Marfud

На следующий вечер Тэхён уже ехал в тот бар, в который они с Чоном должны были поехать ещё неделю назад. Про Чонгука никто (почти) не вспомнил. Поэтому сейчас он ехал туда один, а телефон, стоящий не беззвучном, разрывался от входящих звонков и сообщений. Дорога была забита машинами, потому Ким, останавливаясь на каждом светофоре, ругался мысленно (и не только), искусывая уже совсем раскрасневшиеся губы. Остановившись на одном из перекрёстков, он кинул всё же взгляд на телефон, закатив глаза — звонил Чонгук. — Да? — Тебя где, блять, носит? — запыхавшись. — Стою в пробке. Тебе чего? — вздыхая. — Мне тут птички нащебетали, — недовольным тоном, — что ты, сучок, без меня куда-то собрался. — Ты за языком следи, — со смешком. — Ты с темы не съезжай, умник. Ты какого попёрся без меня? — теперь он возмущался по-детски, вызывая у старшего улыбку. И как только можно быть таким ребёнком внутри, когда снаружи на тебя смотреть страшно? Ну, не Тэхёну, конечно, но… — И что? — В смысле и что? Я возле главного торгового центра, забирай меня. — Пф, ещё чего, — хмыкнув. Ему нравится дразниться. — Ты обещал. — Правда? — наиграно удивляясь. — Ой, кажется, я совсем забыл, знаешь тебе просто… — Спектакль окончен, актёрище. Забери меня сейчас, иначе… — Иначе что? — не дав договорить. Теперь ему было не смешно и не весело. Тэхён не любит, когда ему диктуют правила. Ещё и такие молокососы, как Чонгук. Хотя, обошлось бы и простым «Чонгук». А младший молчал. — Не запугивай меня, Чонгук-а. Не забывайся. Чон громко хмыкнул в трубку, глубоко и очень недовольно вздыхая. — Буду через десять минут, — и сбросил, кидая телефон на законное место.

* * * * *

— Ты сказал, что будешь через десять минут! — садясь в машину, хлопая дверью. Случайно. — Во-первых, — Ким сделал глубокий вдох, прикрывая глаза, — не хлопай блядской дверью, Чонгук! Вот сучёныш, ты по хорошему не понимаешь? — Ты не ори на меня. — Губы ещё надуй, крольчонок. Я это люблю, — щуря глаза, ехидно улыбаясь. — Во-вторых — я стоял в пробке. Простите, что не удосужился предупредить Ваш придирчивый зад, — шипя, выезжая на дорогу, вмиг становясь серьёзным. — Ты что, серьезно поехал бы без меня, если бы я не дозвонился? — всё ещё не веря тому, что Тэхён такой засранец. — Ну да. Хули, — пожав плечами. — Ну ты и… — Кто? — улыбаясь, ожидая услышать излюбленное «псих». — Мудак, вот кто, — отворачиваясь к окну. Тэхён хмыкнул. Делать вид, что ничего между ними и не происходило оказалось проще, когда сам Чонгук этому способствует. Тэхён гнал посторонние мысли, сосредотачиваясь на работе. — Уже решил, как будешь угрожать бармену? — Что? — поворачиваясь. — Зачем ему угрожать? — Ну, — Тэхён замешкался от удивления, — ты думаешь, нам просто расскажут всё? Ты такой наивный, Чонгук-а. — Можно заплатить. — Зачем платить, если можно не платить? — повернув голову, Ким вздёрнул бровь, вызывая смешок у младшего, заставляя его снова отвернуться. — Так что? — Старым излюбленным. — Это каким? — Пистолетом, Тэхён. Не строй из себя дебила. — У-у, как грубо, — выпячивая губу. — Тебе следует следить за своим языком, — дразня. — Зачем? По-моему тебе нравилось, когда я совал его тебе в рот. Тэхён замер, сглатывая подступивший комок. Хлопая глазами, он смотрел на дорогу, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Чонгук, осознав сказанную глупость, отвернулся к окну, сжав кулаки и стиснув зубы до скрипа. Тэхён мечтал пристрелить себя прямо здесь и сейчас. А лучше Чонгука. И как можно быстрее. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча.

* * * * *

— Стой, Тэхён, ты проехал, — Чонгук, молчавший всё это время, стал озираться по сторонам, заглядывая чуть ли не в каждое окно. — Угомонись и прекрати вертеться, ты мешаешь. — Тэхён, я серьёзно, — загораживая старшему дорогу своей огромной тушкой, — мы правда проехали. — Нельзя было следить за дорогой, а не втыкать? — недовольно вертя руль одной ладонью в противоположную сторону, разворачивая машину. — Чонгук, блять, прекрати вертеться, — пытаясь посмотреть в окно. Чон откинулся на спинку, недовольно поджимая губы. — У тебя шило в заднице или настроение слишком хорошее? Так я подпорчу. — Уже, — кривясь. — Славно, — недовольно шипя. — Вываливайся, кроль. — Какой ещё кроль? — отстёгивая ремень безопасности. — Мягкий и пушистый. Давай быстрей, я не собираюсь тратить на это много времени, — выходя из машины. — Почему ты хлопаешь дверью, а другим нельзя? — Тебя это что, ущемляет? — вскинув брови, доставая из кармана пачку сигарет, высовывая одну губами, прикуривая. — Что? — кривясь. — Ещё чего, — засовывая руки в карманы. — Просто интересно. — Потому что это моя малышка, и я могу обращаться с ней грубо. А кто-то другой — нет, — делая затяжку и смотря на Чонгука из-под приоткрытых ресниц. Чонгук смотрел на курящего Тэхёна, а тот самодовольно смотрел на него в ответ. — М? — протягивая пачку. Чон вытащил руку из кармана, взяв одну сигарету, вставляя меж губ. Тэхён достал зажигалку, кивая на неё. Чонгук протянул руку, но Ким убрал свою, вздёргивая бровь. — Подойди, — держа сигарету меж зубов. Младший хмыкнул, засовывая обе руки обратно в карманы и отводя голову в сторону. Недовольно покачав головой, с зажатой во рту сигаретой, он сделал два шага вперёд, наклоняясь и смотря на Кима снизу-вверх — тот поджёг ему сигарету, довольно усмехнувшись. Чон снова покачал головой, делая затяжку, держа сигарету меж двух пальцев. Чертовски эстетично. — Любишь командовать? — Люблю, — выдыхая дым в сторону, не отворачиваясь. — Всё, потопали, — бросая сигарету на землю, притаптывая носком лакированной