Marfud

Утром голова от погоды и вчерашнего выпитого немного болела. Свесив ноги с кровати, Тэхён потёр переносицу, прохрустев шеей. Кряхтя, он встал, босиком бредя вниз на кухню. Вчера, после поцелуя, Чонгук сел на стул, потупив взгляд в стол, сложив на нём руки, а Тэхён, во второй раз пожелав спокойной ночи, вышел из кухни и пошёл к себе. Ким не знал где в итоге тот лёг, потому, зайдя в комнату на втором этаже, и даже к себе в кабинет, он спустился вниз, ожидая увидеть Чонгук в гостиной. Но и там его не оказалось. Тэхён опустил плечи, несколько раз моргая и задумчиво смотря в пол. Пошлёпав на кухню, он окинул её взглядом и, подойдя к окну, скрестил руки на груди. Чонгук ушёл? Чонгук сбежал. Ким нахмурился, кривя губы в болезненной усмешке — как же всё-таки очевидно это было. А Тэхён по-прежнему всё такой же идиот. Чонгук просто был пьян. Не понимал что делает и хочет ли того на самом деле. Очевидно — не хотел. Подойдя к столу, на котором так и остались осколки надбитого бокала и засохшие капли от вина, Тэхён вцепился в него, сжав до боли и скрипя зубами. Чонгук сам не понимает чего хочет. Ещё и впутывает в это Тэхёна. Пусть сначала разберётся со своими проблемами. Теперь Ким окончательно понял — для Чонгука это всего-лишь какая-то шутка: порыв эмоций от опьянения и возможного чувства одиночества. Только заглушать это одиночество другими людьми, пользуясь их чувствами, не стоит. За то теперь Тэхён точно решил, что больше к Чонгуку не приблизится. Ни в каких смыслах. Ни за что. Поднявшись в комнату, рыща в одеяле в поиске телефона, он часто дышал, пытаясь сдержать накатившую злость. Найдя нужный номер, Ким, не думая, звонит. — Я не буду больше работать, — начав сразу, как только гудки прекратились, а на том конце даже не успели ответить «алло». — Вот уж доброе утро, — смешок. — Сука, мне не до шуток. Я, блять, не буду больше работать с Чонгуком. Мне не нужны деньги. Оставьте меня в покое. Я разрываю наш контракт и мне абсолютно похуй, если это невозможно, — шумно выдыхая в трубку, проговорив всё на одном дыхании, Тэхён сел на кровать, пытаясь отдышаться. — Вот как, — Лиен задумчиво потянул слова, заставляя Кима беситься ещё больше. — Ты, кажется, не понял… — Я, сука, не дебил. Я всё прекрасно понял, — не дав закончить. — Что Вы хотите? Компенсацию за финансовый и моральный ущерб? Я всё возмещу. Вдвойне. Просто оставьте меня в… — Тэхён, — Мин говорил так спокойно, будто разговор шёл про погоду. — Я ведь говорил, что это буквально невозможно. Наш контракт не подлежит никакому рассмотрению с того момента, как ты подписал его. Нужно было читать внимательней, — выделяя последнее слово. У Тэхёна закружилась голова от его приторно сладкого и спокойного голоса, а тело начала бить мелкая дрожь, покрывая спину липким потом. Ещё чуть-чуть и он выкинет телефон в окно. И за ним же потом в него же выйдет. — Можем увидеться, обсудить. — Нет, блять, не можем. Нам нечего обсуждать, — шум в ушах почти заглушал собственный голос. Его знобило, сердце норовило вырваться из груди, а пульсация в висках заставляла голову ходить кругом. — Как скажешь. Нам ни к чему ругаться, Тэхён. Помни об этом. Ким оторвал телефон от уха, сбрасывая звонок и откинув телефон на кровать. Обняв себя руками, он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но дрожь не собиралась проходить, только сильнее разрастаясь. Залезая под одеяло, он снова взял телефон, набирая номер Пака. — Чимин? — дрожащим голосом. — Тэхён? Ты в порядке? — обеспокоенно. — Я, кажется, умираю, — трогая свой лоб тыльной стороной ладони — он покрылся испариной, а всё лицо горело. — Что? — Заболел я, говорю, — залезая под одеяло до самых ушей. — Что?! — издав нервный смешок и резко затихнув. — Ты шутишь? — сойдя на чуть ли не шёпот. — Смешно, не правда ли? — раздражённо. — Я, блять, сейчас кони двину. Спасай меня, Чимин-а, или заказывай гроб. — Придурок. Скоро буду.

