Marfud

— Грёбанный ты псих! Ебанный кусок дерьма! Какого хуя?! Ты совсем головой поехал?! Чёртов придурок! Нахуй топиться?! У тебя в арсенале хуева туча оружия, прострелил бы себе бошку! Ты псих! — Чонгук кричал всевозможные ругательства уже несколько минут, ходя по комнате из стороны в сторону. — Да, я уже понял, — Ким сидел у себя в комнате на кровати, будучи закутанным в плед по уши. Чимин сидел на кухне, перед этим изрядно наорав на Тэхёна, а потом, пустив слёзы, скрылся из комнаты, швырнув в Тэхёна сухую одежду. — Что ты лыбишся? Придурок. — Хватит меня спасать. — Хватит умирать, псих. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Спасаешь меня. — У нас контракт не закончился. — Да, смешно, но я серьёзно, Чонгук. Зачем ты меня спас? Чонгук молчал. — Ответь мне. — Я не обязан. — Спасать меня ты тем более не обязан, но ты зачем-то постоянно это делаешь. И у меня давно назрел вопрос — зачем? А в ответ снова тишина. — Ответь, Чонгук. Какого хуя ты молчишь? — подняв голос. — А что ты хочешь услышать?! — крича в ответ. — Да хоть что-то! Что-угодно, чтобы я понял, что стоит за твоими действиями! Ты просишь не приближаться к тебе, но сам это делаешь! А если это делаю я, то ты и не против сначала вовсе. За то потом отталкиваешь и уходишь! Так я хочу спросить — какого хуя, Чонгук?! Я не веду уже никаких игр, но ты — ведёшь. И мне осточертело, понимаешь? Я устал от этого. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, как я когда-то попытался оставить тебя. Зачем ты играешь в это? Зачем, Чонгук?! Ответь мне! — Ким вскочил с кровати, накидываясь на младшего. Тот и глазом не повел, оставаясь всё таким же спокойным. Тэхён держал его за грудки, смотря прямо в глаза. Чонгук смотрел на него в ответ. Молча. — Ты скажешь хоть что-то? — уже спокойней, выдыхая слова в приоткрытые губы. Чонгук опустил глаза, задерживаясь на губах старшего, и поддался вперёд. — Нет, — накрывая рот младшего ладонью. — Не смей. Я устал, Чонгук. Мне не нужны поцелуи, я хочу, чтобы ты словами мне объяснил. Так я не понимаю, — отрицательно кивая, медленно убирая руку. — Ладно, только отпусти меня. Тэхён отпустил, обратно садясь на кровать. Чонгук долго молчал, а старший терпеливо ждал, стараясь не смущать взглядом. — Могу я сесть рядом? — внезапно спросил Чон. — Валяй, — пожав плечами. Чонгук сел, перебирая свои пальцы. Устало выдохнув, он повернул к Киму своё лицо. — Посмотри мне в глаза. Тэхён обернулся на него, повинуясь просьбе. — Читай. — Не понял, — едва заметно хмурясь. — Читай в глазах. Что ты видишь? Ким чуть помедлил, затем ответил: — Страх, — он часто его там видел. Чонгук закивал, продолжая неотрывно смотреть. — И… — немного помявшись, — и чего же ты боишься? — Тебя. — Меня? — Всех. — Зачем бояться всех? Зачем бояться меня? — выделяя последнее слово. — Все причиняют боль. Я натерпелся. — Ты сам её причиняешь. — Отыгрываюсь. Мщу. Называй как хочешь, — Чонгук отвернулся, снова начав мять свои пальцы. Тэхён хмурился. — Но кто-то может делать как ты — лишь отыгрываться. Люди ранят, но ты ранишь в ответ, потому как никто другой должен знать, почему так поступают. — Я сам с собой разобраться не могу. Не то что в ком-то. — Не нужно разбираться. Нужно просто подумать, а не ранить просто потому, что ты не понимаешь своих чувств. — Я не могу это контролировать. Тэхён закивал. Он всё смотрел на профиль Чона, который смотрел куда-то в пол. — Я не хочу быть одиноким, — он сказал это так тихо, что смысл слов долетел до Тэхёна не сразу. — Мне страшно остаться одному, поэтому когда ко мне приближаются — я не против. Сначала. Но потом я думаю о последствиях, о том, что меня могут оставить, и я отталкиваю. Отталкиваю, хотя сам знаю, что уже поздно, — Чонгук повернулся к Тэхёну, встречаясь с его глазами — в них было тотальное понимание. — Поэтому я отталкивал тебя. Я не