Marfud

Поправив на себе пиджак песочного цвета, Тэхён глянул в зеркало, довольно наклонив голову. Стащив с полки ключи, он вышел из дому, громко цокая туфлями по коридору. — Чимин-а, надо встретиться. Очень срочно. С Юнги тоже, — шагая к машине, оглядываясь по сторонам. — В чём дело? — сонным хрипящим голосом. — Ты что, спишь? — поднимая брови. Сев в машину, он зажал телефон между плечом и ухом, потирая руки. — Девять утра, Тэхён. Какого хуя? — Теряешь хватку, милый друг. Вставай, птички давно запели. Погодка супер, туман такой, что за метров пять уже ничего не видно, — хмыкнув, заводя машину. Дёрнувшись от резко и громко заигравшей музыки, он чуть не выронил телефон. — Сука… — выключая. — Чуть кони не двинул. — Да лучше бы двинул, — хмыкнув. — Жду у себя. — Понял, — выезжая на дорогу, взяв в руку телефон, печатая сообщение.

Ким Тэхён:

Сегодня будет занятие, не забыл?

Жду в нашем подвальчике, ровно в восемь.

Не опаздывай.

Отправить. Кинув телефон на переднее сидение, он поджал губы. Настроение было на удивление потрясающее. Извинения перед Чонгуком явно пошли ему на пользу. Смотря по сторонам, он заметил боковым зрением загоревшийся экран. Взяв его в руку, снимая с блокировки, высветилось сообщение: Чон Чонгук: Сегодня не смогу. Если только позже. Тэхён нахмурился, печатая ответ:

Ким Тэхён:

Насколько позже?

Ответ пришёл через секунду: Чон Чонгук: После одиннадцати. Ким выгнул бровь, удивлённо уставившись в экран.

Ким Тэхён:

Почему не можешь раньше?

Сообщение прочитано. Подержав телефон в руке ещё несколько минут, он хмыкнул, бросая его на сидение — Чонгук так и не ответил. — Ну и что теперь? — возмущаясь вслух. — В одиннадцать я планировал спать, — цокая языком, закатив глаза. Сон подождёт. Или отказаться? Снова взяв телефон, он открыл их диалог, печатая:

Ким Тэхён:

Тогда не сегодня. Перенесём на завтра.

Время то же.

Чон Чонгук: Ок. И это всё? Скучно даже для Чонгука. Доехав до ближайшей кофейни Тэхён вышел из машины хлопнув дверцей, решая купить им всем кофе, ибо у Пака дома кофемашины нет. Зато есть внушающая винная полка, которой он, к слову, почти не пользуется. За то охотно пользуется Юнги. Не окидывая никого взглядом, Ким подошёл к баристе, заказав три крепких кофе с собой. Пока тот готовил напитки, Тэхён, облокотившись локтем о стойку, окинул взглядом кафе, ни на чём не задерживая внимания. Почти. Сощурив глаза, он отлип от стойки, шагая в сторону столика у окна. — Что ты тут забыл? — став рядом, хмуря брови и очень удивлённо смотря на сидящего. Тот повернул голову на голос — брови поползли вверх, что выглядело довольно комично. — Ты что, читаешь? — оторопело смотря на книгу в руках Чонгука, затем переводя взгляд на него самого, пытаясь совладать с накатившим изумлением. Чон опустил глаза на книгу в своей руке, возвращая глаза на старшего, но теперь он смотрел безразлично и немного раздражительно. — Ты что-то хотел, или просто решил доебаться? — Если честно, то второе. А вообще — почему ты не можешь в восемь? Ты так и не ответил. — Почему думаешь, что отвечу сейчас? — Ваш заказ! — прокричал бариста, привлекая внимание Тэхёна. Тот нехотя отошёл, напоследок смачно хмыкнув, забирая свой заказ и удаляясь, искоса глянув на Чона — тот читал книгу, погрузившись в неё с головой, будто бы его только что от неё и не отрывали. Перейдя дорогу, глянув по сторонам, он сел в машину, выезжая на дорогу, напоследок кинув взгляд на кафе, в окне которого виднелся читающий Чонгук, держащий книгу в одной руке, а чашку с кофе в другой.

