Аллергия на ваниль

Спустя две недели

Не люблю возвращаться в места, где никогда ничего не изменится. Не в смысле там обстановка и тому подобное дерьмо, а именно идти туда, где сами люди остаются неизменны и подвержены своим пагубным страстям. Но в родительский дом мне стоило вернуться. Я хочу закончить дело и исполнить мечту своего любимого человека на свете, что продолжал верить, когда я махнул рукой. Это нужно было сделать… хотя бы, ради Отем. Петли скрипят, когда я толкаю дверь внутрь и вхожу в парадную. На удивление было везде чисто и не валялся мусор. Да и не пахло дешёвым спиртом. Убрав ключи в карман толстовки, я иду в зал. Но и там тоже царила чистота и все лежало на своих местах. Маму я нашел спящей на диване под пледом. На столе старый фотоальбом, переполненная недокуренными сигаретами пепельница и бокал, в котором на дне отливало рубиновым светом. Я ухватился пальцами за ножку хрустального сосуда и принюхался, опасаясь почувствовать алкоголь. — Это гранатовый сок, — произнёс женский голос. Ставлю бокал обратно на стол и перевожу настороженный взгляд на маму. Меня поразило, как она изменилась за этот месячный промежуток, что мы не виделись. Темные длинные волосы заплетены в аккуратную косу, на ней не было более тех вульгарных тряпок, а бежевые домашние штаны и голубая футболка. А лицо посвежело, возвращая краски на щеки и губы. Большие карие глаза перестали быть замутненными и приобрели ясность. — Сколько? — сдавленно выдавил я из себя, продолжая стоять на месте и не сводить с её лица взгляда. Мама сглотнула слюну и опустила взор в пол, не решаясь посмотреть мне в глаза. Её пальцы нервно начали теребить край пледа. — Уже три недели, — произнесла медленно она. — Я попросила Шарлотту поставить блок на мою… зависимость. Ты… не рад? — С чего ты взяла? Рад. Только не понимаю: почему именно сейчас? — говорю я, садясь в кресло и требовательно глядя в её лицо. — Почему не тогда, когда Отем и я были детьми и остро нуждались в тебе? Или же не полгода назад, когда твоя дочь погибла и я пытался избавить тебя от алкогольной зависимости? Почему, почему именно сейчас, мам? — срывающимся голосом спрашиваю я, ощущая как глаза начало жечь от слез. Женщина отвернулась от меня, а затем быстро стёрла покатившиеся слёзы с щёк. Она глубоко вдохнула в себя воздух и подняла на меня налившиеся многолетней страшной болью глаза, которую прежде я старался не замечать. — Да, Вест, твоя мать — слабачка, что не занималась родными детьми. И мне… мне противно от самой себя! — воскликнула она, размазывая руками слёзы по лицу. — Все эти годы я… я так надеялась, что накачаюсь алкоголем и проснусь уже на том свете, избавив вас всех от себя… Но, хах, — мама горько усмехнулась, — похоже, мне суждено было увидеть все эти смерти и сводить себя с ума. — И всё это из-за того, что отец ушел от нас? — спрашиваю я. — Ха-ха… Ахахахахаха, — расхохоталась мама заливистым смехом, от которого у меня застыла кровь в жилах. Она потянулась дрожащей рукой к пачке сигарет, вытащила одну и зажгла её. Глубоко втянув в себя никотин, прикрыла глаза и выпустила дым сквозь губы. Успокоившись, мама взглянула на меня покрасневшими от слез глазами. — А с чего ты решил, что я пила и страдала столько лет, из-за этого куска дерьма? Я нахмурился и взглянул на неё, ожидая продолжение рассказа. Мне удалось впервые за двенадцать лет услышать от неё внятную речь, так что я хотел знать больше. — Тогда почему же? — Ты отлично знаешь, что я училась с Ноланом в одной школе. Правда, нас было не двое в этой истории. Вот посмотри. Мама вытащила из альбома фотографию. На фотке были изображены два парня и девушка. Отца я сразу узнал по высокомерной улыбке и презрительному прищуру голубых глаз. Рыжие волосы зализаны назад, а серый костюмчик лондонского денди идеально сидел на нем. А миниатюрная темноволосая девушка в простых голубых джинсах и белом свитере, чьи карие глаза лучились счастьем, прижималась к груди хохочущего парня, что выглядел старше отца и матери на года четыре. Вот только… отец был до подозрительности похож на незнакомца. Рыжие волосы торчали непослушно во все стороны, глаза цвета весенней травы смеялись, а на впалых щеках были две ямочки. В отличие от Нолана Кардано, что одевался с иголочки, на молодом мужчине были простые синие джинсы, футболка цвета хаки, поверх которой наброшена черная свободная рубашка. Ах да, ещё был куда выше отца и шире в плечах, отчего мама казалась совсем крохой с этим рыжеволосым великаном. — Это мой муж, — прошептала мама, проводя пальцем по изображению незнакомца. Крупные слёзы сорвались с ресниц женщины. Эм… что? Что-то теперь я не уверен, что мать перестала пить. — Ты что серьёзно? Кто это вообще такой? — раздраженно процедил я, массируя переносицу указательным и средним пальцами. — Старший брат твоего отца, Вест. Мой единственный муж и твой настоящий отец, — выдала она. Честно, если бы меня сейчас кинули в прорубь, то эффект был бы не меньший. Я вскочил с кресла и нервно начал расхаживать по комнате. Открыл рот, чтобы что-то сказать и закрыл, так как слова подходящие не находились. И я все еще сомневался, что это не бред мамы. Но фото было. И мама на нем была не с Ноланом Кардано. — Как за столько лет у тебя не нашлось и минутки, чтобы мне об этом сказать? Блять! Да у всех не было! Массовая амнезия или все мечтали быть с детства Нэнси Дрю? — воскликнул я, бурно жестикулируя руками в воздухе. — Вест, о твоём отце помнят двое — Нолан и я, — говорит она. — И, если ты успокоишься, то я расскажу, что было. Меня насторожило её «помнят». Да и вообще… меня переполняли эмоции от осознания, что мой отец — не урод Нолан Кардано, а этот незнакомец. Я резко опустился в кресло, решительно потребовав: — Выкладывай.

