Marfud

— Издеваешься, да? — Нет. У нас был договор, — Чонгук довольно улыбается, облокотившись спиной о стену и сложив руки на груди. Тэхён недовольно фыркает, натягивая чёрные брюки. — Я надену пиджак. — Нет. — Мне будет холодно. — Не пизди, — усмехается Гук, довольно наблюдая за тем, как Тэхён выряжается в его одежду. Уговор есть уговор, и сегодня Тэхён надевает то, что велел Чонгук. Не без возмущения и недовольных взглядов, конечно. — Я и так дал то, что попроще. Ты выглядишь горячо, — Чонгук отталкивается от стены в коридоре и, чуть подхрамывая, подходит к Тэхёну, обвивая руками его голую шею. Они одеты почти одинаково: чёрная футболка и чёрные брюки. Только Тэхён в туфлях, а Чонгук в ботинках. И ещё младший так и не заставил Кима надеть цепочку на шею. — Что, прям горячо? — Ким обнимает за талию и облизывает нижнюю губу. Чонгук согласно кивает, пытаясь выглядеть равнодушно, и смотрит куда-то в сторону. Тэхён поворачивает его к себе за подбородок и аккуратно целует. В дверь звонят. Тэхён нехотя отстраняется, чмокнув Гука ещё раз, и открывает дверь. — Наконец-то, — Юнги недовольно бухтит, заталкивая за собой небольшой серебристый чемоданчик. — Я открыл через секунду, — Тэхён скрещивает руки на груди и отходит в сторону, пропуская Мина. — Вечер добрый, — игнорируя, говорит Юнги, всучивая чемоданчик Чонгуку. — Сейчас утро, — фыркает Ким. — Тебя Чимин с вещами из дому выгнал? — Заебёшь, — Юнги снимает куртку и кидает Тэхёну. — Я тебе не дворецкий, — кривясь, он вешает ту на крючок и проходит в кухню. — А я не посыльной, и тем не менее притащил ваше вознаграждение, олухи, — Юнги проходит следом и садится за стол. — Как нога? — обращаясь уже к Чонгуку. — Жить буду. — Ещё бы, — хмыкая. — Этот олень тебя уже хер куда отпустит. С того света вытащит, а если нет, так за тобой пойдёт. — Заткнись уже, а, — Тэхён ставит перед ним чашку с кофе и садится рядом с Гуком. — Что, даже не посмотрите, сколько вам отвалили деньжищ? — делая глоток, Юнги вопросительно приподымает брови. — Сразу, как только ты уйдёшь, — Тэхён поджимает губы и с издёвкой улыбается. — Да я сам их туда складывал, лось. — Я не лось. — Да, ты лосиха. Рога то тебе знатно пообламывали. — Иди к чёрту. — Я уже у тебя в гостях, идиот. Тэхён закатывает глаза, а Чонгук убирает чемоданчик с коленей на стол, на секунду хмуря брови. От внимания Тэхёна это не ускользает. — Не пора поменять? — Нет. — Ты приехал только из-за этого? — Тэхён обращается к Юнги, кивая на вознаграждение. — Или, может, расскажешь всё? Чем вы тут занимались? Юнги недовольно поджимает губы и ставит чашку на стол. Несколько секунд молчания и Мин тяжело вздыхает. — Спасали ваши задницы. — Я думал, это мы спасали ваши. — Не без этого, — безрадостно усмехаясь. — А если серьёзно, то… да уж, я будто пытаюсь рассказать пятилетнему ребёнку что такое секс, — Мин хмыкает. — Намджун отправил вас в Пусан, потому что так было бы спокойней. «Спокойными» эти дни назвать было трудно, — он задумывается и замолкает. — Нас хотели убить? — выдвигает теорию Ким. — Нет. Но пытались, как я понял, — Мин поворачивается на Чонгука и смотрит ободряющим взглядом. — Так было бы меньше шансов, что вас грохнут. Опасность есть всегда и везде, но из двух зол выбирают меньшее. Поэтому вас и отправили. — Чтобы не путались под ногами, — хмыкает Тэхён. — Что-то вроде того, — старший ловит недовольный взгляд. — Так было безопасней, пойми. Нам нужно было прикончить тех, кто узнал о Чонгуке. Не о Марфуде, а о Чонгуке. Если бы это расползлось и дальше, вам пришлось бы уносить ноги на другую планету. И не факт, что вас и там бы не нашли. А вы бы полезли помогать. В тихую, никому не сказав. Я тебя знаю, Тэхён. А нам не нужны ваши трупы, окей? Тэхён опускает глаза. Юнги прав — Ким часто лезет на рожон, пытаясь защитить тех, кто ему дорог. Не думая о последствиях и о том, насколько это вообще