турнирной таблицы, и их стадион, конечно, представлял более симпатичную картину, но и близко не был полным. Гарри вздыхает, опускаясь в кресло, и старается не обращать внимание на то, как тянет его бедро. Бэлхэм знает не хуже него самого — квиддич просто-напросто умирает. Лиге с трудом удавалось держаться на ногах после войны. Многие боялись находиться в толпе после того, что произошло на Чемпионате мира 94-года и после него. Участие Гарри в стартовом составе «Паддлмир Юнайтед» и то не привлекло зрителей так, как многие рассчитывали. А когда он получил серьезную травму и не смог продолжать игру во втором сезоне, это было началом конца. На протяжении многих лет Гарри терпел бесконечные званые обеды. Он присутствовал на презентациях PR-агентств и рекламных компаний, которые рассуждали о ребрендинге, спонсорстве и конкурсах для привлечения публики. Ничто из этого не принесло заметной пользы. Современные молодые волшебники гораздо сильнее заинтересованы в том, чтобы изучать магловские виды спорта, а их родители отчаянно стремятся поддержать их, чтобы показать, что во время войны они были на правильной стороне. В последний раз, когда Гарри встречался с Гермионой, которая сопровождала третьекурсников во время визита в Хогсмид, половина из них была в футболках Премьер-лиги. Гермиона немного смутилась, рассказывая ему о том, что в Хогвартсе подумывали учредить собственный футбольный кубок. Гарри с трудом верится во все это. Он отчетливо помнит, как ему впервые удалось поиграть в квиддич в Хогвартсе, а потом и посетить этот злосчастный Чемпионат мира. Он никогда не забудет, какой восторг в нем вызвали игроки, исчезающие в небе, какими они, казалось, были талантливыми и сильными. Ему совершенно непонятно, зачем кому-то, кто может летать, гонять мяч по полю. Но цифры не лгут. Гарри перечитывает послание Бэлхэма и отправляет ему короткую записку, соглашаясь встретиться после тренировки в пятницу. Он находит учебник по тактикам игры и решает изучить его в кабинете Луны. Может быть, она поможет ему с бедром, прежде чем то окончательно разболится. А ещё у нее есть кресло с желтой бархатной обивкой, которое не сочетается ни с чем во всем здании, но остается самой удобной мебелью, на которой Гарри когда-либо сидел. Ему нравится готовить кофе для нее и Невилла. Луна всегда с благодарностью принимает чашку и начинает разговаривать с Гарри так, словно они ни на мгновение не прерывали беседу, рассуждая о вещах, которые они никогда прежде не затрагивали: преимущества звездоцвета в зельях от мышечных судорог, правда ли, что у ловца Пушек Педдл роман с той певицей, имени которой Гарри никак не может запомнить, и не стоит ли перекрасить стены раздевалок в цвет шалфея, чтобы увеличить концентрацию игроков. Это не самый худший способ начать день. — Я учусь шить магловским способом, — сообщает Луна, входя в кабинет через несколько минут. Она не удивляется, когда видит Гарри, и принимает от него кружку со сколами на эмали после того, как вешает на крючок мантию. — Мне приходится думать о том, как куски ткани сочетаются друг с другом, прежде чем становятся одеждой. И это гораздо более осознанный процесс, чем использование магии. Гарри опускает взгляд на свои чистые, но заношенные толстовку и джинсы и рассматривает их так, как будто видит впервые. Он не уверен, что когда-нибудь использовал слово «осознанно» по отношению к своей одежде. — А еще машинка издает очень успокаивающий звук, — продолжает Луна. — И это очень дешево. Она ничего не подразумевает под своим монологом, но Гарри все равно морщится. Луна талантливый целитель, её завораживает то, как работает человеческое тело. Она бесценная часть команды — он прекрасно понимает, что она могла бы получать гораздо больше, работая с любым другим клубом, а потому вдвойне благодарен ей за преданность Стрелам. — Вот это холодрыга. То же самое и с Невиллом. Вот о чем размышляет Гарри, пока наблюдает, как тот заходит в кабинет, сбрасывает куртку и тянется к кружке. Гарри несколько раз пытался объяснить, что им не нужно работать здесь из-за глупой преданности ему, но эти разговоры ни к чему не привели. В последний раз, когда он коснулся этой темы, Невилл просто закатил глаза, а Луна заговорила о том, чтобы заново засеять полынью площадку за стойкой посетителей, к чему Невилл отнесся с таким энтузиазмом, какого, по мнению Гарри, ни одно растение не заслуживает. — Все в порядке, Гарри? — спрашивает Невилл, замечая его задумчивое выражение. — Да. Бэлхэм хочет встретиться, вот и все. Глаза Невилла загораются: — Ты сможешь спросить у него о Молниях. Я нашел поставщика в Дании, который заключит с нами сделку по очень… Он останавливается, когда Гарри осторожно качает головой: — Не думаю, что это будет тот разговор, во время которого он согласится заплатить за новые метлы, Нев. — Ох… Честно говоря, мы прекрасно можем обойтись и теми, что у нас есть. Я собираюсь заменить их прутья на японские. Они хороши для точных поворотов. Гарри не может не вдохновляться неиссякаемым оптимизмом Невилла перед лицом постоянно сокращающегося бюджета. Снаружи раздается шум, и он слышит, как