***

Двадцать лет назад

Сидни

Широкие ладони закрыли мои глаза, отчего я чуть не выронила ложку в кипящий суп. Уже было поздно, но мне именно сейчас жутко захотелось есть. Носа коснулся родной запах гвоздичных сигарет, хвои и, к моему неудовольствию, тяжелый запах виски. — Угадай кто? — протяжно спрашивает хрипловатый голос. Я скорчила недовольную мину, убирая его руки с моего лица и говоря: — Тот, кто обязан объяснить с кем и по какому поводу пьянствовал, пока я ездила в строительный. Парень прищурил искрящиеся весельем зеленые глаза. Откинул рыжую челку с глаз и деловито прислонился к кухонной стойке. — Не буду спрашивать о том, что ты забыла в строительном… — Эм, нас скоро будет больше, Максвелл Кардано. И уголок для ребёнка стоит уже обустраивать сейчас, пока я не располнела и у меня не испортился характер, — буркнула я, утыкая руки в бока. — Уголок? Он что, бездомная собака, чтобы жить в углу, Сидни? И да, женщина, не перебивай мужчину, пока он держит слово, — с дурашливой важностью говорит Макс. — А то придется принять меры и наказать тебя. — Хватит нести чушь… — Ну вот опять! Как я вообще умудрился с тобой прожить два года в браке? Господи, пора записываться в анонимное сообщество этих… ну жертв каких-то там, — отмахнулся он. Затем с хитринкой взглянул на меня и расстегнул свою кожаную куртку. — И да, пока ты меня снова не перебила, я тоже ходил за покупками и купил так… небольшой пентхаус. Моё лицо вытянулось, когда он жестом фокусника вытащил из кармана связку ключей, а из-за пазухи папку, что протянул мне. Я с неверием взглянула на документы, а спустя миг квартиру огласил мой радостный визг. — А-а-а, Макс, ты лучший! — закричала я, запрыгивая на руки на смеющегося мужа. — Как быстро ты переменила мнение с «где ты шлялся, скотина пьяная?» на «ты — мой герой». Вот как оказывается покупка нового жилья действует на женщин, — расхохотался он, удерживая меня под бедрами и выключая плиту. Затем потерся кончиком носа о мой и улыбнулся. — Не хочу, чтобы ты и сын в чём-то нуждались. Я коротко рассмеялась и обняла его за шею. Боже, как же я обожаю этого мужчину. До той сумасшедшей боли в сердце. Мне казалось, что я даже своих детей так не смогу полюбить, как Максвелла. Я страстно хотела, чтобы все наши дети были похожи на него. Чтобы были такими же умными, справедливыми, добрыми и потрясающими. — А с чего ты взял, что будет мальчик? Плоду только около месяца. Это, может быть, и девочка. — И я буду любить всех одинаково, — уверенно заявил Макс. — Ведь они будут от тебя, моя красавица. Но сейчас я уверен, что будет пацан. Моё отцовское сердце это чувствует! — Чувствует оно. Ага, как же, — фыркнула я, взъерошивая его жесткие волосы. — О боже… У него будет своя комната… — С хорошей звукоизоляцией, чтобы он не слышал почему папка по ночам называет маму «грязной малышкой», — усмехнулся он, неся меня в нашу спальню и снимая по пути мою футболку. — А пока этого нет. Мы ещё можем заставить тех идеальных гребаных Джонсонов люто нам завидовать, детка. Рассмеявшись, я припала к его губам поцелуем, стягивая с него куртку. Его большие руки нежно исследовали каждый изгиб моего тела. Чёрт, Джонсоны опять будут сегодня плохо спать… Ну и пускай! Рано утром я проснулась, из-за того, что кто-то тихо копошился в шкафу. Приоткрыв глаза, увидела сгорбившегося Макса, что засовывал футболку в спортивную сумку. Зевнув, я села на кровати и шутливо протянула: — Обо мне узнали твоя жена и дети, поэтому ты решил слинять, как в старых мелодрамах? Макс с теплой улыбкой развернулся ко мне. Зеленые глаза озорно заискрились, когда он произнес: — Ну, я собирался оставить записку. — Затем завалился на кровать и прижался щетинистой щекой к моему колену. Хихикнув, я начала играть с его волосами, так сильно похожие на языки пламени. — У Нолана проблемы и он попросил меня приехать в Мистик-Фолз… — Нет! — резко вскричала я, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. Моё сердце вдруг сжалось в ледяных тисках. — Я тебя прошу не езжай к нему, Макс. Останься в Нью-Йорке. Если ему действительно нужна помощь, то пускай обратится к вашему отцу или… — Сидни, он — мой младший брат. Нолан впервые за эти пять лет меня позвал меня к себе. И я не могу отказаться от него, когда он делает первые шаги, чтобы помириться. Как это будет выглядеть с моей стороны? И о каких семейных ценностях я буду говорить своему ребёнку, когда