* * * * *

Положив локти на стол, а подбородок на ладони, Тэхён потупил взгляд, закусывая внутреннюю сторону щеки. — Тэхён, — Чимин наклонил голову и, судя по тону его голоса, звал младшего не один раз. — Ты с нами? — М? — подняв глаза. — Мы тут не просто так собрались, — Мин выгнул одну бровь, недовольно скривив губы. — Всё в порядке? — Да, всё хорошо. О чём вы говорили? — беззаботно поджав губы в тонкую полоску. — И на каком моменте конкретно ты перестал быть с нами? — Юнги сделал глоток кофе, звонко поставив чашку обратно на стол. Тэхён вытянул долгое «о», удивлённо смотря на Мина. — Кто-то не в настроении, — Ким повернулся к Чимину, а тот потупил взгляд в стол, легонько постукивая по нему пальцами. Юнги хмыкнул, удобней усаживаясь на стуле, закидывая одну ногу на другую, и откинулся на спинку. — Я, если честно, не слышал ни слова, — признаётся Тэхён, беззаботно смотря на старшего. Тот недовольно выдохнул через нос, снова делая глоток. — Мы к этому ещё вернёмся, — сказал Чимин, смотря на Кима, заглядывая ему в глаза. Тэхён цокнул, смотря в окно за их спинами. Погода была пасмурной и очень туманной. Город, который обычно было видно из окон чиминовой квартиры, было не видно совсем — только птицы, изредка пролетающие мимо, иногда цепляли взгляд. Будто этого города и вовсе никогда не существовало. Глубоко вздохнув, Ким выпрямил спину, откидываясь на спину стула, снова окидывая внимательным взглядом друзей: Юнги, проводящий пальцем по краю чашки, потупил в неё же взгляд, недовольно покусывает губы; Чимин облокотил голову на ладонь, иногда поглядывая на Тэхёна каким-то непонятным взглядом — будто хотел что-то сказать, или спросить, но всё никак не мог решиться. — И-и? — выжидающе подняв брови. — Повторите, если не сложно, — стараясь сказать без издёвки. — Звонил Намджун, — начал Пак, не поднимая на него взгляда. Тэхён сразу нахмурился. — Почему он звонил тебе? — Сейчас не время для ревности, Тэхён, — Мин кинул на Кима презрительный взгляд. Тэхён нахмурился, не понимая, почему отношение Юнги к нему вдруг стало таким пренебрежительным и холодным. — Он настаивает, что бы ты на время занял его место. — Нет. — Я не закончил. — Я закончил. Я уже в курсе об этом. Мой ответ всё ещё нет, — он стал нервно дёргать ногой под столом, положив локоть на спинку соседнего стула. — Намджун поправиться не скоро. Кто-то должен. — Нет, Юнги, — отрицательно качая головой. — Не при живом Намджуне, — закусив внутреннюю часть щеки. — Тэхён, — Мин встал, упираясь ладонями в стол и нависая над ним, строго смотря Киму в глаза. — Это не просьба, а указание. С каких пор ты имеешь право голоса? — он сощурился, а по лицу скользнула тень отвращения. У Тэхёна пробежали мурашки. Он скривился, чувствуя неприятный ком в груди, расползающийся, заполняющий лёгкие, мешающий нормально вздохнуть. Впервые в жизни он чувствовал, что к нему испытывает отвращение близкий человек. Возможно, он лишь считал его близким. Опустив глаза, Тэхён пытался собрать мысли в кучу — тряхнув головой, он встал со стула, толкая его ногами назад, щуря глаза. — У меня всегда было право голоса, — эти слова его задели, заставляя чувство собственной ничтожности ещё больше заявлять о себе, оседая в лёгких, заставляя задыхаться. — Правда? — щурясь ещё больше. Чимин молча сидел, смотря в стол — его ресницы нервно подрагивали, он закусывал губу и, кажется, даже перестал дышать. Тэхён вернул взгляд Юнги. — Что происходит? — кривясь. — В чём, блять, дело? — В том, что ты полный идиот, думающий только