* * * * *

— Ну ты и овощ, — Чимин сидел в кресле напротив кровати, жуя нижнюю губу. — Отъебись, — Тэхён был завёрнут в одеяло как гусеница. Его бледное лицо почти сливалось с белоснежной постелью, а на лбу выступал пот. Встав с кресла, Пак вышел из комнаты, а через пять минут вернулся с чашкой в руке, из которой шёл пар, разнося приторный апельсиновый запах. — Что это? — морща нос. — Твоё спасение. Пей, — он наклонился, протягивая чашку к его губам. — Пахнет ужасно, — кривясь ещё больше. Сделав маленький глоток, Тэхён скривился, облизывая губы. — Фу, блять. Ты меня вылечить или убить хочешь? Что это за адская смесь? — Пей, — снова протягивая чашку. — Да не буду я это пить. Хуйня какая-то. — А ты думал люди болеют с удовольствием? — Я думал лечиться не так отвратительно. — Надо было думать тогда, когда ты выходил на улицу без пальто, придурок. Теперь пей, — он раздражённо прислонил кружку к Тэхёновым губам. Тот нехотя высунул руку из одеяла, помогая себе пить. — Какой кошмар, — кривясь, вытирая губы. — Никогда больше не буду болеть, — снова залезая под одеяло. Чимин издал смешок, доставая из пакета с лекарствами купленный градусник. — Меряй. У тебя определённо жар, — протягивая Тэхёну. Ким вздохнул, лениво вставляя его подмышку, обессиленно кладя голову обратно на подушку. — Волнуешься за меня? — ехидно улыбаясь и наблюдая за Чимином, который сел в кресло, откинув голову на спинку. — Ничуть, — хмыкнув. — Волнуешься, — протягивая гласные, довольно улыбаясь. Чимин отрицательно покачал головой, слабо улыбаясь. Тэхён достал градусник, по-детски поджав губу. — Сколько? — Пак поднял голову, обеспокоено смотря на Кима. — Тридцать семь и пять. Это плохо? — подняв брови. — Идиот, — Чимин встал, подойдя к Тэхёну забирая градусник, проверяя и сбивая. — Плохо, — недовольно хмыкнув, снова жуя губу. — Что у вас с Юнги? Пак резко поднял на него голову, нервно сглотнув. — В каком смысле? — заметно хмурясь. — Он ведёт себя так, будто у него недотрах. А срывается при этом на мне, — выпячивая губу. Чимину было не смешно — он заметно напрягся, искусывая внутреннюю сторону щеки. — Ты ведь и правда эгоист, — хмыкнув, пытаясь сделать вид, что его не заботит эта тема. Сев в кресло, он положил руки на подлокотники. — Это понятно, — став серьёзным. — А если честно — в чём дело? Мы ведь друзья, — вопросительно подняв брови. — Друзья? — Пак хмыкнул, прикрыв глаза, откидывая голову на спинку кресла. — Тогда, может, поделишься, что у вас там с Чонгуком? — приоткрыв глаза, его ресницы подрагивали. Он наблюдал за Тэхёном — тот потупил взгляд в одеяло. — Чего молчишь? Мы ведь друзья, правда, Тэхён? Тот молчал сглотнул, так и не подняв на Чима взгляда. — Я поделюсь только в том случае, если ты сам поделишься, — продолжил Пак. — Это не шантаж, а условие. Я не хочу открывать тебе душу, потому что не уверен в том, нужно ли тебе это. А если и нужно, то зачем? Утолить жажду интереса? — он продолжал смотреть на Тэхёна, который всё так же пялился в пустоту. — Мне есть с кем обсудить это. А вот тебе, — выделяя последнее слово, — нет. На этих словах Ким поднял на Чимина взгляд. — Не обижайся, Тэхён. Ты знаешь, что я буду рядом в любом случае. Так уж вышло, что я не могу иначе, — он опустил взгляд, кивая своим размышлениям. — Пользоваться этим или нет — дело твоё. Не скажу, что мне плевать, потому что тогда я солгу, но, — он на секунду замолчал, сглатывая, — я не буду просить прощения, если сейчас обидел тебя своими словами. Потому что я говорю то, что думаю. Тем более, что это является правдой. Ты не обязан мне ничего. Так же как и я тебе. Потому, если не можешь сам что-либо рассказать, не требуй того же от меня. Потому что я не должен. Чимин встал с кресла, устало вздохнув. — Пойду покурю, — выходя из комнаты, оставляя Кима в безмолвном молчании. Пак был прав — Тэхён мало думает о других, предпочитая всегда выбирать то, что в его интересах. Все к этому привыкли, потому что это не наносило никому ущерба. Но всему приходит конец. И когда человеку нужна помощь, а ты не способен её оказать, люди в следующий раз подумают перед тем, как предоставить её тебе. Мир, довольно-таки, корыстный, а люди — меркантильные. Такова жизнь. Такова она для Тэхёна. Он видит только свои проблемы, не замечая, если они происходят у других. Жизнь воспитала его грубым, отчасти чёрствым и эгоистичным. Единственную лепту внёс Намджун, пытаясь показать младшему все прелести жизни. Но это были лишь слова, далёкая ушедшая жизнь самого Намджуна, которую он пытался хранить в памяти, стараясь приукрасить былую действительность, чтобы на блюдечке потом подать Тэхёну. А тот выплёвывал — реальность, окружающая его, была совсем другая, не такая, как в рассказах Джуна. Она давала жёсткую пощёчину всякий раз, когда Тэхён начинал в этом сомневаться. Поэтому он больше не сомневался, а определённый взгляд на жизнь укрепился в мозгах, не давая воспринимать что-либо иначе. А сейчас его всё устраивало. Или он себя в этом убедил. Убедил и оградил от всех, кто пытался помочь или давал понять, что всё не так, как ему кажется. Страх перемен слишком сильный. Особенно, если эти перемены касаются тебя напрямую — тебя, твоего восприятия, твоих привычек. Меняться больно, а Тэхён оградил себя от боли и от людей, которые могли бы эту боль причинить. Проще окружить себя определённой реальностью, создать свой мир, в котором тебе комфортно, чем пытаться приспособиться к тому, что на самом деле тебя окружает. Так легче — не так больно, если что-то идёт не так. В придуманном мире не может что-то пойти не так, потому что ты якобы всё контролируешь — людей, себя, свои мысли и поступки. Довольно наивно. А ещё лучше убедить себя в том, что это не придумано, а вполне реально — тогда не придётся расстраиваться. Будет казаться, что всё по-настоящему. До того момента, пока стеклянная колба, в которой ты существуешь, не даст трещину. И пока через неё не начнёт просачиваться всё то, от чего ты себя ограждал. А так всегда происходит. Невозможно находиться в ней вечно. Вот и у Тэхёна его мир треснул. Раскололся пополам, рухнул в мгновение ока — он и заметить толком не успел как быстро это произошло. И вот он сидит, болея первый раз в жизни, и пытается понять — когда он свернул не туда? И как теперь собрать всё по кусочкам, воссоздав заново? А нужно ли вообще это делать? Оставить всё как есть? Но он ведь не готов — не готов мириться с тем, что так долго отталкивал от себя: людей, свою жизнь, свои мысли, кричащие о его ничтожности и бесполезности, Чонгука. Особенно Чонгука. Отталкивать его с каждым разом всё больнее. А ещё больнее, когда отталкивает он. В игре, затеянной им ранее, поменялись правила, а Тэхёна никто не удосужился предупредить. Интересно, задумывался ли сам Чон об этой игре? Или просто решил поиграть с Тэхёном в поцелуй-отъебись? Игра затянулась, а Тэхён забыл стоп-слово. И никто