отказываюсь помочь своему родному брату, что отступился из-за своей неопытности? — с дьявольски непоколебимой твердостью в голосе говорит Максвелл. Я вскочила с кровати, прижимая простыню к груди и нервно расхаживая. Нолан ненавидел оставаться вторым или же быть в проигрыше. Я до сих пор помнила его взгляд, когда Максвелл — стал главой их ковена. Неприкрытой черной зависти и ненависти. И знала, что он не простил, когда я выбрала не его, хотя никогда и повода не давала думать, что Нолан мне больше, чем друг. — Да как ты не понимаешь, что он точно зовет тебя не за этим?! Все видят, кроме тебя, что Нолан — мстительное ничтожество, заботящееся лишь о себе! — ору я, ощущая как меня начало откровенно трясти. — Но как ему не завидовать, если ему постоянно ставили меня в пример? Или же, что он был влюблён в тебя, а потом появился я? Из-за меня он стал таким, Сид. Я просто хочу, чтобы Нолан понял, что я ему не злейший враг, а брат, — говорит Макс, кладя руки мне на плечи. — Не бери на себя ответственность за плод, что всегда был гнилым, — прошипела я, отводя взгляд в сторону. На всё же не выдержала, прижала ладонь к его щеке и быстро зашептала: — Не уезжай в Мистик-Фолз. Из-за этого человека умерли мои родители. Это был не несчастный случай с газом, ты сам знаешь. Пожалуйста, Макс… Послушай ты меня хоть раз и останься! — под конец мой голос срывается на истеричный крик. Но я ничего не могла с собой поделать. Так сильно мне стало страшно. Но он лишь качнул головой, перехватывая сумку крепче. — Не могу. Я дал слово. Да и это всего на два дня… Я резко повернулась к нему спиной, не желая слышать слова из его мужского кодекса чести. Как можно свою гордость ставить выше здравомыслия? — Пожалуйста, не дуйся. Ты же знаешь, что я по-другому не могу. Знаю. Это была одна из причин почему я его и любила… но и которую я ненавидела. Эгоизм — это было не про Максвелла. Но я продолжала молчать. Мне было обидно, что он счел мои слова за пустые страхи. — Как бы сильно ты сейчас на меня не обижалась, но знай, что я люблю тебя и нашего малыша. И больше вас не покину даже на день… — Тогда останься сейчас и никуда не уезжай, — еле слышно прошу я, все так же не оборачиваясь. Я услышала сзади себя тяжелый вздох, а затем скрип досок и удаляющиеся шаги. У меня сперло дыхание, а в груди похолодело, когда входная дверь захлопнулась. Что-то внутри меня панически кричало о том, чтобы я догнала и всеми способами заставила его остаться в городе. Но я не могла пошевелиться, лишь чувствовать как слёзы катятся по щекам. Но почему я плачу? И всё же к концу дня я не выдержала. Без Максвелла дом опустел, стены давили и я больше не могла спокойно оставаться здесь. Собрав небольшую сумку, я устремилась в аэропорт. Сердце ныло в груди без остановки. Спустя четыре часа, я уже была в салоне такси. В голове прокручивались диалоги, что я скажу Максвеллу и как объясню свое появление. Да, он непременно посмеется надо мной, но зато я буду с ним. Заодно и постараюсь аккуратно выведать о проблемах Нолана, чтобы убедиться, что все в порядке и мы скоро уедем домой. Вздохнув, я помассировала пульсирующий висок и перевела взгляд на виды города, что мелькали за мутным окном машины. Мистик-Фолз. Городок полный всяких магический аномалий. Не думала, что вернусь сюда. — Максвелл! — громко зову я, входя в дом мужа. Здесь он жил, когда подрабатывал в магазине моего отца, а я же тогда только училась в школе. В доме была глухая тишина. Но я видела, что здесь стояла его машина, да и дом был открыт. Я включила свет в прихожей и прошла на кухню. Я закрыла рот руками, ощущая, как вдруг мир резко потерял все свои краски. Воздух. Почему его стало так мало? Я не могу здесь находится. Мне срочно нужно на воздух, пока весь крутящийся мир не захватил меня в свой безумный водоворот… Но что-то во мне начало рваться. Максвелл лежал на полу на боку, лицом ко мне. Глаза на белом лице его плотно закрыты… Даже рыжие волосы, будто потускнели. Может, он просто в обмороке? Скорее всего так! Ведь не мог он… Я опустилась на колени рядом с ним и начала трясти за плечо, говоря: — Это не смешно, Макс… Пожалуйста… вставай. Ты меня пугаешь, — прозвучал жалобно мой голос. Моя рука соскользнула ему на лицо… Кожа оказалась ледяной. Захлебываясь слезами, я быстро прижалась ухом к его груди. Пожалуйста, дыши… Дыши… Не оставляй меня одну в этом мире… Пальцев коснулось нечто вязкое. Я