Аллергия на ваниль

Обожаю дожди. Не потому что это красиво или же я домосед. Просто никого нет рядом. И дождь, будто завеса, что укрывает тебя от шума долбанного мира. Ты можешь задуматься, не опасаясь, что кто-то прочтёт на твоём лице больше, чем ты хочешь показать. В багажнике лежали плотные дождевики и пакеты для мусора. Я взял один мусорный пакет, надел перчатки, решив обойтись без дождевика. Навряд ли осталось много мусора, так как с начала вечера я убирался, пока не опьянел. Вообще мне должен был помочь Итан, но я не обижусь, если он не придёт. В конце концов, я из понятливых и осознаю, что он развлекается с Лиззи. А это моя инициатива. Убрав от мусора периметр, где, в основном, развлекались люди, я решил продвинуться немного в лес. Но сначала убрал мешки в багажник. Что ж, осталось прочесать лес, увезти в ближайшие мусорные баки и, наконец, домой. Да что-то я подзадолбался кутить днями напролёт, пора бы завязывать… Ай, чёрт! Я же ещё организовываю выпускной бал. Моя печень ещё не скоро отдохнёт. Правда, стоило мне зайти в лес, как мне навстречу шла до нитки промокшая низенькая девушка, что тащила два наполненных мусорных мешка. — Спешу сказать, что лес очищен, так что можешь не беспокоиться. Зверушки не пострадают, — протянула Хоуп, откидывая прилипшие волосы с лица. Сказать, что я был озадачен, то ничего не сказать… Окей, я не был готов увидеть здесь иногда немного высокомерную девушку, что собирает под дождём мусор. — У меня мираж или Хоуп Майклсон действительно убирает мусор по дождём? — выдал я, прикусывая щёку изнутри, чтобы не расхохотаться. Ибо в следующий миг глаза девушки зло прищурились. — Знаешь, не до твоих шуточек, Вест. Я собрала столько презервативов в пакет, будто побывала на фабрике, где их изготавливают, — передёрнула плечами Хоуп. — Главное, что они предохраняются. Безопасный секс в наше время — самое главное, — широко улыбаюсь я, отбирая пакеты у девушки. Затем кивнул в сторону машины. — Кстати, что ты здесь делаешь? Не припоминаю, чтобы тебя записывал в мой элитный отряд мусорщиков. Хоуп пригнулась под веткой какого-то широколиственного дерева и зябко поёжилась, когда с ветки на неё закапала влага. Ну да, в лесу сейчас не особо приятная погодка. Хотя, для кого как. — Я вместо Итана, — отвечает она. — Ага. Даже стало любопытно почему Итан мне не сообщил о том, что его подменят, — проговорил я, закидывая мешки Хоуп в багажник. Затем резко захлопываю багажник и иду к водительскому месту, крикнув: — Садись, доброволец, пока не окоченела до смерти. Разговор в машине не сразу пошёл. Сначала я выбросил мусорные мешки в мусорный бак и только потом решил зарулить домой. Хоуп молчала, я тоже понятия не имел, что говорить… Чёрт, и это говорю я, у которого обычно язык, как помело. Но… блять, я просто не знаю, что ей сказать. Ведь утренний разговор явно был импульсом, в связи с разорванными многолетними отношениями. А всем девчонкам кажется, что их бывший хуже всех парней, пока тот не появится на горизонте. — Я… — начали мы вдвоём, когда я припарковал машину у дома. Неловко рассмеявшись, я сказал: — Говори первая. Хоуп быстро взглянула на меня и проговорила: — Сегодня я была серьёзна, когда говорила про тебя и всё это… Я отстегнул ремень безопасности. Машина — не лучшее место для таких разговоров, да и мы оба промокли до нитки, так что сухая одежда и горячий чай не повредят. — Поговорим в доме. Тем более, мне интересно узнать, как ты решила помогать экологии. Наверняка, за этим стоит непростая история, — весело говорю я, щуря глаза. — Благотворительность распространялась на тебя, придурок, — закатила глаза она, выходя из машины вслед за мной. Пробежав под крупными струями дождя до крыльца, я достал ключи из кармана джинсов. Быстро включив везде свет, прошёлся к комоду с вещами в спальне, достал чистые полотенца и одежду для Хоуп. — Дамы вперёд, — галантно сказал я, вручая девушке вещи и приглашающим жестом указывая на дверь ванной. — Вы так любезны, — спаясничала Хоуп, заходя в ванную. Затем высунула голову из-за двери и сказала. — Только попробуй зайти, Кардано, и получишь