туфли. Чонгук снова вздохнул, следуя его примеру. — Перестань вздыхать, как нетраханная девица. — Отъебись. Тэхён хмыкнул, закусывая губу. Войдя в бар, который, судя по громко доносившейся из главного зала музыке, напоминал клуб, Тэхён обменялся с Чонгуком взглядом, наклоняясь к нему, шепча на ухо: — Будет ломаться — пригрози. — В смысле? А ты? — хмурясь. — Я хочу выпить. — Что? Ты совсем охуел, Тэхён? — растерянно смотря на старшего, который уже развернулся и стал шагать к барной стойке. — Тэхён! Ким, не поворачиваясь, махнул рукой в воздухе, мол «отвали», и сел за барную стойку, жестом подзывая к себе бармена. Чонгук какое-то время смотрел ему в спину, затем нахмурился пуще прежнего, и пошёл за ним. — Вот я дебил, — вслух. Всё равно никто не услышит. Недовольно качая головой, он сел рядом с Кимом, заметя, как он едва заметно трясется от смеха, закусывая губу. — Что смешного? — кривясь. — Ты такой забавный, Чонгук-а, — продолжая смеяться. — Хорош надо мной ржать, — начав посмеиваться вместе с ним. — Псих. — Добрый вечер, — бармен лучезарно улыбался, протирая и без того идеально чистый стакан. У барменов, наверное, хобби такое — тереть всё, что и так блестит. — Чего изволите? — Умоляю, мы что, в девятнадцатом веке? — Чонгук морщил нос, смотря то на одного, то на другого. Тэхён жестом приказал ему заткнуться, отвечая бармену такой же широкой улыбкой. — Не слушайте его, он… — Тэхён повернулся к Чонгуку, одаривая оценивающим взглядом с ног до головы. — Я что? — недовольно кривясь. — У него давно никого не было, — прикрывая рот рукой, но с другой стороны, чтобы Чонгуку было и видно, и слышно. Тот толкнул ногой стул, на котором сидел Ким, за что получил смешок как от него самого, так и от бармена. — Нам два двойных виски со льдом, — положив локти на стол, улыбаясь, поджав губы. — Без проблем, — начав сразу делать заказ. — Какой ещё двойной виски, ты очумел? — наклоняясь ближе, косо посматривая на бармена, чтобы тот не услышал. — Очумел? Где ты таких слов понабрался, крольчонок? — Фу, блять, — отстраняясь. Тэхён усмехнулся. Бармен поставил перед ними их заказ, снова начав протирать стакан. — Послушай, — кинув взгляд на бейджик на его груди, — Джастин, — снова добродушно улыбаясь. — Нам нужна помощь, — наклонив голову в бок. — Мы ищем одного знакомого. Он нам задолжал, а номер — сменил. Никак его не можем найти, а один мой друг сказал, что видел его здесь несколько дней назад. Вот фото, — Тэхён невинно поджал губу, хлопая глазами, подвигая фото ближе к парню. Чонгука начинало от этого тошнить, а бармен, откровенно говоря, залип. — Ну, может и помню, — пожав плечами. — Слушай, — подвигаясь ближе и наклоняясь к барной стойке ближе к парню. — Мне очень нужна твоя помощь. Если не ты, то никто, понимаешь? — корча по-детски упрашивающее лицо. — Я в долгу не останусь, — он отодвинулся, взяв свой стакан с виски и поднеся к губам вскинул одну бровь, делая глоток. Джастин опустил плечи, перестав тереть несчастный стакан, поставив его на стойку. Приблизившись к Киму, наклонился ближе к его уху и стал говорить: — Я видел его. Он заказал несколько шотов, если честно — не помню каких. Выпил всё разом, потом стал танцевать с каким-то парнем. Судя по их поведению, они были не знакомы. Затем пришло ещё несколько парней: один в коричневом костюме, а сзади него два огромных мужика в чёрных. Они были похожи на охрану. Тот в коричневом стал говорить с ним о чём-то, они даже повздорили. Мне так показалось. Через минут пять те трое ушли, а парень остался, заказал ещё два стакана виски, сразу выпил их и ушёл. Больше я его не встречал. — Спасибо, малыш. Я в долгу не останусь, помнишь? — он отстранился от бармена, взяв его руку в свою, достав ручку из внутреннего кармана пиджака и начав писать там номер. — Звони, как захочешь вернуть долг, — вскинув бровь, Ким встал со стула, кивая Чону на выход. — Ты серьёзно оставил ему свой номер? Откуда у тебя вообще с собой ручка? — догоняя его. — Ручку я взял специально, потому что знал, что придётся так сделать. А номер не мой, — довольно улыбаясь. — А чей? — Твой, блять. — Что? — вскрикнув чуть ли не на всю улицу. — Я не знаю твой номер, кроль, успокойся. Начирикал там цифры из головы. Чонгук облегчённо вздохнул, садясь в машину. — И что нам это дало? — смотря на Кима. — Ну, мы узнали, что он базарил с каким-то важным типом. У этого «важного» есть охрана — всего два человека, значит не слишком высокопоставленное лицо. Хотя не исключено, что остальная охрана была на входе, или в машинах. Они вздорили, значит тот не соглашался на сделку, либо торговался. Этот «важный» не любит, когда с ним припираются, потому злился, — Тэхён на минуту задумался, почти незаметно хмуря брови. — Есть один подозреваемый, — заводя машину, выруливая на дорогу. — Ну ты и Шерлок, — хмыкнув. — Ещё и не такое умею, — не поворачиваясь. — Ты можешь хоть на какое-то время прекратить так делать? — снова кривясь. — Не криви своё личико так часто, крольчонок, постареешь на лет десять раньше. Зачем тебе лишние морщины? — Хватит меня так называть. — Как? — издеваясь. — Ты знаешь как, — сквозь зубы. Понимает, к чему тот клонит. — Скажи как, тогда перестану, — ехидно улыбаясь. — Крольчонок, — едва слышно. — Почему? Ты ведь и правда похож на кроля. — Я это уже понял. — Ну тогда не вредничай. «Гук-и» нельзя, крольчонок — тоже. Как тогда можно? — Чонгук. Просто, блять, Чонгук. — Хорошо, просто-блять-Чонгук. Чон вздохнул, закатывая глаза. — Называй как хочешь уже, только не «Гук-и». — Окей. — И что мы делаем дальше? — Сейчас? По домам. — Удивительно. — Что именно? — ведя