Marfud

Из-за оглушающей тишины, звон ключей о тумбочку в коридоре показался чересчур громким. Чимин вздрогнул, повернувшись на звук. Ким шипел что-то себе под нос, спотыкаясь, пока снимал обувь, раскидывая её и кидая куртку прямо на пол, под удивлённый взгляд Пака. Широкими шагами преодолев расстояние от входной двери до холодильника в кухне, Тэхён рывком открыл дверцу, выуживая новую банку алкоголя с иероглифами, со звоном ставя ту на стол. Чимин молчал, боясь что-либо спрашивать: Тэхён зол, у него на лице написано «врежу любому, кто посмотрит в мою сторону». Трогать его сейчас страшно нет смысла, поэтому Чим молчал, лишь пододвинув к себе бокал для вина, когда Ким поставил тот перед ним на стол. Нервно сглотнув, Пак закусил губу, с опаской поглядывая на старшего. — Хочешь спросить где Чонгук? — Тэхён вдруг поднял на старшего взгляд, разливая напитки по бокалам, затем усмехнулся, но улыбка эта показалась какой-то кривой, от того болезненной. Чимин молчал, поэтому Ким сам продолжил: — Я попросил его уйти. И ты спросишь — почему? — сев на стул, он тяжело вздохнул, смотря Паку прямо в глаза. — Это конец, Чим. Это конец, — опустив голову, он жмурил глаза, крепко стиснув зубы. Старший всё молчал, а Тэхён поднял голову, одаривая уже не таким страдальческим лицом и, ярко улыбнувшись, взял бокал в руку, приподнимая его в воздухе, сказал: — Напьёмся? Чим взял свой, чокаясь с Тэхёном, и, делая глоток дорогого напитка, сразу поморщился от крепости. Так и не сказав ни слова. А что тут сказать? Отношения с Чонгуком, с виду, так и кажутся — сложными. А Чимин то и сам ему ничего не рассказывал, что там у них с Юнги, потому никаких откровений не ждал. Ему хоть и интересно, но тут любопытство ни к чему. Тэхён зол — это очень видно. Но Пак как никто другой знает, что стоит за этой злостью. Боль. Много боли. Тэхён только на вид такой весь смелый, сильный, бездушный, чёрствый и эгоистичный. Но Чимин знает. Знает его настоящего. Знает то, что скрывается за глыбой льда, за толщей ледяной воды, под которой он покоится так много лет. На дне. Пак иногда его там проведывает, но сам себе раскисать так не даёт, поэтому надолго не задерживается, а Тэхёна учить как жить никто не собирается. Он и сам знает. Просто всё иногда бывает немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Голова — самый тёмный лес. Усталость резко навалилась на Тэхёна, заставляя веки налиться свинцом, а кровь в висках пульсировать с новой силой. Или это от злости? А на кого тут злиться? Он сам виноват, что не понял сразу, чего хочет Чонгук. Видеть то, чего на самом деле нет — это его любимое занятие. А потом как обычно — граблями по лбу. Только сейчас эти грабли он словил. И как только можно было так затупить? Внезапные, новые и сильные эмоции полностью застелили ему мозг. А теперь, позанимавшись самообманом, придётся как-то это всё разгребать. — Я такой дебил, Чим, — смотря в стол, чёлка спадала Тэхёну на глаза, а сам он медленно и лениво моргал, будто вот-вот уснёт. — Серьёзно, я такой идиот. Никогда не думал, что настолько. — Ты не идиот. Тэхён усмехнулся. И снова вымучено. — Ну да, — кивая мыслям. — Совсем нет. Только… — он замолчал, кривясь от своих же слов, — только я, кажется, и правда ведь влюбился в него… Пак резко поднял на него голову, устремляя удивлённый взгляд. Тэхёну от крепкого и непривычного для организма алкоголя совсем развязало язык. Чимин был уверен — в трезвом состоянии он бы в жизни этого не сказал. Так оно и было. — Да, Чим, я влюбился, — снова болезненная усмешка. — Блять… — резко выдохнув, Ким снова опустил голову, сжимая руки в кулаки. — Что со мной не так, скажи мне? — подняв голову, он устремил в старшего уставший взгляд. Уставший от всего. От себя в первую очередь. — Только не говори, что всё нормально, ладно? Потому что нет — не нормально. Что со мной, сука, не так? Я, конечно, не подарок, и я