задохнулась криком, увидев, что мои колени и рука были в крови. Под левой лопаткой мужчины торчала рукоятка ножа. Страшное осознание выбило у меня почву из-под ног и разбило сердце на миллион осколочек. — Нет… Нет-нет-нет-нет!.. — кричу я, отползая назад от всей той боли, что пронзила каждую частичку моего тела. Она сжигала внутри меня всё, убивала, и опять всё воскресала, чтобы снова и снова проворачивать этот процесс. Почему её так много?! Её не должно быть столько! Не должно, не должно, не должно! Но в следующий миг я кинулась к нему, прижимая к себе жесткое и уже остывшее тело любимого. В голове, будто в безумной пленке проносились его взгляды, смех, слова и все наши встречи. Мне хотелось в них раствориться… ведь тогда он был жив… — Максвелл, очнись! Не умирай… Только не ты… только не ты! Пожалуйста, не оставляй меня… Я не могу… не могу без тебя! — словно сумасшедшая говорю я, осыпая его лицо быстрыми поцелуями. Слёзы затуманили всё пространство, что я не заметила, как тень в углу шевельнулась. Неожиданно чья-то рука больно схватила меня волосы, отрывая от тела мужа. Рыдая, я пыталась вырваться, но вдруг встретилась взглядом с холодными глазами Нолана. — Сможешь, милая Сидни. Теперь, когда Максвелла нет, то ты, наконец, увидишь, что я лучше него, — зло шепчет он. — Убийца! — взвизгиваю я, ощущая как гнев наполнил меня силой. Нолан отлетел в стену, когда моя магия отбросила его от меня. Не сводя с него взгляда, я резко выкидываю руку вперед и шепчу заклинание, что заставит его сосуды и вены лопаться. Мне хотелось, чтобы этот человек сейчас же умер страшной смертью. Чтобы страдал. — Ты никогда… никогда не будешь лучше него, подлая гнусная тварь! — кричу я, ощущая как слезы брызнули из глаз. Нолан корчится на полу от боли, захлебываясь своей же кровью. — И когда ковен узнает о том, что ты сделал, то вернёт его обратно мне. Тебя никто не вспомнит после этого! Но мужчина лишь сплевывает кровь, жутко мне улыбается и вдруг выкидывает руку вперед. С ладони слетает голубое пламя, свойственное лишь одному заклятию… забвения. — Нет! — каким-то чужим голосом закричала я, когда жуткий огонь охватил тело Максвелла. И этим я сделала ошибку. Стоило продолжить убивать Нолана, но душа рвалась к мужу. Мне нужно было остановить это пламя, иначе шанс вернуть Максвелла — навсегда бы сгорел. Висок пронзила острая боль. Ноги подкосились. Я почувствовала, как меня закинуло в темную пустоту, где не было той съедающей моё сердце агонии. Память и сознание меня покинули со словами: «Теперь все, что он имел — принадлежит мне». Очнулась я на диване, ощущая туман в голове… Руки дотронулись до повязки на голове. Откуда это? Взгляд прошелся по помещению, что казалось мне смутно знакомым… но я не помню как здесь оказалась. Встав с дивана, я прошла на кухню и увидела Нолана, что подметал сажу в совок. Откуда сажа? Здесь же не было камина. — Проснулась? — протянул он, оглядывая меня настороженным взглядом. — Эм… ага. Нолан, что случилось? Парень выкинул содержимое совка в мусорное ведро, отряхнул идеально отутюженные серые брюки и подошел ко мне. Голубые глаза неожиданно торжественно взглянули на меня, когда он проговорил: — Ты поскользнулась на луже возле моечной и упала. Но ничего страшного. — Нолан провел руками по моей голове, подался вперёд и прижался носом к моим волосам втягивая в себя их запах. — Боже, Сидни, ты не представляешь, как я долго этого ждал. По мне пробежалась дрожь. Но не желания, а… отвращения? Мне хотелось взвыть, когда я ощутила, как его руки жадно расстегнули мою рубашку, а губы прижались к шее. Что-то внутри меня болело и говорило о том, что все происходящее — неправильно. — Нолан, я не хочу, — говорю я дрожащим голосом, утыкая руки ему в грудь. Но он не останавливался. Его холодные руки блуждали по моему телу и начали расстегивать джинсы. — Хватит! Хлесткая пощёчина опалила левую часть лица, а голову мотнуло с силой в сторону. Парень схватил мой подбородок одной рукой, продолжая второй грубо мять мою грудь, и прошипел в лицо: — Меня не волнует, что ты хочешь. Ты — моя жена, а значит будешь делать то, что я хочу! А сейчас я желаю, чтобы ты меня обслужила, как подобает послушной женушке. Шумно сопя мне в шею, он начала стягивать с меня джинсы. Я прикрыла рот рукой, чтобы не выдать лишнего звука. Голова налилась тяжестью, а сил не было бороться. Я просто ловлю себя на мысли… что хочу умереть.