команда прибывает на тренировку: лязгают открывающиеся двери шкафчиков в раздевалке, а одновременно с этим кто-то запускает силовой тренажер в спортивном зале. Гарри с усилием поднимается на ноги, вылезая из удобного кресла. Луна оглядывает его с подозрением и протягивает ему крошечный флакон с мазью, прежде чем он успевает попросить о ней. Несколько часов спустя Гарри сидит на метле и наблюдает за тем, как Оливер Вуд орет на Максвелла, нового охотника, только-только вышедшего из Хогвартса игрока, который показывает огромный потенциал, но постепенно становится таким запуганным, что перестает что-либо пробовать. — Вуд, — мягко упрекает Гарри мужчину. — Дай ему отдышаться. У Оливера Вуда была яркая карьера в «Паддлмир Юнайтед». После того, как они с Гарри пересеклись на один сезон, он продолжил вести команду к победам в течение восьми лет, прежде чем ушел в отставку. Но квиддич был у Оливера в крови, а потому вскоре он так устал от бесконечных благотворительных обедов, на которые его приглашали в качестве звезды квиддича, что Гарри не составило труда уговорить его присоединиться к Стрелам на несколько сезонов. Проблема в том, что он нетерпеливый, целеустремленный и привык побеждать. И похоже, он считает, что все неудачи Стрел связаны только с тем, что они не работают так же усердно, как его прошлые товарищи по команде. И он обожает говорить об этом. Гарри осматривает молодого игрока, все еще трясущегося на метле. Не то чтобы он не согласен с лекцией Вуда, просто она не очень помогает в случае с Максвеллом. — Давайте сделаем перерыв, — объявляет он команде. — Перейдем в зал. Оливер на мгновение хмурится на него, но направляется к земле. Гарри ждет, пока команда спустится, прежде чем снижается сам, стесняясь того, как трудно ему сегодня сохранять равновесие. Он надеется, что дело просто в холодной погоде, и старается не обращать внимания на мучительное чувство страха. Его бедро приспособится.

***

Бэлхэм выглядит совершенно неуместно в тесном кабинете Гарри. Гарри обычно видит его только в дни матчей, когда он сидит в ложе владельца, выпятив грудь и громко разговаривая со своими друзьями. Словно занимая их болтовней он может отвлечь их внимание от вытцветшего бархата и растрепавшейся обивки сидений. Как будто, если он нальет им достаточно напитков, они не обратят внимания на счёт. Здесь — в кабинете Гарри — Бэлхэм занимает слишком много места. Его лицо покраснело и вспотело. Гарри очень хочет, чтобы эта встреча поскорее закончилась, но она только началась. — Дело в том, что… — начинает Бэлхэм в третий раз, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Гарри чувствует укол вины, как будто он должен был уже давно вскочить с места и закончить за мужчину предложение. Может быть, избавить их обоих от страданий. Дело в том, что мы больше не нуждаемся в твоих услугах. — В прошлом году это был единственный способ. Я был уверен, что ситуация наладится, как только откроется концессионный стенд. Концессионный стенд — это сверкающее излишество, где представлен мерч Стрел, который никто не покупает, и закуски, по вкусу абсолютно все напоминающие яблоки. Честно говоря, Гарри мог прожить жизнь и без знания того, какой на вкус хот-дог со вкусом яблока. Даже старый Джим Крэнсвик не сумел сказать о них ничего хорошего. — Но оказывается… Дело в том, что… Гарри позволяет неловкой тишине заполнить комнату. Бэлхэму придется сделать всю грязную работу самому — Гарри не станет облегчать ему жизнь. — Я занял много денег, Гарри, — наконец говорит Бэлхэм так тихо, что Гарри приходится наклониться ближе, чтобы расслышать его. — И я думал, что к этому времени смогу их вернуть. — Занял у… — Гринготтса. А ты знаешь, что из себя представляют гоблины. Задолженность подлежит погашению, и они не заинтересованы в том, чтобы продлевать срок или обсуждать новые условия. Поверь, я пытался, — Бэлхэм вытаскивает из кармана влажный носовой платок и промакивает им висок. Гарри знает. Он слишком хорошо знает, что такое — связаться с гоблинами. После войны им потребовались месяцы встреч при содействии Министерства и большая часть содержимого хранилища Гарри, чтобы гоблины не предприняли против него, Рона и Гермионы никаких санкций. Оказывается, дракон может нанести довольно много ущерба, и даже звание спасителя волшебного мира не могло покрыть его полностью. Гарри никогда не жалел о тех деньгах — у него есть Гриммаулд Плейс, в котором он живет, и достаточно средств для существования — но он помнит, какими упорными были банкиры, стараясь лишить его всего. — Почему ты мне не сказал? — спрашивает Гарри грустно. — Я мог бы что-нибудь сделать. Бэлхэм мрачно улыбается: — Проблема не только в этом, Гарри. — Что теперь будет? — У гоблинов есть запасной план. Они захватят — или, я полагаю, уже захватили власть, и назначат нового генерального директора, который будет управлять клубом. Ты встретишься с ним в понедельник. Боже. Только этого Гарри и не хватает — чтобы назначенный гоблином чиновник дышал ему в затылок и заявлял, что они продают недостаточно отдающих яблоками хот-догов. — Что это значит для