Marfud

— Ты поздно, — Чонгук обнимает себя за плечи. Его руки покрыты мурашками, он босой и очень сонный. Стоит, переминаясь с ноги на ногу, и периодически зажмуривает один глаз, будто его сознание наполовину уже спит. Тэхён снимает пальто, стягивает обувь с пяток и старается не думать о том, что услышал около часа назад. От одной мысли его начинает мутить. — Устал? — Чонгук обнимает со спины, пока Ким вешает пальто в шкаф, и шумно втягивает воздух, утыкаясь носом в спину старшего. Тэхён невнятно мычит. Не поворачивается. Страшно. Чонгук смотрит так открыто, будто всего того, что было пару месяцев назад, никогда и не существовало вовсе. Будто не боялся находиться с Тэхёном в одном помещении дольше минуты. Он смотрит взглядом, в котором океан доверия. Тэхён не может его лишиться. Он готов в этом океане утонуть. Захлебнуться, мучительно идти ко дну, но только не лишиться. — Чонгук, — Ким тяжело вздыхает, поворачиваясь всем телом к младшему, и кладёт ладони на его плечи. Гук вопросительно смотрит. — У нас небольшая проблема, — Гук хмурится, а Тэхён начинает задыхаться, планомерно трескаясь пополам. — Ты меня пугаешь, — Чон хочет отойти на шаг назад, но Тэ не даёт, стискивая плечи сильнее. — Обещай, что не испугаешься. — Я уже пугаюсь, Тэхён. — Обещай, что не подумаешь о том, что… — руки дрожат и Чонгук это чувствует. Его взгляд становится более рассеянным и напуганным, — что я действительно сделаю это. Обещай. — Тэхён, умоляю… — Я должен убить тебя. Чонгук вздрагивает, будто Тэхён выкрикнул эту фразу. На деле — едва слышно прошептал. Он сглатывает, бегает глазами по лицу, ища там намёк на шутку или глупый розыгрыш, но не находит. — Ты… что? — Чонгук, я не мог не сказать, но ты же не думаешь, что я действительно могу… Он не успевает договорить: Чонгук дёргает плечами, выпутываясь из рук, и отступает на пару шагов, снова обнимая себя. — Чонгук, я не… — Не убьёшь? — кривясь. — Нет, — твёрдо отвечает Ким. — А тебя разве спрашивали? — стиснув зубы, Чонгук выплёвывает слова Тэхёну в лицо. Младший хмыкает и отводит глаза. — Не веришь? — озвучивая опасения, Тэхён хмурится и кусает изнутри щёку. Гук снова фыркает и качает головой. — Есть основания? — хмурясь сильнее, Тэ сглатывает, боясь услышать ответ. — Основания? — Чонгук смотрит в глаза. Тэхён в этот момент чувствует всю его уязвимость. Тронь — рассыплется на тысячи осколков. Назад не соберёшь. — Какие, к чёрту, основания? Тебя не спрашивают. Тебе приказывают — ты выполняешь. С какого-то момента всё иначе? Тэхёну тошно. Хотя бы потому, что Чонгук прав. — Мне плевать, блять, на то, собираешься ты сделать это или нет, понимаешь? Мне не плевать на то, что итог будет один — кого-то из нас грохнут. Наша «вечность» продлилась не долго, Тэхён. Мне жаль, — Чонгук снимает с крючка куртку, обувается и выходит, накидывая ту по пути на плечи. Ким стоит, смотря ему вслед, и пытается научиться дышать заново.

