Егоркина слюнка

       Егор, как и просил Игорь, стоял около памятника Пушкину, в ожидании чего-то, явно запомнившегося на всю жизнь. Школьник наблюдал за тем, как избивают и загоняют в автозаки невинных людей, не веря своим глазам, ведь по телевизору за несколько месяцев протестов ни разу не говорили, что отношение к народу на митингах такое жестокое, и, вместо раздачи печенья и чая, идёт раздача пиздюлей и сроков в тюрьме.        Однако, хоть зрелище эффектное и достаточно интересное (особенно свысока), Егору оно наскучило, и только сейчас он вспомнил о тяжёлом рюкзаке, который, как верный друг, всё это время был у него на спине, прикрывая тыл вместе с Пушкиным, от чего спина начала порядком болеть. Поэтому он подумал, что Игорь и не заметит пропажи молодого человека, если тот удалится ненадолго домой, тем более пробок не намечалось, поэтому путь бы не занял и получаса. Да и к тому же, какое дело омоновцу до какого-то школьника, когда надо бить и таскать народ? Но Егор часто ошибался в своих суждениях, так было и в этом случае. Стоило ему только исчезнуть, Игорь решил проверить памятник великому поэту и разочаровался, когда не увидел там своего бывшего пленника.        Омоновец не мог поверить своим глазам, ведь мальчик стоял тут на протяжении часа и вдруг исчез, хотя, казалось бы, был решительно настроен на встречу после. «Мне такой шандарах по голове от царя-батюшки будет...», – вдруг подумал Игорёк, будто вспомнив это только сейчас. – Хаха, ну что, упустил свою очередную надежду не остаться одному? Я так погляжу, уже на протестующих подростков заглядываешься? – с иронией проговорил мужчина в форме, подкравшийся сзади незаметно для Игоря. – Да заткнись ты, путинская головка! – резко ответил ему чуть испугавшийся, но не подавший виду, омоновец, – я пленного потерял! Ты представляешь, что со мной теперь будет? Однако, по его чуть ли не плачущим, мерцающим глазам было ясно, что досадно ему больше не из-за возможного увольнения, а из-за чего-то другого. Игорь подумал, что Егор испугался его, испугался быть наказанным из-за него, поэтому сбежал. Конечно, это было его решение и право, и Игорь не принуждал его остаться, но то чувство вины и недосказанности всё равно было. И это не осталось незамеченным нашим шутником. – Что ж ты, неженка, никак не научишься с людьми справляться. Я тебя всё учу-учу, что не к памятнику их надо, а в автозак, а ты никак. Давай, пойдём ещё потренируемся, время ещё есть, может и Золушка вернётся, – ответил мужчина и повёл Игоря в толпу, уча махать дубинкой и брать под руки людей.        Игорю ничего не оставалось, как покорно идти за товарищем и наблюдать за его движениями.        Товарищ был высок, широкоплеч. На его лице, хоть этого и не видно сейчас за маской, всегда сияла хитрая улыбка. Его тёмные прядки волос часто выпадали из-под шлема и приходилось их поправлять. Он был очень крупный, по его мышцам было видно, что после работы он не просиживает штаны на диване у телевизора, требуя от бедной жены еды (как делало большинство из их компании), а занимался собой, и уже казалось, что из спортзала он выходит только чтобы избить людей, одновременно шутя над товарищами. Его любили все коллеги, потому что он остроумен, весел и силён, все могли только мечтать быть его другом или, тем более, парнем, но единственным человеком, которому предоставилась такая честь, являлся Игорь. Конечно, Игорь бы это честью не назвал, так как они были знакомы с самого детства, и ничего особенного он в нём не видел. Игорь его звал просто путинской головкой, но остальные звали его по имени (иногда даже по фамилии): Олег Путин. Олег же не приветствовал такой чести в свою сторону и всячески пытался убедить товарищей, что его необязательно называть так, но фанатам было всё равно на его просьбы.        