***

— Этот ублюдок вернул мне все воспоминания о моём Максвелле лишь тогда, когда я ему надоела. В тот день, когда он понял, что я и вы не подходят ему для роли идеальной семьи, — тихо говорит мама, прижимая к груди фотографию отца. — Ему стало интересно: долго ли я проживу от осознания, что все эти годы он меня дурачил и сделал шлюхой, когда сам сделал меня вдовой его брата. И я стала такой… шлюхой-алкоголичкой… Этот альбом — единственное упоминание о твоем отце, так как я сама его восстановила, чтобы хоть так видеть Максвелла. Но а так, заклятие стерло всё. Я молча сидел, не решаясь маму прервать. Её рассказ потряс меня до той глубины души, что у меня просто не было слов. Кто бы мог подумать, что зависть так сильно может изуродовать душу и толкнуть на такое страшное преступление, как братоубийство. — И когда ко мне втрое вернулась та боль и осознание, что все эти годы у нас с Максвеллом украл Нолан, то я нашла утешение в бутылке. Алкоголь заставлял отступить эту боль… а иногда я видела и Максвелла. На секунду, но этого было достаточно, чтобы мне хотеть ещё больше утонуть в пьянящей дымке, — зашептала она. — А затем и крошка Отем… Господи, они оба приходили ко мне, смотрели и уходили… пока не появился мой папа. Но он не молчал, а сурово сказал, что если я не прекращу себя толкать к могиле, то скоро потеряю и тебя. — Она вскинула на меня карие глаза, в которых сквозил океан сожаления и боли. — Ты… простишь меня за то, что я была плохой матерью, Вест? Простишь?.. Не даю ей договорить: срываюсь со своего кресла и обнимаю за худенькие трясущиеся плечи. Она повернулась ко мне, прижимаясь лицом к груди и крепко обнимая за туловище. — Я не могу злиться на родного человека, которого так сломали и лишили всего. Но… я тебя прощаю, мам. И буду рядом, пока ты не выздоровеешь и не придёшь в себя, — отвечаю я, заглядывая в её глаза и стирая большими пальцами слезы. — И ещё… мы по нашим традициям похороним… моего отца. Воспользуемся фотографией и создадим его образ во льду. Я не хочу, чтобы память о нем была забыта, ведь он был главой ковена. Мама впервые за эти годы улыбнулась, а в глазах появился блеск. — Вест, ты не представляешь каким он был удивительным… — Но тут мама смолкла, разглядывая меня грустным взглядом и качнула головой. — Хотя, представляешь. У тебя его сердце — полное того огня и великодушия. Знал бы ты, как он тебя ждал и уже тогда любил. Кстати, я вчера напекла пирожков. Пойдём, чай пить. Весь следующий день я провёл с мамой. Я боялся, что моргну и все вернется. Но, к моему счастью, чудо продолжалось. Мама мне рассказывала про отца и забавные случаи из их совместной жизни, а также, что начала посещать психолога и у неё послезавтра назначено собеседование в какой-то ресторан. Имея кулинарное образование, мама решила попробовать устроиться по профессии. Но в душе остался тот горький осадок от осознания, что я мог расти в семье, где все были бы счастливы и знать своего настоящего отца. К концу вечера, когда мне нужно было отправляться на работу, я попросил её прийти завтра на вручение аттестатов. Маму эта просьба неожиданно растрогала, что она расплакалась, но пообещала, что обязательно придет.

***

— У меня не проходит ощущение, что ты опять не подготовил речь, — ехидно протянул Итан, запахивая полы красной мантии. Я фыркнул и натянул дурацкую шапочку с желтой кисточкой на голову. Ох уж мне эти речи, конечно. Решено! Когда поеду в университет, то буду сидеть и не высовываться. Учиться, быть прилежным студентом… чёрт, да я сам себе не верю! — У меня импровизировать получается лучше, — с задорной улыбкой говорю я, застегивая мантию. Затем скривился и патетично заметил: — Тебе не кажется, что в этих балахонах мы похожи на каких-то сатанистов? Принесем в жертву директора? — Господи, Кардано, давай без твоих шуточек, хоть сейчас! — зло буркнул Тен, на котором весь этот прикид смотрелся, как на корове седло. Да, не всем дано выглядеть красивыми и таинственными сатанистами в мантии… кто-то из нас по жизни Тен. — Мы двенадцать лет ждали, чтобы получить аттестаты… — Двенадцать лет ждал! — громко воскликнул я, махая руками в стороны и выжидающе глядя на Итана. Друг меня не подвел. Тоже перестал улыбаться и закричал: — В Азкабане! Тен зло покраснел, глядя как мы с другом засмеялись и некоторые наши одноклассники. Парень угрожающе двинулся на нас, но мы как истинные фанаты фильмов о «Гарри Поттере» открыли каморку уборщика и вооружились швабрами. — Это не волшебные палочки, кретины, и вам не помогут, — оскалился Тен, разминая мощные кулаки. — Все мы знаем, где наши волшебные палочки, но не каждый волшебник умеет правильно ею воспользоваться, — двусмысленно усмехаюсь я, перекидывая швабру в руке. Парень перестал строить из себя разрушительного Кинг-Конга, понимая, что новая порция гейских шуточек для него на подходе. Ну да, когда у меня хорошее настроение, я люблю устраивать «хлеба и зрелища». — Ох, да вали ты на хрен… — Но