Письма

      Ты вновь о чём-то споришь с Трейси о механике. Я, на самом деле, никогда не понимал науку или устройство различных технологий. Из-за тебя я стал пытаться вникнуть в суть ваших разговоров. В основном ты прыгаешь с темы на тему, не останавливаясь на чём-то одном. Можешь начать тему с бессонницы и закончить физическими законами. У тебя яростная жестикуляция в моменты, когда ты хочешь, чтоб тебя поняли. Ты не из тех людей, которые говорят, но не делают. Ты всегда чем-то занят. Даже за обедом сидишь со своим устройством. Всегда говоришь, что оно для тебя важнее всего остального. Говоришь это всем вокруг. Но я знаю тебя, ведь ты любишь не только своё чудное изобретение. И я знаю это далеко не из твоих монологов. Я знаю это, потому что каждый вечер вижу твоё письмо у себя под дверью.       В первый раз, когда я увидел письмо, то сильно удивился. И обрадовался. Для меня лично письмо слали всего раз, и благодаря нему оказался здесь. В этом поместье. Откуда нет выхода. Да и мне в любом случае некуда идти. Так что оно и не плохое. Моё второе письмо было от тебя, Лука. Эйфория охватила меня и я стал вчитываться в строки написанные только для меня. Почерк очень кривой, дёрганный, но при этом имеет свою маленькую изюминку с буквой «р» в виде молнии. Только вот две строчки были очень глупы для такого гения как Лука. Хотя Заключённый и на самом деле ведёт себя как ребёнок с мозгами гения. Так что я мог и предугадать его странный «комплимент»: «Ты милый, когда молчишь :) Но молчишь ты громко.»       Минутный ступор и я вновь тихо выдыхаю. Я, конечно, рад письму, но странное оно. Да и что это значит? Как вообще возможно «молчать громко»? Это же бессмыслица… А про «милый». Даже не знаю, стоит ли мне принять комплимент или оскорбиться из-за контекста.       Второе твоё письмо, отправленное на следующий же день вечером, когда я уже ложился спать, было не менее глупым: «Минус на минус даёт плюс.»       Математика? А она тут причём? «Ты выглядишь как идеальное тело для проверки законов динамики»       Стоит про это прочитать, но я, скорее всего забуду, пока буду пялиться на тебя весь день. «Хочешь я покажу тебе как работают рычаги?»       Это про его способность, скорее всего. Но не очень уверен в этом. «Мне кажется, что мы анод и катод, потому что между нами происходит разряд.»       Это тоже его способность, но он мне угрожает электричеством? Обычно охотников он бьёт этим зарядом. «Я бы потёр твою эбонитовую палочку)» «Знаешь, я бы изучил с тобой трение тел :)»       И таких писем накопилось огромное множество. Ни одно не выбросил. Ни одно меня не оскорбило, хотя я даже не понимаю сути большинства из них. Но есть и милые письма, понятные мне. Они очаровательные и я надеюсь, что все эти физические законы или математические неравенства такие же как и те, в которых ты пишешь про себя. «Я не помню, что делал до того как оказался в тюрьме, но знаю только про изобретение и наставника. Хотелось бы знать, кто был мне важен в прошлом.» «Танцовщица (я опять забыл её имя) хотела заставить меня танцевать, но мне на самом деле очень неловко, потому отказался» «Мне нравится Эндрю, он молчит так же как и ты. Эдгар часто бубнит, но он тоже неплохой.» «В следующей игре я постараюсь тебя спасти, прости, что был рядом и не помог…» «Ты как солнце, а я слишком долго смотрю, потому у меня и синяк под глазом: D» «Я не собачник, но Вик мне нравится. Не знаю, взаимно ли это. Но у нас взаимная симпатия к его хозяину!» «Спасибо за помощь на матче, если бы не ты, меня бы опять посадили на кресло!» «Мне нравятся твои глаза. Они такие солнечные! Мои грязные и ничем не примечательные. Они как лужи после дождя. Я люблю дождь. А ты любишь дождь?» «Надеюсь, ты не осуждаешь меня за то, что я постоянно шучу над тобой. Но ведь шутки смешные! Наверное…»       Я пытался поговорить с тобой про письма днём, но каждый раз ты будто избегал меня, всегда либо увлечённо работал, либо был в компании, либо читал в библиотеке, в которую мне бы тоже стоило заглянуть, но там ты, а отвлекать от важных дел не хочу. Да и как бы я попытался с тобой поговорить? Ткнул бы пальцем в стопку писем? За эти месяцы уже накопилась горка конвертов и это было бы вполне логичным вопросом, но вести тебя к себе нет никакого желания.       Вик отвлекает меня от мыслей, громко оповестив о приёме пищи. Улыбнувшись моему верному другу, отдал часть своего обеда. Вот если бы Вик мог говорить, то он бы точно смог пойти к Луке и спросить его про то, что меня беспокоит. Я уверен в этом, ведь Вик всегда рядом, когда мне плохо или грустно.       И единственный раз за этот день едва заметил пристальный взгляд Луки в свою сторону. Но он правда смотрел? Хотя, возможно, что мне показалось.       Возможно, что все эти письма для меня всего лишь розыгрыш, который я не в силах понять, но так хочется верить, что пойму и что всё это не простая забава.