* * * * *

Сквозь окно просачиваются яркие лучи утреннего солнца. Тело ломит от неудобной позы — Тэхён заснул на диване в гостиной. Чонгук не вернулся. Ступни касаются холодного пола. Тэхён поджимает пальцы на ногах и трёт заспанное лицо ладонью, второй трогая помятое и покрасневшее ухо. Голова гудит, а перед глазами всё плывёт и кружится. Во сколько он вчера лёг (или это было уже сегодня?) — неизвестно. Тишина в квартире даже пугает, Тэхён уже успел отвыкнуть от неё. Чонгук всегда сопит где-то под боком, иногда даже бормочет что-то во сне, а утром постоянно ворочается и меняет сторону подушки. Но тишина давно не встречала его так яро. Шаркая ногами по полу, Ким ставит чашку в кофемашину и зависает, забывая её включить. Мысль посещает голову так внезапно, что он перестаёт дышать — а вдруг Чонгук не вернётся? Через секунду раздаётся звонок в дверь. Тэхён вздрагивает и поворачивается на звук. Спустя минуту он стоит возле двери, поворачивая ключ в замке. — Да неужели, — Гук вваливается в квартиру, шурша бумажными пакетами. — Забыл дорогу до двери? — голос сникает где-то в кухне. Тэхён идёт за ним, растерянно хлопая глазами. Младший делает вид, будто ничего не произошло, и Ким не знает — рад он этому, или нет. — Где ты был? Чонгук поворачивается, ставя пакеты на стол, и снимает с головы кепку. — В магазине. — Всю ночь? — Нет. Чонгук принимается выкладывать на стол покупки, а Тэхёну хочется на него накричать. Какого чёрта? Почему отвечает так, будто Тэхён виноват в том, что произошло? — Нет настроения? — спрашивает Гук, доставая из пакета бутылку шампанского. — Есть повод? — кивая на алкоголь. Чонгук многозначительно пожимает плечами. В дверь снова звонят. — Открой, я занят, — Чонгук снимает ветровку, оставаясь в футболке. Тэхён послушно идёт к двери. — Нам даже не пришлось долго ждать. Я удивлён, — Юнги толкается и проходит внутрь, таща за собой огромную чёрную коробку с красным бантом. Тэхён хмурится. — Что за… Ким растерянно отходит на шаг назад и скрещивает руки на груди. За Юнги проходят Чимин и Намджун. — Кто вас пригласил? — Ты самый гостеприимный человек из всех, кого я знаю, — усмехается Джун и обнимает Тэхёна, похлопывая по спине. — Я тоже скучал. — Нет, серьёзно, что за… Пройдя на кухню, Тэхён снова вздрагивает, слыша звук открывающейся бутылки шампанского и хлопушки, которая рябит перед глазами цветными конфетти. — С днём рождения! Тэхёну не разобрать, кто кричит. Должно быть, все сразу. Юнги затаскивает коробку в середину гостиной, Чимин слишком ярко улыбается, а Чонгук разливает шампанское по бокалам, пока Намджун толкает, видимо, какую-то праздничную речь. — Какой ещё день рождения? — Тэхён в замешательстве. Они явно что-то перепутали. — Он у меня тридцатого… — взгляд скользит по радостным лицам. — Вот чёрт… — Года идут, а наш Тэхён-и не меняется, — Юнги хлопает по плечу. — Всегда забывал про свой день рождения, — обращаясь уже к Чонгуку. — Я традициям не изменяю, — безрадостно бурчит Ким. — Отойдём на пару слов? — Тэхён ловит взгляд Чонгука и кивает на выход из кухни. Старший тянет его за запястье к лестнице и поднимается в кабинет. Дверь захлопывается и Чонгук оказывается прижатым к ней. Тэхён часто дышит и злобно шипит: — Предпочитаешь делать вид, что ничего не произошло? — Чонгук вздрагивает и смотрит куда-то вниз. — Или, может, ты хочешь мне что-то сказать? Может, у тебя есть ко мне вопросы? Или сбегать, надумывая себе лишнего, проще? — губы почти касаются губ Чонгука, и Тэхён облизывает свои, задевая языком нижнюю младшего. — Скажешь хоть что-нибудь? Или простоим тут до завтра? Я не спешу. Гук тянет носом воздух и гулко сглатывает. Тэхёну хочется вцепиться рукой в его шею, провести пальцем по кадыку, который только что так маняще дёрнулся вверх. И он себя не сдерживает — давит большим пальцем на подбородок, а Чонгук облокачивает голову на дверь позади себя и прикрывает глаза. — Я не буду тебя целовать, пока ты не скажешь хоть что-то в своё оправдание. — Мне жаль, я не хотел, — Чонгук шепчет и тянет руки к Тэхёну, поглаживая кожу в районе предплечий. — Что-то не настолько очевидное, — выдыхая в ухо. — «Я тебя люблю» не принимается. — С языка снял, — Чонгук улыбается. — Это был мой козырь. — Придётся воспользоваться другим, — Ким ведёт носом за ухом и вдыхает чонгуков запах, закрывая глаза. — Я сбежал, потому что не знал, что делать. — Мы бы обсудили это, если бы ты не сбежал. — Знаю. — Чонгук, у тебя есть рот, — Тэхён отстраняется и заглядывает в глаза. — Он мне нужен не только для того, чтобы целовать тебя. Я хочу, чтобы ты разговаривал, понимаешь? Озвучивал то, что тебя беспокоит, пугает или волнует. И мы будем это обсуждать, потому что мне не всё равно, — кладёт ладони на щёки и пытается улыбнуться. — И не смотри так. — Как так? — Будто сейчас заплачешь. Серьёзно, я не вынесу. Чонгук тихо смеётся. Тэхён целует первым.