о себе, — резко выпалил Юнги, будто только того и ждал. — Полный эгоист. Тебя не интересует ничего, кроме своего собственного удобства. Тебя плевать, если кому-то нужна помощь. И тебе абсолютно похуй, если это люди, спасавшие твою задницу бесчисленное количество раз, — отчеканив сквозь зубы, Мин вдавливал в деревянный стол подушечки побелевших пальцев. Ким хмурился, а в горле стоял ком обиды и злости. — Ты закончил? — стиснув зубы, играя желваками до боли в висках. — Нет, — злобно. — Выполняй то, что тебе приказали, потому что ты, блять, не решаешь ничего. С тобой хотят по хорошему, а ты снова высказываешь своё недовольство, пытаясь доказать себе, что всем не поебать на твои выебоны. Ты мудак, Тэхён, думающий только о себе. Тэхён молча слушал, изредка сглатывая слюну и шумно выдыхая. — Теперь закончил, — оттолкнувшись от стола руками, Юнги выпрямился, снова кривя губы. — Супер, — Тэхён снял со спинки стула пиджак, развернулся и молча вышел, хлопнув входной дверью. Шумно шагая до машины так, что эхо от его шагов разносилось по всей улице, он сжимал руку, свободную от пиджака, в кулак, впиваясь ногтями в кожу. В висках пульсировало, в ушах звенело, сердце готовилось вылезти наружу через горло, а в лёгких жгло от нехватки воздуха. Юнги был взбешён не на шутку. Тэхён никогда его таким не видел, тем более не мог представить, что у того так много претензий к нему. В голове не укладывалось, что произошло, и почему он решил высказаться именно сейчас. В любом случае у Тэхёна разрослась ярость и большая обида. Обида, на самого себя. Потому что каждое слово Юнги было правдой, и он прекрасно это знал. Потому не высказал ничего в ответ. Открыв дверь в машину, он залез внутрь по пояс, роясь в бардачке в поиске успокоительной пачки сигарет. Высунувшись, несколько раз щёлкал зажигалкой, но та отчаянно не хотела прыснуть огнём. Наконец поддавшись, он зажёг сигарету, дрожащими пальцами вставляя её меж губ и прикрывая глаза при первой затяжке. Всё тело подрагивало, то ли от холода, то ли от нервного возбуждения. Делая затяжки одну за другой он постепенно успокоился, а злость сменилась бессилием и отвращением к самому себе. Снова. — Поделишься? Ким вздрогнул от неожиданности, поворачиваясь на звук. Чонгук смотрел беспокойно и удивлённо, как всегда держа руки в карманах огромной чёрной куртки. На голове была панамка, наполовину закрывающая лицо, от чего Чону приходилось приподнимать голову, чтобы мочь посмотреть собеседнику в глаза. Нахмурившись, Тэхён опустил глаза на тлеющую сигарету, зажатую между двух пальцев, затем поднял на него глаза, подозрительно щурясь. Вскинув вопросительно брови, он достал пачку с водительского сидения, протягивая её младшему. — Я имел ввиду твои явные психологические диллемы, но покурить я тоже не против, — достав одну, он зажал её зубами, доставая зажигалку из кармана куртки. — Не такие уж они и явные, — делая затяжку. — У тебя на лице всё написано, — прищурившись, Чонгук медленно курил, немного склонив голову в бок. — Так не читай, блять, — без злости, лишь кинув окурок на землю, притаптывая носком лакированного туфля. — Да ты кричишь своим видом о помощи, — немного нахмурившись, он последовал примеру Кима, проделав то же самое с сигаретой, сунув и вторую руку в карман. — Блять, как вы заебали, — вздохнув. — Мне не нужна помощь. — Как скажешь. Мне за услуги психолога не платят, поэтому, — пожав плечами. — Подвезёшь? — кивая на гелик. — А где твоя? — безразлично. Безразлично ведь? — Дома. — Что ты вообще тут