ему его не подскажет. Единственный вариант сбежать из игры — это сбежать из игры. Или не единственный? — Тебе надо поесть, — Чимин облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. Ким вздрогнул, не заметив приход Пака. — Встать хоть можешь, умирающий? Тэхён хлопал глазами, постепенно выплывая из водоворота мыслей. Медленно кивая, он сполз с кровати, заворачиваясь в одеяло и, не снимая его, выходя вслед за Чимом. — Я заказал доставку. Я не повар, суп готовить не умею, а тебе нужно горячее, — послышался звонок в дверь. — Это, наверное, как раз она. Тэхён кивнул, садясь за стол, продолжая немного подрагивать и кутаясь глубже в одеяло. Тело слегка ломило, веки были тяжёлые, так и норовя опуститься и погрузить его в сладкий сон, а руки всё ещё дрожали. — Ты точно не пьёшь? Дрожишь как после попойки, — со смешком кивая на подрагивающие руки Кима. Тэхён фыркнул, пододвигая бумажную тарелку с горячим супом, которую Чим поставил на стол. Сев напротив, Пак чуть наклонил голову в бок. — Нет, а если серьёзно, — хмурясь. — Тебе совсем хуёво, или ты просто не привык? — Я весь сияю, не видишь? — поднося ложку ко рту, его рука дрогнула, от чего суп вылился из неё. Тэхён недовольно поджал губы, кладя ложку обратно в тарелку, снова закутываясь в одеяло. — Ты больше не попробуешь что ли? Быстро сдаёшься, — подняв брови. — Не издевайся. Я чувствую себя так, словно болею Паркинсоном, и будто по мне проехался каток. Я невыносимо хочу спать, а твой суп мне уже стал поперёк горла. — Ты не съел и ложки, — хмурясь. — Вот. Я ещё даже не съел ни ложки, а мне уже плохо. Я пойду, — он кряхтя встал, ковыляя из кухни, шаркая одеялом по полу. Чимин вздохнул, подвигая его суп к себе, начав ковыряться в нём ложкой, облокотив щёку на одну из ладоней. Бредя в комнату, ноги волочились по паркету; веки точно налились свинцом. Вздохнув, Тэхён зашёл в комнату, лениво укладываясь обратно в кровать, глубже кутаясь в одеяло. Он был благодарен Чимину. Но никогда ему об этом не скажет. Гордость превыше чести, или как там. Чимин был ему не как старший брат, или друг, или ещё кто-то там. Их взаимоотношения всегда были довольно крепкими и доверительными. С самого первого дня их знакомства. А познакомились они на задании. Юнги тоже там был. Намджун отправил Тэхёна на очередной вызов, не сказав и слова о том, что у него будут напарники. И приехав на место назначения, он увидел две машины около здания и уже готовился стрелять, думая, что это его «работа». В целом, знакомство задалось сразу только с Паком — Юнги был настроен пренебрежительно. Особенно его взбесило то, что Ким собрался «стрелять по кому попало». В общем — бесили они вначале друг друга почти одинаково. А с Чимином сразу задалось. Ну, как сразу — они переспали в тот же день. А там уже пошло-поехало: начали встречаться, потому что обоим было одиноко и скучно. Больше, скорее, второе. А ещё комфортно — это было самое важное. Тэхён ни с кем, пожалуй, не чувствовал себя там комфортно, как с ним. Пак понимал его с полуслова, знал все его слабости и недостатки, хотя Ким никогда сам о них не говорил. А потом Тэхён остыл и отдалился. В такие моменты обычно непонятно, что именно произошло. Вот и Чимину было непонятно. Просто в один прекрасный день Тэхён сказал ему уходить из его квартиры. Жестоко? Да. Но он никогда и не славился добрым сердцем. Чимин ушёл, но любить Тэхёна не перестал. Так продолжалось недолго — любовь Пака просто превратилась в привязанность, а его чистое сердце не могло бросить его, зная всё, что творится у Кима в голове. Сейчас обоих всё устраивало. Телефон тихо вибрировал где-то в простынях. Тэхён стал ворочаться, ругая того, кто решил прервать его дремоту. Нащупав его прямо под собой, он взял трубку, не смотря на экран. — Алло? — охрипшим голосом. — Тэхён, ты что, заболел? — беспокойно. — Чимин, гадёныш, рассказал? — устало вздыхая, закрывая глаза. — Ну, вроде того. Намджун-и, не волнуйся, не пройдёт и пары дней и я буду как огурец. Вот увидишь. В трубку послышался вздох. Тэхён сквозь телефон видел, какое у того сейчас лицо. — Не вздыхай. Я и так чувствую себя овощем. Никогда не думал, что болеть так отвратительно. — Тэхён, ты сдаёшь позиции. — Это ещё почему это? — всё так и продолжая лежать с закрытыми глазами. Брови в недовольстве сошлись на переносице. — Ты заболел. В твоём случае это говорит о многом. — Ой, не начинай. Я ведь человек. Люди болеют, и всё такое. — Ты сам не веришь в то, что говоришь. — Верю. — Ким Тэхён. Младший лишь вздохнул — сейчас пойдут нотации. — Хён, я не готов слушать твои наставления. Мне слишком хуёво, чтобы воспринять хоть одно слово. — Я беспокоюсь. — Я знаю. Не переусердствуй. В трубке послышался тихий смешок, вынуждающий Тэхёна улыбнуться тоже. — Тебе нужен напарник. После того, как выздоровеешь. — Чего? — открыв глаза от возмущения. — Какой ещё напарник? После какого такого выздоровления? Я полежу день-два и выйду. Ничего ведь серьёзного. — Тэхён. — И мне не нужна помощь. Какой ещё, блять, напарник? Я что, инвалид? Нет-нет-нет. Никаких напарников. — Тэхён, — снова пытаясь его остановить. — Да и в целом — всё хорошо. Я работаю, у меня есть дела и… — Ким Тэхён, — повысив голос. Он замолчал, сглотнув от нервов вязкий ком, хлопал глазами, мысленно мотая головой. — Хён, ты же не собираешься забрать у меня её? — Кого? — устало. — Работу. Я не смогу. У меня больше ничего нет, — он говорил это обыденно, пытаясь сделать вид, будто это не имеет такого болезненного эффекта. Намджун знал, что всё враньё. — Нет, Тэхён. Я не собираюсь этого делать. Никогда не сделал бы. Просто береги себя. И зови, если вдруг что, Чонгука на помощь. Он хороший малый, поможет. Что бы там между вами не происходило, что бы он там не говорил тебе и не делал — он хороший, Тэхён. Правда хороший. Он плюётся ядом лишь в ответ — защитная реакция. Тебе ли не знать. Слова о Чонгука заставляли поморщиться и болезненно кривить губы. — Помнится, вы с ним должны были вместе идти на задание, которое я ему дал. Времени не так много. Вы уже обсуждали это? — Нет. — Стоит поторопиться, Тэхён. Ты знаешь — время деньги. В нашей работе это имеет самое буквальное значение, — хмыкнув. — Выкарабкивайся быстрей и вали работать, — безобидные наставления прошли, пробуждая Джуна к нормальному и обыденному общению. Тэхён улыбнулся — Намджун определённо идёт на поправку. — Я понял, — со смешком. — Ты сам как? — Порядок. Ещё немного и выпишут домой. Будешь носить мне апельсины. — Фу, какая слащавая жуть. Могу только виски. — Договорились, — тихо засмеявшись. Тэхён подхватил его, тоже начав тихо посмеиваться, пока не услышал, как старший начал кашлять. Улыбка сползла с лица. Хоть он и идёт по пути выздоровления, Тэхён понимал, что это займёт чертовски много времени. В груди снова разрасталась злость на обидчиков. — Береги себя, — закончив кашлять. — Ты тоже, — едва слышно.

