Marfud

— Ну наконец-то, — бурчит Чонгук. Его голос доносится издалека, как будто Тэхён под водой. — Я думал ты… а к чёрту. Ким приоткрывает веки и жалеет об этом в эту же секунду. Глаза выедает белизна больничной палаты и яркий холодный свет ламп. А ещё над ним навис Чонгук, будто так и стоял всё это время, выжидающе испепеляя взглядом каждую родинку на его бледном лице. — Не стой над душой, — хриплый голос едва слышен, а в горле ужасно саднит от сухости. — А она у тебя есть? Ну как же без этого. Тэхён, по правде говоря, успел соскучиться по тому, как младший огрызается. Сколько прошло с последней перепалки? Целая вечность, не меньше. Рядом стоит ещё одна больничная койка. На ней есть постель, и она мятая. Видимо, они здесь не пару часов. Сам Тэхён в больничной пижаме, под одеялом в синий цветочек. Мило. Как интересно складывается жизнь и как любопытно разворачиваются события в ней — когда Тэхёну что-то угрожает, его спасает именно Чонгук. — Перепугал нас всех. Придурок, — возмущается Чонгук, садясь на стул около койки. — Я не специально. — Ещё бы ты специально, — всё не унимается. — Хватит губы дуть, — улыбку скрыть получается слабо. — Волновался, да? — Ты бы видел себя. Лицо, как у мертвеца. — Я всё ещё неотразим, согласись. — Ты всё ещё самая надоедливая заноза в заднице, — Чонгук смягчается, и Ким видит, как расслабляются и опускаются его плечи. — Даже не думай шутить про… Договорить ему не дают. В палату входит Намджун, а за ним Чимин и Юнги. И если первый не скрывает своего беспокойства, то последний (Тэхён видит по глазам) готов его прикончить. — Ты что, совсем обалдел? — первым отзывается Юнги, становясь впереди всех, и скрещивает на груди руки. — Я бы тебя убил, если бы ты умер. Тэхён поджимает губы и закатывает глаза. — Что произошло? — спрашивает Ким, игнорируя возмущения Мина. — Тебя пытались отравить, — констатирует Намджун, садясь на диванчик под окном. — Мы пока не знаем кто, но скоро узнаем. Мои люди работают над этим. — Что? — хмурясь, Тэхён переводит взгляд на каждого из присутствующих, ища на их лицах что-то, что опровергнет этот вариант. Не находит. — Вы это серьёзно? — Вполне. Ты не замечал чего-то необычного на празднике? — спрашивает Джун. — Или кого-то, — уточняет Юнги. Тэхён опускает глаза в одеяло, затем переводит взгляд на Чонгука. Тот сидит на стуле, закусывая нижнюю губу. В его глазах неподдельное беспокойство. Взгляд изучает чоново лицо, спускаясь к шее, затем к рукам. Чонгук в одной футболке, потому что в палате очень душно. Глаза цепляются за тату. Тэхён резко поворачивается к Намджуну, устремляя перепуганный взгляд. — Что? — первым спрашивает старший. — Тот парень. Татуированный. — Кто? — хмурится Юнги. — Молодой такой. Весь в татуировках. Даже над бровью одна была. Я видел его когда-то в баре — сложно такого не запомнить. Я не знаю, как его зовут, не интересовался. Но он знает меня, потому что не раз говорил мне об этом. И обращался так, будто мы с ним старые друзья. Повисает тишина. — Вы… вы что, не… — Не понимаем, о ком ты, — заканчивает за него Юнги. — Но его нельзя не заметить, — не унимается Ким. — Разве гости были не по приглашениям? — По приглашениям. И я сомневаюсь, что у Сокджина в друзьях есть такой тип, — Намджун задумчиво смотрит в пол, хмуря брови. — Тогда как он туда попал? — Хороший вопрос. Где ты его видел? — Я выходил покурить. Он подошёл минут через пятнадцать, попросил зажигалку. Я дал ему подкурить, но он быстро понял, что я не настроен на беседу, и ушёл. Потом ушёл и я. Странно, но я только сейчас понял, что не видел его в зале. — Ты выходил один? — уточняет Юнги. — Изначально с Чонгуком. Но я не дал ему сигарету, и он ушёл, — Тэхён поворачивается к младшему. Тот смотрит на него в ответ и кладёт ладонь на руку Кима. От внимания остальных это ускользает. — Я не видел его, — подтверждает Чон. — У меня ни малейшего представления, о ком ты говоришь, — говорит Мин и садится рядом с Намджуном. Чимин остаётся стоять у стены, облокотившись на неё спиной. Тэхёну очень нужно с ним поговорить и он надеется, что такой момент всё же настанет. Жить в догадках — не в его правилах. — В общем, — Намджун встаёт и тяжело вздыхает. — Его найдут. И очень скоро. Не переживайте, — говоря это, он смотрит на Чонгука. Младший благодарно поджимает губы и кивает. Намджун выходит из палаты, попутно набирая чей-то номер, и бросает спешное «увидимся». — Ну ты и олух, — говорит Юнги, когда за старшим закрывается дверь. — Прекрати меня оскорблять, — наигранно обижаясь. — Я тут при смерти, а ты не упускаешь возможности меня подъебать. — Хуисмерти. — Напомни, сколько тебе лет? — морщиться Ким. — Двадцать. — Ты, как бы это сказать по мягче, пиздишь. — Да вы задрали меня, — рявкает Чимин. За всё время нахождения его в палате, он слился со стеной. — Завалите оба. Сколько можно? Вам что, по пять лет? Вы вообще можете находиться в одном помещении и не ругаться? Тэхён переглядывается с Юнги и ловит его взгляд, мол, «я тоже не ебу, в чём дело». — Ты, — Пак смотрит на Юнги, а тот под его взглядом