уместно и разумно. — Ваше дело в Пусане было не сложным. Но кто-то вас сдал. Иначе бы Чонгук не сидел тут, ёрзая задом от боли. Чонгук смотрит на Юнги, мол, «ничего я не ёрзаю», и хлопает глазами. Мин вздыхает. — Славно, что всё обошлось, — допивая кофе, он встаёт из-за стола. — Рад был повидаться. Поправляйся, Чонгук, — Юнги улыбается и похлопывает Гука по плечу. — Если этот олень будет обижать, ты только скажи. Я ему его рога в зад запихаю. — Они же у меня обломались, — Тэхён кривится и скрещивает руки в недовольстве. — Новые вырастут, — подмигивая, Мин выходит из кухни. — Провожать не надо, — крича из коридора. — Я и не собирался, — хмыкает Тэхён. В ответ — смешок и хлопок входной двери. — Вот же ж… — Он волнуется, — замечает Чонгук. — Знаю, — Тэхён забирает со стола чемоданчик и идёт к дивану, открывает и вытряхивает содержимое. Брови удивлённо ползут вверх. Он ожидал гораздо меньшего. — Я так полагаю, это за моральный ущерб? — хмыкая, он берёт одну стопку, перевязанную резинкой, и поворачивается к не менее удивлённому Чонгуку. В кармане вибрирует телефон. Ким кидает купюры на диван и берёт трубку. — Хосок? Да, конечно. Хорошо, скоро будем. — Кто такой Хосок? — Ревнуешь? — Тэхён улыбается и подходит к Чонгуку, садясь на стул рядом, и хлопает себя по ногам. — Присядь. Чонгук недовольно поджимает губы, но встаёт со всего стула и садится Тэхёну на бёдра, морщась от боли в ноге. Ким нежно гладит Гука по спине и заглядывает в глаза. — Хосок мой старый друг. Хакер, взломщик всех существующих серверов и просто надёжный парень. Не ревнуй, Чонгук-а, это ни к чему. Гук наклоняет голову немного в бок и с лёгкой грустью и задумчивостью смотрит на губы старшего, поглаживая кожу на шее сзади. — Что ему нужно? — Просит приехать. У него для нас новости. — Ладно, — Чонгук слезает с Тэхёна и снова на пару секунд морщится. — Пора поменять, — уже не спрашивая. — Нет. — Чонгук, — Ким встаёт со стула и подходит ближе, — тебе больно. — Мне в любом случае будет больно. Дело не в повязке. Всё нормально, Тэхён. — Ты такой упрямый. — У меня был хороший учитель, — усмехается Гук. — Тебе повезло, что ты ранен, — Чон вопросительно выгибает бровь. — Я бы вытрахал из тебя душу прямо здесь. — Не терпится выздороветь, — парирует Гук. — Поганец. — Я думал, что хорош, — Чонгук улыбается и получает от Тэхёна по бедру. — Не спорю, жизнь моя.

* * * * *

— Привет, Тэхён-а, — Хосок заключает того в объятья и похлопывает ладонью по спине. — Привет, Хо. Знакомься это… — Тэхён поворачивается к Чонгуку, ожидая, что тот, как всегда, представит себя сам, но он в ожидании глядит в ответ и молчит, — это мой партнёр, — в глазах пляшет издёвка. — Чонгук. — Да, знаю, — пожимая плечами, Хосок протягивает руку для рукопожатия. — Хосок, Хо, Хоби — зови, как душе угодно. Можешь придумать своё, — солнечно улыбаясь. — Меня устраивают существующие, — Гук хмыкает и пожимает руку в ответ. — Очень приятно. — Взаимно-взаимно. Пройдёмте, — он кивает и ведёт за собой. — Не обращайте внимание на беспорядок, — отмахиваясь рукой, будто сказал это просто из вежливости, а не потому, что ему правда неловко. Комната Хосока выглядит, будто здесь живёт подросток-игроман. Кровать заправлена на «отвали», под ней же — несколько пар обуви (у Тэхёна много вопросов), под столом — мусорное ведро, доверху заполненной бумажками, и неоновая светодиодная лента, горящая фиолетовым. На столе — полупустая бутылка колы и главный гвоздь программы — компьютер. Он занимает почти всю поверхность стола. По бокам от него стоят маленькие колонки, из которых тихо играет Эминем. — Ты не перестаёшь удивлять, — хмыкает Ким. — Можете присесть, — Хосок садится за свой стул, намекая на кровать, и делает музыку потише. Чонгук садится, Тэхён — отмахивается. — Я по делу, — пододвигаясь к столу, Хосок тут же начинает что-то печатать на компьютере. — Папку из офиса украл