меня? Сотрудников? Команды? Бэлхэм неуверенно пожимает плечами: — Я не знаю, Гарри. Они больше ничего мне не говорят. Он поднимается из шаткого гостевого кресла, снова занимая слишком много пространства. Гарри чувствует усталость. Он думает, что, вероятно, ему стоит проявить сочувствие к финансовой ситуации Бэлхэма, но все о чем он может волноваться, это Луна и Нев, и будет ли у них работа на следующей неделе. С мгновение Бэлхэм выглядит так, словно собирается сказать что-то еще, но, видимо, решает не усложнять ситуацию. Он выходит из кабинета Гарри и не оглядывается. Гарри откидывается на спинку стула и смотрит в потолок, где болтается паутина, которую он все никак не соберется убрать. В ноге покалывает. Он со вздохом растирает её и встает, чтобы собрать вещи. Он выходит из камина Рона и Гермионы, заставляя Хьюго испуганно отшатнуться. Он спотыкается о кубики, резко садится и начинает вопить. Гарри ничего не остается, кроме как подхватить его, опираясь на здоровую ногу, и начать корчить малышу веселые физиономии по пути на кухню. Рон вываливает макароны в дуршлаг в раковине, а Гермиона сидит за столом в окружении работ своих студентов, когда Гарри находит их. Он тут же немного расслабляется, успокоенный знакомым гостеприимством их дома. Гермиону ничего не стоит заставить болтать об ее учениках, пока она складывает проверенные работы в аккуратные стопки. Гарри подбрасывает Хьюго у себя на коленях, а Рон просит Роуз помочь ему накрыть на стол. Макароны очень вкусные, и на какое-то время Гарри удается выбросить из головы события прошедшего дня. — Как дела на работе, Гарри? Возможно, скоро у него её не будет. Он гоняет по тарелке остатки ужина, рассказывая им обоим о Бэлхэме и его финансовых проблемах. — Ты думаешь, тебя сократят? — спрашивает Рон напрямую. Гермиона хмурится, словно говоря тем самым, что он мог бы быть повежливее, но Гарри это не волнует. — Понятия не имею, — вздыхает он. — Думаю, мне нужно подождать и посмотреть, что собирается делать новый генеральный директор. Но расходы точно придется сильно сократить. Гарри не видит сценария, по которому этого бы не произошло. Он видел бухгалтерские отчеты. Он знает, как плохо у них идут дела. Рон кивает: — Джинни сказала, что даже Гарпиям в этом году трудно было найти спонсоров. Гермиона тихонько прочищает горло, словно хочет что-то сказать, но сдерживается. Гарри смотрит на нее, приподнимая брови. — Просто… может быть, это знак, что пора заняться чем-то другим? Это было бы обидно, если бы не было так предсказуемо. Гермиона тонко и не очень тонко пыталась заставить его начать новую карьеру уже несколько лет. Она так и не поняла, почему он в принципе решил профессионально играть в квиддич, а у него после войны не нашлось слов, чтобы объяснить ей, почему его подростковая мечта о том, чтобы стать аврором, теперь была абсолютно последней вещью, которую он хотел бы делать. Что между бесконечными встречами в Министерстве и слушаниями в Визенгамоте, единственное, что сохраняло его рассудок — это полеты на метле. Что — когда они съехались с Роном — квиддичная команда была тем, что заполняло в нем пустоту, которая возникла, когда его больше не окружали школьные друзья, однокурсники или члены Ордена. А потом он получил травму. В этом некого было винить. Мальчик-Который-Выжил сталкивался и не с таким. И команда авроров, которая проверяла стадион после войны на присутствие темной магии, была опытной. Они просто пропустили это — всего один сюрприз от Пожирателей смерти, оставленный давно умершим или заключенным в тюрьму волшебником. Всего одно проклятье, наложенное на одно из квиддичных колец, ждущее момента, когда кто-то пролетит сквозь него. Гарри ясно помнит удивление, которое он почувствовал, когда его ногу прошило разрядом тока, но не более того. Целители хорошо постарались и подлатали его, но Гарри, как никому, было известно, что темная магия оставляет шрамы. Реабилитация помогла, но он никогда больше не сможет держать идеальное равновесие, необходимое для правильного полета. Все, что ему осталось, это тренировать других. И Гермиона никогда не могла понять, что для него этого вполне достаточно. Он не хочет основывать благотворительные организации, вести внеклассные занятия по Защите от темных искусств или писать мемуары. Он не хочет сдавать ЖАБА, работать с сиротами войны или осваивать одну из многих профессий, которые Гермиона предлагала ему на протяжении многих лет. Ему просто нужен звук свистящего в воздухе квоффла и блеск снитча, покачивающегося над облаками вне его досягаемости. Ему удается подарить ей, как Гарри надеется, терпеливую улыбку. Он знает, что она желает ему самого лучшего: — Давай сначала подождем и посмотрим, что скажет новый босс. Гермиона, кажется, успокаивается, помогая Рону убрать посуду, пока Роуз просит Гарри почитать ей сказку. Когда он возвращается домой, Гриммаулд Плейс кажется ему холодным и одиноким, и Каспер трется о его ноги, пока Гарри чистит зубы, с нетерпением ожидая, когда Гарри заберется в постель, чтобы она могла начать кружить на нем, устраиваясь на покрывале. Он засыпает только через несколько часов.