в целом сейчас не об этом, но, — рваный вздох, — почему это происходит? Происходило, — выделяя последние слоги. — Тэ, послушай, — Чимин облокотился на стол локтями, поджав плечи. — Да, я согласен — всё хуёво. Но не настолько, чтобы убиваться, окей? Между вами ещё ничего серьёзного не успело произойти. — Ты решил меня этим утешить? Серьёзно? — Не перебивай, дай мне закончить. — Валяй, — махнув рукой, он сделал глоток. — Ты просто прогнал его? — Сказал, чтобы не оставался. — Одно и то же. Тэхён пожал плечами. — И ты не стал разговаривать, чтобы разобраться? — А о чём разговаривать, Чим? В чём разбираться? Я же сказал — я дебил и всё не так понял. Вообще, блять, не так. — Он тебе сам об этом сказал? — Не беси меня. Его словно забавляло то, что я говорил. — И что ты говорил? — Что думал о большем, чем просто еженедельные поцелуи. Сказал, что не хочу пользоваться ни им, ни собой. Он сказал — «с каких пор тебя это волнует?» — он передразнивал слова Чонгука, а потом опустил голову и снова тяжко вздохнул. — Чонгук был прав — я больной псих. — Псих, потому что влюбился? Серьёзно? Тэхён молчал. — Все влюблённые просто психи, да? Ты правда так считаешь? — Нет, — едва слышно. Чимин на секунду зажмурился и неслышно вздохнул, кладя ладони поверх рук младшего. — Послушай, ты не больной. Не псих, не дебил, не идиот и не придурок, просто тебе стыдно быть слабым. По твоему мнению чувства — это проявление слабости? Ким кивнул. — Глупости. Это не слабость — это значит, что ты человек. Ты живой, понимаешь? Чувства нормальны. Любые чувства нормальны, Тэхён. И то, что ты злишься на себя — тоже. Но только не вини себя и не стыдись, прошу — это неправильно. Я знаю, что это не просто, — он ободряюще поглаживал руки Кима, вглядываясь в глаза сквозь его чёлку, которые смотрели в стол. — Может, это и была ошибка, но лучше ты понял всё сейчас, чем было бы ещё более поздно, верно? — Ты прав, — Тэхён резко выдернул руки из рук Чимина, разливая алкоголь по опустевшим бокалам. — Выпьем за то, что мне разбили сердце, — он издал смешок и улыбнулся, но увидев серьёзный взгляд Пака улыбка сползла с лица. — В чём дело? Мне правда разбили сердце. — Перестань прикрываться шутками. Раз уж мы говорим серьёзно, то не делай вид, что тебе похуй. — Как скажешь, — бокалы со звоном соприкоснулись, припадая к красным губам.

* * * * *

Спустя несколько часов после начала их попойки, Тэхён, когда Чим предложил «повторить», махнул рукой в знак отказа. Удивительно, но в этот раз алкоголь подействовал как снотворное, и Кима совсем разморило. Щёки покраснели, глаза чуть слезились, ресницы подрагивали, пока младший смотрел в одну точку на столе, а пальцы лениво постукивали по опустевшему бокалу. — Пойдём спать? — спросил Пак, неуклюже и сонно вставая со стула, подходя к Тэхёну. Подхватив его за талию, он помог тому встать, пытаясь как-то в целости и сохранности донести его до комнаты и, желательно, не навернуться с лестницы вместе с ним. Тэхён еле перебирал ногами, а глаза вот-вот грозились закрыться. — Не засыпай и помоги мне донести тебя, — тихо шептал Чимин, удобней перехватывая его за талию. — Тэхён. — М? — подняв сонные глаза. — Не спи, шевели ногами. — Шевелю. Дойдя до комнаты, Чим толкнул дверь ногой, втаскивая друга внутрь и аккуратно усаживая, а затем и укладывая, на кровать, укрывая сверху пледом. — Поспи тут, со мной, — прохрипел Тэхён, когда старший стал уходить. — Не хочу чувствовать себя одиноко. Чим на секунду замер, потом повернулся, обошёл кровать и лег рядом, молча обняв Тэхёна со спины. Он был уверен — тот всё забудет. Утром Тэхён уже не вспомнит ни о том, что говорил о влюблённости, ни о том, что просил не бросать его одного. Да это было и не важно. Единственное, чем Пак действительно мог помочь, это просто быть рядом тогда, когда это было нужно. Большего Чим сделать, увы, не сможет. Большего Тэхён и не просил.

