Мальчишки

Когда Рокэ видит в углу гитару, его глаза вспыхивают доселе невиданной Ричардом радостью, почти страстью. Он подходит к ней медленно, как кавалер к даме, собираясь пригласить на танец. Пальцы невесомо скользят по грифу, и в этом чудится что-то почти непристойное. Ричард наблюдает, держа у губ бокал и в пол голоса слушая плавный рассказ дядюшки. Тот наверняка наблюдает за Рокэ тоже, но не подаёт виду. — Какой изверг забросил вас на этот дикий север, сударыня, — тянет Рокэ по-кэналлийски, а потом резко подхватывает гитару на руки. Как коршун добычу. Сидящий на ковре у камина Рамиро смеётся, отвечает на родном языке: — А ты тот ещё дамский угодник! Дядя замолкает, с интересом глядя на сцену, чуть хмурится. Он не любит не понимать, но кэналлийский ему так и не дался, в отличие от дриксен. Рокэ улыбается, легко и довольно, усаживается напротив Рамиро, на пол, так, что сидящим на креслах чужакам виден только темный профиль на фоне огня. Играть Рокэ намерен не для них. Разве что для Рамиро, и то вряд ли — он перебирает струны и смотрит в пламя. А потом негромко начинает. — Сохнет трава — Задохнулись глухие трубы; Клятвы слова Против воли прошепчут губы… Рамиро хмурится, склоняет голову к плечу; даже ему эта песня не знакома, что говорить о Ричарде. Рокэ уже не улыбается, он словно и не здесь, не в этом зале и не в этом времени. — Но как же мог я поступить Иначе, Хоть, впрочем, ясно мне действительно одно: Вы ненавидите меня До плача — А мне от этого смешно… Но смешно ему не было вовсе. Каждая строчка звенела пронзительно и горько. И смотреть, как меняется его лицо, было практически неприлично. Словно подглядывать… Не в спальню даже — в душу. -…против и за, Ваша Честь и Мое Бесчестье; Как же давно Размотали боги эту нить! только вино одно Это велит забыть… Ричард жмурится, залпом опустошает бокал, тянется за кувшином. Дядя смотрит на него внимательно, но без удивления. Он не понимает языка, но умеет слышать голос. Поет Рокэ, но наизнанку выворачивает почему-то Ричарда, до дрожащих рук. Это не его, совсем не его история. Но когда он поднимает взгляд — встречается с синими глазами Рамиро, темными и отчаянными. Наверное, у Ричарда сейчас такие же. -…Просто в камин Бросьте еще немного дров… Вы, как и я, один — В общем, сюжет не нов!.. Горло пережимает, дыхания не хватает. Рамиро едва заметно подаётся вперёд, хмурится не отрывая взгляда. Ричард делает глоток, не чувствуя вкуса и не закрывая глаз. Нет ничего, кроме огня, песни и этого взгляда. -…Вы столь близки, и это так Опасно, Но разум, видно, утонул в «Дурной крови»… Вы ненавидите меня Так страстно — В полшаге стоя от любви… Музыка замедляется, и Ричард наконец может вдохнуть и одними губами повторить за Рокэ: — В полшаге стоя от любви. И заметить, как едва дрогнули губы Рамиро. Повисает пауза. Рокэ ласкает струны, закрыв глаза, и лицо у него строгое и отрешённое. Ричард допивает вино и встаёт. Когда он подходит, Рокэ вскидывает голову, поднимает бровь и улыбается иронично. Ричард не знает, чего он ждёт, но явно не того, что гитару мягко заберут из его рук. Действительно, откуда северному медведю знать, как обращаться с благородным инструментом. …рэй Ривера смеялся, когда Дикон путался в аккордах и, закусывая губы, терзал струны, но не одергивал. Как не одергивал, когда оруженосец путал непривычные окончания и менял местами слова, выдавая невозможную ахинею… Ричард садится на стол, пристраивает гитару на колене. Улыбается без труда вспоминая первый перебор и первую строчку. — Что ищешь ты, ветер, В просторах небесных, Куда ты спешишь От пределов земных?.. Дядя, наверно, усмехается, потому что Рокэ вскидывается, смотрит почти возмущённо, слыша родную речь из уст северянина… Или осознавая, что его понимал не только Рамиро. Ричарду плевать. Он смотрит на Рамиро, и тот улыбается, жмурясь как кот. -…Что думаешь, ветер, Паря над горами, Свистя в седых скалах? Ко мне прикоснись… В глазах Рамиро отражается огонь, и грудь поднимается резко, неровно. Голос всё-таки вздрагивает, и следующий куплет Ричард начинает не в ноту. Но это не важно. — Ты грозы рождаешь, Ты волны вздымаешь, Скалу разрушаешь, Таков твой закон — Извечно резвиться невидимой птицей, Пронзая границы миров и времен… Повторяя последнюю строчку, все-таки усмехается и бросает взгляд на Рокэ. Вид у него недобрый, и губы сжаты в нить. — Я думал, что хоть ты споешь что-нибудь на Талиг, — смеётся дядя. Ричард улыбается, опускает глаза и отставляет гитару. — Простите, дядя, как-то не в настроение, — говорит. Грудь ноет, как бывало от удара, пришедшегося по нагруднику, а не от песен. — Я пойду, с вашего разрешения. Дядя кивает, глядя через бокал на огонь. И кажется, все, произошедшее в этой комнате он понимает лучше, чем каждый из участников. Закрыв за собой дверь, Ричард прислоняется к ней затылком, переводя дух. Ждёт неизвестно чего. -…Рокэ, подайте мне гитару, раз уж так пошло, — говорит дядя. Смеётся: — Да, это я привез с собой. Памятный подарок от одного из моих отставных генералов. Пою я, правда, не в пример хуже племянника. — Монсеньор… — нерешительно подаёт голос Рамиро. — Иди уже, — с ласковой насмешкой разрешает дядя, и Ричард представляет, как Рамиро стремительно вскакивает. Он успевает сделать только шаг в сторону, когда дверь распахивается, и Рамиро вырывается из нее, как хищная птица из темной клетки. Встречает взгляд Ричарда и замирает на миг. Кто делает первый шаг, Ричард не помнит, важно только то, что через мгновение его прижимают к стене, яростно и властно, не оставляя места для маневра. Но Ричард его и не ищет. Обнимает, тянется к губам — и встречает яростный ответ, выбивающий любые внятные мысли из головы. …к кошкам все, к кошкам прошлое, будущее, все запреты! Сколько бы раз не повторялась история, кусая себя за хвост, Ричард не собирается быть ее частью, не собирается останавливаться в полушаге и отпускать счастье, которое держит в руках. Злющее, встрепанное, пылающее страстью счастье. За дверью торжествующе поет гитара, а на другом конце коридора кто-то сдавленно охает, и на пол глухо падает что-то тяжёлое. Только это заставляет Рамиро отстраниться. Он хитро улыбается. — Если мы не хотим переполошить всех твоих сестер, стоит продолжить не здесь. Ричард негромко смеется и коротко целует его в висок. Не здесь. Но продолжить непременно.