проседает, — веди себя нормально хотя бы в больнице, чёрт тебя дери. А ты, — переводит взгляд на Кима, — не можешь сказать ничего конструктивного — завали ебальник. Тишина ударяет в уши так сильно, что Тэхёну кажется, будто он оглох. Лучше бы и правда оглох, только минуту назад, чтобы всего этого не слышать. Не то, чтобы он не привык слушать оскорбления или грубость в свой адрес. Но слышать такое от Чимина, как минимум, неожиданно. — Так, ладно, — Юнги встаёт с дивана и подходит к двери. — Лечись и в строй, — и выходит из палаты. Чонгук всё это время вообще пытался исчезнуть, снова поджимая плечи и смотря куда-то в пол. — Пойду нам за кофе, — говорит Чон и выходит следом за Юнги. Тэхён долго смотрит на Чимина, который продолжает стоять у стены, скрестив на груди руки. Несколько раз вздохнув, он не выдерживает: — Что это было? — стараясь звучать не так раздражённо. Чимин молчит. — Отвечай за свои слова, Пак Чимин. Тот срывается с места и подходит к койке так резко, что ударяется об неё коленями. Он явно хочет что-то сказать, но либо боится, что сболтнёт лишнего, либо не может подобрать слов. — Не обязан, — шипит Чим, наклоняясь к Тэхёну. — Какая муха тебя укусила? — морщась. — А тебя? — Пак опускает глаза на шею Тэхёна, не упуская из виду почти сошедшие красноватые пятна. — Что? — хмурясь, Ким отстраняется, вдавливаясь в подушку, чтобы не быть к нему так близко. Чимин не отвечает. Отходит от кровати, хмыкает, окидывая всего Тэхёна взглядом, и выходит, громко хлопнув дверью. — Цирк, — вслух говорит Ким, потерев переносицу. Рука перемещается на шею, трогая место, куда смотрел Пак. В голову ударяет недавняя ночь, отдавая приятным покалыванием где-то в районе живота. Через минуту возвращается Чонгук. Без кофе. — Я так полагаю, кофе был просто предлогом, чтобы уйти, — по-доброму хмыкая. Чонгук виновато чешет затылок и, садясь на свой стул, кивает. — Не бери в голову. У него просто плохой день. — У кого из них? Тэхён усмехается. — Юнги всегда такой. Так он выражает беспокойство, — пожимая плечами. — Странные у тебя друзья, — улыбаясь, говорит Чонгук. — Я и сам странный. Тэхён тянет руку к лицу Чона, поглаживая большим пальцем по щеке, чуть давит пальцами на шею, чтобы тот придвинулся, и целует. Чонгук мычит что-то, морщась от привкуса лекарств на губах старшего, и кладёт свою ладонь поверх тэхёновой. — Думаю, тебе стоит всё-таки взять кофе, — улыбаясь сквозь поцелуй. Чонгук ещё несколько раз коротко целует Кима, а потом всё же встает и выходит из палаты. Шум из коридора тут же снова стихает и погружает в ненавязчивые мысли. Отвлекает только тихое капанье лекарств в капельнице. За окном погода мерзкая: дождь со снегом (читать как: много дождя и мало снега), тёмные и густые тучи, а ветер, должно быть, очень сильный, иначе как объяснить то, что окно заляпалось этой кашей из замёрзшей-и-не-очень воды. Гук возвращается быстро. Быстрее, чем Тэхён его ждал, и не так, как он вообще мог рассчитывать. К чёрту кофе — Чонгука под руки держат врачи, помогая тому перебирать ногами. Тэхён сразу выпрямляется, напрягаясь всем телом и судорожно бегая глазами по Чонгуку и врачам, пытаясь найти ответы и не сойти при этом с ума. — В чём дело? Чонгук складывает пальцы в жест «всё окей» и пытается выдавить улыбку. Ему помогают улечься на койку, стоящую рядом, а один из врачей ставит капельницу уже Чонгуку. Когда все посторонние выходят, Тэхён (всё это время сидящий натянуто, как струна) не выдерживает: — Дай угадаю… — Сахар, — не давая тому закончить, Чонгук трёт переносицу свободной рукой и тяжело вздыхает. Он знает, что последует после. — Ты курил? — Нет. — Точно? — Да. — Ты завтракал? Тишина. — Чонгук, какого хуя? — Мне было не до трапезы, когда тебя без сознания тащили в палату, знаешь ли. — Я не умирал. — Это как посмотреть. Не ты смотрел на себя серого. — Это не отменяет того факта, что когда ты понял, что со мной всё нормально, тебе стоило поесть. И следить за сахаром, Чонгук. Тебе что, пять лет? — А ты мне что, мамочкой служишь? — раздражённо. Тэхён встречается с ним глазами. Во взгляде Чонгука нет сожаления о сказанном сгоряча. Только боль. Кажется, Тэхёна снова тонет. — Прости, что волнуюсь о тебе, — с сарказмом говорит Ким и кладёт спину обратно на подушку. Взгляд цепляется за уровень лекарства — скоро оно закончится, а это значит, что Тэхёну наконец-то можно будет встать. Ноги ужасно затекли. — Прости, — Чонгук вздыхает. — Я не люблю, когда меня поучают. — Я просто не хочу, чтобы ты помер, Чонгук. — Да я тоже не очень хочу умирать. — Не очень? — поворачиваясь. Чон смотрит в потолок, устало моргая. Видно, ему было не сладко всё то время, пока Тэхён был в отключке. — Зачем ты пытался умереть? Чонгук замирает и сглатывает, пытаясь сделать вид, что не понимает сути вопроса. Тэхён прекрасно помнит, как Намджун предостерегал его и всячески намекал, чтобы он делал вид, что ничего об этом не знает. «Пока Чонгук не расскажет сам, делай вид, что не знаешь об этом» — вот что он тогда ему сказал. Тэхён не может. Дело не в простом любопытстве. Сейчас