* * * * *

— Сокджин? — Тэхён сидел в кресле в своей комнате, распрямив ноги и положив обе руки на подлокотники, зажав телефон между ухом и плечом. — Мне тут птички нащебетали, что ты хочешь увидеться. Был пасмурный день следующего дня. Дождь лениво прыскал каплями в окна, создавая приятный тихий шум; в комнате было темно — шторы были полностью зашторены; клонило в сон, а вчерашняя попойка давала о себе знать неприятной тяжестью в висках и непреодолимой сухостью во рту. — Да, — на том проводе тихо хмыкнули. — Нужна моя помощь или ты просто? — Тэхён болтал одной ногой по полу, пытаясь себя немного растормошить ото сна; веки, не поддаваясь, грозились сомкнуться прям посреди разговора. — Нет, всё в порядке, помощь не нужна, — Сокджин говорил торопливо, будто слушал младшего в пол уха и был сильно занят. — Я отвлекаю? — Нет-нет, повиси минутку. Тэхён хотел сказать ещё что-то, но услышав шум в трубке, оторвал телефон от уха, несколько секунд смотря на экран, недоумевающе моргая. Прислонив телефон обратно, он снова подпёр его плечом, постукивая пальцами по быльцу кресла. На том конце провода были какие-то голоса, говорящие совершенно неразборчиво, затем стук двери, шум кофейной машины, звон посуды, снова голоса, и только потом Сокджин вернулся. — Прости, я тут. — Ничего. — Итак, можем встретиться сегодня вечером? — в трубке снова послышался шум посуды: судя по звукам, старший мешал ложечкой сахар в чашке. — Да, — Тэхён посмотрел на часы на своей руке, затем опустил руку, прикрывая глаза. — Во сколько? — В восемь. Я скину адрес чуть позже, ладно? — Без проблем. — Ты будешь один? — А надо кого-то брать? — со смешком, открывая глаза. — Нет, просто спросил. Хорошо, тогда жду нашей встречи с нетерпением. Не опаздывай, договорились? — Когда это я опаздывал? — собеседник не услышал замечания Тэхёна, потому что положил трубку. Ким оторвал телефон от уха, смотря на экран, часто моргая. — Ясно, — усмехнувшись. Поведение Сокджина была обыденным: все эти «жду с нетерпением» и всё в таком духе было самой обычной вежливостью. Ким Сокджина считали самым интеллигентным человеком в их кругах. Да он ничем грязным и не занимался — держал несколько салонов Ауди, жил припеваючи, но сам на эту жизнь долго и тяжело пахал. Он у них в окружении самый старший. А познакомились они случайно: Тэхён застукал их с Намджуном в его кабинете в первую неделю знакомства с самим Джуном. Но, как сказал последний, ничего между ними серьёзного не было и быть не может. Тэхён в это дело не лез, а слова Намджуна подтвердились тем, что младший видел Сокджина в офисе примерно раз пять за год. На этом и разошлись. А Джин был для Тэхёна как старший брат — строгий, справедливый и внимательный. Виделись они не часто, да чаще и не надо было, но уже когда виделись, то всегда было о чём поговорить — как ни странно, у них было много точек соприкосновения. Работа, конечно же, в этот список не входила. Однажды Тэхён даже помог Сокджину — убил одного типа на заказ старшего, что мешал его работе. Это был первый и последний случай, когда Джин как-то был связан с их работой. Но это уже совсем другая история. Кинув телефон на кровать, Тэхён, кряхтя, встал с кресла, подходя к окну — погода была мерзкая, и Ким был уверен, что за окном холодно. Почесав затылок, в голову не пришло ничего, кроме как одеться по погоде, а не как обычно — болеть не понравилось. Развернувшись на сто восемьдесят, он полез за телефоном, брошенным на кровать. — Алло, Чимин-а? — М? — в трубку сонно промычали. — Ты что, спишь? — А в тебе откуда столько энергии после вчерашнего? — неразборчиво хрипя. — Я еду на встречу с Сокджином. Он, как всегда, не будет сидеть допоздна, а я хотел бы продолжить этот вечер и не откажусь от твоей компании. Как на это смотришь? — Если честно, то отлично, но мой организм говорит мне обратное, — судя по кряхтению, Чим ворочался с боку на бок. — Понял. — Нет, я приеду. Не знаю пока во сколько, но приеду. Во сколько ты там будешь? — В восемь. Сокджин уедет, примерно, через час-полтора. — Хорошо, я буду. Скинешь адрес как-нибудь. — Окей. Тэхён положил трубку, заваливаясь на кровать. У него есть ещё добрых часа четыре, чтобы просто поспать. Сон внезапно решил напасть на него, буквально валя с ног. Ким сопротивления не оказывал.