машину одной рукой, смотря на дорогу. За это время он ни разу не повернулся к младшему. — Что ты едешь домой, а не в бар. — Ты домой? — игнорируя последние сказанные слова. — Да, — снова отворачиваясь. Тэхён сделал музыку громче, постукивая в такт пальцами по рулю. Глянув в зеркало заднего вида, Ким закатил глаза, откидываясь на спинку. — Блять. — В чём дело? Тэхён молча показал назад — за ними ехало две полицейские машины. — Ты серьёзно? — Чонгук широко распахнул глаза. — Что ты успел нарушить? — возмущённо. — Пока ничего, — недовольно морщась. — У меня с ними небольшие тёрки были. Вот сука, — глубоко вздыхая. — Твою мать, Тэхён! Какого хуя я не сел за руль? Я ведь не пил тот грёбанный виски! — то откидываясь на спинку, то снова вскакивая. — Я бы ни за что на свете не пустил тебя за руль, — спокойно. — Псих. Ебанный псих. И что прикажешь делать? — Перелезай. — Что?! — Давай, — Тэхён держал руль одной рукой, отстёгивая ремень безопасности. — Ты же сказал, что ни за что на свете не… — Я вдруг вспомнил, что у меня нет таких денег с собой, какие они с меня сейчас потребуют, если ты, блять, не пересядешь прямо сейчас за блядский руль, — он поставил одну ногу на сидение, пододвигаясь ближе. — Стой, что ты творишь? Не отпускай руль, мы так разобьёмся, — продолжая сидеть. — Чонгук, блять, — Ким сам щёлкнул кнопкой, рывком убирая ремень с младшего. — Перелезай быстрее, ради всего святого. — Дай, — Чон взял руль одной рукой, прижимаясь к бардачку спиной, пропуская Кима на своё сидение. — Пиздец, что мы творим вообще? — Спасаем свои задницы, перелезай быстрее, — Тэхён, убедившись, что младший держит, отпустил руль, с концами перебираясь на пассажирское сиденье, цепляясь длинными ногами за всё вокруг. — Ну ты и… — Заткнись. Поменявшись, наконец, местами, Чонгук взял руль обоими руками, глубоко вздыхая. Тэхён посмотрел на него, усмехаясь, поправляя свои волосы. — Ничего смешного, — цедя сквозь зубы. — А по-моему, довольно весело, — улыбаясь. Одна из полицейских машин поровнялась с ними, намекая свернуть на обочину. Чонгук припарковался, сразу открывая окно. — Добрый вечер. Инспектор Пак. Можно Ваши документы? — заранее не доверительно щуря глаза, наклоняясь и заглядывая в салон. Чонгук незаметно сглотнул, доставая документы из кармана своего пальто. Тэхён тихо хмыкнул. Полицейский взял карточки из рук Чона, разглядывая их, потом самого Чонгука, затем снова наклонился, смотря на Кима. Тот помахал ему пальцами, улыбаясь. Чонгук снова закатил глаза. Инспектор скривился, отдавая документы. — Запрещённое что-то везёте? — щуря глаза пуще прежнего. — Да, чемодан с огнестрельным оружием, — выпалил Тэхён. Чонгук резко повернулся к нему, испепеляя взглядом. — Что? — полицейского на секунду перекосило. — Он шутит, не обращайте внимание, — шипя и смотря на Кима. Тот поджал губы, пытаясь сдержать смех. — Позвольте проверить Ваш багажник? — делая шаг назад от двери, оглядывая не внушающий доверия гелик. — Конечно, минутку, — Чонгук повернулся к Тэхёну — тот поджал в улыбке губы. — Что ты лыбишься, там точно ничего нет? — шипя сквозь зубы, крепко держа руль. — Я не помню, — пожав плечами. — Только не говори, что твоя шутка может оказаться и не шуткой вовсе. Ким снова пожал плечами, будто это его вообще никак не касается, и отвернулся к другому окну. — Замечательно, — отстёгивая ремень, он вышел из машины, назло хлопая дверью. Раз за рулём, значит и права такие же. Тэхён, правда, так совсем не считает. Открыв багажник, там оказалось пусто. Чон облегчённо вздохнул, несколько раз моргая. Инспектор ещё некоторое время подозрительно щурился, затем пожелал «спокойной ночи» и удалился. Чонгук ждал, пока они уедут и только потом сел за руль. Там его уже ждал злой Ким. — Тебе руки оторвать? — хлопая глазами, улыбаясь сквозь стиснутые зубы. — Я спас твой зад. Скажи «спасибо», — держась за руль. — Ничего ты не спас. Перелезай обратно. — Я серьёзно, — Чонгук и правда смотрел на него со всей серьёзностью, выжигая в Тэхёне дыру. — Спасибо, — морщась. — Доволен? Теперь перелезай, — собираясь вставать. — Нет. Хочешь, чтобы нас снова почти поймали? — Не поймали же, — Тэхён намеревался перелазить, но Чон остановил его, уперевшись ладонью в грудь. — Сядь, — приказным тоном. У Кима от неожиданности подкосились ноги, заставляя упасть и повиноваться. — Я довезу тебя. Ну ты и псих. Тэхён хмыкнул. Чонгук завёл машину, выруливая на дорогу, держа руль одной рукой, а локоть второй выставив в окно. Возомнил себя хозяином и радуется. Чем бы дитя не тешилось и всё остальное. Тэхён сглотнул, запрещая себе смотреть — знает, что залипнет, и всё по новой. Гнать ненужные мысли оказалось сложнее, когда Чонгук молчит и не плюётся ядом в ответ. Даже чересчур сложно. Просто доехать. Просто доехать домой без происшествий и всё. Дорога была пустой, а ехали они в полной тишине. Только тихий шум колёс и редкие покашливания Чонгука — от сигарет, наверное. — Приехали, — Чонгук остановился на парковке около многоэтажки Кима. Повернувшись к нему, он смотрел на Тэхёна, не отпуская руль. Ким отстегнул ремень, сразу выходя из машины. Чонгук удивлённо смотрел за ним — он снова взял пачку из кармана, прикуривая. Чон вышел следом, подходя к нему. — Спасибо, что довёз. Можешь идти, — нервно делая затяжку — у него дрожала рука, в которой была сигарета. Чонгук протянул руку с ключами старшему — тот забрал, благодарно и несколько раз кивая, убирая ключи в карман. Тэхён курил, а Чон стоял молча, лишь наблюдая. Ким так и не поднял на него глаз, молча развернулся и ушёл, оставив младшего смотреть себе вслед. — Блять, — зайдя