жизнь Чонгука для него в приоритете, и ему уж больно важно знать, почему тот когда-то хотел просто оборвать её. — Я не хотел умирать, — устало говорит Гук. — Мне лишь нужно было создать видимость, будто я умер, чтобы меня не искали. Тэхёну слабо верится. Сюжет походит для написания сценария какого-то боевика, но никак не реальной жизни. Хотя, минутку… — Всё складывалось удачно. Подстроенная авария — этим занимались люди, которым я доверил бы свою жизнь и сейчас, — несчастный случай. Заголовки газет: «Сын миллионера попал в аварию. Летальный исход на месте». И куча подобного. Этим пестрил весь интернет, даже телевиденье. Странно, что ты об этом ничего не слышал. — Я не знал ни тебя, ни твоего отца. Чонгук поворачивает голову и поджимает губы. — Отсюда псевдоним. С тех пор я всем всегда называл его. Многие из наших пользуются псевдонимами, это не было чем-то странным. Тэхёна от его «наших» передёргивает. Он мечтает, чтобы Чонгука с «нашими» ничего и никогда больше не связывало. — Намджуна я узнал тоже через знакомых. Им я доверял, как я уже сказал, поэтому мог позволить себе представиться просто Чон Чонгуком, — улыбаясь. — Меня и правда никто не искал. Я жил спокойно, если это можно было так назвать. — Как так? Спокойно? — уточняет Ким. — Жизнью, — равнодушно бросает Чонгук. — А что потом? — Потом сладкая месть. Вынашивание и рождение плана, — Гук перечисляет, скользя взглядом по потолку. Тэхён следует его примеру. — Ты. Повернуться друг на друга одновременно получается само собой. — Я встретил тебя. Изначально всё шло как надо. Как мне было надо. Я учился — ты учил. А потом… Чонгук отворачивается. Тэхён — нет. — Потом я терпел тебя несколько недель к ряду, а мог бы просто придушить, — Чонгук тихо смеётся. Тэхён улыбается. — Ты бы не смог жить без меня, — самодовольно говорит Ким. — Не смог, — едва слышно. — А ты и рад стараться. — Я ничего не делал. — Ты появился в моей жизни. Этого было вполне достаточно. Диалог прерывает медсестра. Она входит в палату, тепло улыбаясь, забирает капельницу Тэхёна и помогает ему встать. Когда та закрывает за собой дверь, Ким обходит кровать, разминая шею и спину, наклоняется к Чонгуку, мягко целует и, шепнув на ухо «сейчас вернусь», выходит из палаты. В коридоре туда-сюда бегают врачи и медсёстры; на светло-серых кожаных диванчиках сидят пациенты, общаясь с родственниками; по всему коридору стоят невысокие цветы в горшках, создавая не такую больничную атмосферу. Даже лекарствами совсем не пахнет. У Тэхёна немного кружится голова, но он всё равно подходит к автомату с кофе и делает один — Чонгуку вряд ли сейчас нужна дополнительная нагрузка на сердце. Рядом пробегает очередная медсестра, и Ким останавливает её лёгким касанием за предплечье. — Прошу прощения, мне скоро можно будет уйти? — А Ваша фамилия…? — она вопросительно на него смотрит, держа в руках толстые папки с документами. — Ким. Ким Тэхён. Он на секунду хмурит брови и повторяет его имя, будто переспрашивая. Тэхён кивает. — Подойдите к главврачу. Вы у него на учёте, — и убегает, окинув странным взглядом с ног до головы. Тэхён поджимает губы и оглядывается по сторонам. Где искать главврача — она не сказала. Сделав пару маленьких глотков кофе, он морщится от его горькости и выкидывает стаканчик в мусорное ведро. Почесав затылок, Тэхён решает вернуться в палату и ждать главврача там. — Надеюсь, меня выпишут уже сегодня, — бурчит Ким, заходя внутрь. — Это вряд ли, — говорит младший, потирая уставшие глаза. — Что значит «вряд ли»? Я хочу домой, — он садиться на свою кровать, лицом к Чонгуку. — Думаю, тебя оставят до утра, чтобы убедиться. — В чём? — Что ты не двинешь кони. — Очень смешно. — А я и не смеюсь, — серьёзно говорит Чон. — Мало тебе приключений на задницу? Сиди смирно, пока не разрешат уйти. Домой он рыпается. — В чём дело? В палату заходит медсестра, забирает капельницу Чонгука и спешно уходит. Тэхён встаёт со своей койки и ложиться к Чону. — Ни в чём, — отвечает Гук. — Просто не хочу, чтобы такое повторилось. Это ужасно. — Знаю. Ты ничуть не лучше, — улыбаясь, Тэхён целует его в скулу. — Поедешь домой? — Нет. — Ты устал. И тебе не за чем тут быть. — Я не устал. — Чонгук, езжай домой. Оставаться здесь нет никакой необходимости. Не дури. Гук вздыхает и прикрывает глаза. — Мой гелик тут? Чонгук кивает. — Вот и поезжай. Заберёшь меня, как будет можно. Я позвоню. — Ладно, — Чонгук нехотя встаёт и трёт глаза, точно маленький ребёнок. — Только позвони сразу, как только… — Да, сразу, как только, — улыбаясь, Тэхён встаёт за ним следом и целует на прощанье. — Увидимся. — Пока. — Пока, — Тэхён хмыкает и закрывает за ним дверь, возвращаясь обратно в кровать Чонгука. Постель пропахла его шампунем и одеколоном — Тэхён ни за что не упустит возможность насладиться запахом младшего в его отсутствие. Телефон, нетронуто лежащий на тумбочке всё это время, издаёт короткую вибрацию. Ким встаёт и смотрит на засветившийся экран. Чон Чонгук: Я люблю тебя, заноза в заднице. Он серьёзно до сих пор так подписан? Тэхён усмехается и печатает ответ.