* * * * *

— Я думал, вы ушли трахаться, — Юнги от себя не отказывается. — Иди на хуй, — Тэхён, кстати, тоже. — Это не по моей части, — Мин пожимает плечами и кидает короткий взгляд на Чимина, который сидит напротив и обсуждает с Намджуном что-то высокоинтеллектуальное. — А что насчёт тебя? — А что насчёт меня? — Тэхён берёт свой бокал и делает глоток. — У вас всё в порядке? — Юнги кивает в сторону Чонгука, который пытается включить телевизор. Тэхён мысленно смеётся, потому что ни разу им не пользовался и вообще не знает, рабочий он или нет. — Лучше всех, — хмыкает Ким. — В мою личную жизнь без приглашения не лезь. — А ты меня никогда туда не приглашаешь, — он обижено поджимает губу и делает глоток из своего бокала, допивая содержимое враз. — Естественно. — Может, откроешь, наконец, подарок? Тэхён согласно кивает и подходит к огромной коробке с не менее вычурным бантом и дёргает за ленту. — Это от всех нас, — добавляет Мин. — Ты такой уже старый. — Заткнись, — Тэхён улыбается. Обёртка разрывается и летит на пол. Коробка ни о чём ему не говорит — она самая обычная. Разорвав верхушку, Тэхён долго смотрит внутрь неё и, открыв рот, замирает на месте. — И только попробуй не воспользоваться, — Намджун хлопает младшего по спине. — Это, вообще-то, было труднее, чем я думал. Издатели совсем обалдели. Намджун продолжает что-то говорить, а Тэхён садится на пол рядом с коробкой и начинает доставать из неё содержимое: два тома «ХТК» Баха, несколько сборников ноктюрнов и прелюдий Шопена и сборники с разными упражнениями на всевозможные виды техники. Тэхён долго сидит, смотря на ноты в своих руках, и не замечает того, как Чонгук присаживается рядом и кладёт ладони на плечи. — Сыграешь? Ким вздрагивает и отрицательно мотает головой. — Нам пора, — Юнги встаёт со стула и, допив шампанское Тэхёна, скрывается в коридоре. — Чуть позже скину адрес ресторана. Чимин молча следует за ним, а Намджун, ещё раз поздравив с праздником, выходит из квартиры следом за ними. Тэхёна окутывает резко наступившая тишина, и только гул мыслей никак не выветрится из головы. Он встаёт, открывает окно и начинает ходить из стороны в сторону. — Тэхён, всё в порядке… — Чонгук не успевает договорить — старший тут же хватает один из сборников Шопена и спешно шагает к инструменту, Гук едва поспевает за ним. Крышка открывается, а пальцы невесомо гладят клавиши. Ноты ставятся на пульт и Тэхён глубоко вздыхает, открывая самую первую страницу. Чонгук не успевает ничего сказать и только замирает, когда слышит первые ноты. Тэхён играет так, будто никогда не бросал. Ноты льются из рояля, пальцы пробегают по клавишам, едва тех касаясь, а Тэхён только изредка открывает глаза, смотря в ноты, будто давно знает всего Шопена наизусть. Возможно, так и есть — Чонгук никогда не спрашивал. Инструмент звучит очень чисто и светло. Дело не в том, что он стоит едва ли столько же, сколько эта квартира. Мелодия завораживает и заставляет замереть. И пусть весь мир подождёт, пока пальцы Кима касаются этих клавиш, и пока из-под них струится эта мелодия, которая навсегда останется у Чонгука в памяти, потому что это первое, что он услышал в исполнении Тэхёна. — Над Шопеном нельзя много думать, — говорит Тэхён, не переставая играть. Будто прочёл мысли Чонгука. — Его надо слушать, слышать и чувствовать. Люди ошибочно думают, будто в каждом произведении обязательно вложен какой-то смысл. В каких-то — несомненно, но другие создавались от избытка. Когда не можешь дышать, а эмоции нужно куда-то деть. — За чувствами стоит целая история. Чем тебе не сюжет? — усмехается Гук. Тэхён тянет уголок губ вверх. — И не поспоришь. В любом случае, каждый видит лишь то, что бушует в нём самом. — А что в тебе? — М? — Что бушует сейчас в тебе? Музыка прерывается гораздо резче, чем Чонгук успевает сделать вдох. Тэхён поднимает руки над клавиатурой. Последние отзвуки нот ещё слышны в воздухе, эфемерно оседая на кончике носа. Старший поворачивается к Чонгуку всем телом и многозначительно вздыхает. — Иди сюда, — похлопывая себя по бёдрам, Тэхён тянет к Гуку руки. Чонгук послушно подходит и садится, окольцовывая шею старшего. У Чонгука в ресницах путаются солнечные зайчики, пляшут на щеках в рьяном танце и расплёскивая порывистое счастье в родинках на носу и под нижней губой. Его брови чуть заламываются — видно, размышляет, или ждёт ответа. Волосы спутаны — на улице, несмотря на хорошую погоду, сильный декабрьский ветер, — пряди спадают на лоб и уши, и Тэхён аккуратно заправляет их обратно, открывая ладонью чонгуков лоб, оставляя на нём невесомый поцелуй, от которого Чонгук на секунду прикрывает глаза. Губы младшего — суховатые и немного бледные, — приоткрыты. Тэхён долго смотрит на них, прежде чем начать отвечать на вопрос. Но сперва берёт ладонь Гука в свою и кладёт на левую часть груди, крепко прижимая к ней через ткань футболки. — Что чувствуешь под ладонью? — Тэхён смотрит прямо в глаза. Чонгук — на их ладони. — Апокалипсис, — выходит даже без шуточного тона и усмешки. Гук сглатывает, будто в этих словах и не может быть заложен иной смысл — не серьёзный. Поднимает глаза и встречает глубокий взгляд, как всегда, в самую душу, и тонет. Снова, вместе с Тэхёном, который тонет в его. Бесповоротно, необратимо, безвозвратно. — Ты тоже сходишь с ума? — едва различимо. — Тоже? — Тэхён улыбается, выдыхая полушёпотом в прикрытые веки. Чонгук согласно мычит, а Ким утыкается носом в межбровную складку. — Да, Гук-и, я тоже. — Не боишься? Иногда Чонгук задаёт забавные вопросы. Не боится чего? Утонуть? А разве ты успеваешь подумать об этом, когда уже давно тонешь? Нет, ты думаешь (надеешься) о том, что человек, которым ты захлёбываешься, точно так же утонет в тебе — вместе не страшно. А вот если нет… — Чего? — Всего этого, — Чонгук неоднозначно крутит пальцем в воздухе. — Объясни, — Тэхён всё понимает, но хочет услышать так, как вертится у Чонгука на языке. — Всех этих чувств. — А должен? — он искренне не понимает. — Нет, но… обычно люди боятся. — Люди боятся, что их бросят, оставив наедине со всей этой бурей внутри. — Я тебя не оставлю. — Поговорим об этом через пятьдесят лет, когда ты поседеешь с ног до головы и покроешься морщинами, как испорченный изюм. — Почему через пятьдесят? — Гук тычется лбом в плечо, поглаживая шею Тэхёна кончиками пальцев. — У меня много планов. Не успеем выполнить за меньший срок, — старший звучит так серьёзно, что Чонгук улыбается. — Значит, я в твоих планах присутствую? — Мне повторить, что я не рассматриваю нас отдельно, или ты сам догадаешься? — Тэхён поворачивает его голову и внимательно смотрит в глаза. — Повтори, пожалуйста. — Ну, раз «пожалуйста», тогда конечно. Я, Чонгук, планирую встретить с тобой восемнадцать тысяч двести пятьдесят рассветов и столько же закатов; отметить рождество в Нью Йорке, как в слащавых американских мелодрамах; испечь печенье, перепачкав всё в муке, а потом, забив на тесто, которое у нас не получилось, заняться с тобой любовью прямо на столе; съездить в отпуск в Европу и гулять по Парижу или Берлину, как типичная европейская парочка, не боясь целоваться прямо на улицах; слетать на море, где будем сидеть в номере, потому что оба ненавидим загорать, и плевать мы хотели на то, что стоило бы выйти хоть раз искупаться. Мне продолжать? Чонгук странно смотрит. Тэхён не понимает, что читает в его потонувших в черноте чувств зрачках. Бегает глазами по лицу, пытаясь прочесть хоть что-нибудь, но не успевает — Чонгук обхватывает ладонями лицо Кима и целует, морща лоб. Воздух как-то внезапно заканчивается. Кажется, Чонгук отобрал его одним своим вдохом. Он целует отчаянно, на грани с нетерпеливой жадностью, ступая по лезвию ножа с одной стороны которого чёрная бездна, а с другой — омут без берегов. И не важно, куда ты упадёшь, итог один — они утонут.