в квартиру, кидая ключи на тумбочку и скидывая обувь. Голова ходила кругом, а внизу живота скрутился узел, не предвещая ничего хорошего. На ходу скидывая с себя пиджак, следом рубашку, он зашёл в ванную, снимая штаны сразу вместе с бельём. Включив воду в душе, он стал под струи, моча волосы, несколько раз умывая лицо, и жмурил уставшие глаза. — Только не это… — рвано выдыхая, разминая шею. Внутри всё ходило ходуном, а горло сдавливало, будто его душили. Слегка пьяная голова отказывалась слушаться и подчиняться, поэтому Чонгук отчётливо слонялся перед глазами, стоило их прикрыть. Погладив себя по груди, он немного надавил ногтями, проводя по коже, оставляя чуть красные следы. Внизу всё больше тяжелело, а внутренний голос что-то неразборчиво кричал — Тэхён не хотел прислушиваться и понимать его. Рука скользнула ниже, вторая продолжала водить по голой груди. Погладив внизу живота, он застонал, невольно вздрогнув от самого же себя. Чонгук вытворяет с ним странные вещи, даже не будучи рядом. Это ужасно выводило из себя. Кожа горела огнём. Тэхён зажмурился, мысленно отрицательно мотая головой. — Сука… — сглотнув, он взял свой член, собирая выступившую смазку с головки, распределяя по всему члену. Немного сдавив рукой, проводя ладонью к основанию, он опёрся второй рукой о стену, снова простанывая. Он делал это слишком громко для обычной дрочки, будто он не сам себя трогал, а Чонгук, не меньше. Несколько раз проводя вверх-вниз, он закусил губу, вжимаясь подушечками пальцев в кафель. Проведя большим пальцем по головке, срывая со своих губ полустон, Тэхён сжал зубы, начиная наращивать темп. Перед глазами было лицо Чонгука — то, как он курит, нежно держа сигарету меж двух тонких пальцев, а из приоткрытых покрасневших губ выдыхает дым, иногда пуская его кольцами. Снова простонав, он опустил ладонь к основанию, сдавливая, затем поднимаясь обратно к головке и так ещё несколько раз, пока не почувствовал скорое наступление разрядки. Момент оттягивать не хотелось — вспомнив, как Чонгук держит руль его машины одной рукой, а потом снова то, как младший курит, Ким поджал кончики пальцев на ногах, застонав, разнося этот стон по всей ванной комнате, спуская себе в кулак. Грудь высоко и часто вздымалась, а ресницы подрагивали. — Блять… — часто дыша. Выйдя из душа и накинув на себя халат, он пошёл в коридор, вытаскивая телефон из кармана брюк. Ему пришло сообщение:

Чон Чонгук:

Спокойной ночи.

Тэхён нахмурился, смотря на экран. Всё ещё не восстановившееся дыхание, красные щёки и грудь, дрожащие руки — а тут ещё и виновник пишет. Ким Тэхён: Споконой ночи. Зачем? — подумал Тэхён. Зачем Чонгук пишет? Зачем Ким отвечает? — Два дебила, — уже вслух.

* * * * *

Утром Ким проснулся от входящего звонка — видимо ночью он случайно включил звук. Не открывая глаза и морщась, он рыскал рукой по простыням, пытаясь найти несчастный мобильник. — Да? — хмурясь. Шторы он тоже не закрыл, потому яркое солнце пробивалось через окно, выедая и без того уставшие глаза. — Доброе утро, — хриплым ото сна голосом, Чонгук, судя по шуму на том конце, заваривал себе кофе. — Ты на приколе? — переворачиваясь на бок, пряча в подушке половину лица. — Нам работать надо. Уже поздно. — Который час? — нехотя разлепляя глаза. — Восемь тридцать. Я и так дал тебе поспать на пол часа больше. — Спасибо, блять. — Не за что, обращайся. — Ни за что на свете. Боже, ну за что, — жмуря глаза, зарываясь носом в подушку. — Почему именно ты свалился на мою голову? — Не благодари, — хмыкнув. — Да как-то не особо то и собирался, знаешь. — Если ты соберёшься и притащишь свой зад, то я даже приготовлю тебе кофе. — Что? — открыв глаза, усаживаясь на постели. — Притащу куда? — На луну, блять. — Не понял. — Ты свои последние мозги цыганам отдал, или что? Ко мне домой. Я сделаю тебе кофе, если ты приедешь ко мне домой. Ким хмурился, уставившись в одну точку на одеяле. — Ты ещё здесь? — на том конце перестало шуметь, а через пару секунд послышался звон ударяющейся о стол чашки. — Да. — Ну так и? — Зачем мне ехать к тебе? — продолжая хмуриться. — Кофе, Тэхён. — Я могу сделать сам. Или купить, в крайнем случае. — Окей, — Тэхён даже через трубку смог увидеть, как тот пожал плечами. — Я дважды предлагать не буду. Старший молчал и всё пялился в одну точку. — Мы закончили разговор, или ты завис? — Я… — он прокашлялся, вставая с кровати, накидывая халат, брошенный вчера на пол, — я приеду. — Ладно, — безразлично. — Ладно, — повторил Тэхён, отрывая от уха телефон, но не сбрасывая. — Тэхён. — Что? — возвращая телефон к уху. — Я думаю нам надо… Послышался громкий звонок в дверь. — Погоди секунду, ко мне кто-то пришёл, — выходя из комнаты, направляясь в коридор. — Что ты хотел сказать? — Да ничего, — тише. — Давай быстрей, — и сбросил. Тэхён убрал телефон от уха, смотря на экран. Он обязательно об этом подумает, но не сейчас — сейчас к нему пришли. Он спросит у Чонгука при встрече. Открыв дверь, он удивлённо поднял брови. — Чимин? — не веря своим глазам. Тот сразу зашёл, не дожидаясь приглашения. — Ты чего в такую рань? — А сам то? — снимая туфли. — Меня разбудили, — почесав затылок. — Кто посмел? — снимая пальто. — Чонгук. Чимин поднял брови, затем нахмурился, а ещё через секунду его лицо приняло обыденное выражение. — Случилось что? — идя за Паком в кухню. — Да. — Что? — садясь за стол, положив на него локти. Чимин взял стакан, налил воды и залпом осушил, громко ставя на столешницу. — Ничего себе. Кто-то перепил? — со смешком. Чим сел напротив, положив локти по примеру Кима, опустив голову. — Я переспал с Юнги, — бурча себе под