тут же себя оборвал и поднял руку в воздух, говоря: — Просто молчи, Кардано… Но я был неумолим… В смысле шуточки из меня всё-таки поперли, ведь это последний день в школе! — Эй, все одинокие дамочки, знайте, что королевского размера бывает не только батончик «Сникерсни»! Сам видел! Не вживую, к счастью, такое я бы не пережил. Мисс Боумен, хотите я вам устрою личную жизнь прямо здесь и сейчас? — хохотнул я, глядя как пожилая строгая учительница химии быстро проходит мимо меня и шепчет какие-то проклятия про себя. — Вот мудак! — заорал Тен, выхватывая швабру у заржавшего Итана и пускаясь в погоню за мной. Я быстро сорвался с места, уворачиваясь от полетевшей в меня швабры. Бежал, честно говоря, красиво. Ну знаете, шапку держу под мышкой, а балахон развевается на ветру, пока сзади раздраконившийся Тен орет мне всякие нелицеприятности. В общем, на сцене появился весь красный и задыхающийся, так как долго наворачивал круги возле школы, а все уже расселись и ждали моей речи. Тен сидел на задних рядах, устало развалившись на сиденье и обмахиваясь шапочкой. Везучий. — Так, граждане… Фуф! В общем, граждане одноклассники… Блин, подождите, сейчас отдышусь… Фуф, чёрт, — говорю я, пытаясь восстановить поток кислорода в себе. Директор нервно улыбнулся своей маме, что тоже была сегодня здесь. Ну да, он ждал моего ухода из школы очень долго и ему нужно разделить эту радость с единственным человеком, что бескорыстно любит его. Перестав быть похожим на лошадь при смерти, я прокашлялся и пододвинул к себе микрофон, оглядывая толпу. На задних скамейках вижу мою маму, а чуть дальше Лиззи и Хоуп, что, переговариваясь, смотрели на сцену и посмеивались. — Я знаю, что меньшее, что вы сейчас хотите — так это слушать мою речь, когда у вас своих дел полно, поэтому буду краток. В общем, одним советую жить так, как нас учили в школе. Вторые же живите в стиле секс-наркотики-рок-н-ролл и через пару лет мы посмотри, кто счастливее стал и прочее. Проведем социальный эксперимент! — весело говорю я, глядя в толпу, что с интересом и улыбками смотрели на меня. — Ладно, а теперь, когда я привлек ваше внимание, то начну говорить свою речь. Школа — это начальный этап нашей жизни, что дает почувствовать нам членом общества и как бывает иногда сложно с людьми, что отличаются и не такие, как мы. Закаляет характер и проявляет интерес к разным наукам. И я очень рад, если кто-то из вас уверен в своем будущем и знает чего хочет от жизни. Честно скажу вам, что я сам не знаю, что меня ждет впереди и какое приключение поджидает дальше, но я с радостью в него отправлюсь, пока мои родные люди и друзья будут со мной рядом. — Я улыбаюсь, глядя на лица близких мне людей. — Да, бывают в жизни сложные и тяжелые ситуации. Такие, что тебе кажется, что сейчас ты упадешь в пропасть и никто не поймает. Но нельзя останавливаться и жить страхами, которые созданы для того, чтобы мы их преодолели. В общем, я желаю каждому из вас обрести свой путь. На этом у меня всё. Аплодисменты оглушили меня. Но времени уже не было на рукоплескания, так как начали выдавать аттестаты. Мне сразу же отдали мой законный клок бумаги и отпустили с миром. При том директор выглядел таким счастливым, будто все его тайные мечты сбылись. После фоток и расписываний альбомов, все начали потихоньку расходиться. Но только для того, чтобы через пару часов снова сюда вернуться. Да, я под конец все-таки уломал директора провести не только бал, что был до вручения аттестатов, но и прощальный вечер. Мужик под моим и гнетом миссис Мюррей не мог не согласиться просто. — Ну вот, мы перестали быть школьниками. Как ощущение? — рассмеялся Итан, что приобнял меня за плечи. — Чувствую себя так, будто мы обязаны открыть брачное агентство, — весело рассмеялся я, неся мантию и альбом в руках. Итан тут же скорчил сердитую мину. — В общем, у меня есть беспроигрышный план и реклама, что подберем такую пару, мол, через пять дней будут уже мчаться окольцовываться. — Опять ты за своё, Кардано. Я-то на секунду подумал, что ты повзрослел, блин! — закатил глаза Итан, идя вперёд. — Да ладно тебе. Роскошный же план, Фелл! — воскликнул я, быстро следуя за ним. Правда, не успел я рассказать про все махинации моей задумки, как на парня налетела буквально Лиззи. — О, поздравляю! Кстати, в этой мантии ты был похож на строгого профессора. Очень сексуально, — протянула девушка, заигрывающе глядя на Итана. Меня буквально перекосило от того, что она сказала. Я недоверчиво взглянул на неё, друга, а затем перевел взгляд на кроваво-красную мантию в руках. — Вранье! Мы выглядели, как стадо сатанистов, что вот-вот вызовут Бэльдам, — возмутился я. Лиззи кинула на меня испепеляющий взгляд и быстро зашептала что-то Итану. А тот лишь кивнул, усмехнувшись. Вот же подкаблучник несчастный! — Ох, оставь людей в покое, Вест, — протянул насмешливый голос. Я с широкой улыбкой развернулся к источнику звука. Хоуп, сложив руки на груди и склонив голову