мочалкой в лоб. Вообще, подобного и в мыслях не было. Всё-таки личное пространство и тому подобное. Хотя, я был бы не против, если бы она смотрела, как я принимаю душ. Ещё одно доказательство, что мужчины добрее, нежели девчонки. — Как страшно, — наигранно протянул я, прикладывая кончики пальцев к губам. — Расслабься, Майклсон. Душ меня не привлекает. Скользко и вода в лицо хлещет, но вот ванна — совсем другое дело, — подмигнул я покрасневшей девушке. Хоуп меня не удостоила ответом, лишь громко захлопнула дверь ванной. Пожав плечами, я высушил на себе одежду. Снял джинсовку и пошёл на кухню, сделав чай и разогрев вчерашние пироги. Дверь ванной хлопнула ещё, когда я заливал кипятком заварку. Но Хоуп не появилась на кухне. Вытерев руки о полотенце, пошёл в спальню. Девушка сидела на полу у кровати, смотря в зеркало и сжимая в руке мятый листок бумаги. Она выглядела уставшей и потерянной. — Нашла любовное письмо от тайного поклонника? — поинтересовался я, заходя в спальню. — Не совсем, — робким голосом ответила Хоуп, что было непривычно слышать от неё. — Напоминание из прошлого, скорее всего. — Она взглянула на себя в зеркало. Словно что-то высматривала. — Вест, я никогда не говорила тебе спасибо. За всё это, твоё отношение и главное, что ты… ты со мной. Я напрягся. Мне не особо понравился настрой девушки. — Я надеюсь это не репетиция предсмертной речи, — протянул я, садясь рядом со мной. — Что с тобой, Хоуп? Нехотя, она развернула комок бумаги. Глубоко вдохнула в себя воздух и начала читать: — 13 апреля. Уже больше года, как нет моих родителей. Каждый уверен, что я уже пережила это… Но как можно так быстро забыть самую большую потерю в мире? Я часто слышу: «терпи», «дальше будет лучше», «у всех есть проблемы». А что если мне даже не ради чего терпеть? Что если я не хочу быть «особенной»? И мне сложно смотреть прямо в глаза человеку в зеркале. Я, будто встречаюсь взглядом с тем, кого презираю от всей души. Хотя, так и есть. За слабость, неспособность спасти самых дорогих людей. Я не боюсь смерти, а за малейшую ошибку я себя наказываю. Шрамы, что у меня сердце- служат мне якорем, когда стоит остановиться. Дочитав, Хоуп вытерла катившиеся слезы. Мне было сложно это слышать и грустно за ту девочку, что это написала. Мне бы сейчас хотелось, чтобы она не считала себя такой, как и окружающий мир. Утешить и обнять, сказать, что не стоит сдаваться и махать на себя рукой. Но и я был поражён, что Хоуп мне открылась, ведь этот отрывок из её жизни был личным и болезненным. В груди потеплело от мысли, что она мне доверяет. — Это написал сломанный подросток, который никогда никому не доверял и был уверен, что за ошибки стоит расплачиваться, — произношу я, садясь рядом с ней на пол. — С такими мыслями долго не протянешь, Хоуп. Нужно жить иногда одним днём, делать ошибки и никогда себя не сдерживать. А теперь посмотри в зеркало и скажи мне, что ты видишь. Хоуп глянула в зеркало, выдыхая воздух через полуприкрытые губы. Я тоже посмотрел в зеркало, встречаясь с девушкой взглядом. Она подтянула ноги к себе и положила голову на колени, не отрывая зрительного контакта от моих глаз. — Тебя и меня. Я продвинулся ближе к ней, развернул девушку за подбородок к себе и негромким голосом проговорил: — А я вижу красивую молодую женщину с потрясающим телом, а рядом с ней мужчину, что был покорён ещё тогда в новогоднюю ночь. Ведь помимо желания забыться, он смог разглядеть в её глазах — отвагу и неукротимую силу духа. Этот бедняга увлекся ею так сильно, что не заметил, как она заполнила весь его мир, необратимо меняя и его. Мои пальцы сильнее сжались у неё на плечах. Хоуп вздрогнула, глядя на меня своими голубыми глазами. Я снова посмотрел в зеркало. Мне так хотелось много всего сказать, но вместо этого я не мог отвести взгляда от двух людей, сидевших рядом. Рыжеволосый парень не сводил взгляда с русоволосой девушки в мужской красной футболке, а она не могла отвести от него. Они были такими непохожими и разными, но в их глазах горел одинаковый огонь. — Пошли, — сказал я, быстро вставая с пола и подавая ей руку. — Куда? — Увидишь.