***

Гарри подумывает о том, чтобы приодеться для встречи, но затем решает, что в этом нет смысла. Если его уволят, парадные мантии не помогут. И если новый генеральный директор больше заинтересован в том, чтобы привлечь Гарри Поттера к изучению электронных таблиц и сокращению расходов, то он по крайней мере сможет заниматься этим, чувствуя себя комфортно. Он точно знает, какого человека наняли гоблины. Какой-то бухгалтер, который понимает в квиддиче так же много, как магл, а волнуется о нем еще меньше. Кто-то, кто начал носить блестящий костюм сразу после войны и одним из первых обзавелся мобильным телефоном, как если бы, с энтузиазмом перенимая все, что не связано с волшебством, они все могли притвориться, что никакой войны не было. Так что Гарри почти уверен, что кем бы ни был этот человек, они не поладят. И только заслышав цоканье каблуков, он начинает сомневаться. Впрочем, когда чертова Панси Паркинсон возникает на пороге его кабинета, он знает наверняка. Они не поладят. — Закрой рот, Поттер, докси залетит. Гарри считает, что его потрясенное выражение лица полностью оправданно, учитывая, что, когда он в последний раз видел Паркинсон, она пыталась сдать его Волдеморту. Прошло десять лет, но она выглядит не менее опасной со своими высокими каблуками, идеальной стрижкой и ярко-красной помадой. Её костюм, похоже, стоит больше годовой зарплаты Гарри. — Какого хрена ты здесь делаешь? — спрашивает он, отчаянно надеясь, что она заблудилась или еще по какому странному стечению обстоятельств оказалась здесь. — Я думала, Бэлхэм предупредил тебя о том, что я приду. Ни черта. — С какой стати гоблинам нанимать тебя? — Хм, давай посмотрим, — размышляет Паркинсон, как будто всерьез задумываясь над его вопросом, пока постукивает по щеке идеально ухоженным красным ногтем. — Может быть, дело в степени MBA Гарвардской школы бизнеса? Или в том, что четыре года моей работы в Morgan Stanley помогли им избежать поглощения? Или в том, что я реструктуризировала футбольную лигу в США? Так сразу и не скажешь, Поттер, так сразу и не скажешь. — Ты работала как магл? — Волшебники ни хрена не понимают в бизнесе, — она с подозрением осматривает шаткое кресло для гостей по другую сторону его стола, прежде чем опуститься в него и скрестить ноги. Она, наверное, была бы привлекательной, если бы не напоминала Медузу Горгону. Паркинсон открывает кожаную сумку и достает папку с бумагами: — И ты, как я вижу, не исключение. Гарри вскидывается: — Секунду… — Нет. У нас не так уж много времени, Поттер. Конечно, решать тебе, хочешь ты работать со мной или нет. Я могу выплатить тебе месячное пособие, если ты хочешь уйти сейчас. Месячное пособие звучит как оскорбление. Конечно, он продержится некоторое время, не то чтобы ему нужно платить за аренду жилья. Но если Гарри примет её предложение, то это будет означать, что он оставит команду и сотрудников на съедение пиранье, а он точно не может так поступить. — Так просто ты от меня не избавишься, — усмехается он. Паркинсон отрывается от своих записей и приподнимает брови: — Я в принципе не хочу от тебя избавляться, Поттер. Твоя угасающая слава — одно из достоинств этого клуба. Гарри кривится. Он сомневается, что это так, но, если это правда, то Стрелы, видимо, в еще более удручающем финансовом положении, чем он предполагал. Она подталкивает к нему таблицу: — Вот кого мы сократим в первую очередь. Гарри в ужасе просматривает список. Он бесконечный. — Нам будет достаточно и половины обслуживающего персонала. И мы расторгнем контракты со всем молодежным составом. Сердце Гарри падает. Так много людей. Он думает о тех молодых игроках, что были счастливы получить профессиональный контракт прямо на выходе из Хогвартса даже с такой слабой командой, как Стрелы. — И, конечно, нет никакой необходимости в мастерской или медпункте непосредственно в клубе. Подождите. — Нет. Паркинсон бросает на него многозначительный взгляд: — Извини? — Невилл и Луна