забыл? — оглядываясь по сторонам, понимая, что от того кафе до дома Чимина идти не меньше сорока минут. — Решил прогуляться, — дёрнув плечом, Чон шмыгнул носом, оглядываясь по сторонам. — Вот как, — недоверчиво подняв брови. — Ладно, так и быть. Чонгук повернулся к нему, удивлённо смотря на старшего, будто не ожидая согласия с его стороны. Улыбнувшись, он обошёл машину, садясь на переднее сиденье, хлопнув дверью. Тэхён сел, положив руки на руль и, повернувшись в Чонгуку, недовольно поджал губы. — Не хлопай, блять, дверью. — Я случайно, — искренне недоумевая и, кажется, немного растерявшись. Тэхён покачал головой, усмехнувшись, завёл машину, погладив по кожаной обивке руля. — Не злись на него, милая, он просто маленький дурак. — Ты что, разговариваешь с машиной? — Чонгук скривился так, будто откусил огромный кусок от лимона. — Не осуждай меня, — шуточно возмущаяясь. — И не хлопай больше дверью. — Но ты ведь сам хлопаешь, — поджав губы. — Я несколько раз замечал, — хмурясь, от чего стал выглядеть так по-детски, что Тэхён не мог перестать улыбаться. — Чего ты лыбишься? — Ты такой милый, Гук-и, — отворачиваясь. — Я ведь просил не называть меня так, — посерьёзнев. — Оу, у тебя, кажись, венка на лбу от злости вспухла. Не злись, Чонгук-а, хён будет стараться. А ты взамен перестань хлопать чёртовой дверью. — Ты просто невыносимый, — хмыкнув, он отвернулся к окну, следя за быстро сменяющимся видом, от чего начала подступать лёгкая тошнота. — Куда мы едем? — Ну, ты не назвал адрес, поэтому я везу тебя к себе, — пожав плечами, невинно поджимая губы. — Что? — изумлённо вскинув брови. — Ты знаешь мой адрес, мог бы отвезти меня ко мне. — Мне нужно к себе домой. А ты никуда, видимо, не торопишься. Нам как раз нужно позаниматься, верно? — Я не говорил, что свободен днём. — А ты не свободен? — повернувшись, вскинув вопросительно бровь. Чон хмыкнул, снова отворачиваясь. — Как мы можем заниматься у тебя дома? — Ну, смотря что ты имеешь ввиду, — снова повернувшись, Ким вскинул бровь, толкая язык за щеку. — Я же просил так не делать, — кривясь в отвращении, хмуря брови ещё больше. — Чонгук-и, ты слишком много мне запрещаешь, не находишь? — Я не запрещаю. Я прошу, — он замолчал, затем повернулся к Киму, немного щурясь, внимательно вглядываясь в его лицо. — Чисто по-человечески, — сойдя едва ли не на шёпот. Тэхён стёр с лица все эмоции, сглатывая, от чего его кадык нервно дёрнулся, а ресницы заметно вздрогнули. — Чисто по-человечески, говоришь, — он говорил тихо, от чего у Чонгука пробежали мурашки. Ким хмыкнул, отрицательно качая головой. — Нет, Чонгук-и. Чисто по-человечески не выйдет. — Почему? Тэхён усмехнулся, поворачиваясь к младшему, одаривая улыбкой, за которой скрывалось что-то, ещё недоступное Чонгуку. — Приехали, — Тэхён отстегнул ремень, сразу выходя из машины. Чон и не заметил, что они уже прибыли. Немного помедлив, смотря на Кима, который засунул руки в карманы брюк, пнув ногой колесо машины, будто проверяя, не сдулось ли оно, Чонгук вышел, захлопнув дверь тихо, покачав головой — Тэхён та ещё заноза в заднице. До входа в многоэтажку они шли молча. Так же в тишине ехали и в лифте. Когда Тэхён отворил перед Чонгуком дверь, пропуская вперёд, гостеприимно приглашая рукой, он, наконец, прервал нависшее над ними молчание, которое ничуть, к слову, не было отягощающим. — Добро пожаловать в Святая святых, — однако официальным тоном. — Ты можешь хотя бы у себя дома не вести себя, как полнейший позер? — Где, как не дома, можно быть тем, кто ты есть на