***

Хоуп

Мы быстро поднялись по лестнице на второй этаж. Прошли к самой дальней комнате. Вест зашёл первым и включил свет. Это была просторная и светлая комната. Но больше меня поразило, что здесь стояло. Куча мольбертов, стаканов с кисточками и красок. Здесь господствовал хаос: некоторые мольберты валялись испорченные или же сломанные, а деревянный пол красовался в беспорядочных каплях краски или же мазках. — Ты что, занимаешься живописью? — изумилась я, поглаживая холсты и разглядывая уже готовые картины. Здесь пахло масляными красками и тёплым деревом. Уютно и любопытно. Вест подошёл к небольшому музыкальному центру. Вскоре заиграла песня alivvve — fly and fall. — Всегда верил, что искусство приближает человека к чему-то возвышенному. Шучу, моя сестра занималась живописью, — ответил парень, наливая воды в стакан из тонкого краника в стене. Он постелил на пол жесткое бежевое покрывало, испачканное красками, поставил на стакан с водой и достал коробку с красками в баночках. Когда все крышки были открыты, Вест взял пару кистей, сказав: — Снимай футболку и сядь на покрывало. Я развернулась к нему и усмехнулась: — Так меня ещё никто не пытался раздеть. Да и зачем? — Не сомневаюсь, ибо мочалка в твоих руках — страшное оружие, — рассмеялся Вест, окидывая меня лукавым взглядом карих глаз. — Тебе обязательно нужно устраивать допрос? Просто доверься. Порадовавшись, что я высушила лифчик и джинсы, стянула через голову футболку, я положила её поверх мольбертов. Сняла балетки, прежде чем ступить на покрывало, и присела на колени, под пронизывающим взглядом Веста. Сейчас я ощущала себя уязвимой, хотя уже не стеснялась быть полуголой перед ним, но сейчас было нечто иное. Более интимное и откровенное, хоть у нас не было даже ничего такого. — Хорошо, — кивнул он. Парень сел сзади меня. Мурашки побежали по коже, когда жесткие пальцы играючи прошлись вдоль позвоночника, словно на каком-то музыкальном инструменте, затем расстегнули лифчик. Почувствовав затылком его дыхание, я еле сдержалась, чтобы не прижаться ближе, но странная нить меня удерживала. Мне было интересно, что будет дальше. Широкая ладонь убрала мои волосы со спины. Теперь с двух сторон моего лица свисали рыжевато-русые занавеси волос и мне было лишь видно, как он макает кисточку в воду, а потом берёт фиолетовую баночку с краской. Он провёл по моей спине ладонью, словно проверяя на гладкость холст, а затем я ощутила у себя на предплечье влажный кончик кисточки. Спина тут же покрылась мурашками от неприятного холодка, а дыхание спёрло. Сначала я думала, что он что-то рисовал, но судя по тому, как кончик кисточки уверенно двигался, то скорее писал. Закончив с плечом, мужчина начал выводить буквы вдоль вдоль позвоночника. Затем такой же участи удостоились места под лопатками, поясница и руки. От каждого движения кисточки, в животе что-то сжималось и расслаблялось. Легкие, практически невесомые касания, дыхание на коже и близость к его телу. Я ощущала себя статуэткой в чутких и умелых руках мастера. Тело покрывается испариной, а тянущее тепло приливает вниз живота, я чувствую скапливающееся напряжение между лопаток. Поежившись, когда капелька влаги начала спускаться по позвоночнику вниз, очерчивая неровную линию, я крепче прижимаю лифчик к груди. Выгнувшись в спине, я прикусила губу, чтобы сдержать стон, когда ощутила вместо холодного кончика кисточки тепло мужских пальцев, погладивших кожу. Я хотела развернуться, но мне не дали. — Подожди, — с укором сказал колдун. Грубоватая ткань коснулась кожи, стирая огрехи художества. Интересно, что он написал? Не знаю сколько заняло времени, но было ощущение, что это не кончится никогда. Мир