* * * * *

— Уже придумал речь? — Я думал, раз день рождения у меня, то и речь придумывать вам, — Тэхён ухмыляется, завязывая последний узелок галстука, и смотрит на себя в зеркало. — А если серьёзно, то нет. Чонгук стоит позади, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. Тэхён смотрит на его отражение — тот смотрит в пол, явно о чём то задумавшись. Ким дергает головой, разворачивается, вздыхая, и подходит к Гуку, который тут же поднимает на него взгляд. — Всё будет в порядке. — Что в твоём понимании «в порядке»? — Так, как должно быть. — Это не одно и то же. — Чонгук, послушай, — Тэхён берёт его лицо в ладони, подходя ближе — теперь он чувствует дыхание Гука на своих губах. — Может, тот придурок и имеет во власти кучу людей, готовых размазать нас по асфальту, но у него нет и не будет власти над нами. Мы выиграем эту битву. Все вместе. Обещаю. — Не обещай этого, Тэхён. Это не только от тебя зависит. Не хочу потом плакать над твоим телом, ругая за то, что ты не сдержал обещание, ладно? Старший издаёт саркастичный смешок, а Чонгук смыкает губы в тонкую полоску. — Ничего смешного. — Сегодня праздник, — равнодушно подмечает Тэхён. — Давай забудем на время обо всём, — рука ложится на талию, притягивая ближе к себе, а вторая — на щеку, поглаживая ту большим пальцем. Ким наклоняется и мягко целует в губы, неспешно сминая те своими. — Если через пятьдесят лет ты не будешь вот так целовать меня — я тебя убью. — Договорились, — чмокнув ещё разок, Ким отходит на шаг назад, возвращаясь к своему отражению, и приглаживает белоснежный пиджак, удовлетворённо подмечая про себя, что они с Чонгуком выглядят как самая настоящая парочка. — Хочешь повести? — М? — Чонгука снова вырвали из своих мыслей. Тэхён вертит на пальце ключи от гелика и как-то заискивающе ухмыляется. Чонгук тут же хмурится. — Не понял. — Всё ты понял, Гук-и, — Тэхён протягивает свободную руку, вынуждая младшего взять её, и ведёт его в коридор, не переставая улыбаться. — Ты не шутишь? — У меня, конечно, день рождения, но настроение не такое замечательное, так что нет, я не шучу. — В чём подвох? — Чонгук не может перестать хмуриться и коситься на Тэхёна, который накидывает сверху пальто и всовывает ноги в лакированные туфли. — А он должен быть? — Ким звучит удивлённо. Помогая Чонгуку одеться, Тэхён напевает какую-то мелодию, мысленно смеясь с того, каким озадаченным сделало Чонгука его предложение сесть за руль. — Ну, если вдруг ты не помнишь, то ты никому не даёшь сесть за руль твоей малышки, — Чонгук на последнем слове очаровательно кривится, а Тэхён в очередной раз убеждается, что эта идея была чертовски хорошей. — Хочешь, чтобы я не пил, да? Это был твой план — уберечь моё здоровье? — Нет, — Тэхён улыбается, захлопывая входную дверь, и пожимает плечами. — Я тебе не верю. — Твоё право, — Ким от удовольствия даже светится. — Ты очарователен, когда возмущён, знал? — Не съезжай с темы. — Теперь знаешь. — Я сейчас… — Что? — старший останавливается и поворачивается к Гуку всем телом, выжидающе, не без издёвки, приподняв брови в немом вопросе. — Что сделаешь? — Я испорчу твой белоснежный пиджак. Такой светлый, аж тошно. Я будто вижу там своё отражение. — И как же ты это сделаешь? — Тэхён подходит вплотную, закусывая губу, и роняет взгляд на губы Чонгука. — Я придумаю, не волнуйся. — Хорошо, что предупредил, а то я уж было начал переживать. — Да иди ты, — Чонгук легонько толкает Тэхёна в грудь и быстрым шагом выходит на улицу, оставляя Кима позади.

