Княжество тьмы

      Вэнь Нин был потрясен медицинским блоком. Когда Вэй Усянь сказал ему, что все предметы в этой светлой комнате предназначены для лечения людей, юноша впал в некий ступор. Он не был талантливым целителем, как его сестра, но искренне желал спасать людям жизни и стремился к этому, став к своим шестнадцати годам по сравнению с другими сверстниками довольно неплохим лекарем. А в этом помещении было всё непривычным и необычным, но эти вещи и препараты предназначались как раз для того, чтобы быстро и качественно поставить на ноги пострадавшего. Вэй Ин в нескольких словах объяснил ему предназначение некоторых предметов, но тут же пояснил, что кроме как медицинским боксом он сам ничем пользоваться не умеет, и если Вэнь Нин желает научиться пользоваться всем этим богатством, то ему стоит попросить о пояснениях и обучении Лань Чжаня.       Пока Вэй Ин размещал Сяо Цин в капсуле и разговаривал с системой управления по поводу предстоящего анализа повреждений и уровне допустимого вмешательства, Цюнлинь с благоговейным взглядом наблюдал за ним. Он еще почти ничего не видел в Облачных Глубинах, но, судя по одному этому помещению, можно было догадаться, что здесь он столкнется с невероятными чудесами.       «Если бы сестра была здесь, то она бы, в отличие от меня, стояла сейчас рядом с Вэй Усянем и общалась с этим невидимкой наравне. Она бы точно быстро сообразила, как управлять этой штукой, и не хлопала бы глазами от удивления, как я», — размышлял Вэнь Нин, когда немного пришел в себя. Думать о сестре было больно, но он был рад хотя бы тому, что сумел уберечь младших, и ее жертва оказалась не напрасной. Цюнлинь выполнил данное ей обещание и, пусть Яна и Юаня еще здесь нет, он уверен, что Лань Ванцзи доставит их сюда в целости и сохранности.       Прозрачная крышка капсулы с легким шипением опустилась, и сквозь тело юной девушки прошли несколько белых лучей. Увидев их, Вэнь Нин испуганно встрепенулся и подбежал к Вэй Усяню.       — Ч-что э-это? — волнуясь, спросил он.       — Сейчас происходит диагностика тела девы Сяо. На основании полученного результата система управления проведет всё необходимое лечение. Не переживай, я там бывал, после и ты тоже пройдешь диагностику и лечение, если оно будет требоваться, — ответил Усянь.       — Сканирование завершено. Биологический возраст пациента — пятнадцать лет, пол — женский, тип — человек с магическим даром. Повреждена сетчатка глаз — требуется полная регенерация, имеются несколько незначительных внутренних кровотечений и трещины в четырех ребрах. Сильное истощение жизненных сил. В наличии старые переломы, сросшиеся грубо, и незначительно поврежденные духовные каналы, вызывающие замедление развития золотого ядра пациента. Приступить к лечению? — произнесла система.       — Подтверждаю. Приступить к лечению всех выявленных повреждений, — произнес в ответ Вэй Ин.       — Принято, — прошелестела система и в тот же миг перед глазами резко покрасневших юношей одежда на Сяо Цин испарилась, оставив девушку полностью обнаженной. Но не успели они отвернуться, как крышка капсулы из прозрачной стала мутной. — Процесс лечения запущен, время выполнения — шесть часов, — сама А-Цин и пискнуть не успела, как уснула, да и в целом вела девушка себя до этого момента тихо, полностью положившись на спасителей.       — Я думал, что ей лет двенадцать максимум, — пробормотал Вэй Ин.       — Она и раньше была намного меньше своих сверстников, — ответил Вэнь Нин. — Видимо, из-за того, что с очень раннего возраста жила на улице и не получала полагающегося питания и ухода.       — Наверное, — тихо произнес Усянь, вспоминая о том, что он тоже до семи лет неизвестно как дожил. Чудом просто. Они с Сяо Цин похожи — и ее, и его забрали с улицы в семилетнем возрасте, но неизвестно, как долго она там была. Он скитался меньше года прежде, чем дядюшка Цзян нашел его, а эта девчонка, наверное, жила там не один год. — Нам здесь делать пока что нечего, пошли поедим и я отправлюсь встречать Лань Чжаня с младшими, а ты останешься ожидать пробуждения Сяо Цин.       — Хорошо, — тихо ответил Цюнлинь.       ***       Оставив Вэнь Нина на попечение системы управления Облачными Глубинами, Вэй Усянь отправился на западный край Покинутых земель. Спрятавшись за защитным энергетическим полем костюма, невидимкой он замер высоко над лесом, обратив свой взор на выжженные земли, сейчас понемногу зарастающие зеленой порослью первых растений. Хотелось рвануть навстречу Ванцзи, но тот дал четкие указания и нарушать их не стоило, пусть ожидание и было томительным, и беспокойство порой проскальзывало в юном сердце.       «Он сильнейший заклинатель этого мира! Зря я его, что ли, демоном называю. Даже Бао Ван с ним не справится. Однозначно», — успокаивал сам себя Вэй Ин. Умом он понимал, что пусть Ванцзи и очень сильный, но его противник мерзкий старый предатель, который не брезговал подлыми приемами еще в те времена, когда о нынешних событиях и временах было известно лишь в Книге предсказаний Лань Сичэня. Усянь нервно погладил лобную ленту Ванцзи, которую он намотал себе на левую руку — чтобы точно не потерять. Это действие успокаивало. — «Лань Чжань, извини, что я трогаю твою ленту, но иначе никак не получается успокоиться», — задумавшись на мгновение, юноша поднял левую руку и взглянул на белоснежный шелк, плотно обвивающий тонкое запястье. — Вроде бы мы столько хороших слов сказали друг другу и дали серьезные обещания, но… Лань Чжань, позволишь ли ты когда-нибудь мне носить подобную ленту? — произнес он уже вслух и вдруг поднес руку ближе к лицу и поцеловал ленту, представляя себе, что касается не прохладного шелка, а теплых губ ее хозяина. — Кто я, а кто ты… несопоставимы… — грустно добавил он.       Спустя еще пятнадцать минут и множество разных мыслей, начиная от переживаний по поводу взаимоотношений с Лань Ванцзи и завершая желанием побыстрее истребить Цишань Вэнь, Вэй Ин увидел на горизонте клубящиеся грозовые тучи. Они приближались очень быстро, и это могло означать только одно — это мчит Бао Ван, преследуя Лань Чжаня.       Спустя десять минут Вэй Ину удалось разглядеть точку, что невероятно стремительно увеличивалась, и вскоре он увидел летящего на мече Ванцзи с двумя детьми на руках. Больше Усянь не мог оставаться на месте и рванул навстречу, замечая в последнее мгновение, что среди деревьев промелькнуло что-то бело-голубое, но остановилось на границе леса.       Долетев до Ванцзи за пару минут, он в полете поймал Юаня, облегчая мужчине ношу, а в ответ кинул один из жетонов-пропусков для входа в Облачные Глубины. Мальчик даже не испугался, хотя, скорее всего, он больше был напуган тем, что их преследовало, чем перемещению из одних надежных рук в другие.       Сразу же набрав скорость, Вэй Ин, не оборачиваясь, вернулся обратно к территории Покинутых земель, и лишь когда уже летел над лесом, позволил себе взглянуть назад — преследующие их грозовые тучи отливали красным цветом, а молнии, что выглядели ранее обычными, сверкали черно-кровавыми отблесками. Это было очень странно.       В тот миг, когда гроза приблизилась к деревьям, с земли взвились бело-голубые лучи, пронзая тучи, рассеивая их, но этой энергии оказалось мало для того, чтобы уничтожить столь объемный сгусток чужой силы.       — Уходи! Не пытайся сражаться! — вдруг прокричал Лань Ванцзи. Его голос был напитан собственной ци и, казалось, разносится на много ли вокруг. — Скорее прячься! В этот раз тебе не одолеть его! — и местная природная энергия начала возвращаться из кроваво-черных туч обратно на землю, собираясь воедино и ускользая куда-то вглубь лесов, а преследователь вдруг резко сделал скачок, выбрасывая вперед туманные полосы, пытаясь дотянуться до беглецов, но отстал буквально на мгновение — они пересекли защитный барьер Облачных Глубин, который Бао Ван всё также не мог разрушить, как бы ни старался.       ***       Спустя несколько часов, когда все младшие были размещены в еще одном доме, который Ванцзи вывел из стазиса, Вэй Ин и Лань Чжань устало выдохнули и отправились отдыхать к себе.       