самом деле? — он сощурился, немного наклоняясь корпусом вперёд к Чонгуку, держа руки в карманах. Чонгук только закатил глаза, осматриваясь по сторонам. — Что, даже не начнёшь говорить о том, что у меня и квартира позерская? — усмехнувшись, снимая лаковые туфли. — Меня таким не удивишь, — хмыкнув. — Тем более, я уже был у тебя дома, если ты вдруг забыл. — Да? — поджав губы, скидывая с плеч песочный пиджак, вешая на предплечье. — Это когда это? — делая вид, что не помнит. — Когда отвозил тебя в стельку пьяного. — Точно-точно. Тогда было темно. Может, разденешься? — кивая на куртку Чона, всё ещё надетую не него. Чонгук замешкался, вытаскивая руки из карманов, снимая куртку. Тэхён забрал её у него, оставляя на вешалке, проходя дальше, в кухню, кивая тому, чтобы шёл за ним. — Хочешь выпить? — доставая новую бутылку красного полусладкого вина. — Хочешь споить и изнасиловать меня? — равнодушно подняв брови. Тэхён повернулся, поиграв бровями, хмыкнув, снимая пару бокалов, висящих над столом. — Где здесь туалет? — На втором этаже. Вторая дверь слева. Чонгук согласно промычал, удаляясь из кухни. Тэхён налил в бокалы тёмно-вишнёвую жидкость, поставив на стол, сев напротив того места, где должен был сесть Чонгук. — У тебя есть рояль? — зайдя в кухню, удивлённо подняв брови. — Угу, — промычав, делая глоток слегка терпкого напитка. — Ты играешь? — садясь напротив, облокотив руки на стол, кинув взгляд на наполовину полный стакан. — Иногда, — безразлично, снова делая глоток. — Давно? — взяв в руку бокал, покачивая, омывая стенки тёмной жидкостью. — Давно что? — подняв уставший взгляд. — Давно играешь? — сделав первый глоток, облизывая губы. — С детства, — осушив залпом весь бокал, поставив его на стол, немного кривясь. — Правда? Ничего себе, — Чонгук опустил взгляд — всё это совсем не укладывалось в голове. — Почему ты не стал музыкантом? — Чонгук-и, ты слишком любопытен, — он встал, забирая со столешницы бутылку вина, снова усаживаясь обратно, вновь наполняя свой бокал. — Мне интересно, — поджав губы. — Ты не хочешь об этом говорить? — Какой ты милый, Чонгук-и, — слабо улыбнувшись, покачивая бокал в руке. — По правде говоря — не хочу. — Ладно, — пожав плечами, делая большой глоток, разом опустошая весь бокал. — Ну ты даёшь, — качая головой. — Расскажешь что-нибудь? — Тэхён положил щёку на ладонь, чуть наклоняя голову в бок; его щёки заметно покрылись румянцем, а в глазах немного помутнело, покрывая всё вокруг приятной, едва заметной, пеленой. Чонгук усмехнулся, удивляясь, как его развезло от одного только выпитого бокала вина. Улыбнувшись в уме, он задумчиво нахмурился. Тэхён в это время опустошил второй, налив себе третий. — Чонгук-а, — обратился к нему Ким, по-детски поджимая губы, сонно смотря немного красными, уставшими глазами. — М? — подняв глаза, встречаясь взглядом с Тэхёном, он сглотнул, рассматривая его лицо: его щёки порозовели, а губы были алые — то ли от напитка, то ли от того, что тот незаметно кусал их, — а пушистые ресницы едва заметно дрожали. — Переночуешь у меня? Чонгук нахмурился, сглатывая, не отрывая от Тэхёна глаз. — Ты пьян. — Я знаю, — согласно кивая. Опустив взгляд, он смешно подпирал щёку, медленно моргая. Внутри было так спокойно. Так хорошо, как давно не было. Виной тому алкоголь. Или нет? — Останешься? — Ты будешь жалеть, что говоришь это. — Ты снова за своё? — спокойно, немного качая головой, лежащей на холодной ладони, что приятно остужала разгорячённое лицо. — Я никогда не жалею о том, что сказал. Если я что-то