1793

В маленькой душной комнатке, где-то на окраине Париже, во время разгара великой французской революции, когда люди отнимали жизни у людей, ангел и демон мирно распивали спиртные напитки, беззаботно предаваясь счастливым воспоминаниям минувших дней. — О, это было весело, — Азирафаэль нежно улыбнулась Энтони, вспоминая их совместную жизнь в Версале. — Мне нравилось прогуливаться по саду. — А мне нравилось травить людей, — признался демон. — Весело было наблюдать за тем, как они меняются в лице и выплёскивают весь свой душевный яд наружу. — Но ведь от твоих ядов по чудесной случайности никто так и не умер, верно? — Азирафаэль с подозрением приподняла брови. — Я права? — Абсолютно, — Кроули повернулся на спину, стал пялиться в потолок. — Иначе было бы уже не так весело. — И как мило было с твоей стороны, когда ты отгонял от меня тех, кто пытался добиться моего… эм… любовного расположения. Налить вина? — О да, налей, — словно мертвец из могилы, Кроули поднял своё туловище слишком прямо и слишком резко и протянул руку с бокалом вперёд в ожидание вина. Демон был достаточно пьян, и его рука знатно качалась, но Азирафаэль удалось налить вино так, чтобы ни одна капля не попала мимо бокала. Когда же бокал был наполнен, Кроули внимательно посмотрел на него, а после взял Азирафаэль за запястье и потянул на себя её руку с бокалом. Всё ещё держа её, Энтони вылил часть своего вина ангелу со словами: — Не-не, если пить, то вместе! После того, как демон отпустил руку девушки, она долила вина и себе, и демону. — Вместе — так вместе, — ответила ангел. — И, кстати, это было вовсе не мило, — сказал Кроули. — Я просто выполнял свои супружеские обязанности. И да-а, ты, между прочим, тоже очень интересным образом отгоняла от меня дам. — Не могла же я позволить, чтобы у моего мужа были любовницы! — возмутилась Азирафаэль, а Кроули хмыкнул ей в ответ: — И то верно. — Мне даже иногда казалось, — напорствовала на своём Азирафаэль, — что временами ты меня ревновал. — Ты меня тоже ревновала, — потягивая вино, сообщил Энтони. — И я это чувствовал. — О, я тоже кое-что приятное, очень даже чистое, нежное и доброе, исходившие от тебя, чувствовала! — Эй! — Что — эй?! Демон с ангелом обменялись далеко не любезными взглядами, но ничего не сказали в адрес друг друга, лишь продолжили пялиться, не моргая. Молчаливый спор прервала Азирафаэль. Её лицо разгладилось от мимических морщинок, приобрело мечтательно-задумчивый вид, и девушка сказала: — Пусть Мария-Анутанетта и была транжирой, но балы она устраивать умела. — Но мода была ужасной. Бантики, рюшечки, блеск, от которого болит голова, — начал ворчать Кроули. — Фу! Хотя сейчас мода не сильно изменилась. — Уверена, когда-нибудь мода придётся тебе по вкусу. — Знаешь, — пожалуй, Энтони никогда бы не сказал такое в трезвом состояние, но сейчас он был пьян, и поэтому позволял себе немного больше откровенностей, чем обычно, — мне нравилось слушать, как ты поешь. У тебя действительно ангельский голос. Азирафаэль немного смутилась, но продолжила почти что с невозмутимым видом потягивать вино. — Мне всё хочется спросить, — протянула Азирафаэль, — моя ангельская сущность действительно давала тебе желаемое и согревала тебя? Или ты просто терпел? — Ради чего бы мне терпеть холод? — Ради меня? — Хм, а знаешь, ради тебя действительно можно немного потерпеть холод, — демон улыбнулся. — Но мне было тепло спать в твоих объятиях по ночам. Хотя я удивлен, что ты вообще решилась обнять меня. — Обнимать ангелам не запрещено, — серьёзно сообщила Азирафаэль. — А обнимать тебя оказалось намного приятнее, чем я ожидала. — Я должен сказать что-то вроде «спасибо»? — Да, по правилам хорошего тона. — Я определенно сказал бы тебе это, если бы не был демоном. — О, понимаю. Азирафаэль замолчала, стала прокручивать бокал за ножку, пока Энтони беззаботно пил, а потом тихо сказала: — И всё же грустно, что так вышло. — А я всё-таки рад, — заметил демон, и Азирафаэль удивлённо, почти раздражённо, посмотрела на него, ведь ничего радостного в революции она не находила. Но, пожалуй, то, что демону это действо людей нравилось, было вполне естественно, и ангел это понимала и принимала. Хотя не с великим удовольствием. А Кроули поспешил добавить: — Я рад, что ты уехала в Англию как раз до революции. Здесь было… самое настоящее кровавое месиво. Бойня. Это