хотел этого делать, но делал, и… — он нервно сглотнул, на секунду опустив глаза на губы Тэхёна, — и мне было жаль, Тэхён. Мне правда жаль, но я не могу выбросить мысль из головы, что могу остаться одинок. Сейчас я один и я привык — я ни к кому не привязан, но если привяжусь. Я просто не соберу себя потом, Тэхён. Я не соберу. Чонгук замолчал и снова отвернулся. Ким продолжал смотреть. — А ещё у меня диабет, — усмехнувшись. Тэхён подхватил его, мысленно закатывая глаза. — Как это связанно? — приподняв брови, всматриваясь в профиль младшего. — Ну, при диабете возможен психоз. — Ну ты и дурак, — хмыкнув. — Не смотри так, — поджав губы, чувствуя на себе взгляд старшего. — Как так? — В самую душу, будто видишь меня насквозь, — еле улыбнувшись. Тэхён улыбнулся в ответ, опуская взгляд. — Не уверен, что вижу тебя насквозь, потому что некоторые вещи мне всё же бывают непонятны, но… — он вздохнул, поворачиваясь к младшему, — но я во многом просто понимаю тебя. Наверное поэтому смотрю так. Ты тоже на меня иногда так смотришь. И я не могу сказать, что в восторге, — Тэхён усмехнулся, вызывая улыбку у младшего. Чонгук вздохнул. Ким, нервно сглотнув, снова опустил голову, начав теребить кольца на тонких пальцах, кусая губу. — Как ты нашёл меня? — Чимин позвонил. Сказал, что ты попрощался с ним так, будто собрался покончить с собой, и кинул мне твоё местоположение. — Вы разве знакомы? Откуда у него твой номер? Чонгук пожал плечами. — Ясно, — усмехнувшись. — Скажи мне, — Чонгук поднял на него свой взгляд, обжигающе смотря, — ты совсем долбанулся? Тэхён перестал улыбаться, только ещё более нервно теребя украшения. — Ответь теперь ты мне, раз у нас вечер откровений, — хмурясь. — Что ты устроил и зачем? — Я ничего не устроил. — А если бы я не успел, Тэхён? — голос дрогнул, а сам Чонгук снова стал переходить на крик. Тэхён ему не препятствовал. — Если бы я, блять, не успел?! — Я на это и надеялся. — Конечно, надеялся он, — Чон отчаянно вздохнул, поднимая голову кверху. — Пиздун. Тэхён тихо засмеялся, затем стал кашлять — горло всё ещё саднило, а внутри до сих пор немного жгло. — Какой же ты идиот, Тэхён, — опустив голову, жмурясь. — Думаешь, самоубийство — решение всех проблем? Серьёзно? Объяснись, Тэхён. Я хочу понять. — Ты снова лезешь мне в душу. — Ты ко мне тоже уже залез. Считай, это месть. — Жестоко. — Это ты мне говоришь? Я внимательно слушаю, — повернувшись. Ким вздохнул. Делать было нечего. — Я не знаю зачем. — Замечательно. Просто прекрасно. Блять… — выдыхая. — Наверное, я хочу понять, живой я или нет. — Вот ты — сидишь возле меня, дышишь и всё ещё дрожишь. Моргаешь и устало вздыхаешь. Твой голос от воды немного охрип, а руки до сих пор ледяные, я уверен, — он внезапно взял ладони Кима в свои, крепко сжимая. — Угадал. Тэхён оторопело поднял брови, смотря на их руки. — Продолжай, я слушаю, — Чонгук поднёс руки старшего к своему лицу, начав согревать дыханием, почти касаясь губами. — Я хочу что-то чувствовать, но в то же время боюсь любых чувств, — он замолчал, боясь увидеть неприятную реакцию от младшего, но увидев, как тот бережно сжимает его ладони в своих и так же бережно их греет своим дыханием, решил продолжить. — Я не боюсь одиночества, потому что я к нему привык. Я никого к себе не подпускаю, мне сложно доверять и я во всех ищу подвох. Одному легче и спокойнее. Я так привык и не хочу ничего менять. А потом появился ты, — на этих словах Чонгук поднял голову, встречаясь со взглядом Кима. — Да, Чонгук. Не один я испортил тебе жизнь, — по-доброму улыбаясь. — Ты ответил мне тем же, — поджав губы. Чон опустил их руки, но не отпустил. Взгляд снова на секунду задержался на губах старшего. — Хочешь меня поцеловать? Чонгук резко поднял взгляд обратно в глаза, недоумённо хлопая ресницами. Тэхён усмехнулся, разрывая зрительный контакт. — Что же мы делаем с друг