* * * * *

— Блять, почему я никогда не обращал внимание, что ты так горячо смотришься за рулём моей машины? Тэхён с трудом отводит взгляд от Гука, пристёгиваясь на пассажирском, и глубоко вздыхает. — Нет, я определённо точно должен тебе отсосать. — Да заткнись уже, а. Чонгук заводит гелик и выезжает на дорогу. Старший окончательно расслабляется, видя то, как Чон умело управляется с джипом, хотя всегда водил автомобили совершенно иных габаритов. И у Тэхёна невольно возникает вопрос, который он тут же задаёт. — Ты водил такие машины? — звучит больше утвердительно. — Кроме твоей — нет. — Водишь слишком умело. — Все машины одинаковые. — Не слушай его, малышка, он ничего не смыслит, — Тэхён разочарованно выдыхает, обращаясь к гелику. — А если серьёзно, то ты знаешь сам, что нет, не одинаковые. Ты действительно, — щурясь, — чертовски хорошо ведёшь. — Сочту за комплимент, — равнодушно. — Это он и есть, кроль. — Прекрати называть меня кролем, — фыркает Гук. Возмущаться на это прозвище уже больше как привычка, чем настоящее негодование. — Это мешает мне вести. — Скажешь это в другой ситуации, — хмыкает Тэхён и кладёт ладонь Чонгуку на бедро. — А вот это определённо мешает, — намекая на руку, Чонгук прокашливается и крепче сжимает руль. Тэхён так же крепче сжимает его бедро, вызывая ёрзанье. — Ты так быстро возбуждаешься? — Нет. Тэхён ведёт рукой выше, закусывая губу, и наклоняет голову в бок. — А я вот от этого вида возбуждаюсь. — Поздравляю, — бурчит Гук. — А теперь убери руку. — Ты так нравишься мне, когда смущён. Возмущаешься так мило, что у меня розовый песок на зубах скрипит. — Я не смущён. — Как скажешь, — Тэхён в секунду сокращает между ними расстояние и жарко выдыхает прямо в ухо, ведя рукой к паху. Чонгук вздрагивает, когда Ким мажет языком по мочке, вбирая в рот холодный металл серёжки. — Я не могу вести, когда ты вытворяешь такое. Прекрати, Тэхён, я не железный, — Чонгук жмёт плечо к уху, вытирая от слюны, и бурчит что-то себе под нос. Старший отстраняется, довольно ухмыляясь. — Люблю тебя. — И я тебя, — звуча всё ещё недовольно. — Что ты меня? — Люблю. Тэхён победно улыбается, отворачиваясь к окну. Рука продолжает лежать у Чонгука на бедре.

* * * * *

— Ты должен сказать, — почти шипит Чонгук, пока они идут по коридору в вип-зал. Тёмный интерьер разбавлен лишь отблеском света от стеклянных подвесных люстр. Зеркальные вставки на стенах отражают весь свет, разбрасывая его по помещению в виде чудных фигур. Музыка играет тихо, но достаточно для того, чтобы перебивать разговоры посетителей. Единственные окна, находящиеся в этом ресторане — те, что были в главном холле. В зале их нет, и Тэхён мысленно ставит галочку напротив пункта «без посторонних глаз», убеждаясь в том, что их вкусы с Мин Юнги в этом плане всё-таки схожи. Приветливый официант молча проводил их к нужному залу, впуская внутрь. Тэхён приехал раньше, как полагается виновнику торжества, так что сейчас в этом помещении только он и Чонгук. — Время обсудить насущные вопросы? — Тэхён пробегает взглядом по залу, сунув руки в карманы, и обходит диваны, садясь на один из них. — Да, самое время. — От чего ты такой недовольный? Сегодня праздник, сделай лицо попроще, — Тэхён возмущается, но больше играет. Вся эта ситуация ему, в отличии от Чонгука, не кажется такой страшной. — Извини, — Гук тушуется, переминаясь с ноги на ногу и ругая себя за то, что эмоции даже сейчас взяли над ним власть. — Всё в порядке. Иди ко мне, — Тэхён удобней садиться на диване, расставив ноги чуть в стороны, и, приглашая, похлопывает себя по ногам. Чонгука долго просить не надо — он сразу подходит, садясь Киму на бёдра, и окольцовывает шею ладонями. — Мои брюки так помнутся. — Мы не надолго. Чонгук, успокойся, ладно? Не важно, что я им скажу. Они — мои близкие люди и всегда на моей стороне. Всё будет в порядке. — Я не хочу, чтобы ты оттягивал это, пока не станет поздно, — Чонгук расстроен. Это видно по тому, как он избегает взгляда, и как выпячена его нижняя губа. — Я скажу, но не сегодня. Чонгук, все придут отдыхать. Я не хочу портить им праздник. Потому что для них это настоящий праздник, не для меня. Они всегда развлекаются на мой день рождения так, как никогда больше, пытаясь меня развлечь и отвлечь. У них никогда не получалось, но им об этом знать не обязательно, — Тэхён тянет уголок губ вверх и целует Чонгука в кончик носа. — Пусть они отдохнут, как следует. Не имею права лишать их этой возможности. — Хорошо, — Чонгук пытается улыбнуться и слазит с бёдер старшего, поправляя брюки.