***

      Этим вечером я не получил письма. Прождал несколько часов, пока не увидел рассвет за окном. Лука забыл? Уже прошло около полугода с первого письма. И каждое я храню. Лука ни разу не забывал. Даже когда тот был измотан весь день от головной боли, то я видел письмо у себя под дверью.       Утром, с мешками под глазами я пошёл на завтрак. Все уже были там, да и Вик оказался там быстрее, учуяв запах бекона. Некоторые заметили моё состояние, но всё внимание я обращал на Заключённого. Тот не поднимал головы, говорил с набитым ртом, а потом, быстро выпив кафе, умчался в сторону своей комнаты. Я не отрывал от него глаз, а все остальные даже не заметили чего-то необычного. Лука ведь всегда себя так ведёт за столом. Очень хаотично. Вроде бы соблюдает нормы приличия, держит приборы идеально правильно, да и успевает протереть губы салфеткой, но при этом может говорить с набитым ртом, резко свалить из-за стола, опрокинуть чей-то бокал или забрать с собой скатерть со стола.       На матче Лука постоянно отвлекался и его схватили. Я попытался ему помочь, но Кровавая королева пошла за ним, используя зеркала. Благодаря нему сбежали трое и мы победили. Уже в мэноре первым делом я подбежал к Луке. Тот встал, слегка пошатываясь, опёрся на меня и, вместе с доктором Эмили мы повели его к ближайшему стулу.       Через пару минут Лука оклемался и ушёл к себе. Он ни разу не посмотрел на меня. Я почувствовал себя брошенным и ненужным. Заставив себя улыбнуться, посмотрел на Эмили, кивнул ей и ушёл к себе.       Не понимаю, что произошло. Почему Лука даже чуть-чуть не может посмотреть на меня? Почему избегает? Почему не написал мне письмо?       Я прикусил губу, сдерживаясь, чтобы не пойти к нему и выяснить, что не так. Провожу рукой по лицу, после чего смотрю на Вика. Тот прильнул к моей ноге. Я слабо улыбнулся ему, почесал за ушком. Посмотрим, что принесёт мне следующий день.       Этим вечером он снова не принёс мне письмо.