другом, Чонгук? — возвращаясь к глазам — те у младшего были слегка напуганные. — Не бойся меня, Чонгук. Бойся себя. Каждый для себя — самый злейший враг. Никто так не путает твои мысли, как ты сам. Никто не портит тебе твою жизнь, как ты сам себе её портишь. Твои мысли никто не контролирует — только ты. И никто за тебя, увы или к счастью, не в ответе. — Ты по этому принципу и живёшь? — с сарказмом улыбнувшись. — Нет. Это просто, пожалуй, те слова, которые я хотел бы когда-то от кого-то услышать, — хмыкнув. — Зачем тебе их от кого-то услышать, если ты и сам это знаешь? — Иногда одна и та же фраза воспринимается по-другому в зависимости от кого, кем и когда она произносится. Из моих уст для меня самого она не имеет никакого смысла. Скажем, я не воспринимаю себя в серьёз. — У тебя серьёзные проблемы, друг. — Друг? — смешок. — Да, в общем-то, ты прав. Эй, а вообще, — пнув локтем в бок, — ты сам то не лучше. — Не спорю, — улыбаясь, всё так и продолжая держать его руки в своих. Тэхён снова опустил на них взгляд. — У тебя красивые татуировки, — рассматривая рисунки, виднеющиеся на его пальцах и едва заметно на руке выше. — Только заметил? — Никогда не рассматривал так близко. Они что-то значат? — Только некоторые. А это важно? — Нет, — пожав плечами. — У тебя? — Что у меня? — У тебя есть татуировки? — заинтересовано спросил Чонгук. — Да. Бабочка на копчике. — Фу, блять. Шутник, — морща нос. — С чего ты взял, что я шучу? — улыбаясь. — Потому что даже для тебя это слишком. — Даже для меня? — тихо засмеявшись. — Да. Тэхён улыбался, поглаживая большим пальцем руку Чонгука. Сейчас страха, что всё повторится, не было. Самый большой страх он уже испытал — несколько часов назад, — больше уже ему не страшно. Теперь ему хотя бы понятно. — У тебя много тату? — снова спросил Ким, заметив, как эта тема зажигает в глазах Чона яркие огни. — Довольно таки много. — Сколько? — Я сбился со счёта, — усмехнувшись. — Позер. Бил когда-нибудь сам? — Бил. — Какие? — Многие. — Ты очень многословен, — усмехнувшись. Чонгук улыбнулся в ответ. — Хотел бы иметь свой тату-салон? — Да. — Почему тогда не заведёшь? У тебя полно деньжищ. — Когда-нибудь заведу. Тэхён нахмурился. — Чонгук, ты можешь жить нормально. Сделай свой тату-салон, занимайся любимым делом, перестань страдать ерундой. — Себе это скажи, — начиная немного злиться. — Мне не на что менять. Я ничем не увлекаюсь, а ты — да. — Музыка, — коротко и ясно. Тэхён от этого «коротко и ясно» только поморщился. — Вот и не надо мне рассказывать. Ты тоже не просто так этим занимаешься. Не мешай мне выполнять свою работу. — Это не работа, Чонгук. Это месть. А в ней нет ничего хорошего. — Мне плевать, Тэхён, — Чон повысил голос, вскакивая с кровати. — Им было плевать на то, что у молодой пары был ребёнок. Они убили их, Тэхён. Убили моих родителей. Просто так, — он махал руками, а голос дрожал. Тэхён только сглотнул, незаметно закусывая губу. — Я должен это сделать. Я не позволю этим ублюдкам спокойно ходить по земле, пока я живой. — Я понимаю, — опуская глаза. — Сядь, Чонгук, успокойся. Я не собираюсь отговаривать тебя, потому что понимаю. Сядь, — Тэхён похлопал ладонью по месту рядом с собой, на котором прежде сидел младший. Тот постоял пару секунду, помялся, а затем всё же сел, рвано выдыхая. — Ты когда-нибудь ненавидел кого-то так сильно? — повернувшись. Тэхён на этом вопросе подвис, растерянно хлопая глазами. — Наверное, — почесав затылок. — Да, пожалуй, ненавидел — тебя. Чонгук нахмурился. — Это было взаимно. — Было? — Ким расплылся в улыбке. — Отвали, — улыбаясь и отворачиваясь. — Как тебе вообще в голову пришло прыгнуть с моста? — Так, всё, спасатель, проехали. Закрыли лавку и забыли, ладно? Я не буду благодарить тебя за то, что ты меня спас, потому что я не просил, но… — прокашлявшись и глубоко вздохнув, — нет, всё же не