остаются. Я… справлюсь с остальной частью списка, но если ты уволишь их, я тоже уйду. Её рот вздрагивает в едва заметной усмешке, и Гарри понимает, что только что захлопнулась ловушка, которую он, очевидно, пропустил. Проклятые слизеринцы. — Очень хорошо. Лавгуд и Лонгботтом сохранят свои рабочие места, если ты подпишешь магический договор, гарантирующий, что ты останешься здесь до конца сезона. Я не могу позволить тебе угрожать мне уходом всякий раз, как я решу что-то изменить. Она вытаскивает из сумки пергамент и красивое перо. Вот и оно. Он рискует своей работой — и, возможно, своим рассудком — чтобы Луна и Невилл могли получать зарплату. И он даже не уверен, что они захотят её, когда узнают, кто их новый начальник. Но они оба приходили сюда каждый день, и это то немногое, что он может для них сделать. Он выхватывает перо из рук Паркинсон и расписыватся внизу пергамента. — Даже не прочтешь, Поттер? — ухмыляется Паркинсон. Он пожимает плечами: — Не вижу в этом особого смысла. Она прикладывает палочку к его подписи, и та вспыхивает золотым, прежде чем пергамент плотно скручивается, и Паркинсон убирает его в сумочку. — Готово. А теперь покажи мне это местечко. Боль в бедре Гарри усиливается одновременно с мигренью. Целый сезон, сопровождаемый комментариями Паркинсон — это больше, чем он может выдержать. Но — мысленно он торгуется с собой — по крайней мере он выиграл немного времени. Он может провести своих спортсменов через этот сезон и помочь Луне и Невиллу найти работу в более успешных клубах. Быть может, он даже сможет понять, что ему самому хочется делать, потому что хромать вслед за вышагивающей на шпильках Панси Паркинсон, точно не предел его мечтаний. Она проводит в спортзале всего несколько минут, разглядывая устаревшее оборудование, сразу же отворачивается от раздевалок и вместо того, чтобы заглянуть в них, вздергивает нос и отправляется на поле. Грэхем, пожилой садовод, прошлым вечером включил косилочные чары, а потому газон выглядит вполне прилично. Но прошедшее лето было долгим и жарким, и трава отмерла участками, обнажая клочки сухой земли, запекшейся на солнце. Даже для предвзятых глаз Гарри, который всем сердцем любит это место, оно выглядит немного обшарпанным. Паркинсон цепляет на нос дорогие солнцезащитные очки, когда смотрит на кольца и пустующие трибуны. Выражение её лица нечитаемо. Гарри понятия не имеет, о чем она думает. — Хорошо, — говорит она после долгой паузы. — У меня впереди целый день увольнений. Ты можешь присоединиться и раздавать салфетки или оставить меня одну. Но завтра в четыре ты пойдешь со мной на встречу с владельцами Лиги. Гарри поражен её предложением, и это, очевидно, отражается на его лице. — Они не из-за тебя теряют работу, — объясняет Панси. — Ты можешь оставить мне роль злодея, я привыкла к этому. Всего на мгновение он узнает в ней Паркинсон, которую в последний раз видел в школе, прежде чем её лицо снова закрывается. — Я останусь, — настаивает Гарри, потому что считает, так будет правильно. Позже, когда все узнают плохие новости и Паркинсон исчезает, Невилл убеждает Гарри пойти с ним и с Луной в местный паб. Гарри почти боится, что они найдут там кого-нибудь из бывших коллег, решивших утопить свои горести, но бар практически пуст. Первая пинта Гарри ни капли не помогает ему расслабиться. — Это было ужасно, — мрачно говорит он, тыкая в пакет из-под чипсов, и думает, что ему, наверное, нужно заказать нормальную еду. — Со мной не случалось ничего подобного. Невилл фыркает: — Без обид, приятель, но я думаю нам троим пришлось пережить дни куда страшнее. Гарри остается только усмехнуться. — Я думаю, что самое сложное позади, — безмятежно замечает Луна. — Теперь нам нужно сосредоточиться на команде, которая у нас осталась, и постараться отыграть лучший сезон. Невилл ободряюще ей улыбается. «Один сезон», — думает Гарри, направляясь к бару, чтобы заказать всем еще выпивки. Наверняка это будет не так уж сложно?