неожиданно сузился до этой комнаты. Вест резко встал и вытащил из-за полотенец метровое квадратное зеркало, показывая отражающуюся в нём полуголую, взъерошенную и покрасневшую девушку, на спине которой были выведены размашистым почерком такие слова, как: «упрямство», «ужасное чувство юмора», «ум», «честность», «гордость», «улыбка», «запах», «сила», а вдоль позвоночника было выведено красной краской «ты — не ошибка». — Это малая доля того, что мне в тебе нравится, Хоуп, — произнёс Вест, ставя зеркало на пол. — Пускай сейчас эти слова станут тебе якорем, а не шрамы. — Он покачал взъерошенной рыжеволосой головой и уткнул взгляд в пол, прежде чем взглянуть на меня снова. — Мне… мне сложно было слышать, что ты написала такое о себе. Хочу, чтобы нечто хорошее тебя останавливало от безрассудных поступков, а не болезненные воспоминания. Я сморгнула навернувшиеся слёзы от щемящего чувства в груди, которое готово было взорваться на миллион атомов. Нет в мире такой силы, которая заставит меня когда-нибудь сделать больно этому колдуну. Застегнув лифчик, я попросила: — Иди сюда. — Будешь меня насиловать? — с хитрой улыбкой поинтересовался он, вмиг вернувшись в амплуа закоренелого засранца. — Как ты догадался? — иронично отозвалась я. Вест, коротко рассмеявшись, сел лицом ко мне на колени, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Я поддалась ближе и потянула вверх край его чёрной футболки. Парень помог мне снять её с себя и кинул к моей футболке. Мои пальцы с лёгким содроганием коснулись розоватого вертикального шрама на рельефном животе, затем прошлись вверх по белым шрамам на рёбрах, пока не остановились на горячей груди. Я перетянулась и взяла кисточку с баночкой синей краски. Макнув кончик кисти в воду, я набрала краски на ворс и, чуть склонившись, начала выводить слово «смех» под ключицей. — Мне нравится, когда ты меня смешишь и заставляешь улыбаться… — Теперь настала очередь фиолетовой краски, с помощью которой было написано «харизма» на руке. — Восхищаюсь тем, что редко даешь эмоциям взять над собой контроль и не срываешься на других. — На правой груди я написала зелёной краской: «великодушие» и «справедливость». — Как бы не была критична ситуация, ты думаешь о других людях и умеешь человека слышать. Ты бываешь наглым и безрассудным, но твой взгляд тебя выдает. Ты всегда думаешь наперёд. — Рука дрогнула, когда я выводила «взгляд», так как склонилась к рёбрам, как раз под взглядом парня. — Ты один из немногих, кому я доверяю… — Твою мать, Хоуп! — выдохнул с какой-то невыносимой мукой парень, резко притягивая меня к себе за подбородок. Даже особо не сопротивляясь, я с готовностью ответила на нежный поцелуй. Посасывая и лаская мои губы, он затащил меня к себе на колени. Я ощутила, как нарисованные мною буквы стираются об мою кожу и пачкают бежевый лифчик. Всё равно! Запустив в его рот язык, я дотронулась до его, втягивая его в сладкий бой. И это перестало, словно мужчину сдерживать. Поцелуи переросли в жесткие и болезненные. Я ощутила у себя на языке привкус металла. Вот только не ясно чья это была кровь: моя или же его. — М-м, стой… — прошептал он, отрываясь от меня, хотя ловкие настойчивые пальцы лишили меня лифчика. — А ты не будешь… — Не буду я жалеть, Кардано, — прошипела я, глядя рассредоточенным взглядом на него. Мне даже было обидно, что именно он столько раз меня одергивал и останавливал, хотя сам жуткий бабник. Но сейчас я… я действительно хотела его! — Вообще-то, я хотел спросить не будешь ли ты против, если мы переберёмся в постель, но раз так… — ехидно протянул он, покусывая моё предплечье. Я ощутила, как его рука втиснулась между нашими телами, расстегнув