Ким Тэхён:

Ты же знаешь, что я не упущу возможность для шутки.

Чон Чонгук: Знаю, потому и пишу.

Ким Тэхён:

Тогда с нетерпением жди нашей встречи,

чтобы в твоей заднице оказалось что-то другое.

Чон Чонгук: Ты неисправим.

Ким Тэхён:

За это ты меня и любишь.

Чон Чонгук: Не только за это.

Ким Тэхён:

А за что ещё?

Чон Чонгук: Больше трёх букв не перевариваю. Нет, даже не думай. Старший тихо смеётся.

* * * * *

Тэхён лежит и бездумно скроллит ленту уже второй час. За это время он успел перекинуться с Чонгуком ещё несколькими десятками пошлых шуток, трижды выйти в туалет, ещё раз сделать себе кофе (и выкинуть его) и восемь раз выйти в коридор в надежде встретить главврача. И ещё — переодеться. Теперь он в чёрной свободной рубашке и чёрных брюках. Лежит на заправленной кровати (он даже успел застелить постель Чонгука) и листает новости, проматывая их и даже не читая заголовки. Вверху показывается сообщение. Номер неизвестный, поэтому Тэхёну приходится зайти в диалог, чтобы его прочитать.

Номер неизвестен:

Уверен, что Чонгук-и приедет за тобой?

Тэхён хмурится. Не успев ничего ответить, приходит следующее сообщение:

Быть может, он не в порядке?