буду. Я ведь и правда не просил, — улыбаясь. — Да я и не просил твоей благодарности, — усмехнувшись. — Всё, кроль, твои глазки говорят аривидерчи. Ляжешь в моём кабинете. Там диван не слишком длинный, но и ты не лань, поместишься, — Тэхён встал, побуждая подняться и младшего, но тот показушно откинулся на спину прямо на кровати. — Ну уж нет, тут сплю я. — Ты не хочешь сейчас спать. — Я только что выбрался из реки, температура которой была около десяти градусов, как ты думаешь, кому нужнее? — Я прыгнул за тобой в этой чёртову реку. — Ну, тут ты прав. Так и быть, спи здесь. Я пойду к Чиму — надо поговорить. — Передай ему, чтобы не орал слишком сильно. — Не обещаю, что он исполнит, но передам, — устало улыбнувшись, Ким вышел из комнаты, закрывая дверь и спускаясь на кухню, где Чим грел руки о чашку, из которой шёл густой пар, и смотрел в окно. — Привет. Чимин от неожиданности повернулся, затем, словно вспомнив, что Ким натворил, опустил глаза и снова принял прежнее положение. — Чим, я… — Заткнись. Ради бога, замолчи, я не хочу. — Ладно. — Какой же ты… — он вздохнул, но промолчал. — Это же надо было так сделать. — Как? — не поднимая глаз. Ему даже как-то стыдно. — «Я люблю тебя, Чим. Спасибо за всё», — цитируя. — Долбоёб. Додумался же. Ты не в мелодраме, актёрище. Какой талант пропадает… — Пак наигранно вздохнул. — Ну всё, я понял, перестань. — Да заткнись уже. Живой и слава яйцам. Чонгуковым, между прочим. Тэхён поморщился. — А чё ты кривишься? Ты «спасибо» ему хоть сказал? — грозно смотря на младшего. — Не довелось, — бубня под нос. — Не довелось ему. Тащи обратно наверх свой зад и извиняйся, придурок. — Перестаньте меня обзывать, — наиграно поджимая губу в обиде. — Перестань страдать хуетой. Вали просить прощения. На коленях и не слишком громко. — Дебил что ли? — снова морщась, но вставая со стула. — Весь в тебя. Иди уже, королева всех озёр. Тэхён недовольно кривил губы, идя к себе в комнату. Открыв дверь, он увидел Чонгука, свернувшегося калачиком на краю кровати. Тэхён тихо вздохнул, закрывая дверь и проходя в комнату, снимая с себя плед, который брал с собой вниз, укрывая им Чона. Сев в кресло, он смотрел на него спящего какое-то время, затем откинул голову на спинку, прикрывая тяжёлые веки.

* * * * *

Тэхён проснулся ближе к вечеру, когда уже было совсем темно. Тишина была тотальной — он даже подумал, не оглох ли? Но ударившись мизинцем об кровать понял — нет, не оглох. — Блять, — шёпотом, боясь, что младший всё ещё здесь и спит. Жмуря глаза, Тэхён нагнулся, рыская руками по воздуху, чтобы ни во что больше не вляпаться. Открыв дверь, из коридора кое-как просочился свет с нижнего этажа, еле-еле освещая комнату тонкой полоской. Прежде чем закрыть за собой дверь, он обернулся, проверяя, на месте ли Чонгук. Тот, ожидаемо, сопел в две дырки, распластавшись на кровати звездой. Волосы спадали на лоб, рот был немного приоткрыт, точно у ребёнка, а плед укрывал лишь одну ногу и немного живот. Благо, тот был одетый. Тэхён мысленно улыбнулся, тихонько закрывая за собой дверь и спускаясь на кухню. Чимина уже не было. Достав телефон из кармана, он увидел там сообщение от Пака — тот уехал домой и просил присмотреть за младшим. Это просьбу Ким не понял. Налив в воду в бокал для вина, Тэхён прислонил его к щеке, создавая приятный контраст. Кожа на лице горела, и он был уверен, что немного покраснел. Ночные огни уже во всю раскрашивали горизонт, а капли от ливня всё ещё остались припечатанными к окнам, поблёскивая на свету. Сев на стул, Тэхён отпил воды, ставя стакан на стол и облокачиваясь на него локтями, опустив вниз голову. Было так тихо. Так спокойно, полное умиротворение. Спокойствие казалось ему даже немного пугающим — так давно он не испытывал ничего подобного. А сопящий в его комнате Чонгук только больше поддавал дров в костёр этого самого