пуговицу и ширинку, пробралась в трусики. Вест, поцеловав меня в подбородок и не спуская с моего лица вызывающего взгляда, начал потирать круговыми движениями чувствительный бугорок. — А дверь? — брякнула я тупой вопрос, с шумом выдохнув из себя воздух. Я вцепилась в его плечи. Мужские пальцы не спеша, словно дразня потирали набухающий от ласк клитор. — Здесь никого нет, Хоуп. Да и я в своём доме, что хочу, то и делаю, в конце концов. Как зайдут, так и выйдут. — Боже, — захныкала я, когда его пальцы задвигались взад-вперёд, набирая медленно скорость, а рот жадно припал к груди. Горячий язык лениво играл с соском, посылая импульсы по всему телу. — Здесь нет его заслуги, — усмехнулся он, удостаивая и второй груди мучительно-сладкой ласки. Я извивалась на его коленях, пытаясь быстрее приблизиться к финалу. Не выдержав, я вскрикнула, когда движения пальцев внизу начали ускоряться. Жаркие мурашки бегали по коже, отчего она покрылась тоненькой испариной. Словно в тумане я видела очертания комнаты, пока моё тело трепетало под умелыми руками. — Встань, — потребовал Вест сдавленным голосом. — Зач… — Мои глаза округлились, когда я поняла, что он хотел сделать. Краска бросилась в лицо. — Нет. — У нас два пути: либо ты выполняешь указанное, или же кому-то приснится сегодня эротический сон, из-за неудовлетворения, — улыбнулся по-мальчишески парень. — Тем более, хоть в чём-то первым я у тебя должен быть. — А с чего ты взял… — Это видно. Так что? Выполнив его указание, я стыдливо опустила глаза, когда он начал снимать с меня джинсы вместе с трусами. Откинув их в сторону, Вест властно провёл рукой между грудей, к животу, а затем к клитору. Тёплые губы коснулись моего живота, затем внутренней части бедра и потом уже опустились к самому сокровенному. Я ахнула, ощущая движения его языка внутри себя. Он нежно ласкал и целовал меня внизу, доводя до безумного состояния. Во мне всё содрогалось, когда парень водил языком взад-вперёд по моему клитору. Мои бёдра начали поддаваться навстречу его языку, когда же пальчики схватились за густые волосы, лишь бы за что-то удержаться и не потерять нить с реальностью. — Проклятье, — выговорила я, ощущая, что начинаю дрожать от предвкушающего удовольствия. В эту же минуту, Вест прекратил своё действие. Я успела лишь услышать, как щёлкнула пряжка ремня на джинсах, а меня обратно усадили на колени. — Я хочу тебя, Хоуп. Здесь и сейчас, — говорит Вест. Он приподнял меня за талию, усадил так, что мои колени упирались в деревянный пол и были по бокам от его бёдер. Парень просунул руку между нашими телами. — Хочу тебя взять вот так. Как я люблю говорить, мне нравится, чтобы женщина была сверху, — игривым голосом сказал Вест, подмигивая мне хитрым глазом. Он провел головкой члена по нежным складкам, прежде чем опустить меня на себя. Воздух со свистом вышел из лёгких, когда я почувствовала, как он проник в меня. Пламя внизу живота разгорелось с новой силой. Без указаний я поняла, что инициатива была в моих руках. Заглянув ему в глаза, я стала плавно двигаться вверх-вниз. Медленно двигаясь, я наблюдала за выражением его лица. Взгляд Вест был устремлён на моё тело. Кажется, ему нравилось наблюдать за мной. Зрачки расширялись, когда я приподнималась и медленно опускалась вниз, вбирая его в себя. Я наслаждалась произведенным эффектом и как его ресницы подрагивали от удовольствия. Никогда не была сверху, а это, оказывается, приятно. В такой позе он мог входить в меня максимально глубоко. — Произнеси моё имя, — попросила я, начиная ускорять темп. Я ощущала, как он трется о стенки моего лона. Казалось, что я схожу с ума, если сейчас не услышу, как парень произносит моё имя