* * * * *

Тэхён оказался прав — уже через два дня он был как огурчик. Ну, почти. — Пиздец ты бледный. Зачем вышел на работу? — Юнги покачивал в руке стакан с виски, безразлично окидывая взглядом Кима. — Да отвали, — отмахиваясь. — Зато живой. Спасибо Чимину, — он кивнул на Пака, сидящего напротив. Юнги слегка повернул к нему голову, искоса глядя на его, затем снова развернулся к Тэхёну. Хмыкнув, Мин отпил из стакана, промокнув большим пальцем губы. Вечер был напряжённый, а её инициатором выступил Пак, сказав, что им ещё работать вместе и нечего ругаться как две бешеные собаки. Тэхён только равнодушно пожал плечами, хотя внутри и сам хотел прояснить ситуацию. Не выражать нормальные человеческие чувства — второе имя Тэхёна. Он будет до самого конца упорно скрывать их, и в жизни не скажет, если и правда хочет наладить контакт. Слишком гордый. Да он и не скрывает. И теперь сидят оба — друг напротив друга, — и не знают как подступиться. А Пак молчит, упорно, долго и раздражающе. Специально. — Ну и? — не поднимая глаз, Ким водит пальцем по столу, кусая губу. — Что и? — снова делая глоток. — Что это было? — подняв глаза. — Что за внезапный приступ ненависти? — Почему внезапный? — по его лицу было сложно прочесть что он чувствует. — Вот как, — покачав головой. — То есть ты терпишь моё существование уже долго. Почему же молчал? Ждал, пока накопится? Не стоило, можно было подливать керосин постепенно. Хотя, наверное ты сделал всё правильно — сгорел сарай, гори и… — Заткнись, придурок. Что ты, блять, несёшь? — Юнги скривился, звонко поставив стакан с виски на стол. По кухни Пака пронеслось эхо. — Я тебе не нотации читал, это во-первых. А во-вторых — всё, что я сказал, это то, что я думаю. Извиняться я не буду. — Я и не просил. Мин помолчал, затем продолжил: — Тогда чего ты от меня хочешь? — недоумённо хмурясь. — Чтобы ты объяснил, какого хуя ты не подавал виду, что я такой отвратительный? Чтобы потом выложить всё как на духу? Чтобы прям сразу, да? — Что сразу? Хватит лирики, я тебя не понимаю, поэт недоделанный. — Нож в спину. — Блять. Ты серьёзно? — он откинулся на спину стула, сделав глубокий вдох. — Какой нож? Я высказал, потому что накипело. Если тебе пинок под зад не дашь, то его никто не даст. Намджун слишком сильно тебя любит, а Чимин, — он повернулся к Паку, затем опустил взгляд и перевёл его обратно на Тэхёна, — а Чимин это, блять, Чимин. — Взял на себя роль Мессии? — Да потому что никто её не возьмёт. Ты пойми — я ведь не зла тебе желаю. Мы общаемся почти пять лет. Я лучше скажу тебе сейчас о том, где ты не прав, чем потом буду отдирать твой зад от асфальта. — Мне не нужна помощь. — Ты постоянно это говоришь, — хмыкнув. — Ты её не просишь — это да. Но то, что она тебе не нужна — это ложь. Может, себя ты в этом и убедил, но других — не выйдет. Тэхён облокотил подбородок на кулак, о чём-то размышляя, потупив взгляд в стол. Юнги несомненно был прав, но Ким всё ещё не может смириться с тем, что его стеклянная колба лопнула. — Ты так и не согласился занять место Намджуна? — Нет. Я даже не собираюсь это обсуждать, Юнги. — Офис пустует. Не боишься что там будет происходить что-то непотребное? — усмехнувшись. — Нет, — хмыкнув. — Намджуна боятся. И знают, что он вернётся. Никто не будет отходить от работы даже в его отсутствие. — Как знаешь, — пожав плечами. — Когда идёте на задание? — М? — подняв на Мина глаза. — С Чонгуком. — Откуда? — Не смеши, — хмыкнув. — Не забывай, мы все в одной тарелке. Тэхён кивнул. — Не знаю. — Намджун сказал не затягивать с этим. — Я знаю. Но не сейчас. — Тэхён, вам пора прекращать эти детские игры. Либо уже если и хотите поиграть, то играйте по-взрослому, — он многозначно вскинул бровь, отпивая виски. — Сами разберёмся. — Да я вижу, — усмехнувшись. — Справляетесь на отлично. Тэхён молчал. А что говорить? Что они с Чонгуком снова поцеловались и Чонгук снова сбежал? Замечательная история. Тэхёну было страшно даже думать о том, как они встретятся после всего, что случилось. И он прекрасно понимал, что они определённо точно встретятся — выбора у них действительно пока нет.