я. Тэхён давится воздухом. — Что? — одновременно с Чонгуком. — А что? — тот и правда удивлён. — Вы бы без меня не справились. — Рано радоваться, — Тэхён серьёзнеет. — Смотри, чтобы потом не стало поздно, — хмыкнув. — За то я узнал очень много нового. Дже Чан этот — мутная шишка, — продолжая печатать. — Но я узнал вот что, — он останавливается и резко поворачивается на стуле. — Вы знали, что он был одноклассником Мин Лиена? Удовлетворившись поступившей реакцией, Хосок снова поворачивается к экрану компьютера и открывает фотографию. На ней — дети, лет тринадцати, в спортивной форме школьного футбольного клуба. — Вот, — тыкая пальцем на двоих ребят, обнимающих друг друга за плечи, — один и второй. — На что ты сейчас намекаешь? — хмурится Ким. — Хорошо, раз до вас, остолопов, всё доходит как анекдот до жирафа, я объясню по порядку, — Хосок делает глоток колы из бутылки и закидывает ногу на ногу. — Не кажется ли вам странным, что Мин Лиен пытается подставить своего бывшего одноклассника, делая вид, что играет за вашу команду? — Может, они поругались? Хосок машет бутылкой в воздухе, мол, «правильно думаешь», и ставит ту на стол. — Извилины начинают работать, уже хорошо. Допустим, они поругались. Предположим, поругались сильно, и теперь Лиен пытается незаметно, руками других, чтобы не пачкать свои, свести с Дже Чаном счёты. Делает это так, чтобы обе стороны ничего не заподозрили. Нанимает тебя, — кивая на Тэхёна, — чтобы ты сделал из Чонгука мастера своего дела, говоря, что он с Чонгуком чуть ли не лучшие друзья, — Гук на этих словах кривится. — Что не есть правдой, я правильно понимаю? — Мы были одногруппниками, но никогда не общались. Хосок разводит руками. Что и требовалось доказать. — А ты, — снова кивая на Кима, — не проверил эту инфу и принял как должное. Допустим. Это уже не имеет значения. Как скользкий змей, он играет за две команды сразу, но умело и хитро делает так, чтобы все думали, что он не играет ни за чью. Дальше — предположим, что они не ругались, и это какой-то гениальный план, который нам пока не понять, — Хосок снова принимается печатать. — Но тут вылазит другая душетрепещущая деталь. Почему же тогда Лиену принадлежит часть его корпорации? — повернувшись, он ловит ещё более удивлённые взгляды и продолжает. — Вот и я о том же. У нас несколько вариантов. Либо они всё-таки в ссоре, и Лиен пытается заграбастать себе всю долю, либо они оба искусно пытаются наебать всех нас. — И что же это получается, мы не узнаем, как дело обстоит на самом деле? — спрашивает Ким и всё таки садится на кровать к Чонгуку. — Мы вряд ли узнаем, в ссоре они или нет, и что вообще это за план такой, раз даже не знали о существовании Дже Чана до сих пор. Но это не отменяет того факта, что Дже Чан — тот, кто пытается завладеть многими корпорациями. И, как выяснилось, компания Намджуна — первая, в его списке. Чонгук, как я понимаю, был приманкой для тебя. — А Ли Ю Бом? Он имеет к этому отношение? — Тэхён опускает глаза на раненую ногу Чонгука и поджимает губы. — Скорее всего да. Вас красиво обвели вокруг пальца. — Да, красиво, ничего не скажешь, — фыркает Ким. — Ли Ю Бом больше не ваша головная боль. — А чья? — Ничья. Его нашли мёртвым у себя дома. Как только вы приехали. Тэхён замирает. — То есть «мёртвым»? — Ну, если тебя интересуют подробности, то его отравили. Я не узнавал все детали. Одной проблемой меньше. Он бы точно ещё вылез нам боком. Ким задумчиво кивает, опуская глаза. — От Дже Чана никаких вестей. Я имею ввиду — затишье, как перед бурей. Никаких покупок акций или заскоков на чужую территорию. Ничего такого. Он даже в ресторанах последние несколько дней не появлялся. — Готовится к бою? — Да, вполне вероятно. Вам нужно быть готовыми в любой момент дать отпор, откуда угодно и как угодно, — Хосок прекращает печатать и разворачивается в кресле, чтобы смотреть на обоих. — Ему нужна