нос. — Чего? — Тэхён даже вскочил со стула, от чего тот рухнул на пол с диким грохотом. Чимин с перепугу поднял голову, наблюдая за тем, как Тэхён поднимает его, садится и очень удивлённо смотрит на Пака. — Потрахались мы, что не ясно? — Нет, погоди, ты серьёзно? — А это похоже на забавную шутку? — Чимин злился, это было слишком видно: его челюсть ходила ходуном, а кулаки то сжимались, то разжимались. — Ничего себе, — отводя глаза. — Ну, поздравляю, или что там надо. — Заткнись ради бога. — Как так вышло? — Мы напились, — он глубоко вздохнул, издав жертвенный полустон. — Напились, поцеловались в туалете какого-то бара, а потом поехали к нему трахаться. — Это типо плохо? — Это типо пиздец. — Зачем тогда трахался? — Потому что захотел. Ты совсем дурак? — хмурясь. — А почему тогда ты так не рад? У кого-то из вас не вышло что ли? — Не беси меня. — Так ты говори нормально, а не загадками, Гудини хренов. Не понятно нихуя. — Плохо, потому что после всего он сказал мне ехать домой. — О-о, — протягивая. — Да, друг, это полный пиздец. Чимин вздохнул, снова опуская голову. — Дело во мне, да? — почти не слышно. — В каком это смысле? — Со мной что-то не так? — С чего ты взял? — Тэхён недоумевающе хмурился, наклонив голову немного в бок. — Он ведь мне нравится. И это сложно не заметить. Он точно знал это и воспользовался мной. Что со мной не так? — подняв усталый взгляд. — Почему ты решил, что дело в тебе? — Тэхён встал со своего стула, обходя столешницу и садясь рядом с Паком. — А в ком ещё? — Может он просто пожалел. — Ещё лучше, — закатывая глаза. — Нет, ты не понял. Он мог выгнать тебя не потому что не понравилось, или ты сделал что-то не так, а потому что он не хотел этого. Не хотел тебя портить. — Я что, непорочный ангел, или что? Портить. Скажешь ещё, — хмыкнув. — Ну, он так тебя и видит. — Он тебе это сказал? — Нет, я всевидящее око. Чим, серьёзно, не воспринимай на свой счёт. А лучше поговори с ним и выясни. — Ни за что. — Как дети малые, ей богу, — Тэ усмехнулся, взяв руку Пака в свою. — А вы с Чонгуком поговорили? — без упрёка, лишь с интересом. — Нет. Мы в процессе. — Ну вот как поговорите, тогда скажешь — сработает или нет, — поджав в улыбке губы. Тэхён промолчал. — Какие планы на сегодня? — смотря на их руки. — Зачем Чонгук тебе звонил? — Блять, точно, Чонгук! — Ким подорвался с места, убегая из кухни под удивлённый взгляд. Чимин медленно побрёл за ним. Зайдя в комнату, он облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки. — И далеко это ты? — К Чонгуку, — метаясь по комнате, в попытке надеть штаны. Чимин нахмурился, открыв рот, собираясь что-то сказать, но смолчал. — Не смотри так, — застёгивая ремень. — Как? — Осуждающе, — он усмехнулся, вскидывая бровь. — Я? Осуждающе? На тебя? Ни за что, — наиграно поджав губу. — Вот они — нотки любимого сарказма, — Тэхён подошёл к другу, похлопав дважды по плечу. — Пойдём. Можешь заехать вечером, если хочешь. Я тогда точно освобожусь. — Сомневаюсь, — идя следом за ним вниз. — Я не собираюсь ничем таким заниматься, — обуваясь в коридоре, смотря на Чима снизу-вверх. — Ладно, — пожав плечами. — Как скажешь. — Я серьёзно, — Тэхён выпрямился, смотря на Пака ну очень серьёзно. Тот даже поверил. — Ладно-ладно, — подняв руки. Выйдя на улицу, они попрощались, садясь каждый в свою машину, и разъехались по своим делам. Тэхён всю дорогу трогал пальцем нижнюю губу, облокотив локоть на дверь, — любимая поза. А в голове рой мыслей и они не утихают, наоборот — внутренний голос, кажется, разрывается от крика, а Ким его упорно игнорирует. Зачем Чонгук пригласил? Зачем Тэхён согласился? Знает же, что это ошибка. Но Чонгук — это его любимые грабли. Об них и лоб разбить не жалко. Уже трижды.

* * * * *

— Я думал ты не приедешь, — открывая Киму дверь. Чонгук был одет очень по-домашнему: чёрные шорты до колена и чёрная футболка с какой-то белой надписью сзади. — Мило, — мысли вслух. Сняв обувь, он последовал за Чонгуком на кухню. Квартира была ожидаемо в тёмных оттенках, но с приятной тёплой подсветкой. Мысленно хмыкнув, он зашёл в кухню, держа руки в карманах. Привычки имеют свойство передаваться от того, с кем ты много общаешься, так ведь? Чонгук показал рукой на стул, а сам подошёл к кофемашине, начав делать кофе. Тэхён положил локти на стол, внимательно за ним наблюдая. — Что мы делаем дальше? — Чон будто почувствовал на себе пристальный взгляд, потому начал разговор, дабы отвлечь Тэхёна и себя, в частности. — Его надо найти Чонгук, любой ценой, — Чон повернулся с двумя чашками кофе, ставя одну перед Кимом. — Спасибо, — пододвигая ближе к себе. — Я это понял, — так же положив локти на стол, смотря в чашку. — С чего собираешься начать? — подняв глаза. Тэхён в этот момент делал глоток, а увидев то, что младший поднял взгляд, остановил кружку у самих губ, не торопясь делать глоток — боялся подавиться. Чонгук сразу опустил глаза. — Нужно связаться с Лиеном, — всё-таки делая глоток. — С ним? Зачем? — Я думаю он имеет к этому отношение. И что-то мне подсказывает, что самое прямое, — Ким поставил чашку обратно на стол, укладывая локти — теперь они сидят абсолютно одинаково, только один смотрит прямо в глаза, а другой разглядывает то свою чашку с кофе, то чужую, что напротив. — Я только ещё не могу понять одно — зачем ему это надо? — щурясь. — Он поручил мне тебя, его хорошо знает Намджун, мы с ним тоже косвенно знакомы, зачем всё это? Моя работа же ещё даже не выполнена. Я мог бы понять, если бы после истечения срока нашего контракта он решил осуществить задуманное, но зачем сейчас? — Может это не он? — Конечно, может, и