***

      Прошла уже неделя и я отчаялся. Лука не писал мне письма. Он не смотрел на меня. На матчи мы не попадали вместе. Я буквально кончиками пальцев чувствовал как передо мной выросла высокая стена. Не пройти, не перепрыгнуть, не сдвинуть, не сломать.       Вновь одиночество. Оказывается, за полгода я стал ощущать себя так тепло, как никогда ранее. И сейчас лишь холод окружает меня, везде преследует, не отпускает.       Лука всего лишь писал мне письма, но я был таким счастливым всё это время, даже не замечая этого. Он втесался в мою душу так глубоко, что без него, без его писем, без него настоящего всё стало таким мёртвым.       Уже идёт вторая неделя. Каждый вечер жду хотя бы маленькую записку. Жду, но её так и нет. Сегодня её тоже нет и в помине. Моя бессонница прогрессировала за неделю, потому я сам уже не мог заснуть из-за привычки.       Сажусь на пол к горе писем и открываю первое попавшееся. Такое глупое, но заставляющее меня беззвучно пролить слёзы. «Тебе нравится красный цвет, а мне синий, но мы могли бы сделать создать фиолетовый вместе. Фиолетовый мне тоже нравится! Потому что нравишься ты»       На письмо падают солёные капли, а я не могу остановиться. Это было предпоследнее письмо для меня. Последнее продолжает лежать на моём столе. К нему я подбираюсь медленно, перечитывая все те письма, что Лука присылал все эти полгода.       Встав перед столом, я взял письмо и медленно открыл, пытаясь сглотнуть комок в горле, перекрывающий путь к дыханию. Вик смотрит на меня, поджав уши. Я его понимаю. Выгляжу чертовски ужасно. Открываю последнее письмо и сжимаю в руках бумагу. Жаль, что нет мира, где все бы мы были счастливы. Но у нас есть мир, где мы можем любить и быть счастливыми, даже если больно. И ты должен быть счастлив, Виктор. Особенно ты.       Последняя капля. Протяжно мычу. Так хочется закричать. Я ведь не заслуживаю всех этих слов. Не заслуживаю всего счастливого, что писал мне Лука. И он перестал. Перестал мне писать. Но ведь именно это и делало меня счастливым! Лука делал меня счастливым!       Стираю с щёк дорожки слёз, оставляю письмо на столе и перевожу взгляд на дверь. Иду к ней, резко открываю и застываю как каменное изваяние.       Лука выглядит довольно нелепо, когда стоит с поднятой рукой и удивлённым выражением лица. Он медленно приходит в себя и становится обеспокоенным. Протягивает руку к моему лицу и мягко проводит ей по щеке. Чувствую, как воздух застревает в лёгких. Он так близко ко мне. Не отводит взгляд. Не избегает. Смотрит точно в глаза и даже прикасается ко мне!       По щекам с двойной силой начинают течь слёзы. Лука непонимающе смотрит, стирает дорожки слёз. Протягивает конверт, а я в неверии смотрю. Дрожащими руками забираю письмо из чужих рук. Лука не уходит, лишь тревожно смотрит на меня, а я всеми усилиями стараюсь не захлебнуться новым потоком слёз. Закрываю глаза. Перевожу дыхание. Он не сводит с меня глаз. Своих прекрасных глаз. И как он вообще умудрился назвать их некрасивыми?       Успокоившись, затаскиваю Луку в комнату, закрываю дверь, а затем сжимаю его в объятиях. Я бы хотел сейчас так много рассказать. Прошептать хоть что-нибудь, но даже если бы я мог это сделать — не смог. Сил бы не хватило. Потому что все те чувства, что нарастали так долго невозможно уместить в тихом шёпоте, громком крике или в обычной речи. Но Лука смог это сделать. Не зря же он гений. И не зря он такой болван. Ведь…       В упавшем на пол письме была всего одна фраза. Всего три слова. Ужасный почерк. Прекрасные линии в виде молний. И самые тёплые слова. «Я люблю тебя»       Ведь и я. И я его чертовски люблю, такого неугомонного, такого тихого в такой нужный мне момент. Люблю. И это слово бьётся в моей черепной коробке. Это слово — всё, что мне нужно для моего счастья. Это слово, которое слышал от других другим. Но не от себя к кому-то. Ни от кого-то к себе.       Лука тихо выдыхает в моё ухо, после чего отстраняется, нервно хихикает, приподнимает мою голову, а затем мягко притрагивается к моим губам своими. Отстраняется и утыкается лицом в мои волосы. — Если бы мы были зарядами, то я бы был минусом, а ты плюсом. Мы бы всегда притягивались друг к другу.       И я, наконец, понимаю.