* * * * *

— Где лучший именинник на свете? — Сокджин заходит первым, раскинув руки в стороны. — Явно не в этом помещении, — хмыкает Тэхён, но добродушно даёт себя обнять. — Мне птички нащебетали, что тебе подарили сборники для фортепиано. Тэхён мнётся и чешет затылок, отводя взгляд в сторону. — Этим птичкам явно стоит иногда держать свой язык за зубами. — Я наслышан о твоём отношении к этому делу, — игнорируя, продолжает старший. — Если ты решил оплатить мне годовое обучение у репетитора, я сразу откажусь. — Я не настолько жесток, Тэхён-а, — Сокджин достаёт из внутреннего кармана конверт, в котором очевидно лежит что-то не совсем плоское, от чего бумага немного помялась, и протягивает младшему. — Посмотришь дома, ладно? Тэхён кивает и забирает подарок, нащупывая пальцами что-то похожее на брелок. — Только не говори, что это… — брови сходятся у переносицы, а продолжить он не решается. — Посмотри дома, ладно? — Сокджин похлопывает Кима по плечу, ободрительно поджав губы, и уходит вглубь зала. — Что там? — Чонгук подходит сзади и кладёт подбородок на плечо, смотря на конверт, который Тэхён зачем-то крутит в руках. — Не знаю точно, но подозреваю, что ключи. — От чего? — От машины, — фыркает Ким. Гук тянет многозначительное «о», а Тэхён только хмыкает. — О чём он вообще думал? — У него свой салон, не забывай, — напоминает Чонгук, вызывая очередную саркастичную усмешку. — Если работаешь в тату-салоне, обязательно подаришь другу купон на бесплатную татуировку? Чонгук пожимает плечами. — Вот и я о том же. Зачем мне новая машина? Зачем мне менять мою ласточку на что-либо другое? Он прекрасно знает, что я люблю её больше жизни, — на этих словах Чонгук издаёт смешок, а Тэхён спешит оправдаться. — Но не больше тебя, конечно же. — И кто из нас ещё позер? — Чонгук обходит его, становясь напротив. — Всё так же, неизменно, ты. — У меня есть причины сомневаться. — Так развей свои сомнения по ветру, как прах прошедших сожалений, — Тэхён подходит совсем близко, выдыхая в приоткрытые губы, едва касаясь их своими. — Меня сейчас стошнит, ты такой театрал несчастный. — Почему же несчастный? — Тэ прячет конверт в карман уже своего пиджака и окольцовывает руками талию Чонгука. — С тобой, по-моему, очень даже счастливый. — Прекрати, все смотрят, — шепчет Гук, будто это как-то исправит положение. — Все и так всё понимают, Гук-и. — И что же они понимают? — Чонгук звучит раздражённо — впрочем, всегда, когда смущён. — Что мы трахаемся. — Ты не романтик, — фыркает Гук и кладёт ладони Тэхёну на грудь. — Признай, ты любишь, когда я называю вещи своими именами. — Если не признаю, поверишь? — Нет, — Тэхён мягко касается губ младшего и тут же отстраняется, тепло улыбаясь. — Мы вместе. — М? — Тэхён щурится, ловя на себе недовольный взгляд. — Не «трахаемся», а «вместе», — Чонгук убирает невидимые пылинки с тэхёнового пиджака, поджимая губу. Тэхён тихо смеётся. — Что смешного? — Хотел, чтобы ты сам озвучил это, — улыбаясь. — Хитрец. — А как ещё жить в этом прогнившем от лицемерия мире? — Тэхён обнимает Гука за талию, направляясь к остальным. — Какой-же ты позер. — Ты спутал буквы. Должно было быть «я обожаю тебя всем сердцем, Ким Тэхён». — Нет, я сказал всё верно. — Засранец. — Меня неплохо обучили, — язвит Гук, получая за это лёгкий толчок в плечо.

* * * * *

— Боже, умоляю, — Тэхён обессиленно откидывается на спинку дивана, приобнимая Гука за плечо, и закрывает глаза, пытаясь набраться сил на «чёрт знает какой по счёту» тост Юнги. Упомянутый розовощёкий встаёт с помощью Чимина, поправляет пиджак уже в сотый раз, и прокашливается. Тэхён удивляется, откуда у старшего вообще такой словарный запас, потому что все тосты действительно разные, но это не отменяет того факта, что это выглядит уже скорее комично, нежели трогательно. — И так, — громко начинает Юнги, привлекая к себе внимание. — Дорогой друг. — Прошу, давай без этого, — стонет Тэ, отпивая вино из своего бокала. — Как скажешь, — пожав плечами. Тэхён обожает нетрезвого Мина, потому что это единственное существующие в этой Вселенной время, когда он не спорит из-за ерунды и не бесится по мелочам. — Не дорогой и не друг. Да чёрт с тобой, — махает рукой и садится обратно, ставя бокал на столик. — Будь здоров, не кашляй. Заебал. Тэхён смеётся, и все остальные подхватывают его настроение. Он наблюдает за друзьями, которые из года в год собираются все вместе, чтобы развлечь его, и мысленно благодарит каждого, а тёплая улыбка касается его губ. Пространство, заполненное смехом, меняет русло в сторону разговоров, и теперь монотонный гул голосов успокаивает и расслабляет. Ким сгибает руку, на которой лежит Гук, в локте и трогает его за волосы, накручивая прядь у виска на палец. Наклоняется ближе к уху и шепчет: — Спасибо. — За что? — Чонгук даже дёргается от неожиданности, поворачиваясь к Киму и устремляя крайне удивлённый взгляд. — За то, что веришь в меня, — губы касаются скулы, задерживаясь на порозовевшей коже. — Хочешь сбежать? — Ким ловит ещё один удивлённый взгляд и снова улыбается. — Не бойся, они привыкли. Обычно я сбегал на улицу, а потом ко мне выходил Намджун. Мы долго курили, после чего он отвозил меня домой, потому что сам пьёт редко, а я ложился спать, перед этим ещё пару часов сидя на кухне в одиночестве, — старший щёлкает пальцем Чонгука по носу. — А сейчас со мной ты. Да и Намджуну явно есть что обсудить с Сокджином, — Тэхён поворачивается в их сторону, наблюдая за тем, как Намджун что-то увлечённо рассказывает, как-всегда смотря куда-угодно, но только не собеседнику в глаза, а Сокджин кусает губу, постоянно опуская взгляд на губы Джуна, от чего она заметно покраснела. — Сбежим? — возвращая взгляд к Чону. Младший неуверенно, но согласно кивает.