* * * * *

Город кипел привычной ночной жизнью. Пробки начинали действовать на нервы, а внезапные сигналы от сзади стоящих машин вынуждали в раздражении закатывать глаза. Ким сидел за рулём в тишине, привычно водя указательным пальцем по нижней губе в глубочайшем размышлении. Голова всё ещё была тяжёлой; клонило в сон. Поспать ему тогда так и не удалось. Как только его глаза закрывались, в голове вырисовывалась сцена у подъезда. Может, стоило поговорить? Вдруг Тэхён и правда всё не так понял. А с другой стороны — что можно было понять не так? «С каких пор это проблема?» Значит Чонгук изначально не воспринимал Тэхёна всерьёз. А Ким и сам молодец — хорошо для этого постарался. Поиграл в игру. На переднем сидении загорелся экран мобильника, сообщая о входящем звонке. Тэхён повернулся в его сторону, беря тот в руку. — Алло? — номер был неизвестен. В трубке был непонятный шум, будто кто-то позвонил ему случайно, а телефон в этот момент находился в кармане. — Алло? — более громко и настойчиво. Никто по прежнему не отвечал; на том конце провода продолжали шуметь. Ким оторвал телефон от уха, несколько секунд смотря на экран, затем, сбросив вызов, кинул тот на законное место. Доехав до бара, адрес которого Сокджин выслал сообщением, Ким не вышел сразу, заглушив машину и просто сидя в тишине. Заведение оказалось довольно популярным: было полно людей, судя по одежде — элитное общество. Тэхёна уже начало тошнить от одного только представления того, как он пойдёт туда и будет ловить на себе оценивающие взгляды. Обычно это не было проблемой, наоборот — он любил эти взгляды. Но сейчас голова начинала ходить кругом от одной мысли, а к горлу подкатывала тошнота, размывая всё перед глазами. Хотелось что-то вроде исчезнуть. Мысли прервал стук в окно. Тэхён вздрогнул, поворачивая голову влево — рядом стоял Сокджин, улыбнувшись младшему, затем поднял голову и стал оглядываться по сторонам. Тэхён вытащил ключи, выходя из гелика. На Джине был чёрный костюм, идеально подчёркивающий его стройную фигуру, лаковые чёрные туфли, а так же очки, придающие образу ещё больше интеллигентности. — Здравствуй, — первым поздоровался Ким-старший, протягивая руку, но продолжая скользить взглядом по округе, будто выискивая кого-то. Тэхён протянул руку в ответ, поворачиваясь в ту сторону, куда смотрит старший, недоумённо хмурясь. — Ты кого-то ждёшь? — вопросительно приподнимая брови. — Нет, — всё так же выискивая кого-то в толпе, собравшейся около входа. Тэхён снова проследил за его взглядом, поджав губы в замешательстве. — Пойдём? — возвращая к старшему взгляд. — Да-да, пойдём, — Сокджин посмотрел на младшего, поджав в улыбке губы. Тэхён шагал за ним, держа руки в карманах и озираясь по сторонам. Как-то недоверчиво смотря на всех вокруг, Тэхён хмурил брови, толкнув язык за щеку. Люди вокруг не обращали на них двоих никакого внимания, но Тэхёну почему-то казалось, будто те только делают вид, что не наблюдают. Или это уже паранойя? Зайдя в бар, гул от громкой музыки доносился из главного зала, вливаясь через уши и проникая в кровь, принося предвкушение, вибрируя под кожей. Сокджин шёл неспеша, держа серьёзное лицо, а руки — в карманах своих брюк. Тэхён закусил губу, смотря на его профиль, стараясь не отставать. Аура, исходящая от старшего, не приносила расслабления, а наоборот — создавала какое-то нарочито серьёзное настроение. Он хмыкнул, понимая то, что сегодня отдыха не будет. — Что ты будешь? — спросил старший, когда они сели за барную стойку. Море алкоголя на полках, куча людей и вычурная атмосфера заставляла Тэхёна мысленно закатывать глаза. Когда он успел отвыкнуть от пафоса, которым сам обставлял каждый уголок своей жизни? — Двойной виски со льдом, — поджав губы в улыбке, поправляя пиджак. Сокджин ухмыльнулся, качнув головой, подзывая жестом бармена, как и все, протирающего блестящие стаканы. Тэхён оттолкнулся ногой от ножки