***

Штаб-квартира Британской и Ирландской лиги квиддича расположена в старинном волшебном здании, увитым плющом, а табличка над входом гласит, что она была основана в 1674 году. Гарри был здесь всего пару раз: для какого-то спонсора, когда он сам еще играл, а после, только когда Бэлхэм настаивал на том, чтобы они выпили вместе и обсудили результаты прошедших матчей. Внутри пахнет затхлостью, а сквозь высокие узкие окна практически не проникает солнечный свет. Над камином в библиотеке висит чучело головы дракона, при виде которого Гарри всегда становится не по себе. Стены украшены портретами старых волшебников, которые всегда косо поглядывают на Гарри, словно хотели бы, чтобы спасителем магического мира был кто-нибудь другой. Он не может даже представить, что они думают о Панси Паркинсон, шагающей по их священным залам, но наслаждается их презрительными взглядами, которые ради разнообразия направлены не на него. Паркинсон выглядит так, как будто готовится к бою, вооруженная только идеально сшитым костюмом, острыми каблуками и невероятно блестящими волосами. Она даже не оглядывается, чтобы убедиться, что Гарри поспевает за ней, и он рассеянно задается вопросом, будет ли весь его следующий год выглядеть так. Будет ли он постоянно пытаться догнать Паркинсон, все равно оставаясь на полшага позади. Как, однако, все изменилось со школы. Большие двойные двери в столовую закрыты, но Паркинсон на ходу вытаскивает палочку из рукава пиджака и взмахивает ей, заставляя створки распахнуться и драматично заскрипеть петлями, на что двенадцать владельцев Лиги поднимают головы, пораженные. В центре стола перед ними сложены в башенки маленькие пирожки и пирожные, и они выглядят почти неуместно, словно очень старые и очень богатые волшебники играют в чаепитие. Во главе стола сидит владелец «Паддлмир Юнайтед», Арчи Олсоп, который награждает их обоих хмурым взглядом. Гарри его терпеть не может. Он отлично помнит, как после травмы тренер хотел оставить его на еще один сезон, чтобы дать ему шанс поработать над реабилитацией, но Олсоп назвал Гарри дорогим разочарованием и сразу же расторгнул с ним контракт. — Я не знаю, во что вы играете, мисс Паркинсон, — усмехается он снисходительно. — Ежегодное собрание владельцев Лиги проходит в марте. Мы все очень занятые люди. Над столом разносится одобрительный гул, собравшиеся за ним кивают, хотя Гарри точно знает, что единственное, что владелец Пустельг делает в эти дни — это обедает в своем клубе, чтобы после напиться в местном пабе. — Настаивать на собрании да еще и использовать связи в Министерстве, чтобы его организовать — это неуместно и недопустимо, — продолжает Олсоп. Он бросает неодобрительный взгляд на нервного молодого человека в министерской мантии, который сидит в углу и, насколько Гарри помнит, как-то связан с Департаментом магических игр и спорта. Он задается вопросом, каким образом у Паркинсон вообще нашлись связи в Министерстве и как ей удалось их использовать, чтобы собрать здесь всех этих людей. Если её и задевает самодовольный тон Олсопа, она этого не показывает: — Если мы подождем до марта, то вы все выйдете из бизнеса, как Бэлхэм. Несколько мужчин усмехается, но остальные остаются сидеть в напряженном молчании. — Как вы знаете, — продолжает Паркинсон, направляя палочку в сторону огромной бархатной занавески, которая послушно сглаживается и становится белой, словно киноэкран. — «Сканторпские стрелы» находятся на грани банкротства. Меня назначили, чтобы это предотвратить. Еще одно движение палочкой, и экран заполняется графиками — все они спускаются вниз и вправо. За столом раздается бормотание. — Как вы видите, посещаемость, продажи товаров, показатели прослушивания и просмотров матчей имеют тенденцию к снижению в течение последнего десятилетия и не демонстрируют никаких признаков восстановления. — Послушайте, мисс… — Паркинсон холодно смотрит на прервавшего её мужчину. Хозяин Торнадо немного откидывается в своем кресле, но потом все же замечает: — Финансовые трудности Стрел неутешительны, но они никак нас не касаются. — Вы меня неправильно поняли, мистер Найтингейл. Это не результаты Стрел. Это общие показатели по Лиге. В комнате становится тихо. Некоторые из сидящих за столом мужчин неловко ерзают на своих местах. Один из них достает очки и всматривается в экран Паркинсон. Никто из них, кажется, не хочет смотреть друг другу в глаза. — Чтобы реструктуризация Стрел продолжалась, мне нужна успешная и прибыльная Лига, в которой они смогут соревноваться. Британская и Ирландская лига — это катастрофический провал. — Даже если эти числа верны, а я сомневаюсь, что это так, — выплевывает Олсоп, его лицо краснеет от гнева. — Что вы хотите нам предложить, раз уж затащили нас сюда? — Чтобы мы заново изобрели квиддич. Гарри мог бы насладиться выражением ужаса на лицах владельцев команд, но он подозревал, что его собственное мало чем от них отличается. — Что? — закашливается он. Она игнорирует