спокойствия. Что тоже очень странно. Как один человек может вызывать столько противоречивых эмоций? И главное, вопрос в другом — как все эти эмоции могут нравится? Не то чтобы вызванные вдруг чувства, которые спали не пойми сколько лет, его прям радовали, но что-то особенное в этом определённо точно было. Что-то доселе неизведанное и странное. Пугающее, но такое завораживающее. Все те чувства, что проснулись, они так кипят, бурлят и выплёскиваются из чаши, что Тэхён не успевает эти лужи вытирать. Кима всегда привлекало то, что пугает. Не важно с чем это связанно — работа или какой-то конкретный человек, — всё это привлекало, хоть и настораживало. Чонгук и правда открыл ему свою душу. У Тэхёна и в мыслях не было туда плюнуть — уж больно ему знакомо то чувство, когда так делают. А младший и правда так боится. У него в глазах животный страх — он не где-то на глубине, он прямо на поверхности, но так укреплён корнями, что вырвать этот злосчастный сорняк будет не просто. Но Тэхён попытается. И с каких это пор он стал беспокоиться о том, что там у кого внутри и от чего кто-то страдает? Но ему впервые в жизни так искренне захотелось кому-то помочь. Помочь разобраться в себе, справиться с внутренними демонами. Он готов был забрать все трудности Чонгука себе, лишь бы того ничего и никогда больше не волновало и не тревожило. Жаль, что это невозможно. Наверху что-то загрохотало, затем резко стихло, а потом послышалось громкое «блять». Тэхён усмехнулся, ожидая встретить Чонгука в дверном кухонном проёме, но тот где-то завис. — Ты там что разбил уже, крольчонок? — улыбаясь, он ждал, что тот накинется на него с просьбами так не называть, но младший молчал. А Тэхён нахмурился и встал со стула, довольно быстро шагая наверх. Чонгук сидел в коридоре на полу, прислоняясь ладонью ко лбу. Рядом валялась картина, которая раньше висела на стене напротив комнаты, а рамка у той была немного сломана. — Что тут произошло? — хмурясь, подходя к Чонгуку. Тот открыл один глаз, морща нос. Под ладонью виднелась кровь, начиная стекать по руке к локтю. — Блять, Чонгук! — садясь с ним и убирая его руку от лица. — Ты… — ладонь была в крови, а сам Чон растерянно и заторможено хлопал заспанными глазами. — Что случилось? — Я споткнулся. — Обо что? — смотря по сторонам. — О свои ноги, — поджав губу. — А потом полетел в эту картину и, кажется, разбил себе лоб. — Тебе не кажется, вставай, — Тэхён поднялся с пола, утягивая за руку младшего и уводя обратно в спальню. — Боже мой, ты совсем что ли дитя? Я за аптечкой. Сиди тут и ничего не трогай, — остановившись на пороге, он обернулся и дополнил: — И не вставай, господи ты боже мой, — уходя, Тэхён перецепился через что-то, лежащее на полу, спотыкаясь на ходу. — Блять. Жди здесь, — и скрылся в неизвестном направлении. Чонгук сидел, виновато поджимая и кусая губы, смотря в окно, и аккуратно держал руку, чтобы не запачкать ничего. Тэхён вернулся через минуту — Чонгук считал. Зачем? Он сам не знает. — Нашёл что-то, — Ким сел около младшего, доставая из коробки пластырь и перекись с бинтами. — Не думаю, что твою голову нужно бинтовать, поэтому остановимся просто на пластыре, — достав из упаковки один, он протянул его Чону. — Подержи пока. Открыв баночку с перекисью, он намочил ватный диск, прикладывая к ране, и, немного хмуря брови, осторожно промачивал лоб младшего. Чонгук сглотнул, наблюдая за сосредоточенным лицом напротив, задержав даже дыхание. Тэхён был красивым. Чонгук как-то не разрешал себе любоваться им. Наблюдать — да, любоваться — ни за что. Вдруг заметит? А сейчас, он не скрывая этого, любовался: как запала складочка меж его бровей, как блестят огни города в его глазах, как расслаблены и чуть приоткрыты его покрасневшие, сухие губы. И Чон залип — откровенно залип, но ему как-то всё равно. Тэхён закончил вытирать кровь со лба, откладывая