не то, что тебе бы понравилось. — Да, нам задания в Лондоне дали очень вовремя, — согласилась Азирафаэль и прищурила взгляд. — А ты случайно руку не приложил к тому, чтобы именно я уехала чудесным образом в Лондон прямо перед революцией? Когда я ещё была здесь, ощущалась некая напряжённость среди народа. — О, Дьявол упас-с-си! — воскликнул Кроули. — Я ничего не подстраивал! Хотя, да, я хотел, чтобы уехала именно ты. Я же демон и… — …и ты ощущаешь негативные эмоции людей, — закончила за него Азирафаэль, — да? — Да, — со вздохом сказал Энтони. — Я и предполагал, что будет что-то нехорошее. Однако, для тебя всё вполне удачно сложилось. Если бы не твоя выходка с блинчиками. Надув губки, Азирафаэль обиженно скрестила руки, а демон прыснул смехом от того, насколько забавной и милой выглядела в этот момент ангел. Азирафаэль ещё сильнее нахмурилась, когда Энтони засмеялся, и демон это заметил, поэтому быстро запил смех вином. — Кстати, — протянул Кроули, — мне показалось, или это как-его-там… в общем, твой палач, он к тебе приставал? — Что? — удивилась ангел. — С чего ты взял? — А с чего бы тебе ещё называть его животным? — Нет, Боже упаси, он ко мне не приставал! Он проявлял ко мне исключительно… профессиональный интерес. — Да? — Да. — Чудно. Минута тишины. Демон бесшумно допил вино, задумчиво начал пялиться в пустой бокал, а когда Азирафаэль хотела налить ему ещё, то жестом показал, что не надо. Вместо этого он спросил: — Ангел, согреешь меня? — А ты замерз, дорогой? — Сейчас — нет. Но после того, как ты уехала, мне было холодно. — В таком случае, иди сюда, — Азирафаэль поставила свой бокал с вином на трельяж и, закинув ноги на кровать, удобно устроилась. Находясь в сидячем положении, она облокотилась спиной о подушку. Демон последовал примеру ангела. Он поставил рядом с бокалом Азирафаэль свой и дополз по кровати до ангела, присел рядом, опуская голову ей на плечо, когда Азирафаэль обняла его за плечи. — Лучше? — спустя какое-то время спросила Азирафаэль. — Теплее? — Да. Азирафаэль улыбнулась, а Кроули шумно выдохнул и сказал: — Если бы я решил жениться, я бы женился на тебе, ангел. — Что ты имеешь ввиду, дорогой? — Я пытаюсь сказать, что я бы хотел, чтобы моя жена была похожа на тебя. Была как ты. Была тобой. — Это похоже на признание в любви. — Ты забыла, демоны не могут любить. — Но это не значит, что демоны не могут испытывать что-то большего, чем любовь, что-то совершенно непостижимое никому из иных существ. В ответ Кроули лишь нахмурился, плотнее прижался к Азирафаэль и что-то нечленораздельно пробурчал. — Боюсь спросить, — перебирая прядки волос на голове демона, сказала Азирафаэль: она пыталась сделать, чтобы её голос звучал спокойно, но, увы, он дрожал от волнения, — это значит, что ты хочешь со мной переспать? — Это человеческий удел, — бросил Энтони. — Ангелы выше этого, демоны — ниже. Азирафаэль спокойно выдохнула. Такой ответ её устраивал. По крайней мере, в физическом плане её отношения с демоном не изменятся — и они оба довольны этим. Но один вопрос всё ещё не давал покоя ангелу: — Тогда что же значит твоя фраза? — А ты не поняла ещё? Демон приподнял голову и посмотрел на Азирафаэль, она в ответ лишь отрицательно покачала головой. Тогда Кроули тяжело вздохнул и обратно опустил голову, удобно устраивая её на мягком плече ангела. — Это значит, что я хочу пройти весь этот длинный путь рядом с тобой до конца, ангел. Но этого конца я совершенно не хочу. — Я тоже, — призналась Азирафаэль, продолжая нежно перебирать волосы Энтони. — Но он неизбежен, дорогой. — Может быть, мы что-нибудь придумаем, когда он наступит. — Вполне может быть. Остаток ночи ангел просидела в тишине, раздумывая над словами спящего в её объятиях демона и наслаждаясь не только тишиной, но и обществом Энтони. Утром Кроули и Азирафаэль заставили свои тела протрезветь и разошлись каждый в свою сторону, и словом не обмолвившись о ночном разговоре: может быть, от неловкости, может быть, от осознания невозможности желаний. Вполне возможно, что именно поэтому — в надежде замять странные чувства в груди перед Азирафаэль после этого ночного разговора — Кроули проспал весь последующий девятнадцатый век и увидел ангела уже только в двадцатом.

В любом случае, в тот момент они ещё даже не представли, что именно придумают, чтобы предотвратить Армагеддон.