говорю, значит я так думаю, Чонгук, — серьёзность обращения заставляла верить каждому слову. Чонгук и так беспрекословно верил. Просто ему не хотело слышать всего этого. — Ты останешься, или нет? Чонгук молчал, опустив глаза, незаметно кусая губу. — Я не собираюсь трахаться с тобой, Чонгук. Не услышав издёвки или смешка, Чон поднял глаза, встречаясь с помутнённым, но серьёзным взглядом. — Ты можешь лечь где-угодно. Тебе не обязательно спать со мной в одной кровати. У меня достаточно места, — устало моргая, он опустил глаза, делая глоток. — Ладно, — пожав плечами, будто ему и правда это ничего не стоило. — Ладно? — удивлённо подняв брови, Тэхён хлопал глазами, смотря каким-то взглядом слишком. не свойственным ему. — Да, хорошо, я останусь, — качая головой, будто сам не понимает, зачем соглашается. — Ты что, жалеешь меня? — Ким сощурился, нервно сглатывая. — Что? — хмурясь. — Нет. Мне самому лень добираться домой. Погода мерзкая, — он нервно встал со стула, бурча себе под нос что-то вроде «я в туалет», выходя из кухни и исчезая за поворотом. Тэхён хмыкнул, опустошая ещё один бокал, со звоном поставив его обратно так резко, что у того лопнула ножка. Глубоко вздохнув, он облизал губы, смотря на битое стекло и редкие капли тёмно-вишнёвого напитка. Он и правда попросил Чонгука остаться? Идиот. Отрицательно покачав головой, он потёр глаза, искусывая губы. После извинений, Тэхён, видимо, подумал, что между ними с Чонгуком началась дружба. Какая глупость. Запустив руки в кудрявые тёмные волосы, он сжал их у корней, прикрывая глаза. По окну начал тарабанить противный мелкий дождь. Теперь выпереть Чонгука из дому было бы совсем бесчеловечно. Тэхён хмыкнул, слыша звук приближающихся шагов. Чонгук вошёл в кухню, сев на своё место, положив локти на стол и устремляя на Тэхёна свой взгляд — прямо в душу, заставляя покрыться мурашками. — Зачем ты это делаешь? — спросил Чонгук. Его взгляд был каким-то тяжёлым, уставшим и напряжённым. — Делаю что? — недоумённо хмурясь. — Просишь меня остаться. — он сказал так, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Я не знаю, — сходя на шёпот, опуская голову, а его длинная кудрявая чёлка закрыла половину лица. Тяжело сглотнув, он вздохнул, поднимая тяжёлую голову. Чонгук задумчиво смотрел в окно, от чего меж его бровей образовалась едва заметная складка. Тэхёну было интересно — о чём тот думает? Его напрягает то, что говорит и делает Тэхён, или нет? Вспомнив, как тот просил, чтобы Ким оставил его в покое и перестал делать то, что делает, — очевидно, что да, напрягало. Зачем тогда соглашался? Ему было Тэхёна жаль? Об этом было отвратительно даже думать. — Чонгук, — обратился к нему Ким, всматриваясь в лицо младшего. Тот повернул голову, ожидая продолжения. — Могу я о кое-чём тебя попросить? — дёргая ногой под столом. Чонгук согласно кивнул, немного напрягаясь. — Никогда не лги мне. — Что? Я не… — Я серьёзно, Чонгук. Не смей меня жалеть и всегда говори то, что думаешь. Чон оторопело смотрел на старшего, растерянно хлопая глазами. — Ладно. Тэхён благодарно закивал, поджав губы в тонкую полоску. — Пойдём спать? — слабо улыбнувшись, Тэхён встал со стула, обойдя стол и став возле Чонгука, смотря на него сверху-вниз. — Я могу посидеть здесь ещё немного? Ким нахмурился, опуская глаза, затем закивал. Став в дверном проёме он лишь кинул напоследок: — Стекло не трожь. Я утром сам уберу, — смотря через плечо. Помедлив несколько секунд добавил: — Спокойной ночи. — Спокойной, — кивнул Чон, не поворачиваясь.