его. Паркинсон обходит длинный стол из красного дерева и раздает каждому из участников собрания по папке. Один за другим они осторожно открывают их, как будто боятся, что содержимое может их укусить. — Вам не нужно сейчас вникать в детали, вы можете забрать информацию с собой. Все изменения направлены на то, чтобы сделать игры короче, результативнее и интереснее. Ключевыми отличиями являются ограниченное время игры, введение разрешенной магии на метлах и возможность использовать заклинания в полете. Владелец Катапульт — Гарри кажется, что его зовут Грейтхилл — возмущается: — Это нелепо. Правила квиддича оставались неизменными… — Слишком долго, — перебивает его Паркинсон. Она щелкает палочкой по экрану, и на смену прошлым графикам приходят скачкообразные. Восходящие. — В этом отношении маглы снова опережают нас. Это сравнительные цифры для магловского спорта крикета после введения более короткой и быстрой игры Twenty20. А вот данные о доходах Регби-Семерки, также быстрой версии игры, в которой играет половина команды. Гарри с ужасом наблюдает за тем, как владельцы команд закрывают рты и начинают с интересом рассматривать графики. Он практически видит, как в их глазах загораются значки галеонов. Еще один взмах волшебной палочки. Экран превращается в видео — очень хитроумное заклинание, Гарри на секунду задумывается о том, чтобы попросить Паркинсон научить его такому, чтобы использовать его во время инструктажей, но быстро справляется с собой. Она хищница, которая, оказывается, пытается разрушить не только его жизнь, но и спорт в целом. Он не собирается просить у нее об уроках. Видео смазанное, снятое вздрагивающими руками, скорее всего через омниокуляр. Трудно понять, где сцена происходит — игроки не на профессиональном стадионе и не похоже, чтобы это была Англия — но тем не менее от нее невозможно отвести глаза. Спортсмены движутся быстро, и маневры, которые они выполняют, выглядят так, как будто пришли в игру прямиком из магловской акробатики. Сначала Гарри думает, что это какой-то показательный матч, где каскадеры демонстрируют различные трюки, но потом он понимает, что игроки вынуждены летать так быстро, потому что они стреляют в друг друга заклинаниями. Загонщик почти попадается под красный луч, но в последнюю секунду успевает перевернуться на метле и отбить бладжер. Толпа вопит на языке, который Гарри не узнает, и аплодисменты быстро превращаются в восторженные крики, когда волна магии ударяет в деревянный знак на краю поля и заставляет его расколоться и задымиться. Экран гаснет. — Что, черт возьми, это было? — фыркает Олсоп, глядя на Паркинсон. — Снятый на прошлой неделе несанкционированный матч в Киеве. Эти команды входят в часть подпольной Лиги на континенте. — Вы же не предлагаете нам на полном серьезе позволить игрокам взрывать друг друга? Если бы мы хотели играть в квидпот, мы бы переехали в Европу. Паркинсон спокойно смотрит на Олсопа, а затем и на каждого мужчину, сидящего за столом. Гарри сразу замечает, что некоторые из них вовсе не выглядят такими раздраженными, как представитель «Паддлмир Юнайтед», а часть из них с интересом перелистывает папку с предложением Паркинсон. — Я люблю деньги, — просто заключает она, взмахивая палочкой в направлении экрана и возвращая его в первоначальное состояние — занавеску. — Если вам не нравятся деньги, вы можете продолжать играть в устаревший квиддич, пока не умрете на метле. Но сами по себе. Мое предложение у вас есть. У вас неделя, чтобы решить, готовы ли вы его рассмотреть. Паркинсон подхватывает сумочку и, развернувшись на каблуках, выходит из комнаты. Гарри в очередной раз вынужден догонять её.

***

— Это абсурд, — говорит он то ли в третий, то ли в четвертый раз с тех пор, как они вернулись на стадион Стрел. Словно эти слова застряли у него в горле. Как будто он не может придумать ничего другого. — Что? Спасение Лиги? — Паркинсон наливает себе чашку кофе, но кривится от отвращения, когда пробует его. Гарри надеется, что он холодный. И вчерашний. Ничего другого она не заслуживает. — Ты не спасаешь, ты разрушаешь. То, что ты предлагаешь, противоречит самому духу игры. Она опускает чашку обратно на столешницу и упирается в нее бедром, вызывающе скрещивая руки на груди. — В самом деле? Правила не менялись с 1600-х годов? Как насчет старой привычки Стрел пускать настоящую стрелу в воздух после гола? Понадобилось подстрелить судью в 1894 году, чтобы отменить это правило, верно? Или введение парящих квоффлов? Ты предпочел бы, чтобы охотникам приходилось вспахивать носами землю, возвращая мячи в воздух? Это было бы достаточно аутентично? Игра изменилась до неузнаваемости с момента её создания. И игра должна продолжать развиваться, Поттер, иначе она умрет. — Игра развивалась, чтобы стать безопаснее. Ты предлагаешь сделать её опаснее. — Чушь. Я предлагаю сделать её быстрее и интереснее. — Она уже быстрая, — Гарри со стороны слышит, как повышается его голос. — Она уже