* * * * *

— Тэхён-а, — Намджун сидел на больничной койке, широко улыбаясь; из его носа снова торчала трубка для дыхания. — И тебе не хворать, — наклоняясь для объятий. — Ты сегодня такой любезный, — тихо засмеявшись. — Самому от себя тошно, — улыбаясь. — Как здоровье? — закидывая ногу на ногу. — Всё лучше и лучше, — пожав плечами. — Скоро выпишут домой, — он поднял на младшего взгляд, в котором стоял всё тот же вопрос. — Я всё ещё не смогу пока вернуться в офис, Тэхён-а. Я буду постепенно возвращаться к работе, но мне нужна помощь. — Нет. Я не стану. — Я уже понял, — хмыкнув. — Я не прошу, чтобы ты занял моё место. Я прошу помощи. Потому что она мне будет нужна, — став серьёзным, он облокотился на подушки, вздыхая от усталости. — Ладно. Помощь это другое. Нет проблем. Но занять твоё место — никогда. Намджун закивал, поправляя трубку, удобней заправляя её за уши. — Я хотел спросить, — начал Тэхён. — Это на счёт Чонгука, — он почти сошёл на шёпот, смотря куда-то в пол. — Он приходил? — подняв глаза. — Да, — кивая. — Вчера, если не ошибаюсь, в последний раз. — Как он? — сглотнув. Намджун едва заметно приподнял брови. — Нормально, — пожав плечами и немного щурясь. — Вы снова не общаетесь? Тэхён молчал, снова опустив глаза. — Ясно, — вздохнув. — У него есть дело, и ты должен ему помочь. Он, конечно, с радостью сделает всё сам, но я не позволю. Не сейчас. Ты и сам знаешь, что он не готов, — он замолчал, сглатывая и морщась. — Тэхён, ты должен ему помочь. Ты должен его защитить. — Почему? Почему я должен? И почему должен именно я? — он начал закипать. Его бесило то, что на него кладут какую-то ответственность. При чём за того, кого он даже видеть сейчас не хочет. — Это просьба с оттенком приказа, — Джун усмехнулся, потирая шею. Глубоко вздохнув, он поджал губы и продолжил: — Просто кроме тебя ему никто не поможет. — Я что, нашёл с ним коннект лучше всех? Так вот я отвечу за тебя — нет, не нашёл. И искать больше не собираюсь, Намджун. Больше нет. — Пожалуйста. Тэхён резко поднял на него взгляд, хмурясь. Встав со стула, он молча подошёл к двери и собирался выйти, пока не услышал: — Он у меня в офисе. Замерев на какое-то время, Тэхён всё же вышел, задумчиво шагая по коридору.

* * * * *

Шаги по офису отзывались гулким эхом, смешиваясь с тихими переговорами бесчисленного множества сотрудников, которые, как Тэхён и ожидал, честно выполняли свою работу. А завидя самого Кима будто стали работать ещё более увлечённо. Усмехнувшись, искоса глядя по сторонам, он подошёл к кабинету — тот был со стеклянной дверью, но так как та была матовая, через неё нельзя было посмотреть, что происходит внутри. Глубоко вздохнув, он взялся за ручку, рывком открывая дверь, ожидая увидеть там, как Чонгук занимается чем-угодно, но точно не тем, что в итоге увидел. Замерев на месте, так и не закрыв за собой дверь, Тэхён стоял, оторопело глядя на младшего — тот от звука открывшейся двери немного испуганно повернулся, так же замерев на месте. Проморгав, Тэхён опустил глаза на предмет в его руках. — Ты что, — хлопая глазами, — поливаешь цветы? — смотря на ярко-зелёную поливалку у Чона в руках. — Эм, — опуская на неё же взгляд. — Да, — будто спрашивая. — Серьёзно? — заходя и наконец закрывая за собой дверь. — Намджун попросил. — Да я понял, что не ты сам. Или ты садовод глубоко в душе, а, Чонгук-и? — садясь на стул, закидывая ногу на ногу. Чонгук шутку не оценил: отвернулся, продолжая поливать цветы. Напряжение чувствовалось так сильно, что, казалось, если между ними пройти, то тебя ударит током. Тэхён дёргал ногой, что висела в воздухе, и неслышно стучал по столу пальцами, смотря на спину младшего. Тот будто специально поливал растения как можно медленней, оттягивая неизбежный момент, когда к Тэхёну нужно будет повернутся. Ким терпеливо ждал, стиснув зубы, следя за каждым его движением: как он полил последний цветок, как поливалка на секунду зависла в воздухе, как он поставил её на полку и как нехотя развернулся, сунув руки в карманы, избегая взгляда старшего. Тэхён прокашлялся, прочищая горло, затем вздохнул и начал: — Наше дело, — смотря исподлобья. — Намджун сказал, нам надо торопиться. — Знаю. Тэхён нахмурился, но продолжил: — Дело у тебя? — Да. — Ты взял его с собой сегодня? — чуть щурясь. — Да. Вдох. — Дашь ознакомиться? — Дам. Выдох. Чонгук оттолкнулся от стены, на которую упирался одной ногой всё это время, подошёл к столу Намджуна, достав руки из карманов, и подвинул папку с делом ближе к Тэхёну. Всё ещё избегая взгляда. — Спасибо, — забирая к себе на колени. Медленно перелистывая страницы и внимательно изучая, Тэхён не заметил, как Чонгук вышел. Дверь была амортизированная, потому Чон вышел абсолютно беззвучно. Хмурясь, Ким бегал глазами по страницам, вчитываясь в текст, не давая себе упустить малейшей детали, ведь одно пропущенное слово может стоить кому-то жизни. У Тэхёна назрел вопрос, поэтому он поднял голову и, не встретив глазами Чонгука, отбросил папку на стол и накрыл лицо ладонями. Глубоко вздохнув, он встал, закусывая губу, подходя к окну. Скрестив руки на груди, он опустил голову, смотря на улицу из-под приоткрытых век, уставившись в одну точку. Позади послышалось копошение — Тэхён обернулся, встречая глазами Чонгука, у которого в руках было две чашки с кофе. — Здесь есть кофемашина, — хмурясь. — Она сломана, — Чонгук зашёл, ставя чашки на стол и, обойдя его, сел напротив стула Тэхёна. — Ясно, — вздыхая. Сев на свой стул, он взял кофе, делая маленький глоток. — Я посмотрел дело, — подняв на Чона глаза. — Ничего сложного — стандарт. Всё как обычно, — снова делая глоток и ставя чашку обратно на блюдце. — А за кофе спасибо, — поджав в улыбке бледноватые губы. Чонгук наконец поднял на него глаза, немного хмурясь — он явно заметил не слишком здоровый вид старшего. Но спрашивать ничего не стал. Тэхён же предпочитает игнорировать всё, что было, и делать вид, словно ничего и вовсе не произошло. — Я буду на подстраховке, но выполнять задание будешь сам — Намджун велел, — наблюдая за реакцией. — Сейчас пол пятого, — глянув на часы на запястье. — Встретимся на этой подземной парковке ровно в десять. Я возьму всё необходимое. Если есть какие-то пожелания на счёт оружия — весь пир за ваши деньги, ты только скажи. Чонгук отрицательно покачал головой, смотря на кружку с кофе в своих ладонях. Тэхён вздохнул — будет весело. — Тогда я пойду, — Ким встал, допив одним глотком оставшееся кофе, и направился к выходу, пока не услышал тихое: — Постой. Тэхён замер, но поворачиваться не спешил. Сглотнув, медленно повернул одну только голову, с опаской глядя на младшего — тот сидел, водя пальцем по краю чашки, так и не подняв на Тэхёна взгляд. — М? — пытаясь привлечь внимание. А Чонгук молчал. Молчал и продолжал нервно водить пальцем по краю чашки, протирая её уже, кажется, до ослепительного блеска. Тэхён молча закивал, развернулся и вышел. Если Чонгук не решается что-то сказать, Тэхён не будет вынуждать его. Тем более, что сам не уверен, что хочет что-либо от него услышать. Удобней сделать вид, будто ничего и не было. Он, пожалуй, так и сделает.