не он. Других подозреваемых пока нет. Для начала разберёмся с ним, — делая глоток, — а потом, если не он, будем копать дальше. Странно это всё, в любом случае. Намджун никогда никому не переходил дорогу, зачем его убивать? — Могли запугать. — Да, но для чего? Я же говорю — он никому не переходил дорогу. С чего вдруг? — Ты можешь многого не знать. Тэхён нахмурился — эти слова били по его самолюбию и вызывали какое-то странное чувство ревности. Повисла тишина, разбавляемая изредка звоном чашек о стол и редкими покашливаниями Чонгука. — Ты заболел что ли? — хмурясь. — Нет. — Чего кашляешь тогда? — Тебе какое дело? Ты что, врач? — Я просто веду диалог, Чонгук, — хмурясь. — Это называется живое общение. Чон усмехнулся, отворачиваясь к окну. — Часто курю, — всё-таки отвечая на вопрос. — Вот как. Завязывай тогда, — усмехнувшись. — У тебя ещё и диабет. Чонгук усмехнулся, несколько раз кивая. — Делай что хочешь, — снова делая глоток, беззаботно смотря на Чона. — Пытаешься теперь сделать вид, что тебе всё равно? — повернувшись. — Так и есть, — ставя чашку на стол. Чонгук хмыкнул, кивая — не верит. А Тэхён готов его убить. — Ты что, психолог? — щуря глаза. — Ты уже спрашивал. Нет. — Тогда зачем ты говоришь так, словно понимаешь меня лучше, чем я сам себя? — наклоняясь чуть ближе. Расстояние между ними заметно сократилось, поскольку стол был не слишком большим, а Чонгук не отстранялся, лишь смотря в окно. Оба могли почувствовать дыхание друг друга. — Потому что так и есть, — повернувшись. Их носы едва касались друг друга. — Нет. — Зачем ты себе врёшь? Мне — пожалуйста, но зачем себе? Тэхён молчал, продолжая хмуриться, а Чонгук так и смотрел в глаза, не отводя взгляда. — Проехали, — отворачиваясь первым, опустив глаза. — Зачем ты позвал меня к себе? Чонгук повернулся, смотря как-то встревоженно. Не хотел, чтобы Тэхён задал этот вопрос? Но он ведь по-любому бы задал. — Мы вместе работаем, — в глазах происходила буря между тем, чтобы показать испуг, и тем, чтобы снова стать ко всему безразличным. — Да, это верно, — Тэхён закивал, будто веря. Глубоко вздохнув, он допил кофе, вставая со стула, собираясь уходить. — Ты куда? — Уезжаю. — Зачем? — Чонгук встал, следуя за ним. — Спасибо за кофе, — обуваясь. — В чём дело? — взяв за рукав. Тэхён замер, смотря на руку, держащую его кофту, затем перевёл взгляд на Чонгука. — В чём дело? — хмурясь. — Я спросил первым, — Чон хмурился в ответ. — Отпусти, — сглатывая. Тот послушно отпустил, едва заметно нервно начав переминаться с ноги на ногу. — Что происходит? — Ничего, — не смотря в глаза. — Зачем тогда хватаешь меня за руки? Хочешь, чтобы я остался — так и скажи, — всё ещё хмурясь. Чонгук молчал. Тэхён смотрел на него ещё несколько секунд, затем мысленно хмыкнул, продолжая обуваться. Молча выйдя из квартиры, он понял, что Чонгук не сразу закрыл за ним дверь, смотря в след ещё какое-то время. Зачем так делать? Чего он хочет?

* * * * *

Вечером, сидя в баре, Тэхён, опрокидывая в себя шестой шот с чем-то ему неизвестным, подпёр красную щеку ладонью, пьяно озираясь по сторонам. Ладони так и чешутся начесать кому-то лицо. Давно не спускал пар, а бармен так и просит — слишком уж медленный. Тэхёна не на шутку бесит. Скользя глазами по бару, он вздыхает, опуская глаза, вставая из-за барной стойки, и уходит в коридор. Руки в карманах, ноги еле несут, но идёт он уверенно, даже ни в кого не взрезается. Зайдя в туалет, умывается, остужая лицо, затем слышит звук хлопнувшей двери, поднимает глаза и смотрит в зеркало. — Зачем попёрся за мной? — так и продолжая стоять согнутым над умывальником. — Я не слежу за тобой. Нахуй надо? — подходя к кабинке. Тэхён срывается с места (то ли алкоголь, то ли желание кого-то ударить, то ли просто Чонгук невъебенно бесит, то ли всё сразу, Тэхён ещё не понял), кидается на оторопелого Чонгука, встряхивая груду мышц и ударяя спиной о дверь ближайшей кабинки. — Ты совсем свихнулся? — ошарашено смотря на Кима и хлопая глазами. Чонгук тоже был немного пьян, смотря помутнённым взглядом. — Ты как со старшими разговариваешь? — шипя в ответ, сжимая ворот кожаной куртки. — Чего? — хмурясь. — Ты снова решил доебаться? — Нет. — Тогда в чём дело? — кривя губы; складка всё так же украшала переносицу. — В тебе, — сжимая ворот крепче, до побелевших пальцев, до боли, до скрипа зубов. — Я тебя, блять, не трогал. — Повежливее, — Ким часто дышал, руки дрожали, а глаза всё норовили спуститься вниз. — Отъебись, пока не поздно, — Чонгук толкнул старшего в грудь, от чего тот сделал пару шагов назад. Продолжая хмуриться, Чонгук отворачивается, собираясь зайти в кабинку, но его разворачивают и, не успев даже сообразить, бьют прямо в челюсть — Чонгук наклоняется, прислоняя тыльную сторону ладони к губе, а увидев кровь, поднимает разъярённый взгляд на Кима. Ноздри злобно раздувались, дыхание участилось, а кулак полетел в ответ в лицо Тэхёна, заставляя с грохотом впечататься в кабинки позади. Тэхён прислоняет руку к губе, видя кровь, поднимает голову на Чонгука, всё так же будучи согнутым пополам, и ехидно улыбается, показывая окровавленный рот. Чона на секунду даже прошибло мурашками — тот будто сошёл с ума. Выпрямившись, Тэхён стал наступать, Чонгук снова нахмурился, а в глазах старший даже успел заметить тень испуга. — Боишься меня, Гук-и? — улыбаясь, слизывая кровь языком с нижней губы. Чон не ответил, лишь снова ударив Кима в лицо, отряхивая потом руку от боли, на костяшках которой уже красовалась кровь. Тэхён снова поворачивается, ударяя младшего так, что тот врезается головой в кабинку, отшатываясь в сторону — в