набок, иронично наблюдала за мной. — Но если я их оставлю в покое, то мне нужна будет замена, Майклсон. Не знаешь, кто способен подойти на эту роль? Рассмеявшись, она подошла ко мне, привстала на цыпочки и обвила мою шею руками, спросив: — А разве есть иные кандидаты? — М-м-м, дай-ка припомнить всех за сегодня… — Девушка тут же шлепнула меня по плечу, чтобы много не выпендривался. Хохотнув, покачал головой, обнял её за талию и коснулся легко губами до уголка её рта. — Всегда только ты, Хоуп. Её глаза засветились. Я ощутил, что её руки сцепились в замок сзади моей шеи. — Такой ответ меня устраивает, — довольно улыбается она, щуря голубые глаза. — Кхе-кхе, — раздалось сзади тактичное покашливание. Отпустив Хоуп, я увидел маму, что неловко переминалась с ноги на ногу. На ней был длинный сарафан светло-бежевого цвета, на лице легкий макияж, а волосы уложены сзади в изящный пучок. В руках она держала голубую коробочку, что была перевязана белым бантом. — Здравствуй, мам. Ты прекрасно выглядишь, — тепло говорю я, подходя к ней и целуя в щеку. — Спасибо, что пришла. — Я же обещала, — застенчиво отвечает она мне. — Поздравляю с окончанием школы. Мне понравилась твоя речь. Я знал, что мама ужасно стыдилась того, что было за последние десять лет. Ей было страшно и больно выходить из этого состояния и пытаться снова привести свою жизнь в порядок. Я не хотел, чтобы она чувствовала этот груз вины и старался поддерживать её, хоть и мне было непривычно начинать с ней эти родственные отношения сначала. Но я был ей благодарен, что она меняют свою жизнь ради того, чтобы не терять меня. Да и после того, что я узнал, как с ней поступил Нолан… она просто тогда сломалась. Такой трагичной судьбы никто не заслуживает. — Очень этому рад, — сказал я. Затем указал кивком головы на Хоуп, что, похоже, также чувствовала себя неловко. — Кстати, это Хоуп Майклсон. Моя… я могу тебя называть своей девушкой или же ещё не достоин? — весело поинтересовался я. Хоуп раздраженно взглянула на меня, вышла вперед и протянула руку со словами: — Приятно познакомиться, миссис Кардано. Я — девушка Веста. — Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, Хоуп. Можете меня называть просто Сидни, — мягко говорит мама, пожимая ей руку и разглядывая девушку. — У моего сына есть вкус. Вы очень красивая. — Спасибо. Вы тоже, — смутилась Хоуп. Мам тем временем перевела взгляд янтарных глаз на меня и, робко улыбнувшись, подошла ко мне. — Ты упоминал, что поступил в Колумбийский Университет. И я поняла, что у меня есть для тебя самый подходящий подарок. Вот, это тебе. Она протянула коробочку. Я расшнуровал бант, а затем снял крышку. Внутри оказались ключи и карточка с адресом. Город Нью-Йорк, а квартира на Манхэттене. — Эта квартира принадлежала всегда тебе. Максвелл купил её, когда узнал, что скоро появишься ты. Так что теперь у тебя есть жильё… где даже будет двоим места выше крыши, — говорит мама с тонким намеком, глядя на Хоуп. Я крепко обнял маму. Ведь, что ни говори, но я искал жилье в Нью-Йорке, но теперь это значит, что придется делать ремонт. Но меня это не пугало. — Спасибо. Но… ты сама не хочешь вернуться туда? — спрашиваю я. — Ох, нет. Я останусь здесь. Там мне… будет сложно снова научиться жить без него, — говорит она, обнимая себя за плечи. Затем поднимает голову, смотрит на тонкие наручные часы и улыбается. — Что ж, не буду вам больше мешать веселиться. Доктор Рейд меня уже заждался, так что хорошо погулять. Распрощавшись с мамой, мы все вчетвером двинулись сначала в кафе праздновать, а позже на аттракционы. Провеселившись весь день, мы уже в довольно возбужденном состоянии заявились в школе. На этот раз организатором был не я, а Джози, что сама попросила меня занять чем-нибудь её. А я человек, у которого где-то сотня дел на дню, так что был не против сплавить кое-какую часть обязанностей на ведьмочку. Рядом с ней крутился Эйдан, что отказывался уезжать из города, а девушке же отказывалась замечать знаки внимания парня. — Не могу поверить, что все закончилось и этот Рован стал Магистром, — усмехнулась Хоуп, когда мы дошли к столу — выпить пунша. — Ну, миссис О`Брайен хоть и вылечилась, но решила уйти в отставку, а этот чувак был главой своего клана, так что опыт у него есть. Неплохим мужиком оказался, в общем, — говорю я. Девушка разгладила юбку своего темно-синего платья и с легкой претензией в голосе поинтересовалась: — А ты? — А что я? — Собираешься принять пост главы клана? Твой ковен от тебя этого ждёт, — говорит Хоуп, отпивая пунш из пластикового красного стакана и наблюдая за тем, как танцуют выпускники в последний раз в стенах этой школы. Заиграла старая, но любимая песня Mr. Big — Wild World. Я сделал шаг вперед и протянул руку девушке, говоря: — Знаешь, я пока ещё не решил. Да и не хочу об этом сейчас думать. Может, вы согласитесь станцевать со мной, мисс Майклсон? Она коротко улыбнулась, но ухватилась за мою руку. Я вывел нас в середину