* * * * *

— Здесь не курят. — А я, блять, курю, — Тэхён делает очередную затяжку, прикрывая веки. Дым кружит перед его лицом, привлекая внимания ещё больше. — Тэхён, мы в больнице, — сквозь зубы. — Здесь нельзя курить. — Где это написано? — Да везде написано, — Чонгук вытянул руку, показывая на стены увешанные различными плакатами на любой вкус. — Где везде? Я вижу только «как правильно чистить зубы» и «что делать, если Вы нашли у себя кариес?», — он подался корпусом вперёд, щуря глаза и разглядывая рисунки, нарочито держа сигарету прямо у себя перед лицом. — О запрете курения ни слова. Ни картиночки, — растягивая гласные. — Тебе сейчас расскажут, где можно курить, а где нельзя. Тебе штраф выпишут такой, что ты в жизни не видел. — Поверь, Чонгук-а, я заплачу сколько угодно, лишь бы видеть твоё недовольное лицо, — он сделал ещё одну затяжку, затем бросил взгляд на часы на своём запястье и оглянулся в поиске урны. — Нам пора, — начав шагать к мусорному ведру. — Вот, — выкидывая окурок, — если есть мусорное ведро, значит, и курить можно, — раскинув руки в стороны, мол, «выкуси». — Логика железная, — закатив глаза. — Пойдём, умник. Работа не ждёт, — делая широкие шаги, от чего подол его пальто развивался при ходьбе, создавая причудливый образ детектива, но никак не киллера. — Зачем мы вообще здесь? — Вот, — протянув. — Наконец-то правильные вопросы задаёшь, — усмехнувшись. — Нам сюда, — он резко свернул в сторону, останавливаясь напротив двери запасного выхода. — Сюда нельзя. — Нам можно, — доставая из кармана отмычки. — Ты что, взломщиком заделался? С каких пор? — удивлённо наблюдая за старшим, нервно озираясь по сторонам. — С тех пор, как родился. Вот это уже глупые вопросы. Не расслабляйся, нас могут заметить, — Тэхён подмигнул ему, азартно закусывая губу. — Мы что здесь, нелегально? — он сошёл на шёпот, а ужас в его глазах Ким запомнит надолго. — Чонгук-а, ты такой интересный. Конечно мы тут нелегально. Как ты себе представляешь этот разговор с администрацией? Извините, мы два наёмных киллера, и нам очень нужно пристрелить одного мудака именно с Вашей крыши. Позволите? Не беспокойтесь, мы будем тихо и не один пациент не наложит от выстрела под себя, — он продолжал ковыряться в замке, согнув колени. — Ты ужасный, — морщась. Тэхён пожал плечами. — Есть, — выпрямившись, снимая замок и смотря Чонгуку за спину. Открыв дверь, он пропустил Чона вперёд, затем зашёл сам, тихо прикрыв её. — Наверх, — начав шагать через одну ступеньку, будто перелетая лестничный пролёт. Свежий воздух ударил в лицо, вынуждая прикрыть веки в удовольствии. — Атлет, блять, — бурча себе под нос, пытаясь догнать Кима. Огромная куртка явно не помогала быть более поворотливым и быстрым. Выйдя на крышу, Ким прикрыл глаза, вдыхая полной грудью. Приехав на парковку, Тэхён, ожидая Чонгука, успел выкурить три сигареты, за что его лёгкие явно не сказали ему «спасибо». Младший так и не сказал, что предпочитает из оружия, потому Тэхён выбрал на свой вкус. — Ну что, готов? — когда Чонгук поровнялся с ним, тяжело дыша, Тэхён повернул к нему голову, в предвкушении закусив губу. — Открывай, — кивая на сумку, висящую у Чонгука на плече. Тэхён отдал её ему сразу, как только они вышли из машины. Чонгук покачал головой, вздыхая. Открыв сумку, он таращился в неё какое-то время. — И что из этого мне брать? — подняв на старшего немного растерянный взгляд. — Что хочешь. Это всё самое лучшее, — довольно усмехнувшись, скрещивая руки на груди. Чон хмыкнул, снова качая головой, проводя рукой по идеально начищенному оружию — по лицу пробежала тень азарта, а в глазах заплясали чёртики. Тэхён довольно наблюдал за младшим, чувствуя его предвкушение — сам помнил себя таким же. Когда азарт и адреналин бушуют в крови, вокруг всё плывёт, давая сфокусироваться только на «цели». Дикий прищур с огоньками, пляшущими в глазах, лёгкие волны мурашек и покалывание в затылке — это чувство он ощущал почти постоянно. Работа давала ему ощущение, что он всё таки живой. Это было убедительно, в отличии от пустых рассказов Намджуна. Вытащив пару пистолетов, он стал сравнивать их, будто на весах, и взял тот, что тяжелее, под довольный смешок Тэхёна. Встав с корточек, он сощурился от ветра, оглядываясь по сторонам. — Пора, — сорвавшись с места, начав оглядываться, выбирая лучшее место. Кровь кипела, пожалуй, похлеще, чем у Чонгука. — Сядем здесь. Насколько мне известно, они будут выезжать оттуда, — он показал на одну из улиц внизу. — Стреляй не сразу. Жди, — он тряхнул тряпкой, расстилая её на полу, показывая рукой, мол, «садись». — Его машина будет отличаться от его телохранителей. Я покажу, если ты вдруг не сориентируешься, — Чонгук стал коленями на тряпку, поставив руки на бетонное ограждение, прицеливаясь, привыкая. — Помни про задержку дыхания. Лучше вообще считай до трёх. — Тэхён, я всё помню. Мне не нужны нотации, — не поворачиваясь. — Слушай меня, Чонгук-а, иначе я буду отдирать тебя от этой крыши. Ну, или не буду, — снова скрещивая руки на груди, только теперь уже в возмущении. — Как только