высокого стула, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, положив локти на барную стойку, скрепив руки в замок на животе. Взгляд лениво, но заинтересовано, скользил по залу, оглядывая посетителей. Никакой суеты — все спокойно сидели за столиками, общаясь и выпивая, смеясь и танцуя где-то в середине зала, но достаточно далеко для того, что бы громкая музыка не оглушала и давала слышать собеседника. Тэхён глянул на часы — почти пятнадцать минут, а это значит, что Чимин придёт совсем нескоро. Ему, если честно, впервые хотелось, чтобы Сокджин побыстрей ушёл. Почему то атмосфера была угнетающей и какой-то странно-напрягающей. Отдыхать уже не хотелось — только хорошо выпить, дабы забыть это неприятное чувство в груди. Всё из-за гнетущей атмосферы. Точно только из-за неё. — Позволь, я отойду ненадолго? — старший наклонился к уху Тэхёна, показывая рукой куда-то в сторону, доставая из внутреннего кармана бумажник. — Конечно, — пожав плечами. Сокджин положил на стол купюру, похлопав Тэхёна по плечу. Смотря старшему в след, Ким вздохнул, разворачиваясь обратно к стойке, на которой уже стоял его готовый виски со льдом. Сделав глоток, он сморщил нос, немного жмуря глаза, затем, дёрнув головой, убирая чёлку с глаз, посмотрел через плечо в зал, снова смотря на посетителей. В эту секунду кто-то похлопал его по плечу. Тэхён обернулся, ожидая увидеть вернувшегося Сокджина, а увидев другого человека, брови сползлись вместе. — Здравствуй, — парень напротив приветливо улыбался, положив один локоть на мраморную столешницу. Тэхён внимательно всматривался в лицо сидящего напротив, хмуря брови. Лицо было знакомым. Чертовски знакомым. Эти татуировки на лице и кистях — он точно их где-то видел. А ещё взгляд — мазаный и пристальный, глазеющий в самую душу. Неприятно. Будто ты голый. — Мы где-то виделись? — склонив голову в бок, спросил Ким. — Мне приятно, что ты вспомнил, — улыбаясь. — Я не вспомнил, но ты кажешься мне знакомым. Мы встречались раньше? — Было дело, — он отвернулся, подзывая к себе бармена. — Я одолжил у тебя сигаретку как-то. Виски со льдом, — обращаясь к бармену. Тэхён всматривался в профиль, пытаясь вспомнить когда это было. В голове была пустота, и только где-то на закромах вырисовывался образ. Вспомнить никак не удавалось. — Боюсь показаться невежливым, но я не помню, чтобы мы знакомились, — сказал Ким, когда тот получил свой виски. — Мы и не знакомились. Ты в тот вечер был не слишком приветлив и разговорчив. Не против, если я перешёл на «ты»? — Нет, — делая глоток. — Один отдыхаешь? — отпив свой виски, парень поставил стакан, сложив руки одна на другую, смотря на Тэхёна. — Нет, с другом. Он отошёл. И я жду ещё одного. — Ты не скучаешь, я смотрю. Тэхён кивнул. Парень хмыкнул и сделал глоток. — Как тебя зовут? — Тэхён, — снова отпивая виски. — Не спросишь как зовут меня? — со смешком. — Прости, но мне похуй. — Не слишком вежливо. — Я не ищу новый друзей. — Ясно, — улыбаясь. Видно, что его это совершенно не обижало, а даже наоборот — немного забавляло. Тэхён пожал плечами, смотря куда-то вперёд. Интерес к этому человеку угас так же быстро, как и появился. — Мне уйти? — Зачем? — Тебе не нравится моя компания. — Мне всё равно. — Как скажешь, — парень сделал глоток, встал и, похлопав Кима по спине, стал уходить. — До встречи. Тэхён повернулся, снова хмурясь. — Стой! И всё же — как тебя зовут?! Тот повернулся, продолжая идти, но уже спиной, смотря на Тэхёна и улыбаясь, держа в руке свой стакан с напитком, приподняв его в воздухе. — Да похуй! — усмехнувшись. Тэхён смотрел ему в след, провожая его спину до первого поворота, а когда тот исчез из поля зрения, отвернулся, закусив губу. Этот парень привлекательный, но в его внешности есть что-то знакомо отталкивающее. Может, он всё же видел его где-то до той встречи на крыльце клуба? Всё же его лицо кажется ему знакомым вовсе не поэтому. Мысленно махнув