на пике удовольствия. — Пожалуйста. Мне нравится, когда ты его произносишь. — Хоуп, — прошептал Вест, подхватывая меня под ягодицами и помогая насаживаться на себя. Жаркие янтарные глаза не сводили с меня восхищённого взгляда. — Ещё. Не отрывая взгляда от него, снова опускаюсь и приподнимаюсь настолько медленно, что становится почти что больно. Но то была такая приятная пытка. — Хоуп. У меня перехватило дыхание, когда парень взял меня за талию и приподнял, чтобы я могла обвить его ногами. В следующую секунду, краски и кисти покатились по разным углам, а меня опрокинули на покрывало. Было, конечно, досадно, что вся инициатива снова была на его стороне. Но мне понравилось, так что это повторится. Вест, не сдерживаясь, исступлённо входил в меня, пригвоздив руки у меня над головой. Я ощущала на себе его сбивчивое дыхание и до боли прикусила губу, чтобы не кричать на весь дом. Хотя никто меня здесь и не услышит. Боже, но как же мне было хорошо сейчас. Вскрикнув, в последний раз подалась бедрами навстречу ему, ощущая как комок напряжение взорвался во мне, а мышцы расслабились. Горячие волны приятно накатывали на меня ещё пару секунд. — Обожаю тебя, — проговорил Вест, прежде чем обмякнуть. Затем он снова нашёл мои губы, впиваясь грубым поцелуем. Минут пять мы полежали, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, да и просто успокоиться. Лежа в его объятиях, я наслаждалась касаниями его пальцев на спине. — До сих пор не жалеешь? — спросил Вест, поворачивая ко мне голову и улыбаясь уголком губы. Закатив глаза, я щёлкнула его по лбу, сказав: — Не дождёшься, Кардано. Я не буду засранкой в нашей паре, что «одумается» и бросит бедного тебя в объятия твоих многочисленных шлюх. — Батюшки, неужели это ревность, Майклсон? — хохотнул Вест, вставая и натягивая на себя джинсы. Я тоже последовала его примеру и решила одеваться. Когда он полностью оделся, парень поймал меня за талию и потёрся кончиком носа о мой. — Так что насчёт совместного принятия ванны? Улыбнувшись, я обвила его шею руками и произнесла: — Хочу есть. Да и ванна необходима. Мне нужно же как-то смыть твои художества. — Ага, сначала еда, а потом ванна. Принято, — улыбнулся Вест, подхватывая смеющуюся меня на руки.

***

Вест

Вечер воскресенья я подрабатываю в клубе барменом. Поэтому сразу после работы механика, я заехал домой на час и поехал сразу же в клуб. Нда, днём — механик, а вечером — бармен. Так себе, перевоплощение, ведь в фильмах там: принцесса — днём, а ночью — крутой наёмник. Но да ладно. Весь день на губах играла дурацкая улыбка. Да и просто настроение было отпадное. Хоть я спал от силы часа два. Но, чёрт побери, это того стоило! — Эй, Вест, — окликнул меня второй бармен. — Что? — спрашиваю я, делая коктейль «Белый русский». — Тебя там одна девушка спрашивает. Сидит в VIP-ложе. Столик четвёртый. Парень встал за барную стойку и начал делать нужные коктейли, смотря на чеки. Я решил не спрашивать. Если позвали, то значит надо идти, ибо клиент — всегда прав. В голове мелькнула мысль, что это может быть и Хоуп. Правда, это мысль так же быстро сдохла, когда я увидел три знакомых лица. С моих губ вмиг взлетела улыбка, ибо девушка и два парня были из моего ковена. — Привет, Вест, — улыбнулась черноволосая девушка в облегающем её стройную фигуру зелёном платье. Рядом же с ней её двойняшка-брат Эйдан. Оба темноволосы, зеленоглазы и обладающие воистину сучьим характером. Также являлись детьми нашего Магистра. — Здравствуй, Мона, — отозвался я, кивнув Эйдану и сидящему в кресле блондину Райену. Последний чуть усмехнулся и также кивнул мне в ответ. Видно, что ему было на всё пофиг. В принципе, Райен всегда держался