выстрелишь, замри ровно на две секунды, если захочешь дёрнуться сразу, ты можешь случайно сделать это ещё до того, как выстрелишь, а это будет значить, что тебе пиздец, — Чонгук на это хмыкнул, а Тэхён продолжил: — Когда уже дёрнешься, пригнись и сиди, пока я не скажу тебе вылезать. Это важно — ты не можешь знать, заметят они нас или нет. Так же ты не можешь знать, следят за нами или нет. Либо же, ищут нас уже сейчас или нет. Это важно, Чонгук, слушай внимательно. — Я слушаю. И я всё это знаю. — Ладно, — глубоко вздыхая. — Ну что же, тогда нам остаётся только ждать. У нас точно есть ещё минут десять, — кинув взгляд на часы. Сев рядом, он облокотился спиной о бетонное ограждение, поджав колени и обняв их, подняв голову к небу — оно было ясное, открывая вид на ясный, ночной небосвод.. — Люблю звёзды. Они успокаивают. Чонгук нахмурился, потом удивлённо вскинул брови, садясь так же, но поджав только одно колено и облокотив на него руку с пистолетом. — Ты что, романтик? — кривясь. — Не осуждай меня, Чонгук-а. У всех свои недостатки, — улыбнувшись. Чонгук усмехнулся и так же поднял голову к небу. Повисла тишина, но сейчас она не была давящей или неловкой. Оба о чём-то думали и оба не хотели друг друга тревожить. Так и сидели, боясь пошевелиться. Внизу послышался странный шум. Тэхён резко развернулся, смотря вниз — из одной улицы на другую быстро ехали две полицейские машины. — Пора, — становясь на колени и прижимаясь руками к холодному бетону. Чонгук быстро принял удобное положение, а Тэхёна заметил, что у того на секунду дрогнула рука. Усмехнувшись, он сглотнул, закусывая губу. — Терпи, Чонгук-а, терпи. Спешка — наш враг. Помни об этом. И забудь, если это будет касаться того, когда тебе нужно будет сворачивать лавочку и спасать свой зад. Чон замер — он буквально закаменел, — и только то, что он моргает, выдавало в нём живого человека. Прошло секунд тридцать перед тем, как на соседней улице показалась пара-тройка машин: они ехали друг за другом, а по середине была одна, отличающаяся от других. — Видишь? — почти шёпотом. — Вижу, — так же тихо. Прикрыв один глаз, он снял с предохранителя, на выдохе опуская плечи. — Не спеши, Чонгук. Терпи, — совсем сойдя на шёпот. Сглотнув, он считал про себя, нервно вжимаясь в бетон подушечками пальцев. Машины ехали не слишком быстро, но достаточно для того, чтобы у Тэхёна от волнения вспотел зад, а лоб покрылся нервной испариной. — Считай до трёх. Один. Чонгук удобней берёт пистолет, окольцовывая второй ладонью своё запястье. Два. Тэхён бросает на него быстрый взгляд, успевая заметить, как сильно расширены зрачки младшего, и как сосредоточено его бледное лицо. Три. Чонгук стреляет, тут же опускаясь вниз. — Блять, — Тэхён следует за ним, встречаясь с взглядом Чона: едва перепуганный и какой-то ещё. Опустив глаза в пол, он внимательно прислушивался к звукам, сжимая челюсть. — Это было рано, Чонгук, — на секунду жмуря глаза. — Сука. Медленно развернувшись, он привстал обратно на колени, заглядывая вниз: машин и след простыл. — Блять, — он резко встал, кивая Чонгуку. — Сваливаем, — выхватив из рук Чона пистолет, ставя обратно на предохранитель и кидая обратно в сумку, он играл желваками, пытаясь не выдать паники. — Чонгук, — подняв на него взгляд, — алло, мы сваливаем, — щёлкая перед лицом пальцами. Лицо младшего было бледным, губы синими, а глаза широко распахнуты. Он вжимался в холодный бетон спиной, сжимая в руках тряпку под собой. — Чонгук, если ты решил покончить с собой, это самый, блять, ужасный способ, я тебе гарантирую. Лучше сразу шагни с этой крыши, — он присел, пытаясь вырвать из-под Чонгука тряпку, но тот только сильнее сжимал её в своих руках, смотря куда-то в пустоту. — Чонгук, ты не сделал ничего ужасного. Пока ещё. Но если мы задержимся тут ещё хоть на десять блядских секунд, то я тебе обещаю, я убью тебя самолично. Чон не слушал и, казалось, не слышал его — лицо было белее мела, а глаза так раскрыты, что Тэхён удивлялся, как такое вообще возможно. Пытаясь снова вырвать несчастную тряпку из-под младшего, Тэхён заметил, как тот опустил голову, а в его глазах стояло что-то странное, будто он не совсем здесь. Хмурясь, он наклонил голову, вглядываясь младшему в лицо. — Чонгук, тебе плохо? — обеспокоено, снова щёлкая пальцами перед его лицом. Тот никак не реагировал, только больше и больше склоняя голову, будто вот-вот отключится. — Сука, только этого не хватало. Чонгук, — тормоша его за плечи. — Чонгук, что с тобой? В чём дело? — тот стал терять связь с реальностью, его глаза грозились вот-вот закрыться. — Ебанный блядский пиздец, — он обнял его за талию, скрестив руки в замок за его спиной, пытаясь встать. — Чонгук, умоляю, ты огромная груда мышц, я не вынесу тебя отсюда. Отключишься в машине, пожалуйста, помоги мне донести тебя, — тот кое-как стал помогать Тэхёну поднять себя. Быстро опустившись, закидывая тряпку в сумку, закрывая её и вешая себе на плечо, он снова окольцевал талию Чона, начиная шагать в сторону выхода. Пока никаких звуков, напоминающих то, что толпа полицейских, или