на все эти размышления рукой, он почувствовал лёгкую вибрацию в кармане брюк. Залезая внутрь, достав телефон, на экране высветилось имя долгожданного друга. — Алло, Чим? Где ты? — он хмурился, будто это поможет ему расслышать друга получше. — Тэхён-а! У меня форс-мажор, я чуть опоздаю, ладно? — на том конце Чимин почти кричал в трубку, а помимо этого слышался чей-то голос. — Ты в порядке? Что-то случилось? — Да, но всё хорошо, клянусь. Расскажу, когда приеду. Только я, может, уже и не приеду в клуб. Если что, увидимся у тебя дома. — В чём дело? Ты меня пугаешь, — зачем-то смотря по сторонам, Тэхён нервно тарабанил пальцами по столешнице барной стойки, закусывая щёку изнутри. — Нет, всё правда хорошо, — судя по голосу, Пак сильно куда-то торопился. — Чимин-а, скажи хоть слово. — Юнги. Вызов был сброшен. Тэхён оторвал телефон от уха, оторопело смотря на экран и немного растерянно хлопая глазами. Плечи на выдохе опустились в расслаблении, а голова наклонилась вниз, скрывая едва заметную улыбку. Хоть у кого-то всё налаживается. Хмыкнув, Тэхён глубоко вздохнул, одним глотком допивая свой виски, ставя стакан на стол, затем развернулся на стуле и встал, поправляя пиджак. Проходя сквозь толпу, его случайно задели плечом так, что он развернулся на месте, смотря в спину виновника — тот просто продолжил идти, не придав этому значения. Ким нахмурился, стоя так ещё какое-то время, потом развернулся и стал идти в сторону туалета. Зайдя внутрь, он подошёл к умывальнику, включая прохладную воду и, умывшись, облокотился на мраморную столешницу, давая каплям хаотично сбегать по лицу, шее, прячась в вороте чёрной водолазки. В туалет в этот момент кто-то зашёл — Тэхён поднял глаза, смотря на пришедшего через зеркало. — Боялся тебя не найти, — тот парень снова приветливо улыбался, подходя к Тэхёну. Последний так и смотрел на него через зеркал. — Ты обронил, видимо, — он протянул Киму его телефон, смотря в профиль. Тэхён нахмурился, повернулся к татуированному и, кинув взгляд на телефон, стал хлопать по карманам своих брюк. Ожидаемо, телефона там и правда не было. Протянув руку к гаджету, он взял своё, собираясь забрать, но стоящий напротив продолжал держать телефон, вынуждая поднять на него свой взгляд. Тэхён недовольно поджал губы, но глаза всё же поднял, устремляя их в глаза напротив — такие тёмные, будто совсем не пропускают и каплю света; наполненные смолой и чём-то вязким, тяжёлым, обжигающим; от этих глаз хочется задыхаться. И Тэхён не уверен, что хочет это делать. Прервав зрительный контакт, Ким опускает глаза обратно на телефон, потянув его на себя — тот отпустил мобильник, сразу отходя на шаг назад. Ким снова нахмурился, разворачиваясь к выходу, пока не услышал: — «Спасибо» я не жду, но можно хотя бы попрощаться, — выронил напоследок татуированный. Тэхён остановился, слегка повернув голову в его сторону, но смотря куда-то в пол, подождал пару секунд, затем хмыкнул, развернулся и, поправив пиджак, вышел из туалета, оставляя парня одного глазеть ему в след. Что за мутный тип? Глаза у этого типа и правда «мутные». В них не тот омут, как у Чонгука, в них — подозрительно близкое чувство крушения и безысходности. Только дело в том, что не этот парень от этого чувства страдает, а сам Тэхён. Словно это напрямую его касается. Будто неизбежность эта — подсказка. Намёк на что-то, о чём Тэхён не может догадаться, как голову не ломай. Любопытство высунуло свою голову и машет рукой. Тэхён на это только глаза закатывает — ему с Чонгуком загадок и приключений хватает. Не надо добавлять ко всему ещё и этого мутного. Выйдя из заведения, он стал около входа, доставая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Морозный воздух сразу схватил за руки — они за секунду покраснели, а сигарету из пачки достать было непосильной задачей, с которой Ким справился лишь тогда, когда решил достать её зубами. Ветер пробирался