И вот, помахав дубинками и посадив человек 50 в автозак, ребята устали и решили отдохнуть, перекусив печеньем с горячим чаем, и поговорить ни о чём, ведь всё равно до конца осталось полчасика, а потом можно будет возвращаться домой. Но тут Игорь замечает вдалеке больно знакомый силуэт, возвращающийся откуда-то извне толпы обратно под Пушкина, и внутри всё начинает невероятно сильно жжечь от счастья, и в животе начинают летать бабочки, что очень удивило мужчину, ведь, казалось, это всего лишь вернулся, а не бросил его, какой-то школьник Егор. Внешне радость омоновец, конечно, не смог показать, иначе опять пришлось бы выслушивать насмешки Олега о якобы влюблённости в школьника. Они продолжили обсуждать насущные темы за стаканчиками горячего чая.        Наконец, рабочий день подошёл к концу, толпа разошлась, а это значит, что Игорь может подойти к Егору. Что он и сделал. Подойдя, он увидел какой-то страх в глазах маленького Егора. – Ахах, малютка, не бойся, если бы я хотел тебя посадить, то посадил бы ещё тогда в толпе, – сказал Игорь и увидел облегчение у хихикающего Егора. – Почему же ты не посадил меня тогда? – спросил Егор, уже перестав хихикать, – у тебя на меня другие планы? – Определённо да, – ответил Игорь и, приглашающе протянув руку, произнёс, – мне кажется, ты замёрз, стоя тут, не хочешь сходить в кафе неподалёку? Так сказать, попить чаю, согреться, поговорить? – Я так и знал, что про ОМОН в телевизоре говорят только правду! Ну не могут же они избивать людей и увозить в автозаках, только чай с печеньем, – улыбаясь, сказал Егор и протянул руку в ответ. Игорь после этих слов только усмехнулся и повёл в ближайшее хорошее кафе, проверенное самим ОМОНом.        Посиделка в кафе прошла как обычное свидание молодых пар, недавно познакомившихся на баду или тиндере. Они поговорили, Егор объяснил, что в толпу он попал совершенно случайно, с чего Игорь даже посмеялся, выпили горячего чаю, ничего примечательного, кроме того, что оба мужчины. В кафе на них сначала косо смотрели, но потом перестали наблюдать. Иногда удивительно то, насколько людям не всё равно на личное дело других. После Игорь оплатил счёт и решил проводить Егора до дома, от чего Егор не отказался, ведь было уже достаточно темно, да и кто откажется от личного омоновца?        И вот уже подъезд Егора, осознание того, что им придётся расстаться и, возможно, они никогда не встретятся. Боязнь потерять Егорушку победила гордость Игоря и тот робко спросил: –эээ...эм...А м-могу ли я спросить твой номер телефона? Ну...я подумал, может ты вдруг захочешь связаться со мной потом. – Да, конечно, почему бы и нет? – ответил Егор и начал диктовать номер, когда убедился, что его записывают.        Игорь был безумно рад, услышав согласие и сначала чуть растерялся, но быстро пришёл в себя, достал телефон и начал записывать.        Обменявшись номерами, молодые люди разошлись: Егор побрёл домой делать домашнее задание под гимн России, а Игоря ждала уборка крови на Пушкинской, и только потом он мог вернуться домой.        И вот, вернувшись домой, Игорь наконец-то смог снять всю эту тяжёлую броню с себя и надеть бело-синий халатик с красными тапочками. Шлем он снял только в комнате. Под ним скрывались жёлтые блондинистые волосы, они были не особо длинные, как у молодых мальчишек и тиктокеров, но и ещё не облысевшие от старости. Его причёску можно увидеть ещё на блогере Юлике, именно его показывал Игорь парикмахеру, когда тот спросил, как подстричь. Лицо Игоря было красивым, но уже чуть помотавшееся временем. У него была щетинка, носогубные складки уже очень выделялись, мешки под глазами тоже становились больше с каждым годом, но он не терял надежды и пытался это исправить, занимаясь фейсфитнесом, что у него начало получаться. Глаза у него были ярко-голубые, как у младенца, тело же было чуть накаченное, но не сильно, всё в меру.        Полностью сняв с себя рабочую одежду и повесив её в шкаф, он пошёл в душ, где висела большая картина голого Владимира Владимировича Путина на коне (Игорь лично присутствовал на этой фотосессии, но в интернет попали только фотографии в штанах), и обдумав под струёй воды сегодняшний день, побрёл спать на огромной мягкой постели. Так и закончился этот безумный день, но не безумное знакомство.