* * * * *

— Ты серьёзно? — Чонгук, сидящий на Тэхёне на пассажирском месте, удивлённо приподнимается, ударяясь головой об потолок гелика, который оказался не таким просторным, каким казался до. — Украл бутылку вина? — Чонгук смеётся и, накрыв щёки Тэхёна подрагивающими ладонями, целует, мыча в губы. — Открывай, — шепчет и кусает за губу. Тэхён чуть опускает спинку кресла и освобождает горлышко от пробки уже открытой ранее бутылки. — У нас нет стаканчиков. — Тебя это серьёзно волнует? — Гук забирает бутылку и делает глоток, тут же приближаясь к губам старшего. Тэхён удивлённо мычит, чувствуя, как Чонгук размыкает его губы языком и вливает вино в рот. — Вот оно что, — тянет Тэхён, облизывая винные губы. — Захотел поиграть? Чонгук не отвечает — повторяет то же самое ещё дважды, пока Тэхён мнёт его бёдра в своих руках, и пока Чонгук не проливает вино на белоснежный пиджак Кима. — Всё таки испортил, — подмечает Ким, даже не думая злиться. — Всё таки он меня слишком сильно раздражал, — хмыкает Гук и ставит бутылку в подстаканник между сидениями, удобней усаживаясь на Тэхёна. Старший снимает испорченную вещь, кидая пиджак куда-то назад, и опускает спинку ещё ниже, но не до конца, оставаясь в полусидячем положении. Руки сминают ягодицы младшего, язык скользит по губе, а Чонгук на нём ёрзает, заставляя Тэхёна закатывать закрытые глаза. — Хочешь прямо тут? — Шутишь? — жарко выдыхает Чонгук, спускаясь дорожкой из мокрых поцелуев к шее. Ведёт языком от подбородка к впадинке меж ключиц и оставляет лёгкий укус на шее, тут же зацеловывая место преступления. — У меня стоит, Тэхён. Ким пробирается пальцами к ремню на брюках Гука, вытаскивает рубашку и пробегает подушечками по рёбрам, сжимая бока и сцепив зубы, ибо сжать Чонгука в своих руках до хруста этих самых рёбер ну очень сильно хочется. Тэхён так возбуждён, что ему немного больно. Расстегнув полностью рубашку Гука, он снимает её и кидает к своему пиджаку, припадая губами к соску. Чонгук выдыхает со стоном, выгибаясь навстречу рукам и поцелуям, продолжая ёрзать. — Прекрати, — Тэхён кусает кожу на ребре и спускается пальцами обратно к ремню Чона, расстёгивает его, затем свой, и спускает брюки младшего вместе с бельём. Чонгук шумно дышит прям на ухо, обвивая шею Тэхёна руками и сжимая его волосы на затылке. Гулко сглатывает, кусая губы, иногда оставляя за ухом короткие поцелуи. Тэ оглаживает живот, надавливает большими пальцами на тазобедренные косточки и приподнимается со спинки, чуть наклоняясь вместе с Чонгуком вперёд, достаёт из бардачка смазку и презерватив и откидывается обратно. Ладони ложатся на ягодицы, разводя те в стороны, и у Тэхёна наружу просится удивлённый вздох, вперемешку со стоном, когда пальцы касаются чего-то холодного. — Только не говори, что всё это блядское время в тебе была… — Да, — на выдохе. — Пиздец, Гук-и. Это просто блядство. Чонгук сладко мычит в шею, когда Тэхён медленно вынимает пробку, и разочарованно стонет, вновь начав ёрзать, ощущая внутри пустоту. — Блять, Чонгук, если бы я только знал, — Тэхён до боли в пальцах сжимает ягодицы младшего, припадая к губам и жадно целуя. — То что? — Гук опускает руку и расстёгивает ширинку на брюках Кима, пробираясь пальцами в бельё. Тэхён откидывает голову и прикрывает глаза, шумно выдыхая через нос от облегчения. Чонгук предательски медленный. Касается кончиками пальцев головки члена, спускаясь ниже к основанию и возвращаясь обратно; второй рукой он расстёгивает пуговицы на рубашке старшего, поглаживая грудь и пробираясь к шее, чуть сжимая её рукой. Тэхён толкается навстречу, прося большего, на что Гук только ухмыляется, совсем убирает руку, наклоняясь к груди Кима, и целует ключицы, ведёт языком ниже к соску, оставляя влажную дорожку, покусывает кожу на груди, чувствуя, как Тэхён приспускает свои брюки вместе с бельём, доставая возбуждённый член. Младший улыбается и охает от неожиданности, чувствуя влажные пальцы Кима, пробирающиеся к колечку мышц. — Трахни меня уже, — нетерпеливо рычит Чон, насаживается на пальцы, упираясь ладонями Киму в грудь и откидывая назад голову. — Сегодня ты ведёшь. Седлай, — Тэхён хмыкает, наблюдая за тем, как Чонгук дрожащей рукой берёт его член и самостоятельно насаживается, облизывая пересохшие губы. Несдержанно мычит и шумно выдыхает, постоянно запрокидывая голову, начав медленно двигать бёдрами и сжимая Тэхёна внутри на грани с приятной болью. Старший мнёт ягодицы, на которых начали распускаться бледновато-сиреневые пятна от пальцев, кусает свои губы, постоянно кидая жадный взгляд на искусанные и покрасневшие губы Чонгука, и поддаётся бёдрами навстречу движениям младшего, увеличивая темп. — Я веду, — напоминает Чонгук и вытаскивает из брюк Кима ремень, запрокидывая руки старшего за голову, наклонятся, целует в губы и заводит руки за сиденье, завязывая ремнём. — Трогать ты меня не будешь, — ухмылка Чонгука стоит всех потраченных нервов. Тэхён сжимает челюсть до хруста и закатывает глаза, натягивая руки за спинкой сиденья так, что ремень больно врезается в запястья. Чонгук медленно двигается, возвращая руки к груди Кима, и наклоняется к лицу старшего, горячо выдыхая в плотно сомкнутые губы. — Не нравится? — улыбаясь. Тэхён только сильнее сжимает челюсть, норовя перетереть свои зубы в порошок. Дёргает руками, на что Гук очаровательно игриво смеётся, вызывая у Тэхёна очередное несдерживаемое желание вытрахать из него всю душу. — Не закрывай глаза, Тэхён, — Чонгук вновь приближается к лицу, мажет языком по губе и проникает им в рот, мыча в поцелуй. — Смотри на меня, — отстраняясь, Гук начинает