Замереть и задержать дыхание получается само собой. Тэхён тут же набирает номер Чонгука, слушая долгие гудки. Потом ещё. И ещё. — Блять, — Тэхён срывается с места, забирая своё пальто с вешалки, и вылетает в коридор, быстро добегая до лифта. — Вы куда? Вам нельзя! — кричит вслед медсестра, но за Кимом закрываются двери. Спустится с пятого этажа на первый занимает около тридцати секунд, а для Тэхёна проходит, как минимум, несколько часов, прежде, чем он так же быстро вылетает из больницы набирая номер Намджуна. — Чонгук трубку не берёт, — добегая до парковки. — Блять, машина, — он запускает руку в волосы, оттягивая у корней, и слушает спокойное дыхание старшего, отчаянно пытаясь успокоиться. — Спит, может. Или занят. Ты что, на улице? — голос сразу становится беспокойным. — Езжай к нему. Я скоро буду, мне нужно вызвать такси. Отправь сообщение, как будешь на месте. — В чём дело? Что случилось, Тэхён? — младший слышит, как Джун встаёт и тут же начинает собираться. — Не спрашивай ничего, Намджун-и. Умоляю, просто поторопись. Тэхён сбрасывает первым, вызывая такси.

* * * * *

В салоне пахнет странным одеколоном таксиста и играет какая-то странная песня. И сам таксист ведёт себя странно. Молчит всю дорогу, а на приветствие Тэхёна только согласно промычал. Тэхён, конечно, не против помолчать и подумать, но ситуация давит. Пейзаж за окном меняется как-то слишком медленно, и на просьбы Тэхёна ехать побыстрее, таксист всё так же молчит, что начинает уже изрядно подбешивать. Оставив попытки заставить его ехать быстрее, Тэхён крутит в руках мобильник, ожидая сообщения от Намджуна. А в ответ — полная тишина, и он уже не знает, как перестать прокручивать в голове все возможные сценарии, где Чонгука убили или покалечили. Устало потерев переносицу, Тэхён, от резкого торможения машины, ударяется головой о переднее сиденье. Морщась, он злобно смотрит на таксиста и проклинает себя за то, что забыл пристегнуться. Подняв голову, он смотрит в окно. — Куда мы приехали? — поворачиваясь к таксисту. Тот смотрит прямо, даже ухом не повёл. — Я называл другой адрес, в чём дело? — закипая. — Вас здесь ждут, — хрипло отвечает таксист. — Кто? Ответом служит молчание. А на телефон приходит смс.

Номер неизвестен:

12-й этаж. Прямо по коридору и направо. Кабинет 243.