* * * * *

Лёжа у себя в комнате, Тэхён не спал, смотря в потолок. Он не заснул ни на минуту. Мысль, бродившая в его голове, царапала закоулки души, заставляя хотеть вывернуться наизнанку. Зачем он дал ему остаться? Зачем предложил? Зачем тот согласился? Не найдя ответ ни на один вопрос, Тэхён встал с кровати, выйдя из комнаты по направлению на кухню. Свет там не горел, поэтому Ким решил, что Чон пошёл спать в зале. Однако, войдя в кухню, он увидел одинокую тень, сидящую всё на том же месте, что и несколько часов назад, когда Тэхён покинул это место. Вздрогнув от неожиданности, он замер, привыкая к темноте. Чонгук, видимо, услышав движение позади себя, обернулся, кинув на Кима взгляд через плечо и снова отворачиваясь. Тэхён подошёл к нему, сев рядом, и кинул взгляд на полупустую бутылку. — Ты что, с ума сошёл? — взяв её в руки, смотря на жидкость на дне. — Мне, конечно, не жалко, но… Он замолчал, почувствовав тяжёлый взгляд младшего на себе — внимательный, изучающий. Тяжело сглотнув, он поставил бутылку обратно на стол, нехотя повернувшись к Чону. Он слышал его дыхание. Слышал и своё. Он чувствовал, как затылок покрыло мурашками от этого взгляда, чувствовал пульсирующую в висках кровь. Чувствовал дрожь в теле, которая появилась внезапно и не пойми почему. Снова сглотнув, Тэхён заметил, что Чонгук смотрит на его губы. Мысленно тряся головой, прогоняя посторонние ненужные мысли, он опустил взгляд на губы Чонгука: те были плотно сомкнуты, с блеском от вина, оставшегося после последнего глотка. Ким перевел взгляд с губ в глаза, но свой Чонгук продолжал держать на губах. Почувствовав касание холодных пальцев к своему голому колену, Тэхён вздрогнул, опуская взгляд на руку Чонгука — тот легонько касался его подушечками пальцев, едва ощутимо водя по коже. Не отрывая от колена глаз, он сжал челюсть, чуть изгибая брови, будто умоляя о чём-то. Чонгук просил не приближаться к нему — ни морально, ни физически. А сейчас сам приближается — водит холодными пальцами по ноге Кима, вызывая у второго дрожь по всему телу и непреодолимое желание совершить ошибку во второй раз. А была ли это ошибка? Тэхёна будто прошибло током. Он только сейчас понял — Чонгук не хотел тех извинений. Он не ждал их, а Тэхён принес, показав тем самым то, что сам посчитал тот поцелуй чем-то неправильным. Чонгук не хотел, чтобы тот извинялся. В ужасе осознав то, что натворил, Тэхён поднял на него испуганный взгляд, встречая в глазах Чонгука вину и боль. Он перестал трогать его колено, а губы расслабились, он понял по глазам — Тэхён осознал. Чонгук лишь боялся. Боялся приближаться, боялся совершить ошибку. А ещё больше боялся того, что сам Тэхён посчитает это ошибкой. Сглотнув, Ким продолжал смотреть в смолянистые глаза, полные печали, какой он никогда прежде там не видел. Чонгук не шевелился, всё так же смотря Тэхёну прямо в глаза. Всё это не помогало успокоиться — не помогало сердцу снова биться ровно, не помогало убрать шум в ушах от пульсирующей в висках крови, от частого дыхания. Чонгук своим присутсвием не помогал, лишь больше давя на силу воли, которая готовилась лопнуть с минуты на минуту. Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем Чонгук всё таки отвернулся, а Тэхён, наконец, выдохнул. Чон был пьян, а пользоваться этим (не важно, хочет он того, или нет), было бы не правильно. Хоть и хотелось. Не пользоваться — поцеловать. До одури хотелось. Не выдержав, Ким встаёт со стула, подходя к окну, и трёт переносицу — от погоды голова начинала ныть, заполняя ту чем-то тяжёлым, вязким, заставляя мысли путаться. Или это не погода? Позади послышался шум — скрежет ножек стула о кафель. Ким не поворачивался, продолжая стоять и смотреть в окно. Чонгук молча встал