особняком. Но меня удивило, что они втроём здесь были… при том, эти трое друг друга терпеть не могут! — С каких пор Мистик-Фолс является туристическим городом? — Мы не с этой целью здесь, — отозвался Эйдан, откидывая косую чёрную чёлку с глаз. — Может, сядешь с нами, Кардано? Или, ваше высочество, не желает якшаться с нашей компанией? Я холодно посмотрел на колдуна и процедил: — Что за бред, О`Брайен? Хотя, не говори. У тебя язык к мозгу не подключен. Мона? Девушка склонила набок голову, смотря на меня испытывающим взглядом, а затем расплылась в ироничной улыбке. Повернула голову к парням и произнесла: — Лисёнок-то действительно не в курсе. Садись, Вест, с нами. — Мы приехали, потому что у нас есть парочка вопросов, — добавил Райен, опустошая махом шот с текилой. Голубые глаза жизнеутверждающе взглянули на меня. — Короче, помимо Отем, в нашем клане пропали два колдуна… — Загуляли? — отозвался я скептично, садясь рядом с Райеном. — Ну да. Прямо до того света, но вот не вернулись, — язвительно сказал Эйдан. Золотисто-зелёные глаза уткнулись прямо в столешницу. — Мы нашли труп Алана пару дней назад. Как думаешь одиннадцатилетний мальчишка способен настолько сильно загуляться? Я кинул сочувствующий взгляд на Мону и Эйдана. Хоть они оба те еще сволочи, но я сам знаю, что это ужасно, когда младшие братья и сестры уходят так рано и неестественной смертью. — Что говорит Магистр? — спрашиваю серьёзным голосом я. — Она его не помнит. Вот в чём прикол, Вест. Наша мать нас считает детьми и говорит о событиях многолетней давности, — тихо сказала Мона. — Мы изо всех сил пытаемся скрыть от ковенов, что её рассудок покачнулся. — Я вам глубоко сочувствую, ребят. Но я искренне не понимаю: при чём здесь я? Я не появлялся у нас очень давно, — честно сказал я. — Если мать сместят с поста Магистра, то на это место есть два варианта: глава ковена Доминик Венюа из Франции и твой отец… — медленным голосом начала говорить Мона. Но тут с места вскочил Эйдан и воскликнул: — Вашу ж мать, да сколько можно тянуть кота за хвост?! Твой хитровыебанный батя не своей кровью окропил наши регалии, а твоей, о чём узнал Райен. Он смог надеть венец главы на себя и не помереть, потому что кровь твоя. Что значит глава нашего клана — ты, блять, Кардано, и ты претендуешь на роль будущего Магистра! Бум, вот тебе и правда. — Как волнительно и интригующе, Эйдан. Ты просто мастер объяснять сложные ситуации, — саркастично говорит светловолосый колдун, хлопая иронично в ладоши. — Иди на хрен, мудак. Меня просто бесит, что он смотрит на нас, как на идиотов, — огрызнулся О`Брайен. — Почему «как»? — усмехнулся я. — Мне было семь, когда мой папаша стал главой, так что выбрать регалии меня никак не могли. Не выдумывайте. Все трое, тут же подобравшись, перевели на меня мрачные взгляды. Но я состроил невозмутимое выражение лица. Нет, они меня не заставят поверить в такую чушь. Я и глава?.. Бред. — Тогда скажи мне, — недобрым тоном проговорил Эйдан, щуря изумрудные глаза. — Как так получилось, что раннее его неодарённый отпрыск стал одним из нас? С геном бога Диан Кехта? С даром нашего мёртвого брата! Не говоря о чёрном друиде, что как раз таки забирает всю магию колдуна. Я ощутил, как лицо окаменело, а между лопаток пробежал холодок. Если это о то, о чем я думаю и Отем убил не просто одержимое древней тьмой существо… Господи, вашу ж мать! Встав с дивана, я посмотрел на собравшихся колдунов. Все трое хоть и не подавали виду, но были напуганы. А так же, больше всего они хотели разобраться, что происходит и наказать того, кто посмел отбирать жизни детей. В этом наши желания совпадали. — Я заканчиваю через три часа. Встретимся на выходе.