Тэхён морщиться и снова смотрит в окно. Они стоят напротив какого-то многоэтажного офиса. Судя по карте — это центр города, но в этом районе Ким никогда не был. Покинув неприветливого таксиста, он поднимает голову вверх, всматриваясь в свет, исходящий из окон. Закусив губу, он заходит внутрь. Ни охрана, ни персонал, ни администратор — никто не обращает на него никакого внимания. Будто его вообще здесь нет. Озираясь по сторонам, Тэхён проходит к лифту, нажимая кнопку. Двери открываются сразу же. Двенадцатый этаж, думает Тэхён. Какого чёрта происходит? Внутри с каждой секундой разрастается ком беспокойства и непонимания, который давит на голову и заставляет руки подрагивать от неизвестности. Двери лифта открываются быстрее, чем Ким того ожидал. Выйдя в длинный коридор, конца которого не видно, он идёт по нему, бегая глазами по табличкам с номерами. Прямо и направо. Тэхёну хочется разбить эти вазоны с цветами и распотрошить кожаные диваны, стоящий то тут, то там. Тотальная тишина наваливается весом в несколько тонн, а волнения разрастается до Вселенских масштабов в геометрической прогрессии. 240… 241… 242… Повернув за угол, он упирается в одну единственную дверь. 243. Сглотнув, он медлит, прежде чем поднять руку и дважды постучать. Из кабинета не доносится никакого разрешения войти, но Тэхёну эта игра уже успела осточертеть. — Ну, здравствуй, Ким Тэхён. Застыть на месте, продолжая крепко сжимать дверную ручку, получается непроизвольно. Тэхён смотрит на человека, сидящего в большом кожаном кресле за столом их тёмного дуба, и чувствует, как плывёт всё перед глазами. Время застывает на месте, а в горле застревает незаданный вопрос. Будто погрузившись на дно, под толщу воды, Тэхён слышит только лёгкий джаз, доносившийся из колонок, и гул от компрессора аквариума, стоящего на тумбе возле двери. — Проходи, садись, — слышится голос издалека. Тэхён фокусирует взгляд обратно, следя за рукой, которой ему показывают на кресло из такой же тёмной кожи. Ким продолжает стоять и закрывает, наконец, дверь. — Что ж, — хмыкая. — Как хочешь. Разговор предстоит длинный, так что я посоветовал бы тебе всё-таки присесть. На негнущихся коленях он подходит к креслу и садится, не отрывая от парня взгляда. — Думаю, нам всё же пора познакомиться, — говорит он, а от Тэхёна не ускользает то, как он при этом ухмыляется. — Чон Дже Чан. Он протягивает руку через стол, ожидая рукопожатия со стороны Тэхёна. А Ким только смотрит на руку, забитую татуировками, и не может пошевелиться. В голову ударяет просьба, и ожидание сообщения снова накидывается на него разъярённым животным, бьющимся в панике. — С Чонгуком всё в порядке, — говорит тот. В подтверждение его слов Тэхёну приходит смс от Чонгука: прикреплённое фото. Ким сразу жмёт, открывая файл, и мысленно облегчённо вздыхает. Лицо Чонгука на фото почти не видно — половина закрыта телефоном, но это не отменяет того факта, что Тэхёну хочется распечатать его и приклеить на внутреннюю сторону век. Чонгук чертовски сексуальный в этой чёрной майке — все его татуировки отчётливо видно, и Тэхён залипает, забыв, где находится. Унестись в мысли получается не надолго. Его быстро вырывает хрипловатый голос татуированного. — Не хочу прерывать вашу семейную идиллию, — начинает тот, — но я хочу поговорить. — Я не хочу, — Ким блокирует телефон и прячет в карман пальто. — Я не спрашивал. От внезапно сменившейся интонации у Тэхёна пересыхает горло. Нет, он не боится его — он боится за Чонгука. Каждое тэхёново слово может сказаться на Чонгуке, а это — худшее, что может произойти. Тэхён решает выбирать выражения. — Я сделаю вид, что не знаю о ваших планах. Сделать кофе? Тэхён от такой перемены темы и тона голоса теряется. — Нет. — Как скажешь, — Чон нажимает на кнопку на своём столе, и уже через несколько секунд в кабинет водит молодая девушка. — Принеси кофе, — после его слова она тут же быстро выходит. — На чём мы остановились? Ах, да — на том, чтобы вы перестали страдать ерундой, Тэхён. Я предупреждал тебя, ты забыл? В голову стреляет телефонный разговор с неизвестным. Да, Тэхён отлично его помнит. — Непослушные мальчики. Тэхён морщится. — Ладно Чонгук-и — он малыш, но ты. Без шуток, у Тэхёна, от этого его «малыш», к горлу подступил комок тошноты и закружилась голова. Хочется выдрать себе глаза и разорвать ушные перепонки, чтобы не видеть и не слышать его больше никогда. — Стрелка можете найти — он идиот, отвратительно работающий. Я сам дам тебе его номер. Найди, убей, делай с ним всё, что захочешь. Но не лезь туда, куда не звали, — его голос становится более злобным и ядовитым с каждой секундой. Тэхён чувствует — ещё пара слов, и он точно начнёт плеваться ядом и желчью. — Лезете и лезете, как навозные мухи в дерьмо, никак не успокоитесь. Месть? Какое сладкое слово, верно? В кабинет снова входит девушка, оставляет на столе чашку с кофе и быстро ретируется под его злобный взгляд. — А дальше что? Убьёте вы меня, но зачем? Бо́льшую часть твоей работы давал тебе я. Не напрямую, конечно, но всё же. Если бы не я, у тебя бы ничего не было. — Что за херню ты несёшь? — кривится Ким. — Наконец-то ты подал голос, — усмехаясь. — Он чертовски сладок для моих ушей, честное слово. А злишься ты просто… — и он мычит, словно пробует на вкус свои же буквы. Тэхёна тянет блевать. — И тем более, — продолжает Чон, — если вы попытаетесь меня убить — вас прикончат быстрее, чем ты протянешь руку к пистолету. И Чонгука твоего это тоже касается. И молись, чтобы я был в настроении, иначе обычной и быстрой смертью вы не отделаетесь, — он встаёт с кресла и подходит к Киму, нависая над ним. — Заруби это себе на носу. — Только тронь его, и я… — Что? Что ты сделаешь? Я уже сказал всё, чтобы предупредить тебя. Если не хочешь, чтобы Чонгук-и страдал — успокойте свои шальные мысли, ясно? Я не намерен терпеть вас и тратить на ваши чудесные задницы свои нервы. Мне осточертело. Хочешь спокойной жизни — забудьте о том, что узнали, и прекратите попытки отомстить. Все получили по заслугам. — О чём ты вообще говоришь? — Меньше знаешь, крепче спишь. А теперь ты можешь идти, — Чон отходит на пару шагов назад, окидывая Тэхёна оценивающим взглядом. — Но учти — не забывай о том, что я узнаю о каждом вашем шаге, хотите вы того, или нет. Вам не избежать наказания, и поверь — оно будет сладким. Не обещаю, что для вас, — и грязно улыбается, обнажая белоснежные зубы. Тэхён не намерен терпеть это, поэтому молча встаёт и выходит, громко хлопая дверью. Так громко, что эхо от хлопка слышится ещё несколько секунду, пока не стихнет в нескончаемо длинном коридоре. В голове такой рой мыслей, что у Кима дёргается глаз, а внутри закипает раздражение, вперемешку с нескончаемой тревогой. Стоит ли говорить кому-то? Безопаснее для Чонгука будет, если он скажет ему, или промолчит? Что делать дальше, если Чон Дже Чан всегда будет на шаг впереди? И как объяснить Чонгуку то, что им нужно прекратить этим заниматься?