зала и положил руки ей на талию, пока девушка уже привычно обняла меня за шею. — А вообще, у меня тоже есть к тебе вопрос: что ты решила насчёт своего поступления в любой колледж страны? Я не давлю, но хотелось бы узнать, если что, сколько времени у нас осталось вместе. Хоуп откинула свои рыжевато-русые волосы назад и загадочно улыбнулась, отчего стала ещё красивее. — Раньше я не задумывалась над этим вопросом, но я получила приглашение в Нью-Йоркский Университет. Правда, я ещё думаю… но пока что-то маловато доводов для того, чтобы мне сильно захотелось туда поехать учиться, — дразнит она меня. Вот же зараза! По любому, уже всё решила, но хочет помучить меня и крупно набить себе цену… Блин, моя школа. Да я практически горд! — Детка, тогда мне придется вмешаться и умножить эти доводы, — говорю я с хищной улыбкой, затем хватаю её за руку и быстро вывожу из зала. Её глаза изумленно расширились, когда я быстро втолкнул девушку в кабинет химии. Тот, с которого все началось полгода. Затем проворно запер дверь на щеколду. — Кардано, ты что совсем совесть потерял? А если кто-то… Но я не даю ей договорить. Подхожу быстро к ней, резко притягиваю к себе за горло и впиваюсь глубоким поцелуем в её пухлые губы. Господи, меня заводила сама мысль заняться с ней сексом в кабинете, в котором нас могут спокойно застукать. Мы не могли оторваться друг от друга, словно тонущие при буре. Её руки хаотично блуждали по моему телу, скидывая уже раздражавшую меня одежду. Пока я же не переставал осыпать каждый миллиметр её гладкой кожи быстрыми поцелуями, заставляя Хоуп стонать от удовольствия. Вскоре её платье валялось порванной тряпкой на полу… в принципе, как и моя рубашка, а мы же уже полностью завладели друг другом. Нетерпеливо и страстно, будто не виделись десятилетия. У меня возникло ощущение, что мы дикие звери, которые никак не могли насладиться совместным обществом. Что тормоза неисправно слетели у обоих, позволяя быть теми, кто мы есть. Показать, что мы уже не можем друг без друга. Казалось, что время замерло, давая нам шанс дольше продлить этот прекрасный миг. Но, когда полностью уставшие, мы лежали на полу в объятиях друг друга — в окна школы пробились первые лучи солнца. — Не могу поверить, что мы сломали парту, — тихо рассмеялась Хоуп, кладя голову мне на грудь. На ней была моя футболка, а волосы взъерошены. — Я же не могу поверить, что мы раньше этого не сделали, — говорю я, вынимая из её волос щепку и откидывая в сторону. — Так доводы были внушительными и господа-присяжные довольны? — Пошляк, — констатировала она, вызывая у меня ухмылку. — Но пока сойдет. Уверена, что ты можешь гораздо больше. — Даже не сомневайся. В школе осталось ещё столько парт целых. Нужно исправлять это упущение, — расхохотался я. — И да, у меня здесь завалялись билеты на выставку одного художника. Не хочешь составить мне компанию? Я в этом нихрена не разбираюсь, но, может, ты мне объяснишь? Я вытащил из переднего кармана джинсов билеты и протянул Хоуп. Она аккуратно перехватила их и взглянула на клочки бумаги. Её голубые глаза расширились, а затем она неверяще взглянула на меня. — Эту выставку устроила в Новом Орлеане тётя Фрейя… и это работы моего отца, Вест, — прошептала она, смаргивая слезы. — Знаю. — Я принял сидячее положение и проникновенно взглянул ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты показала мне свой город, Хоуп. Каким его видишь ты. Но я пойму, если ты откажешься… — Нет, — твердо сказала Хоуп, натягивая на себя остатки платья. — Я хочу… вернуться туда ещё раз. И хочу это сделать с тобой, мой принц, — уже поддела она меня. Я сморщился. Хоуп нравилось меня дразнить этим негласным титулом, что был известен в ковене. Но я никогда не считал себя особой голубых кровей. По-моему, это уже попахивает нарциссизмом и здоровой шизофренией, когда человек себя величает «Иисусом» или же «королем». — Ладно, я согласен быть твоим принцем, пока ты остаёшься моим волчонком, идёт? — решил пойти на компромисс я. — Идёт, — кивнула она, раздраженно стягивая с себя юбку платья и откидывая в сторону. — Но для начала найди мне одежду! Тихо посмеиваясь, я пошёл к двери кабинета и сказал: — Уно моменто, сеньорита, и у вас всё будет в полном комплекте. Я собрался было выйти из кабинета, как Хоуп окликнула меня: — И ещё, Вест… — Она замялась немного, прежде чем выдать: — Я поеду с тобой в Нью-Йорк. Я знал, что ей было сложновато признавать свои чувства ко мне, ибо она чего-то всегда опасалась или же не доверяла. Но сейчас Хоуп, наконец, начала признавать, что она мне доверяет. И сейчас это была для меня маленькая победа. — Ну, а я люблю тебя. Так что хватит обмениваться очевидными фактами, Майклсон, — весело говорю я, подмигивая ей. — Наглый лис! — крикнула она мне. Прежде чем убежать на парковку за одеждой для неё, я просунул обратно голову в кабинет и гордо отпарировал: — Какие милые слова, мой упрямый и наивный волчонок. И это всё на что ты способна?