интересная. Он вспоминает тот первый Чемпионат мира, на котором он побывал, где игроки были такими быстрыми, что он пытался смотреть матч в замедлении на омниокуляре, но потом бросил эту затею. А каждому, кто считает квиддич скучным, нужно проверить голову, вот что. — Последняя игра Паддлмир продлилась шестнадцать часов. Это безумие. Ни у кого нет столько времени. Он признает: эта игра и правда затянулась. Но это случается редко. И не имеет никакого значения, так это или нет: он не собирается принимать в этом участие. — Ты можешь вносить столько изменений, сколько захочешь, но я не собираюсь тебе в этом помогать. Найдешь нового тренера. Паркинсон приподнимает аккуратную бровь: — Интересная идея, Поттер, но нет, не думаю. Ты подписал со мной новый связывающий контракт на весь сезон. Гарри чувствует, как его магия вскипает у него под кожей. — Ты ввела меня в заблуждение, — выплевывает он, пытаясь оставаться спокойным. Он должен был знать, что она сделает что-то подобное, слизеринка до глубины души. — Расскажешь об этом в суде, Поттер. За мою карьеру на меня подали больше исков, чем ты проиграл игр. Если ты уйдешь прямо сейчас, то сразу почувствуешь действие контракта. И оно тебе не понравится. Он подозревает, что так оно и будет. К тому же он не может позволить себе подать в суд, чтобы решить разногласия с ней или гоблинами, которых она представляет. Он чувствует, как на место его ярости быстро приходит разочарование. — Я не собираюсь учить игроков летать вверх ногами и бросаться проклятиями друг в друга, — упрямо возражает Гарри. — Возможно, ты и подписала со мной контракт на сезон, но все, что ты получишь в результате — это команду, которая хороша в традиционном квиддиче. Паркинсон хихикает, и Гарри смотрит на нее. — Я не собираюсь этого делать, Паркинсон. Я не буду учить команду такой игре. — Нет, не будешь. Я и не жду от тебя этого… у тебя бы все равно не вышло. Я наняла нового тренера, который подготовит Стрелы к соревнованиям. Гарри чувствует, как его рот открывается сам собой, что, видимо, его стандартное выражение рядом с Паркинсон. — Извини? Какого хера тебе понадобилось привязывать меня к этой чертовой команде, если у тебя уже был на уме кто-то другой? — Вы оба мне нужны. Половина этих глупых старых ублюдков слушала меня только потому, что ты стоял рядом, а они вынуждены уважать тебя. Ты мне нужен из-за твоего имени и преданности делу. Ты будешь выступать перед прессой и поручишься за новую Лигу. Гарри открывает рот, чтобы возмутиться, но Паркинсон, кажется, не замечает этого. — И мне нужен тренер, который научит команду выигрывать по новым правилам. Очевидно, что это не ты. — И где ты предлагаешь найти такого тренера, если ты только что изобрела эти гребаные правила? — Помнишь ту игру, что ты сегодня видел на экране, Поттер? Он был капитаном победившей команды. За последние пять лет он выиграл и проиграл в подпольных квиддичных играх столько золота, сколько не вместят наши с тобой хранилища. Он считается одним из самых успешных и опасных подпольных игроков в квиддич во всей Европе. Гарри слышит, как кто-то идет по коридору. — А вот и он, — по какой-то причине Паркинсон звучит чрезвычайно самодовольно. Дверь в кабинет Гарри открывается, и он не уверен, кто из них выглядит более пораженным — он или Драко Малфой. — Черт побери, Панси, что ты наделала? Гарри не видел Малфоя без малого десятилетие. С тех пор, как он сбежал в Европу с родителями сразу после войны. И даже под кончиком волшебной палочки Гарри не смог бы описать человека, стоявшего теперь перед ним. Светлые волосы Малфоя остались прежними, но теперь они сбриты у висков и длинные на макушке. Его острые черты лица все еще при нем, но прошедшие годы слегка сгладили их. Гарри с ужасом осознает, что Малфой стал до смешного привлекательным. Он высокий, сильный на вид и, очевидно, в отличной физической форме. Он выглядит так, как будто мог бы наматывать круги вокруг охотников Гарри, даже не отрываясь от земли. Все в Малфое заставляет жар прилить к шее Гарри: от проколотых ушей и шрама, что сбегает по его горлу, до татуировок, покрывающих оба его предплечья. Его джинсы порваны так, как теперь модно, но, по мнению Гарри, его обнаженное бедро выглядит просто неприлично. Или по крайней мере заставляет Гарри реагировать на него совершенно неприличным образом. — Нет, ни за что, — говорит Малфой Паркинсон, его голос теперь источает скуку, и Гарри резко качает головой в знак согласия, отрывая взгляд от Малфоя, чтобы мрачно оскалиться в её сторону. Она переводит взгляд с одного на другого с едва заметной улыбкой. — Совсем как в старые времена, — Паркинсон собирает вещи, игнорируя их обоих. — У вас нет выбора. Вы оба подписали связывающие магические контракты. Вам придется проработать вместе этот сезон, а потом можете заниматься каждый своими делами. Она похлопывает Малфоя по руке, проскальзывая мимо него к двери. — Я оставлю вас двоих, чтобы вы могли заново познакомиться.