компания Намджуна, и если он решил — он этого добьётся. — Не веришь в нас? — хмыкает Ким. — Не в этом дело. Чтобы выиграть — вы должны убить его. И всех, кто мог бы продолжить начатое. — Есть идеи? — Я наметил парочку, — Хосок оживляется и возвращает пальцы на клавиатуру. — Вам нужно продолжать копать, чтобы он не подумал, будто вы узнали его план и смирились — это слишком подозрительно и неубедительно от слова совсем. Но копать не так активно, чтобы не разозлить его — он может начать выполнение задуманного раньше, а нам это не на руку. Пусть всё идёт своим чередом. Пусть он думает, что всё идёт так, как ему хочется. — И что потом? — А потом вы прикинетесь птичкой, загнанной в клетку без шанса на спасение, и сделаете так, чтобы клетка захлопнулась вместе со змеёй. Птичка станет ястребом и разорвёт змею на части. Намёк ясен? — Более чем, — Тэхён похлопывает себя по ногам и встаёт. — Спасибо, Хосок. Я в долгу не останусь, ты знаешь. — Знаю, но надеюсь, что мне никогда не понадобятся твои услуги. Тэхён улыбается, обнимает его и отстраняется, похлопав по плечу. — Не хочешь с нами? — О нет, я пас, — поднимая руки в сдающемся жесте, Хосок поджимает губы и отрицательно кивает. — Попытка — не пытка, — хмыкнув. — Удачи, — провожая, он обнимает и Чонгука. — Жду на кофе, когда всё закончится. — Ты варишь ужасный кофе. — Знаю, поэтому сваришь ты, — улыбаясь, снова хлопает Кима по плечу. — Надерите там всем зад, — и подмигивает, закрывая дверь.

* * * * *

Лёгкая музыка, полутьма, шумные разговоры и звон бокалов — друзья сегодняшнего вечера. Тэхён, подперев ладонью щёку, смотрит на Чонгука, который отпивает глоток виски. Глаза слипаются от усталости — мозгу не терпится уснуть и переварить всю поступившую в него информацию. На душе немного спокойней. Когда вокруг тебя что-то происходит, а ты не понимаешь что — очень сложно держать себя в руках. Тэхён готов был с минуты на минуту бежать, роняя тапки, за своей поехавшей крышей. — Не налегай, диабетик. — Я хочу расслабиться, — Гук делает ещё один глоток и ставит стакан на стол. Утерев губы тыльной стороной ладони, Чонгук расслабленно и устало моргает, копируя положение Кима. — А ещё у меня болит нога и я хочу заглушить эту боль, — наигранно говорит Гук, театрально вздыхая. — Позер, каким был, таким и остался, — хмыкает Тэхён и допивает его виски. — И ты всё равно обожаешь меня, — Чонгук засыпает — его глаза устланы сонной пеленой, а слова звучат монотонно, будто он даже не старается произносить их чётко. — А ты только и рад каждый раз мне об этом напомнить. — А ты забываешь? — Нет, жизнь моя. О таком не забывают, — Тэхён встаёт с барного стула и помогает встать Чонгуку, закидывая его руку себе на плечо. Чонгук и сам вполне мог бы идти — он не настолько пьян. Но Тэхёну вдруг захотелось о нём что-то типо позаботиться. — Я тоже тебя обожаю, — Гук кладёт голову на плечо старшему, оставив перед этим лёгкий поцелуй. Выйдя на улицу, Тэхён предлагает Чонгуку пройтись до дома пешком — всё равно приехали на такси. Гук соглашается. Ветер холодный, но на улице не сыро. Проходя мимо набережной, Тэхён останавливается, придерживая Чонгука за рукав, и долго всматривается в водную гладь, в которой отражаются огни ещё не спящего города. Запах пришедшей зимы смешивается с ароматом кофе, исходящего из расположенного неподалёку киоска. Тэхён решает купить им кофе прямо тут. Садятся на лавку, греют одну руку о бумажный стаканчик, а вторую — друг об друга, переплетя пальцы. — Никогда не думал, что буду сидеть с кем-то на набережной около парка, пить дешёвый кофе и держаться за руки, — Тэхён делает глоток и щурит слезящиеся глаза. Чонгук не отвечает. Крепче сжимает руку в своей и держит стаканчик у самых губ, не делая глотка, а будто внюхиваясь в аромат напитка. — Но мне так хорошо, — Ким поворачивается и ловит чонгуков взгляд. — Это, кажется, называют «счастьем в мелочах»? Чонгук долго смотрит в глаза — заискивающе, в самую душу, раздевая ту догола. — Дай угадаю, — начинает Ким и отворачивается. Непривычно. — «О чём ты мечтаешь?», да? — отпивая глоток кофе и пряча улыбку. — Угадал, — Чонгук не отворачивается. — Я не соврал, Чонгук-а, когда сказал, что не знаю. Я давно не думал об этом, — Тэхён ставит стаканчик на лавочку и согревает обеими ладонями руку Чонгука. — В десять я мечтал, чтобы отец разрешил мне играть на пианино. В тринадцать — чтобы он оставил меня в покое. В день, когда разбил инструмент — сбежать. Сбежав, я уже ни о чём больше не мечтал. Просто выжить. Выжил, а потом не знал, куда себя деть. Хотелось вернуться в тот день, когда меня впервые подстрелили, и не увернуться. — Я рад, что ты выжил. Тэхён улыбается и опускает голову. — Теперь ты, — говорит Ким, гладя пальцы Гука. — Не знаю, — пожимая плечами. — Я тоже не думал об этом. В детстве я мечтал стать парикмахером, — Гук смеётся. — А когда был подростком, мечтал набить тату. Знал, что отец, если узнает, убьёт меня. Но я всё равно набил. А он не успел узнать, — Чонгук шмыгает носом от холода и смотрит на воду. — Потом я продолжил бить и думал стать татуировщиком. Но как-то… не туда меня занесло. — Всё ещё можно поменять. Открой свой салон и бей людей, — смеётся теперь Тэхён. — Тогда ты станешь пианистом, — Чонгук поворачивается. Он слишком серьёзен. Улыбка с лица Тэхёна медленно сползает. — Нет, — звучит полушёпотом и на выдохе. — Почему? Всё ещё можно поменять, — возвращая его же слова. — Не сравнивай, — Тэхён дёргает плечом и отворачивается. — Я открою салон, если ты снова станешь играть. — Исключено. — Жаль. Я уж было решил, что начну своё дело, — Чонгук наигранно-печально вздыхает. — Манипулируешь? — щурясь. — Уговариваю, — Гук поджимает губы и смотрит в глаза. — Попробуй, — шёпотом. — Ещё разок. Забудь всё, что было до. Подумай, чего хочешь на самом деле. — Я подумаю. Идём домой, холодно.

* * * * *

Шаги гулким эхом отдают в уши — ощущение, будто глохнешь. Тэхён старается не дышать слишком часто, однако получается скверно. Его грудь вздымается так, что в глазах темнеет от нехватки воздуха. Зубы скрипят друг о друга, норовя стереться в пыль. Глаза смотрят в одну точку впереди — конец коридора и заветная дверь, которую хочется сжечь вместе со всем этим офисом, оставив лишь груду пепла. Телефонный звонок нарушил всю идиллию вечера. Тэхёну велели примчаться сию секунду. Шум от собственных шагов стихает — его волнует только дубовая дверь в конце злосчастного коридора. Дёрнув за ручку, Тэхён входит в кабинет, ища глазами виновника его сердечной остановки. Находят. И довольно быстро. Чон Дже Чан сидит в своём кресле, закинув ногу за ногу, и водит пальцем по нижней губе. Где-то Тэхён это уже видел. На нём пальто цвета слоновьей кости и воображение Тэхёна отчётливо рисует на ткани кровавые пятна. Без приветствий и разрешения, Ким проходит внутрь, садясь напротив Чана, в расстояние дубового стола. — Где крики радости? — улыбаясь, начинает Чон, не меняя положения в кресле. — Что надо? — Как грубо, — он будто обижается, поджимая губы. Встаёт из кресла, подходит к застеклённому шкафу с множеством бутылок алкоголя, достаёт бутылку коньяка и два бокала, и садится обратно, разливая напиток в ёмкости. — Есть дело, — кинув на Кима взгляда, он двигает бокал, не отрывая тот от стола. — Я не обязан выполнять какие-либо прихоти. Тем более — твои, — выплёвывает Ким. — Это ты верно подметил — не обязан. Но выбора у тебя нет. Или выполняешь, или я снесу фирму Намджуна к чёртовой матери. Тэхён кривится, но больше мысленно. Этот малолетний упырь ещё будет ставить ему условия? — Снесу, оставив груду пепла. Я не кидаюсь метафорами, Тэхён. Я говорю всё буквально, — продолжает Чон. — Что надо? — повторяя вопрос. Чан грязно улыбается, обнажая белоснежные зубы. — Убей Чон Чонгука.