глазах на секунду потемнело, а в ушах послышался звон. Затем снова удар, валящий Чона на пол. Удара следом не последовало, давая открыть глаза — Тэхён стоял, смотря сверху-вниз на младшего, всё так же улыбаясь. — Ты что, больной? — вытирая нижнюю губу. Тэхён нагнулся, сев на корточки, схватив Чонгука за грудки одной рукой, приподнимая ближе к своему лицу и говоря почти в самые губы: — Я псих, забыл, Гук-и? — а взгляд опускается на такие же окровавленные губы, язык невольно проводит по своей нижней, размазывая свежую кровь. Чонгук молчал, сжав челюсть так, что Тэхён и сам, кажется, почувствовал скрип его зубов. Усмехнувшись, он подался ближе, почти касаясь губами губ Чонгука — тот оторопело смотрел в глаза, в которых плясал огонёк похоти, вожделения, вперемешку с безумием, от которого у Чона перед глазами всё плыло. — Хочешь этого? — шёпотом, горячо выдыхая; губы раскрылись, а язык провёл по нижней губе младшего, вырывая едва слышимый полустон от неожиданности. — Тише, Гук-и, молчи, — он всё рассматривал кровавые губы Чона, пока тот с испугом смотрел в его глаза. Рассматривал, наклоняя голову то в один бок, то в другой, словно это было чистейшее произведение искусства. Для него так и было — искусство, не иначе. И кровь эта, и испуг в глазах напротив — всё распаляет ещё больше, и алкоголь только добавляет градус. В голове что-то кричит, а Тэхён и не слышит, лишь поддаётся желанию, впиваясь ненасытно в губы Чонгука, так внезапно и властно, что тот издаёт что-то похожее на писк, продолжая смотреть в закрытые глаза старшего. Вкус чонгуковых губ, вперемешку со вкусом крови, сводит с ума не на шутку, и не понятно — в хорошем смысле или в плохом. Для Тэхёна, очевидно, в самом хорошем. Чон так и полулежал на полу, пока Ким жадно исцеловывал так давно и так сильно желанные губы, всё держа его одной рукой за ворот куртки, до онемения пальцев. Снова проводит языком по губе младшего, слизывая кровь, затем снова целует, кусая, и снова зализывая, и снова целуя. Дышать тяжело обоим. Тэхён мысленно закатывает глаза в удовольствии, а Чонгук не в силах пошевелиться, лишь вжимается в грязную плитку подушечками пальцев. А руки дрожат — у обоих. И дыхание у обоих напрочь сбито, и внизу живота нещадно тянет, и затылок мурашками покрывается. Стоит только Тэхёну запустить одну руку в волосы Чона, как тот хватает того обоими руками за лицо, закрывая глаза и садясь на пол, сжимая в ладонях раскрасневшиеся щёки. Жарко выдохнув в губы, он открывает глаза, отстраняясь, осматривая губы Тэхёна — красные, и не только от крови, припухшие, а глаза затуманены совсем — там только желание и алкоголь, огоньками пляшущий в диком танце вместе с самим дьяволом. От этого взгляда у Чонгука всё внутри переворачивается — он сам впивается в губы Кима, кусает, облизывает, снова кусает, оттягивая, зализывая, и так по кругу. Порочный и замкнутый круг. И оба с удовольствием ходят по нему, не желая разрывать цепочку. Точно не сейчас. Кровь от покусываний не перестаёт течь, а им хоть бы что. Губы Чонгука перемещаются с губ прямо на шею, пачкая её красными мазками, а старший только улыбается, пока Чонгук обжигает дыханием его медовую кожу. Безумие заразно, Чонгук в этом убеждён. Кусая и оттягивая кожу на шее, от чего Тэхён нервно облизывает губы, Чонгук сжимает в ладонях его щёки, поднимая глаза на его лицо, сразу целуя в губы — тот стонет прямо в приоткрытый рот, а у Чонгука от этого стона кончики пальцев на ногах поджимаются. — Что мы делаем? — рвано выдохнув в поцелуй, Чонгук продолжал смотреть на губы, поглаживая большими пальцами скулы старшего. Тэхён ничего не ответил, лишь резко поднялся, утягивая Чона с собой, снова припечатывая к двери кабинки, набрасываясь с новой порцией жадных поцелуев. Руки совсем распустились, опускаясь ниже, к талии Чонгука, прямо под расстёгнутую куртку, бродя через футболку по рельефному телу. Чон сжимал волосы Тэхёна у корней одной рукой, впиваясь руками в ворот пальто старшего — другой. Воздух стал липким, повышая температуру вокруг; дрожь электрическим зарядом прокатывала по телу. Руки беспорядочно слонялись по телу, а руки Чонгука так же хаотично впивались в кожу Тэхёна. Дыхание становилось всё более рваным, а дрожь — всё более частой, подкашивая ноги. Чонгук чувствовал то же самое — Тэхён ощущал, как тот дрожит от его прикосновений, что становились всё более требовательными. Высовывая футболку из штанов Чона, Тэхён оторвался от губ, опуская глаза вниз — возбуждение их обоих слишком заметно заявляло о себе, выпирая из штанов. Дрожащими руками пытаясь расстегнуть ремень на штанах младшего, Тэхён кусал губы, чувствуя металлический привкус и это сводило с ума. Всё происходящее сводило с ума. Чонгук не отталкивает, целует в ответ. Но так уже было, и это всегда заканчивалось одинаково плохо. А сейчас не до этого. Разделавшись с ремнём, Тэхён расстегнул ширинку, запуская руку в штаны — Чонгук прикрыл глаза, запрокидывая голову назад. Ким впился в его шею, оставляя следы крови со своих губ. Чон простонал что-то невнятное, на что он не обратил никакого внимания. А стоило бы. Рывком открыв кабинку, он втолкал туда Чонгука, закрывая за собой дверь на замок. Опустившись на колени, Тэхён стянул штаны младшего до колен, накрывая ладонью член через бельё — тот закусил губу, жмуря глаза, кладя одну руку на затылок старшего. Взяв край трусов пальцами, Тэхён собрался спустить и их тоже, но Чонгук отрицательно закивал, продолжая держать глаза закрытыми, держа волосы Кима на затылке, не давая приблизиться. — В чём дело? — так и сидя на коленях. — Слишком грязно, — рвано