дрожащими лапами под одежду, вызывая волны неприятных мурашек; тело стала бить дрожь, а зубы беспорядочно часто стучали. Делая затяжку, он прикрыл глаза, выдыхая дым через нос. Чувствуя прохладу на языке, Тэхён шмыгнул носом снова делая затяжку, выдыхая смесь дыма и пара таким густым клубом, что он буквально оказался в тумане. Этот туман в любом случае лучше, чем тот, в котором он находится уже не пойми сколько лет. Этот туман рассеивается прямо на глазах, оставляя после себя лишь эфемерное, дурманящее чувство, терпко оседающее на языке. А тот туман — он в голове. Он не рассеется, не станет более редким, не позволит дышать. Ты только за горло себя держишь, так, словно тебя душат, а ты задыхаешься, пытаясь убрать невидимую руку. Но задохнуться и умереть она тоже не даёт — лишь мучает. Горькая пытка, так любима его сознанием и так ненавистна самим Тэхёном, что невольно тянет блевать. Неужто я сам это с собой делаю? — лишь стоит немой вопрос. Очевидно, что сам. Ещё как сам. Один-одинёшенек. Даже руку никто не подаст. Потому что в твою голову никто не залезет, а если бы и мог, то ты сам не даёшь. Люди мысли не читают, и помочь тебе не смогут, если ты не попросишь. А что делать, если просить и не хочется? Хочется, чтобы все оставили в покое. Дали тебе твоё любимое страдание прямо в руки, чтобы ты упивался им до самой смерти. Оно опьяняет, как тяжёлый наркотик, сводит с ума, даёт утонуть в этом чувстве, даря животное наслаждение от боли, которую ты в этом болоте получаешь. Страшно не выбраться, а выбраться — ещё более страшно. Потому что если отобрать страдание — кто ты без него? Если кроме него ничего нет, что тогда? Что если это единственное, что даёт тебе ощущение того, что ты живой, ведь боль — тоже чувство, и оно самое ощущаемое. А без боли — пустота. И она такая привычная, что если её чем-то (или кем-то) заполнить, то ты попросту задохнёшься. Будто тебя закрыли в пустой коробке, выбросив ключ, а потом начали лить в неё воду — ты мечешься, наблюдая за тем, как уровень воды становится выше, а остановить процесс не можешь. И ты просто ждёшь, пока окончательно утонешь, задохнувшись от того, от чего отвык. А ключа нет — его выбросили. Кто-то вернёт? — Я тебя потерял, — Сокджин тронул его плечо, от чего Ким вздрогнул, будучи вырванным из своих глубоких размышлений. — Замёрз? Пойдём внутрь. Тэхён кивнул, туша сигарету о стену и выкидывая окурок в ведро. Неужели никто? — Это там не Чонгук? — снова вырывая из мыслей, кивая головой куда-то позади Тэхёна. Ким замер и нервно сглотнул, боясь поворачиваться. Голова немного повернулась в бок, а глаза отчаянно стали бегать по улице, в поиске его. И нашли. Чон был в чёрной дутой куртке, свободных штанах и чёрной панамке, наполовину закрывающей его лицо; он держал руки в карманах и был повёрнут немного в сторону, от чего не мог увидеть старших. Тэхён привычно хмурил брови, а когда Чонгук стал поворачиваться в их сторону, то сразу отвернулся и зашагал прочь, схватив перед этим Сокджина за рукав его пиджака. — Ты чего? — Вы знакомы? — всё, что пришло в голову. Точнее, это очень важный вопрос. — Нет, но я как-то заскакивал к Намджуну в офис, и Чон был у него в кабинете. — О чём они говорили? — Ким был словно рассержен (так и было, однако причина на данный момент ему не ясна), и всё продолжал тащить старшего за рукав. — Не знаю. Я зашёл и они тут же прекратили. Я не слышал ни слова. Они вроде как общаются, Намджун же ему помог с работой, насколько я знаю, нет? — Ким не останавливался. — Да стой ты, — вырывая свою руку из цепкой хватки. — Перестань меня тащить, — поправляя пиджак. Тэхён на секунду виновато посмотрел на Джина, но тут же взгляд снова приобрёл ту необъяснимую злость. — Поезжай ты лучше домой, ладно? Меня как раз пригласили в другое место, а я вижу, что тебе нехорошо. Тэхён кивнул, а Сокджин, похлопав его по плечу, попрощался и ушёл. Верните. Я задыхаюсь.