рядом, но смотрел не в окно, а на Тэхёна. — Зачем ты это делаешь? — шепотом, не поворачиваясь. — Делаю что? — Ты просил не приближаться. Я не приближаюсь, но ты, — выделяя последнее слово, Тэхён повернул к Чону голову, сводя вместе брови. Чонгук вздохнул, опуская взгляд на губы. — Прекрати, — одними губами. — Почему? — Чонгук поднял взгляд в глаза. — Потому что мне сложно. — Сложно что? — словно испытывая на прочность. А ведь Тэхён не железный. — Сложно отказаться от мысли поцеловать тебя, — закусив губу, он отвернулся, чувствуя на себе взгляд Чонгука. — Так не отказывайся. Ким резко повернул к нему голову, немного оторопело всматриваясь в глаза, пытаясь понять — шутка ли это? Может, ему послышалось? — Ты пьян. — Знаю, и что? — медленно скользя по лицу, изучая. — Пожалеешь, — едва слышно. Слова давались так тяжело, что Тэхён начинал задыхаться. Ему хотелось замолчать. Просто поцеловать Чонгука и всё. Но он боялся, что всё повториться. — Я говорю то, что думаю, — повторяя интонацию Тэхёна. Повисла тишина. Чонгук смотрел на губы Тэхёна, а Тэхён в ответ смотрел на его. Сглотнув, Чон сделал шаг вперёд, заставляя старшего внутренне вздрогнуть и задержать дыхание. Чонгук прикрыл глаза — Тэхён продолжал смотреть на него, ожидая, что тот передумает, потому что самому отказаться ему было не под силу. Но тот не отстранился, лишь поддавшись ещё ближе. Тэхён чувствовал обжигающее дыхание на своих губах. Было до безумия страшно всё испортить. Но Чонгук ведь сам захотел. Пусть получает. Тэхён резко поддаётся ближе, накрывая губы Чона своими, и задерживается на секунду, чувствуя мягкость его губ, вдыхая через нос его запах, сводящий с ума, заставляя поджать кончики пальцев. Чонгук отвечал — жадно и ненасытно, будто боясь передумать. Тэхёну уже было плевать. Он мечтал об этих губах до безумия. А получив, лишь так же жадно наслаждался, целуя нежно, выбивая почву из-под ног у самого же себя. Чонгук вдруг поднял руки, кладя ладони на щёки Тэхёна. От прикосновения холодных рук он вздрогнул, а Чон лишь немного сильнее сжал его лицо, не собираясь останавливаться, целуя всё более жадно, словно в последний раз. Теперь Тэхёна это пугало. Он сжал предплечья Чонгука, казалось, немного сильнее, чем следовало бы, впиваясь в кожу подушечками дрожащих пальцев. Резко выдохнув и вместе с тем отстранившись, Ким смотрел в глаза — немного перепугано, с опаской и… надеждой? Есть ли ей тут место? Чонгук медленно опустил одну руку Киму на плечо, второй проводя тыльной стороной ладони по щеке, вновь рассматривая его лицо. Что теперь? Убежит? Начнёт ругаться? Тэхёну тяжело дышать. Но на лице Чонгука лишь серая печаль, засевшая в его тёмных, маслянисто чёрных глазах, просачиваясь лишь в те моменты, когда Чонгук уязвим. Тэхён нервно сглатывает, несколько раз моргая. Младший поднял на него глаза, но не отступил, продолжая поглаживать щёку. — Снова посчитаешь это ошибкой? — неожиданно спрашивает Гук, продолжая блуждать взглядом по лицу. — Я никогда так не считал. — Зачем тогда извинялся? — без издёвки, совсем спокойно, однако его напряжение выдавала рука, что вцепилась в плечо Кима. — Ты сбежал, — без упрёка. — Я думал ты испугался. Чонгук лишь слабо хмыкнул — тоже без издёвки, лишь с какой-то грустью. — Так и было, — он вдруг закивал, поджав губы. — Но я не считал это ошибкой. А потом ты пришел извиняться. Повисла тишина. Тэхён нервно сглотнул, а Чонгук отступил на шаг назад, заводя руки за спину и опуская взгляд. Вот так всё это и закончится? Тэхён не мог решиться, чтобы спросить. Так и молчали: один рассматривал плитку, другой — парня напротив, со смолянисто-печальными глазами. «Вот и всё?» — осталось не озвученным. «Вот и всё.» — так же не слетев с покрасневших губ.