выдыхая, не открывая глаз. Тэхён нахмурился, помедлив, затем встал, и сощурился. Чонгук открыл глаза — помутнённый и ничего не понимающий взгляд, а в них только беспомощность и страх, тщательно скрываемые ото всех. Но не от Тэхёна. Не вышло. — Слишком грязно? — переспрашивая. Чонгук кивнул. Тэхён прорычал, набрасываясь на Чона, целуя, заталкивая язык в его рот, запуская руку в трусы младшему — тот открыл рот в немом стоне, опрокидывая голову немного назад. Тэхён с наслаждением смотрел на такого младшего, довольно кусая свои губы, горячо выдыхая тому в рот. Чонгук сжимал его кофту на предплечьях, а Ким вдавливал его в стену собой же. Взяв член младшего, он провёл к головке, сдавливая, от чего начала выступать смазка. Тэхён смахнул её большим пальцем, размазывая по всему члену, вырывая у Чонгук уже не немой стон, а вполне себе слышимый. Сильнее впиваясь руками в Кима, Чонгук снова отрицательно закачал головой. Тэхён нахмурился ещё больше, снова целуя его. — Прекрати, — шёпотом. — Почему? — снова целуя. — Я не хочу. — Твоё тело говорит обратное. Не сопротивляйся, Гук-и, — развязно целуя и кусая его губы, Тэхён стал надрачивать ему, а тот зажмурил глаза, отталкивая его от себя. — Прекрати, — часто дыша. — Остановись. Тэхён оторопело смотрел на него, непонимающе моргая. — Что происходит, Чонгук? — повысив голос. — Какого хуя? Зачем ты это делаешь? Чон молча надел штаны, застёгивая ремень, — руки не слушались, но он упорно старался, не смотря на старшего, которые выедал взглядом в нём дыру. — Ответь мне, — толкая в грудь. — Я не обязан. — Правда? — Ким долго молчал. Чаша переполнилась. — Тогда зачем отвечаешь? Зачем зовёшь к себе? Зачем мучаешь? Какого чёрта ты творишь? В какие игры ты играешь? — переходя почти что на крик. — А ты? Сам затеял игру, думаешь я не понял? Кем ты себя возомнил, Тэхён? Чем ты лучше других, скажи мне? — младший шипел, почти крича. — Ты сам от себя страдаешь, сам себя убиваешь каждый день. Не перекладывай на других эту проблему! Тебе никто ничего не должен, — говоря тише, ткнув пальцем в грудь. — В мире миллионы таких же, которые страдают так же, как и ты, — толкнув Тэхёна, он открыл дверь из кабинки и вышел, хлопая дверью. Тэхён стоял на том же месте, смотря на закрытую дверь и хлопая глазами. А в голове рой мыслей — ему и правда никто ничего не должен. Чонгук, конечно, тоже хорош — пользуется чувствами, а сам в себе так же разобраться не может. Он презирает Кима за то, что сам в себе ненавидит. А это у них взаимно. Но Чонгук не обязан следовать плану, который продумал Тэхён у себя в голове — он не должен отвечать, либо отталкивать, когда Ким думает, что это стоит сделать; не обязан объяснять свои поступки и чувства; не обязан вести себя как-либо, как хочет Тэхён. Чонгук ничего ему не должен. Как и Тэхён ему. В мире миллионы людей, которые страдают так же, как и ты. А Чонгук ведь оказался прав. Чонгук, как на зло, часто оказывается прав. И это очень бесит — будто он один жизнь повидал. Ничего подобного — младшему и не снилось всё то, что пережил Тэхён. Только вот он не понимает, что ему самому и не снилось то, что пережил Чонгук. Ему вообще только свои проблемы интересны. Это то и понятно — он никому ничего не должен, собственно, точно так же, как и ему что-либо кто-либо другой. Только вот как-то всё равно скребутся кошки где-то в груди. И осознание это неприятное. Да и в целом у Тэхёна жизнь неприятная. Она такой ему всегда казалась. Миллионы таких же, как ты. Забавно, только почему такое ощущение, будто никто не прожил и десятой части, что Ким? Потому что эгоист? Своя рубаха ближе к телу. А дальше что? Ну и что с того? Кого он этим обижает? Он никого не подпускает. Не подпускает же? А колба всё трескается. Трещит по швам прямо на глазах. И как-то так чертовски больно, что выть охота. И делать что — непонятно. Хочется забыться. Исчезнуть. Или чтобы время хотя бы остановилось. Хоть ненадолго. Тэхёну бы проблемы уладить свои, восстановить душевное равновесие. А оно у него вообще когда-то было? Что-то он уже сомневается. Интересно делать себя особенным. И мир свой выдуманный таким же делать тоже очень интересно. Всё так красочно, радостно, хорошо, без всяких забот и проблем. Без душевных встрясок. Без Чонгука. А без Чонгука хорошо? Это с каждым днём попадает под сомнения. О, как бы Тэхён хотел вернуться в прошлое, не портить всё, что было у них. А он разве портил? Разве сам Чонгук не приложил к этому руку? Кто виноват? Очевидно, что оба. И кто из них в этом признается. А колючим быть проще. Так защищаешься, так есть гарантия, что даже если и обидят, то не так сильно — сами будут колоться о колючки, что ты вырастил. С годами всё черствей, кажется, становишься. Специально? Возможно. А может и нет. Обстоятельства. Хотя на них тоже всё сваливать не стоит. Всё таки Тэхён сам выбрал быть таким. Таким чёрствым, безэмоциональным и холодным. Так проще — никто не лезет в душу, а если и лезет, то отмораживает там свой язык и больше лезть не хочется. На то и расчёт. А Тэхён только рад. Одиночество его всё. В нём хорошо — никого рядом. Не было. А сейчас появился. И этот кто-то явно Тэхёну не по душе. Ну, или как посмотреть. По душе, но бесит. Даже не так — он ему ненавистен. Так сильно, что это красивое бледное лицо разбить бы о своё колено, слушая мольбы о пощаде. Только Чонгук не такой, он молить не будет. Он будет смотреть прямо в глаза: окровавлено, в самую душу, залезая под самую кожу, исследуя каждый закоулок. И в глазах этих невольно тонешь. И конец там, и дно. А Тэхён давно на дне, казалось бы, куда глубже? А оказалось есть куда.