кого похуже, идут их искать, не было. Это давало мотивацию скрыться как можно быстрее, пока их не заметила сама больница, на крыше которой они сейчас находятся. Спускаясь по лестнице на самый первый этаж, они вышли на подземную парковку. Чонгук почти отключился, повиснув огромной тушкой на хрупких Тэхёновых плечах. Быстро открывая машину и усаживая Чона на переднее сиденье, он сел за руль, сразу заводя машину и, рванув с места, выехал на дорогу, сворачивая на соседнюю улицу, начав заметать следы, переезжая с одной улицы на другую. Включив от нервов музыку в машине, он выдохнул, поворачиваясь к Чонгуку — тот был бледный, губы плотно сомкнуты, а ресницы подрагивали. Став на одном их светофоров, он снова повернулся к Чону. — Что с тобой? В чём дело? — вжимаясь в руль. — Сахар. — Что? — хмурясь. — Какой, блять, ещё сахар? — пытаясь унять накатившую бурю разнообразных эмоций. — Упал. Тэхён на секунду замер, хлопая глазами. — У тебя что, блять, диабет?! — от удивления повысив голос. Чонгук молча кивнул. — Почему ты не сказал раньше? — Между нашими перепалками как-то, знаешь, времени не было, — слабо улыбнувшись. Тэхён усмехнулся, отворачиваясь. Нажав на педаль газа, снова разъезжая по улицам, он молчал какое-то время, затем спросил: — Чем тебе помочь? — кидая быстрый взгляд. — Дать мне сахар. Тэхён сначала нахмурился, отворачиваясь, затем потянулся к бардачку, открывая его и доставая оттуда несколько стиков с заправки. — Вот, держи. Я так полагаю, в каком виде сахар должен быть значения не имеет? Чонгук снова кивнул, забирая стики. — Спасибо, — открывая один. — Почему ты не носишь его с собой? Ты же, блять, настоящий диабетик. — У меня он понижается на фоне стресса. Такого давно не было, я не ожидал. — Ты волновался? Чонгук молчал. — Это нормально, Чонгук, — Тэхён говорил спокойно, будто говоря те слова, которые сам когда-то хотел от кого-нибудь услышать. — Волноваться нормально. Даже если ты делаешь это не в первый раз. Просто тебе стоило меня предупредить. И не строить из себя героя. Чон молча хрустел сахаром, а некоторые кристаллики прилипли к его слегка порозовевшим губам. Глубоко вздохнув, Тэхён снова повернулся к нему, не говоря ни слова, лишь всматриваясь в лицо. Чонгук делал вид, что не замечает. — Ты похож на кроля, знаешь это? — издав смешок. — Особенно сейчас, жуя этот сахар, — кивая на стики в его руках. Чонгук поджал губу, поворачиваясь к Тэхёну. — Нет, не смотри так, — Ким отвернулся, улыбаясь. — Ты точно похож на кроля. Чон тоже отвернулся, открывая следующий. Через пару улиц, Ким свернул на другую, подъезжая к многоэтажке и останавливаясь на парковке. — Приехали, — поджимая губы. — Куда? — оглядываясь по сторонам. Сахар всё так же был прилеплен к его губам. — К тебе домой. Не благодари, а сахарок забирай себе. Чонгук посмотрел в окно. Тэхён стал играть желваками, в висках стала пульсировать кровь. Кристаллики сахара на губах Чонгука переливались от света, что пробивался через лобовое стекло от вывесок и фонарей. Сглотнув, он насильно заставил себя отвернуться — желание стереть их пальцем с его красноватых губ превышало все допустимые нормы. А Чонгук сидел, не собираясь выходить, даже не отстегнув ремень безопасности. — Спокойной ночи, — первым прерывая затянувшееся молчание был Тэхён. Он не смотрел на младшего, лишь сильнее впиваясь в руль. — Тэхён… — повернувшись к нему, облизывая от сахара губы, сглатывая. — Не переживай, нас не найдут. Ты, конечно, сглупил, я говорил слушать внимательней. — Тэхён, — повторив немного настойчивей. — Работу мы не выполнили, но это нормально. Для первого раза я уже скажу тебе «спасибо» за то, что ты случайно не прострелил мне ногу. Всё остальное ерунда, — он говорил на одном дыхании, боясь, что Чонгук его перебьёт. Он боялся того, что тот собирается сказать. — Так что не парься, следы мы не оставили. — Тэхён, — ещё громче, заставив Кима вздрогнуть. — Я понял. Я не об этом. Ким всё так же не поднимал взгляда, лишь смотря куда-то вперёд и сжимая руль до побелевших костяшек. — Спасибо за помощь. За сахар и... — он замолчал на секунду, — за то, что помог выбраться оттуда. — Не бери в голову. Это пока что моя обязанность. Забей. — И прости. Тэхён сглотнул, резко поворачиваясь и встречаясь с глубокими, смолянистыми глазами. Чонгук смотрел с сожалением, но оно было скрыто так глубоко, что Тэхён удивлялся, как он вообще смог его там разглядеть. — Нет проблем, — заставляя себя отвернуться. — Проехали. Спокойной ночи. — Тэхён… — Спокойной ночи, Чонгук,— более настойчиво. Чон молчал, а Тэхён чувствовал на себе его взгляд. Помедлив ещё какое-то время, Чон отстёгивает ремень и выходит из машины, осторожно захлопывая дверь, и, засовывая руки в карманы, шагает в сторону многоэтажки. Тэхён следил за ним, пока тот не скрылся в подъезде. Затем, глубоко вздохнув, откинулся на спинку и вытянул из кармана пальто пачку сигарет. Доставая одну, прикуривая, он открыл окно, облокотив на него локоть, выдыхая на улицу дым, медленно моргая. Сделать вид, что ничего не было. Да, Тэхён определённо так и сделает.