ватку в сторону, забирая у Чонгука пластырь, всё это время не смотря ему в глаза — он был слишком занят и сосредоточен. Осторожно убрав защитный слой, он прислонил руки к чонгуковому лицу, приклеивая пластырь тому на лоб. Проведя по нему пальцами, чтобы плотнее лёг, Тэхён опустил, наконец, взгляд, встречаясь с глазами Чонгука, в которых горел неподдельный интерес и какая-то детская наивность. Наверное, Намджун именно это и имел ввиду, когда сказал «его нельзя испортить». Пожалуй, старший хотел, чтобы хоть у кого-то эта наивность осталась, не уступив место хладнокровной жестокости. Ладони мягко опустились на щёки младшего, и теперь Ким стал его рассматривать, хоть и делал это уже довольно много раз. Скользя по его лицу, изучая, он едва заметно сощурил глаза, когда они зацепились за родинку на кончике носа — прямо как у Тэхёна. А он раньше и не замечал. Затем опустился ниже, на родинку под губой, надолго остановив на ней взгляд. Наверное ещё по тому, что рядом с ней были его губы. Они, к слову, были покрасневшие от нервных покусываний младшего. — Хочешь меня поцеловать? — совсем тихо спросил Тэхён, немного наклонив голову в бок, всё ещё смотря на родинку губы Чона. Младший заметно напрягся — ладони Кима, лежащие у того на лице, выдали его с потрохами. Глаза нервно забегали, но увидев то, как уголок губ старшего приподнялся в улыбке, он выдохнул и расслабился, возвращая взгляд к глазам. — А ты? — спросил Чонгук, пытаясь не выдать странное волнение, вдруг внезапно возникшее; голос предательски дрогнул. Тэхён ухмыльнулся. — Негоже отвечать вопросом на вопрос, Чонгук-и. И вообще — почему ты не зовёшь меня хёном? Я ведь старше, — он по-детски поджал губу, не отлипая взглядом от губ. Да, от губ, чего уж таить — он завис на его губах. — И всё же. — Я хочу, — подняв на Чонгука глаза. — Я тоже, — Чон внезапно поддался вперёд, закрывая глаза и впиваясь губами в губы Кима. Тот на секунду замер, так и держа лицо младшего в своих руках, затем прикрыл глаза, заводя одну руку за голову, зарываясь в волосы Чона ладонью, перебирая пряди, пока тот жадно выцеловывал его губы, часто шумно выдыхая. Тэхён улыбнулся в поцелуй, когда Чон укусил его за нижнюю губу, начав зализывать, будто извиняясь, всё так же жадно целуя. Если бы они стояли, а не сидели, Тэхён был уверен — его ноги точно подкосились бы. А сам он рухнул безжизненной, но счастливой тушкой прямо на пол, образовав собой розовую лужу. Сопливо всё это, но ему плевать — губы Чонгука такие мягкие, а сам он так приятно пахнет, что сносит крышу, поэтому стать лужей от его прикосновений совсем даже не стыдно и ничуть (как оказалось) не задевает его самолюбие и что там у него ещё? Сейчас в голове какая-то каша. Всё, что он сейчас чётко ощущает, это властные губы Чона, что буквально подминают Тэхёна под себя, и чоновы руки, которые вдруг легли Киму на талию, сжимая бока. А ещё то, что внизу живота тянет — это он сразу заметил, уж больно отчётливо. Чонгук слишком быстро его заводит. Но на это тоже уже плевать. Глубоко вдыхая аромат Чонгука, Тэхён перелез к нему на колени, окольцовывая поясницу ногами, а Чон стал бродить под его футболкой, водя пальцами по спине так нежно и бережно, что Тэхён стал задыхаться. По телу то и дело пробегает дрожь, а рука, зарытая в волосах младшего, стала сильнее сжимать те у корней. Пока Тэхён сильнее выгибался в пояснице от блуждающих рук, сжимающих его бёдра, он не заметил, как тот и сам возбудился. Впрочем, они друг друга стоят — распалили по щелчку пальца, потому что оба, кажется, слишком долго этого хотели. И речь идёт даже не о чём-то большем, а о том, что бы открыть друг другу душу, а потом вот так сидеть, утопая в поцелуях и внезапной нежности, поступающей с обеих сторон. Тэхён и сам себе удивился, откуда она вообще в нём? Оказалось, что он не такой уж и очерствевший кусок хлеба. Радовало ли его это? Он подумает об этом завтра. Или послезавтра. Может через неделю, месяц, год, никогда. Пожалуй, последнее больше всего сейчас подходит. С Чонгуком слишком хорошо. И вот это слово идеально подходит. Оба этих слова идеально подходят: и «слишком», и «хорошо». Он как-то по особенному сводит с ума: Тэхён задыхается, весь дрожит, дыхание вообще давно сбилось, а в голове пустота. Но эта пустота не такая, как в моменты отчаяния, — она приятная. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Ким сквозь поцелуй. Чон обнимал его — старший чувствовал сильные руки, скрепленные вместе за его спиной, и они больше не сминали его тело, а лишь окольцевали сзади, прижимая ближе к себе. Положив ладони на шею, дотрагиваясь до линии челюсти, к которой он так мечтал прикоснуться, Тэхён выдохнул младшему в губы, пытаясь отдышаться. Порезаться не удалось, но это сводило с ума. Весь Чонгук целиком его и правда сводил с ума. Холодные руки контрастировали с разгорячённой кожей, вызывая у обоих волны мурашек. Тэхён вздрогнул, на что Чон обнял его крепче прежнего, буквально вжимая в себя его тело. — Сбежишь? — Что? — до Чонгука слова едва долетали. — После поцелуя. Сбежишь? Это уже как традиция, — слабо улыбнувшись, Тэхён мягко перебирал пальцами волосы на его затылке. Чон отстранился от Тэхёна, заглядывая в помутненные глаза. Хмурился, бегая взглядом по лицу напротив, ища в глазах намёк на то, что он не серьёзно. Хотя что же тут не серьезного? Сглотнув, Чонгук вздохнул, разрывая зрительный контакт и опуская голову. Руки всё так же покоились за спиной старшего в замке, поэтому он сильнее прижал его тело к себе, утыкаясь лбом в шею Кима и прикрывая глаза. Тэхен медленно моргал, вороша волосы младшего, пропуская пряди между пальцев. — Не беги от меня больше. — Не сбегу, — едва слышно, выдохнув куда-то в шею. Тэхен почувствовал невесомый поцелуй. — Останешься? — Ким продолжал перебирать его кудрявые пряди, смотря в окно. — Останусь. «Оставайся в моей жизни» — хотел бы сказать Тэхён, но он не сможет попросить его о большем. Не хочет казаться зависимым и слабым. Не хочет получить отказ. — Чонгук, — Ким поднял его голову, стараясь смотреть в глаза, но покрасневшие от поцелуев губы всё равно задержали на себе его взгляд на пару секунд. — Что? — Мы… мы теперь… Послышался хлопок входной двери, от чего Тэхён вздрогнул, поворачиваясь на звук, смотря на закрытую дверь в комнату. Опустив взгляд, он вздохнул, поворачивая голову к Чонгуку. Руки всё так и окольцовывали шею младшего, а сам он так и сидел у него на бёдрах. — Чимин, — виновато поджав губы, Тэхён нехотя стал выбираться из объятий, протягивая руку Чону. Тот взял её, следуя за ним в коридор. Спустившись к Чимину, который стоял на пороге разуваясь, Ким старался сдержать недовольный тон — чувство вины всё еще присутствовало. — Привет, Чим. — Привет, — голова поднялась, а взгляд уцепился за руки этих двоих. Брови в недоумении сползлись вместе, образовывая складку. — Вы… — слова не подбирались. — Заткнись, — спешно ответил Ким, отцепляясь от руки Чона и удаляясь в кухню. Чонгук топтался на месте какое-то время, затем последовал за ним. Чим, путаясь в своих ногах, торопливо зашёл за ними в кухню, бегая глазами с одного на другого, как маленький ребёнок. — Нет, постойте, вы что… — Я же сказал, — повернувшись, — заткнись, — Тэхён улыбнулся, поджав губы, и кинул на Чонгука кроткий взгляд. Младший задумчиво хмурился, смотря куда-то в пол. Чимин с грохотом увалил свою маленькую тушку на стул, сцепив в замок руки и положив их на стол. — Я… — он замолчал, жуя губу, сверля взглядом Тэхёна. — Я не понял. Меня только что наебали, или я всё-таки не дебил? — Ты всё-таки дебил, — со смешком ответил Ким, делая всем кофе. — Нет, я же ведь не успокоюсь, вы… — Мы не вместе, — резко ответил Чонгук, не поднимая глаз.