* * * * *

— Я ждал тебя, — не успел Тэхён зайти в свою квартиру, как Чонгук обвивает руками его шею и льнёт к плечу, шумно вдыхая через нос его запах. Тэхёна обуревает так много чувств, что он поверить не может, как его сознание ещё не поплыло от такого количества. Чонгук нежный и заведённый, ластиться, целует в шею — у Кима голова кругом идёт, а внизу неспешно завязывается узел. Он бродит руками по бокам младшего и прикрывает глаза, откидывая голову на входную дверь, к которой Чон успел его припечатать, вдавливая своим весом. — Я оценил фото, — шепчет Ким, пытаясь собрать себя по кусочкам, и вместе с тем — забыть о недавнем разговоре с татуированным. — Где Намджун? — Он не приезжал, — между поцелуев. — Позвонил, спросил, в порядке ли я. Сказал, что ты волновался. Что-то случилось? Тэхён не отвечает. Целует. Жадно, ненасытно, грубо. Выдавливая воздух из лёгких. Чонгук возбуждён. Он снова целует шею старшего, забирается руками под его рубашку, пробегая пальцами по рёбрам — Тэхёна прошибает током. Влажные губы Чонгука перебираются к его губам. Младший проталкивает язык, углубляя поцелуй, и снова стонет. Тэхёна разрывает. Он хватает Чона за бёдра и толкает своим телом в кухню. До спальни добираться времени нет. Чонгук снова обвивает его шею и мычит что-то в губы. Должно быть, от удовольствия. Припечатав Гука к столешнице поясницей, Ким подхватывает его и усаживает на стол, нависая сверху и снимая злосчастную чёрную майку. Кусая его за ключицы, Тэхён чувствует, как дрожащие пальцы младшего пытаются расстегнуть пуговицы его рубашки. Старший скидывает с себя ненужную ткань, стягивает с Чонгука его светлые джинсы вместе с бельём, спускает с себя штаны и снова нависает над младшим, поглаживая горячими ладонями его живот. Чонгук под ним напрягается, и в то же время — он как мягкий пластилин. Плавится от горячих рук — делай, что хочешь. Податливый, разгорячённый и нестерпимо желанный. Тэхёну хочется его разорвать на куски и смешать свои и его атомы, чтобы навсегда стать чем-то целым. Чтобы навечно чувствовать Чонгука. Тэхён спускает свои штаны, переступая через них и толкая ногой под стол. И целует-целует-целует. Чонгук от поцелует растворяется, а Тэхёна это сводит с ума. Он хочет растерзать его губы своими, а младший только дров в пламя подбрасывает, потому что периодически стонет. Настолько сильно его пробивает удовольствие. Подставив средний палец к губам Гука, он проталкивает его в рот, заставляя облизать. Чонгук размыкает губы и посасывает его, выгибая брови. Тэхён закусывает губу, вынимает палец и тут же облизывает его сам, опуская руку вниз. — Я ждал тебя долго, — хриплым шепчет Чон, выделяя последнее слово, и останавливает Тэхёна за запястье. — Ты… что? — он смотрит Гуку в глаза и пытается вернуться в реальность. Слова доходят до него быстрее, чем возвращается сознание. — Боже… Палец проталкивается внутрь легко, а Чонгук кладёт голову на стол, выгибаясь в пояснице, и продолжает держать тэхёново запястье, сжимая чуть крепче. Тэхён не медлит и толкает второй, а когда Чон начинает подмахивать бёдрами, не выдерживает, убирает руку и подставляет к колечку мышц возбуждённый член. Проталкивает только головку и замирает. Чонгук издаёт хриплый стон, переходящий на скулёж, и Тэхёну стоит космических усилий сдержаться — эта пытка обещает быть сладкой. Он наклоняется к Гуку, дыша прямо в губы, едва касаясь их. Младший смотрит прямо в глаза — взгляд помутнённый, Тэхёну вообще кажется, что он смотрит сквозь него. Руки бродят по тэхёновой спине, оставляя красные следы от ногтей, слегка царапая. Тэхён толкается чуть глубже, а Чонгук снова выгибается, пытаясь насадиться самостоятельно, но Ким не даёт ему этого сделать. Младший снова стонет, толкая Кима ступнями в бёдра, чтобы тот закончил издеваться. А Тэхён не собирается поддаваться. Он выходит из Чонгука, затем снова толкается до половины, ещё медленней, чем в первый раз. — Да трахни ты меня уже, — Чонгук снова поддаётся бёдрами, выгибается, кусает припухшие губы, выгибает брови и шумно выдыхает — к слову, делает всё, что бы нервы Тэхёна сдали. — Возьми меня на этом чёртовом столе. Глубоко, грубо, грязно… — Не могу, — шепчет Тэхён тому прямо в ухо, обжигая и без того пылающую кожу. — Сейчас не могу. Боюсь, мы взорвёмся. Чонгук утыкается лбом в плечо старшего и издаёт грудной стон, когда Ким толкается до конца и снова задерживается. Чон сам начинает двигать бёдрами и целовать тэхёново плечо. Выдержка даёт сбой. Тэхён двигает бёдрами, толкаясь глубоко, но не быстро. А Чонгук крепко держит его за предплечья, чувствуя, как напряжены мышцы старшего. Вдыхая через нос воздух, пропахший Чонгуком, он крепко жмурит глаза, а с губ срывается первый протяжный, но негромкий стон. Гук бродит руками по спине Кима и задерживается на бёдрах, сжимая те в своих ладонях, заставляя Тэхёна ускорить темп. Старший на провокацию поддаётся. Толкается резче, грубее, глубже, срывая стоны с чонгуковых губ и сцеловывая их своими. Чонгук тает, как сахар, и плавит Тэхёна, унося вместе с собой за пределы Вселенной. Никакие внешние факторы не вернут назад. Даже капли на ресницах младшего, который Ким бережно губами собирает. Даже его руки, бродящие по спине и нежно очерчивающие позвонки, вызывая волнами дрожь. Даже хриплые стоны, вперемешку со звуками влажных и глубоких поцелуев. Возвращает голос. Тэхёну приходится прислушаться, чтобы понять — не кажется ли ему? Не придумал ли он это? Не плод ли это безудержной фантазии от воспалённой чувством души? — Я люблю тебя, — хрипит Чонгук, утыкаясь лбом куда-то в шею. — Ты будешь каждый раз говорить это именно в такой момент? — голос такой же охрипший и дрожащий. Тэхён замедляется, ловя зрительный контакт. — Я боюсь, что моё сердце не выдержит и разорвётся. — Я склею. — Обещаешь? — Обещаю. Тэхён смотрит в глаза несколько продолжительных секунд, зависая на отражении чего-то восхитительного в чонгуковых зрачках. Он видит там всё: их двоих, разорванных от чувств и оторванных от реальности; видит себя со своими страхами, и видит Чонгука с его. Утопает в омуте нежности, чувственности и желанности. Идёт ко дну, крепко держа Чонгука за руку — в эту бездну они прыгают вместе.