* * * * *

Тэхён стоял у окна в палате Намджуна, ожидая старшего с процедур. Держа руки за спиной, он переминался с ноги на ногу, нервно покусывая потресканные губы. Уже было довольно поздно, но его всё-таки пустили к старшему в больницу, ведь тот ещё не спал. Окно было открыто на проветривание, впуская свежий воздух; почти стихший уличный шум доносился откуда-то снизу. Фонари едва заглядывали в палату и были единственным источником света на данный момент. Была такая тишина, что Тэхёну казалось, будто он слышит кровь, пульсирующую у себя в висках. Когда они с Сокджином попрощались, Тэхён стоял какое-то время просто замерев на месте. Неизвестно сколько он так стоял, но прошло достаточно времени для того, чтобы Чонгук ушёл (это была именно та причина, по которой он не вышел на улицу сразу и не поехал домой). Сзади послышался звук открывающей двери — Намджун вошёл, таща за собой капельницу, лучезарно улыбнувшись младшему. — Привет. Тэхён обернулся, одаривая улыбкой и его. — Привет, Намджун-хён. Как поживаешь? — вместо обычного рукопожатия, Тэхён обнял старшего Кима, легонько похлопав по спине. — Здоровее некуда, через неделю выпишут. Придётся лежать дома ещё около месяца, чтобы полностью восстановиться, но, как там говорят — дома и стены лечат, — Джун всё улыбался, усаживаясь на больничную койку, привычно поправляя под себя подушки. — Лучше скажи, как твои дела? У меня то нового ничего не происходит. — Нормально, — рука потянулась почесать затылок, но вспомнив, что это его привычка, когда он нервничает, одёрнул руку, чтобы не показывать это старшему, из-за чего это показалось ещё более неловким. Сунув обе руки в карманы, он стал нервно бегать глазами по палате, избегая зрительного контакта. — Я всегда готов выслушать, помнишь? — ободряюще улыбаясь. — Да, я помню хён, спасибо, — Тэхён глубоко вздохнул, усаживаясь на стул позади себя. Потерев глаза ладонями, он облокотился на спинку, выпрямляя ноги. — Я уже говорил, что я идиот? — он говорил серьёзно, и даже тень улыбки не прошла по его лицу. Намджун кивнул, и тот продолжил: — Так вот — я просто идиот, Намджун. Просто придурок. Я проебался и виноват. Не знаю, что ещё сказать. — Ты о чём сейчас? — Не «о чём», а «о ком». Старший вопросительно приподнял брови. — О Чонгуке. Блять, я о Чонгуке, хён. О Чонгуке. — В чём дело? — он говорил тихо, будто успокаивая, и Тэхёну правда стало немного легче. — Я решил затеять игру. В самом начале, когда только встретил его — он мне сразу не понравился, начал действовать на нервы, поэтому я решил поиграть. Доигрался, блять. — В чём заключался смысл? — Игры? — старший согласно кивнул. — В том, чтобы влюбить его в себя. Не знаю, нахуя мне это надо было, я в жизни никогда таким не страдал. Но вдруг в голову что-то стрельнуло, и я подумал — почему нет? Раз меня припахали, так я хоть повеселюсь. — И когда всё пошло наперекосяк? — Когда я влюбился сам, Намджун. Ким-старший завис на какое-то время, смотря Тэхёну в глаза — не было удивления, или презрения, или недопонимания — наоборот, он будто всё понимал, словно поддерживал одним только взглядом, не говоря ни слова. — Не переубеждай меня, что я не дебил, потому что только дебил захочет играть с чужими чувствами. Я затеял грязную игру и попался в свою же ловушку. Я получил по заслугам. — Где он? — Кто? — хмурясь. — Чонгук. — Блять, Намджун, я душу тебе изливаю, а ты спрашиваешь где тот, кто разбил мне сердце? Серьёзно? Мне сейчас типо больно. — Не оставляй его, Тэхён. Его сейчас нельзя бросать. — Что, прости? Мне не послышалось? Намджун, ты, кажется, плохо меня слушал. Ты, должно быть, не понял, я говорю… — Я всё понял, Тэхён. Мне жаль, что так вышло, и я правда не знаю, чем тебе помочь, но у тебя контракт — это во-первых. — А что во-вторых? — Чонгук, — младший вопросительно выгнул бровь. — Ты можешь не вести с ним светских бесед, не контактировать вне рабочее время, вообще делай, что хочешь, и общайся, или не общайся, как хочешь, но я только прошу тебя — не бросай его. — Что ты имеешь ввиду под «не бросай его»? — Он в опасности, Тэхён. По телу пробежал противный холодок, а лоб покрылся нервной испариной; комок, ставший поперёк горла, мешал сделать вдох. — Что ты имеешь в виду? — хмурясь. — На него ведётся охота. Младший сглотнул, хмурясь ещё больше. — Тэхён, Чонгука хотят убить.