Тэхён медленно повернулся к нему, не сразу подняв взгляд к лицу. Беззвучно хмыкнув, он отвернулся обратно, незаметно хмурясь. — Но как же… — Мы не вместе, — отчеканивая слова. Как говорится: с чувством, с толком, с расстановкой. Тэхёну даже показалось, что он говорил это конкретно для него. А в груди снова скребутся кошки. Неприятно. С Чонгуком он поговорит позже. Сейчас надо сделать вид, будто его это не задевает. Блять. А это пиздец как задевает. У Чонгука точно серьёзные проблемы. Или Тэхён чего-то не понимает. А ещё больше он зол. Играя желваками и доделывая кофе, Ким поставил кружки на стол, усаживаясь напротив Чимина и Чонгука. Последний смотрел в стол, а на лице снова полное безучастие. Бесит. — Как Намджун? — спросил Пак, отпивая кофе. — Нормально. Завтра собираюсь заехать к нему. — Ещё не встречался с Сокджином? — Нет. — Почему? — Времени не было. — В чём дело? — Ни в чём, — кусая губы. — Ты злишься? — Пак нахмурился, а Чонгук в этот момент кинул на Кима быстрый взгляд. — Нет. Всё нормально. — Да я же вижу, что нет. Ты готов убивать. — Я же сказал — всё в порядке, — почти рыкнув. — Ты злишься, что я вас рассекретил? — не замечая слов Кима, виновато глянув на Чонгука. — Тебе же сказали — мы не вместе, — Тэхён знатно повысил голос, который эхом отразился от стен кухни, заливаясь обратно в уши. Чонгук сглотнул, от чего его кадык едва заметно дёрнулся, а сам он смотрел на Тэхёна, который часто дышал и сжимал челюсть до скрипа. — Ладно-ладно, я понял, — поднимая руки, мол, «сдаюсь». Наступила гнетущая тишина. И только Тэхёна она не напрягала. Он потупил глаза в стол, скрипя зубами. Чонгук иногда кидал на него быстрые взгляды, а Чимин молча пил кофе, кусая пухлые губы. Через пять минут такой тишины Ким встал и вышел из кухни, захватив из коридора куртку и взяв пачку сигарет с полки, вышел, хлопнув входной дверью. Спустившись вниз, он вышел на улицу, дрожащими руками вставляя сигарету меж губ, пытаясь поджечь её, щёлкая зажигалкой — та всё никак не поддавалась, и только спустя бесчисленное множество попыток огонёк всё же вспыхнул, а Ким сделал затяжку, блаженно прикрывая глаза. Через пару тяг хлопнула дверь подъезда, затем кто-то стал рядом. Этого кого-то Тэхён сразу узнал, поэтому даже не открыл глаз, продолжая курить. Чонгук молчал. А Тэхён не знал, чего он сейчас хочет больше: чтобы тот сказал хоть что-то, либо же не говорил уже ничего. Сказано было и так достаточно. Тэхён уже всё понял. А если быть точнее, то он не понял ничего. — Какого хуя, м? — приоткрыв глаза, но не поворачиваясь. Огни вечернего города играли на лице, создавая причудливые тени. — Какого хуя что? — Знаешь, я, сидя на твоих коленях и целуя тебя, и не думал, что мы будем типо… встречаться? — он хмыкнул своим словам, отрицательно качая головой. — Но то, что ты и вовсе не хочешь ничего такого — этого я, знаешь, не понял. — Тэхён, я не… — Ты не что? — Ким повернулся, а на его лице снова вырисовалась злость. — Не то хотел сказать? Да, Чонгук, мы, конечно же, не вместе. Но, блять, какого хуя? — Тогда что тебя так возмущает? — недоумённо хмурясь. Тэхён снова хмыкнул и отвернулся, делая затяжку. — Я думал, что что-то поменяется. — Например? — Например? — усмехаясь, старший повернулся. — Хочешь встречаться? — Я не хочу целоваться с тобой просто потому, что нам обоим одиноко. Не хочу тобой пользоваться. Да и себя использовать не хочу. — Ты серьёзно? С каких пор это проблема? — повысив голос; Чонгук тоже начинал злиться. И кто его знает почему. — С самых недавних. — Правда? — Да. — Вот как, — растягивая гласные, будто издеваясь. — Да, именно так, — Тэхён сделал затяжку, затем струсил пепел и выкинул окурок на землю, притаптывая носком. — Не оставайся, Чонгук. Чон нахмурился, наблюдая за уходящим старшим. — Стой, — хватая за рукав. — Отпусти, — смотря на руку младшего. — Прости, — отпуская. — Тэхён, что за бред? Мы ведь оба этого хотим, к чему эти игры? — Я только что понял, что мы хотим разного, Чонгук, — Ким стал удаляться, направляясь к двери подъезда. — Ты хочешь заглушить одиночество хоть кем-то. — А ты чего хочешь?! — крича в след. Тебя — осталось не озвученным.