* * * * *

Когда-нибудь Тэхён обязательно разобьёт телефон о стену, если не научится выключать на нём звук перед тем, как лечь спать. Но не сегодня, поэтому сон нарушает противный звонок. Что-то это напоминает. Кривясь, он рыскает рукой по прикроватной тумбочке, а нащупав телефон, не глядя берёт трубку. — Намджун, серьёзно, это уже не смешно, — он старается говорить тихо, чтобы не разбудить младшего, который сопит под боком, обняв руку старшего своими двумя и уткнувшись в плечо своим носом. — Который вообще час? — Девять утра, — слышится из трубки. Тэхён хмурится. — Кто это? — убрав телефон от уха, он смотрит в экран, видя знакомое имя. — Какого чёрта ты звонишь мне так рано? Лиен в трубку тихо хмыкает. — Ты всё же записал мой номер. Я польщён. А вообще, у меня серьёзный разговор. Повернувшись к Чонгуку, Ким вздыхает и аккуратно встаёт, выходя из комнаты. — В чём дело? — спускаясь на кухню. — Из моего офиса была украдена очень ценная папка. — А я тут при чём? — Конкретно ты — не при чём. Эта папка могла понадобиться другому человеку. Как там у Чонгука дела? Тэхён хмурится сильнее, облокачиваясь о кухонный стол поясницей. — Прекрасно, но при чём тут… — Где он был вчера? — У него есть алиби, — раздражённо отвечает Ким. — Какое, позволь спросить? — Я, — твёрдо отвечая. — Мы были вместе. — Я рад за вас, но ты же понимаешь, что я могу тебе не поверить? — Мне нет смысла лгать. Хоть ты и мерзкий тип, который однажды пытался меня трахнуть, но в целом — я не держу зла. Более того, я в какой-то степени даже благодарен. — Очень мило, — со смешком. — Но я проверю, был ли Чонгук с тобой. — Позволь уточнить, — Тэхён подходит к кофемашине и ставит в неё чашку, — что было в папке? Звук зёрен, как ни странно, успокаивает. Лиен молчит, видимо, размышляя, стоит ли отвечать. — Сведенья о Чон Дже Чане.