двигаться, то ускоряя, то замедляя темп. — Будешь закрывать глаза дольше, чем на пару секунд, я буду останавливаться. Тэхёна хватает только на то, чтобы согласно кивнуть. Он облизывает губы и часто дышит, от чего те снова становятся сухими. Чонгук постоянно запрокидывает голову, несдержанно стонет и царапает ногтями тэхёнову грудь, а старшему только и остаётся, что утробно рычать, силясь не закрывать глаза, и двигать бёдрами навстречу. Запястья уже онемели, но Ким не обращает на них внимание. Гулко сглатывает перед тем, как губы Чонгука накрывают его собственные, и не понимает, как в одном человеке может сочетаться две абсолютно разные личности. Одна из них — закрывает глаза и не может выдержать взгляда Тэхёна; дрожит от прикосновений и стонет от каждого поцелуя. А вторая — связывает ремнём руки, говоря смотреть на него, пока сам насаживается на член и стонет так развязно, что у Тэхёна кровь пульсирует в висках с такой силой, будто вот-вот разорвёт его изнутри от не измеряемого давления. — Меня не хватит надолго, — Тэхён прокашливается, а его слова звучат на полушепоте. — Блять, Чонгук… Последний на этих словах ухмыляется и целует в губы, стонет от укуса за нижнюю, наращивает темп и продолжает целовать, на что Тэхёну только и остаётся, что ловить его стоны своими губами, сильнее натягивая ремень на запястьях — ещё немного и он просто лопнет пополам. — Хочешь кончить? У Тэхёна его слова звучат эхом на задворках сознания. Он вообще плохо осознаёт, что перед ним его Чонгук. Такой открытый, не боящийся своих желаний и исполняющий их без задней мысли. Тэхён обязательно спросит завтра утром, что такого ударило ему в голову. Но это будет завтра. А сейчас он просто отдалённо слышит стоны Чонгука, вперемешку со своими, и планомерно, в очередной раз, сходит с ума. Мысленно клеймит пальцами каждый миллиметр чонгуковой кожи. — Ты не ответил на вопрос, — напоминает Чон, замедляясь. — Хочу, — шепчет Ким. На большее не хватает. Чонгук приподнимает уголок губ вверх и размашисто двигает бёдрами, заполняя пространство гелика звонкими шлепками влажных тел и грудными стонами обоих. — Развяжи руки, — требует Ким, дёргая те на себя. — Попроси лучше, — между стонов. Тэхён рычит и толкается сильнее, чаще, глубже — Чонгук падает на грудь, развязывает ремень и охает, когда Ким звонко шлёпает несколько раз по ягодице. Ладони остаются на боках, до боли в собственных пальцах сжимая покрасневшую кожу. — Я прошу достаточно хорошо? — Тэхён шипит Чонгуку в висок, опаляя мочку уха, пока младший лежит на нём, утыкаясь носом в плечо. Толчки становятся ещё глубже, резче, чаще — он вбивается в Гука, слушая его стоны, растворяющиеся где-то в районе тэхёновой шеи, и блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как Чонгук издаёт протяжный стон, кончая на живот, и сжимает Кима в себе. Тэхён делает ещё несколько рваных толчков и кончает следом, оставаясь в Чонгуке. Часто дыша Гуку в волосы, Ким убирает мокрые пряди с его лба и гладит по влажной спине, целуя в макушку. Рука соскальзывает на сиденье и нащупывает неиспользованный презерватив. Ким поднимает его, смотря расфокусированным взглядом, затем опускает глаза на Чонгука — тот рисует на груди старшего узоры пальцем и лениво, медленно моргает. — Поздравляю, у нас будет ребёнок. — Что? — Чонгук поднимает голову, смотря таким же мутным взглядом, и хмурится. Тэхён подносит презик к его лицу, квадратно улыбаясь. — Придурок, — Чонгук смотрит секунд пять и бьёт Тэхёна в грудь ладонью. — Воспитывать будешь сам, — и ложится обратно. — Хочешь оставить меня отцом одиночкой? Чонгук согласно мычит, на что Тэхён берёт его ладонь в свою и по очереди целует костяшки. — Я не отпущу тебя, ты же понимаешь это? В ответ — снова согласное мычание. Тэхён закрывает глаза, ощущая, как сердце Чонгука всё ещё бешено бьётся. Рука впутывается в волосы младшего, массируя затылок. В салоне всё ещё слышно тяжёлое дыхание, разбавляемое начинающимся дождём, ритмично тарабанящим по крыше. — Я люблю тебя, Тэхён, — Чонгук говорит сонно и едва разборчиво. Его пальцы расслабляются и перестают рисовать узоры на груди. Тэхён слушает его ровное дыхание ещё несколько минут, смотря на подрагивающие ресницы, и целует младшего в лоб, чуть крепче сжимая в объятьях. — Я тебя люблю, Чонгук, — отвечая с запозданием, зная, что тот уже спит. — И мы справимся. Перебьём всех этих идиотов, мешающих спокойно жить, а потом ты откроешь свой тату-салон. Не обещаю, что брошу работу, но, думаю, что играть иногда я всё же буду, — Тэхён шепчет Чонгуку в затылок, нежно водя по спине рукой. — Ты насовсем переедешь ко мне. У тебя квартира тоже неплоха, но у меня рояль, а его затруднительно перевозить с места на место, — тихо хихикая, Ким оставляет поцелуй в волосах. — Знаешь, Гук-и, мне трудно говорить о том, что я чувствую, но ты делаешь меня сентиментальным, за что я не скажу тебе «спасибо», — он замолкает на несколько секунд, слушая равномерное стуканье капель по крыше. — Но ты правда заставляешь меня чувствовать себя правильно. Не знаю, как объяснить. Ты обязательно бы понял, если бы не спал, — ещё один поцелуй тонет во влажноватых прядях, и Тэхён задерживает губы на затылке младшего, вдыхая его запах. — Так что спасибо. Дождь усиливается, вызывая дремоту. Капли на лобовом стекле застилают окно, отражая в себе свет от фонарей пустой улицы. Тэхён слушает размеренное дыхание младшего и прикрывает глаза, сильнее зарываясь в волосы носом. И он обязательно услышал бы совсем тихое «не за что», ведь Чонгук не спит. Но ему тоже всё ещё трудно говорить о своих чувствах.