Вся четверка вновь прибывших изъявила желание жить под одной крышей, но это было верным решением, ведь за Яном и Юанем требовался постоянный уход, как и за Сяо Цин. Глаза ей восстановили, но пару дней она еще будет видеть плохо. Забота о этой троице полностью легла на плечи Вэнь Нина, как самого старшего из них и полностью здорового, но он был согласен с таким решением. Дом оказался большим: четыре комнаты, общий большой зал, две купальни — можно с удобством жить всем четверым. Новую одежду им тоже выделили — белые ханьфу и белая же обувь.       — Эта одежда ведь белого цвета? — первым делом спросила Сяо Цин, когда пришла в себя после лечения. Было проблемно помочь ей одеться, но выбора не было, и это доверили сделать Цюнлиню, как давнему другу девушки. После процедур восстановления она была ослаблена, к тому же, плохо видела. И всё бы ничего, но завязки на ханьфу ордена Гусу Лань отличались от привычных им всем — девушка просто не смогла справиться сама и Вэнь Нину пришлось ей немного помочь. Нет, он больше не видел ее обнаженной, но даже прикосновение к одежде, в которую она сама сумела частично облачиться, заставляло пылать его щеки от смущения.       — Да, белого цвета, а на рукавах вышита символика ордена Гусу Лань, к которому принадлежат наши спасители, — ответил ей Цюнлинь.       — Белый… я буду носить такой же цвет, как и отец, — и девушка беззвучно заплакала.       — Сюэ Ян убил его? — спросил Вэнь Нин, а Сяо Цин лишь кивнула в ответ. — Сяо Синчень был прекрасным человеком и невероятно талантливым заклинателем. Я не буду спрашивать у тебя подробности, когда решишься, тогда и расскажешь. Нам надо идти, младшие ждут.       — Вэнь Нин, а где твоя сестра? — спросила вдруг девушка.       — Она… — Цюнлинь замолчал, сдерживая тут же подступившие слезы, — сестра погибла, защищая меня и младших, пожертвовала собой, чтобы мы смогли сбежать.       — Вэнь Нин, но твой род издавна является частью Цишань Вэнь, вы даже их фамилию носите, почему вас решили уничтожить?       — Мы целители. Мы никогда никого не убивали и не отказывали в помощи нуждающимся в лечении, но Вэнь Жохань неожиданно решил использовать наше мастерство во вред людям. Он попытался заставить нас убивать, применяя наши знания целителей. Глава нашего рода отказался, и мы сбежали. Все вместе покинули поселение и ушли… правда, недалеко, ведь среди нас не было воинов, и для того, чтобы убить всех беглецов, подчиненным Вэнь Жоханя даже напрягаться не пришлось, — рассказывая свою историю, Вэнь Цюнлинь довел Сяо Цин до выделенного им дома и провел в комнату, которая лучше всего бы подошла для юной девушки. — А-Цин… — привычное имя больно резануло по сердцу, но дева Сяо ведь не виновата в том, что ее зовут так же, как и его сестру, — эта комната — твоя. Помимо кровати, здесь есть два шкафа, большой комод, рабочий и чайный столики, а еще окно выходит на маленький дворик, засаженный красивыми цветами и кустарниками. Когда твое зрение полностью восстановится, ты сможешь любоваться ими. И самое главное, из этой комнаты сразу можно войти в одну из купален, имеющихся в этом доме. Думаю, для девушки это очень важно.       — Благодарю за заботу, А-Нин, — проговорила она. Когда-то давно они уже называли друг друга такими именами, и Сяо Цин не видела ничего плохого в том, чтобы вернуть эту привычку.       — Не меня благодарить надо, а господина Лань Ванцзи и господина Вэя. Это всё благодаря им, — ответил ей Цюнлинь.       — Я обязательно скажу им об этом. А где твои младшие? — произнесла А-Цин.       — Они поели и уснули. Солнце скоро скроется за горизонтом, тебе тоже нужно поесть и лечь отдыхать.       — Хорошо, — согласилась с ним девушка.       ***       Вэй Ин нервно ходил по комнате. Лань Чжань медитировал, восстанавливая силы, и его пока тревожить не следовало. Устроив молодняк на новом месте, Усянь теперь не знал, чем себя занять, ожидая, пока Ванцзи восполнит растраченные запасы собственной ци. Этот полет однозначно дался ему с трудом. Еще Вэй Ин понял, что прежде, чем они отправятся за Бичэнем, им следует подготовиться получше. Те, кто желает их убить, очень сильные противники, и умалять их умения и возможности ни в коем случае нельзя. Какими бы технологиями Лань Чжань ни владел, их всего двое, а количество врагов и их преимущества неизвестны. Хватит одних только Вэнь Жоханя и Бао Вана, чтобы устроить им с Ванцзи веселую жизнь. А ведь еще там, снаружи, где-то бродит Вэнь Чао со своим верным псом Вэнь Чжулю. Хотя они не помеха, убить этих собак теперь труда не составит, но вот первые двое — здесь придется постараться. А кроме этих двоих однозначно есть еще кто-то, кому не понравятся их с Лань Чжанем действия. Например, главы кланов, разделяющие стремления Вэнь Жоханя.       Пока Вэй Ин размышлял о врагах, Ванцзи медитировал и заодно, после восстановления силы, проверил обстановку снаружи и остался крайне недоволен увиденным — внешние камеры наблюдения показали, что весь окружающий лес на многие ли вокруг оказался вырван с корнем и изломан едва ли не в щепки.       «Тварь», — мысленно прошипел Лань Чжань. — «Запустить восстановление экосистемы на поврежденных участках», — отдал он команду. — «Запустить установку большого защитного барьера по периметру территории, принадлежащей клану Гусу Лань. Задействовать центральное ядро для получения необходимого количества энергии», — ему надоело, что Бао Ван в очередной раз уничтожил природу Покинутых земель. Эта территория принадлежит клану Гусу Лань, а эта мразь давно предала не только родной клан, но и весь мир. И даже тени его здесь не должно быть. Сейчас, когда им нет нужды использовать лаборатории и прочие высокотехнологичные устройства, энергию ядра можно перенаправить на создание мощной защиты, охватывающей всю территорию. Это долгий процесс, но такой барьер необходимо создать. Только после этого Лань Ванцзи вернул свое сознание в реальный мир.       Выйдя из своей комнаты, мужчина увидел, что Вэй Усянь уже накрыл стол для ужина, заварил чай и, нервно постукивая пальцами по столу, внимательно следил за дверью в его комнату.       — Зачем ты ждал меня? — спросил Ванцзи, кивнув на стол, видя, что Усянь не притрагивался к еде.       — Не хочу без тебя есть. Присаживайся, — произнес в ответ Вэй Ин.       Тишина, в которой они ужинали, постепенно наполнилась напряжением.       — Вэй Ин, ты что-то хочешь мне сказать? — первым не выдержал Лань Ванцзи.       — Нет, — мотнул головой Вэй Ин, — хочу кое-что тебе вернуть, — Усянь задрал рукав на левой руке и принялся снимать с запястья лобную ленту Лань Чжаня.       — Вэй Ин, можешь оставить ее себе, — вновь предложил ему Ванцзи.       — В этом нет необходимости. Ты однажды сказал мне, что такую лобную ленту может носить только человек, вошедший в клан Гусу Лань. Я не являюсь адептом твоего ордена, поэтому она мне не нужна, — тихо ответил Усянь. Он смотрел только на неподдающийся узел на запястье, не поднимая взгляда на своего собеседника.       Зашуршали ткани белых одежд, и рядом с Усянем на колени опустился Лань Ванцзи. Осторожно прикоснулся к его запястью, всё еще плотно обмотанному белым шелком, погладил пальцами вышивку облаков, а после дотронулся кончиками пальцев до обнаженной кожи руки повыше ленты. Вэй Ин вздрогнул от этого прикосновения и наконец-то взглянул на Ванцзи.       — Лань Чжань? — Ванцзи не смотрел на него, его взгляд был прикован к собственным пальцам, касающимся белой кожи Вэй Усяня. Вдруг он взял в руки ладонь юноши, держа ее, словно бесценную реликвию, неожиданно наклонился и поцеловал внутреннюю сторону его ладони. Вэй Ин замер от неожиданности, а Ванцзи в поцелуях поднялся выше — прошелся губами по шелку ленты и прикоснулся горячими губами к нежной коже, доходя в этой ласке почти до сгиба руки. — Лань… Чжань… — очень тихо прошептал Вэй Ин, — что ты делаешь?       Ванцзи наконец-то поднял на него свой взгляд – янтарь его глаз потемнел, стал похож на тягучий цветочный мед, что своей сладостью и ароматом пьянит любителей этого лакомства. И Вэй Ин за одно мгновение опьянел, стоило ему взглянуть в глаза Лань Чжаня. Опьянел от эмоций, что прочитал он в янтарных омутах.       Любовь.       Страсть.       Желание.       — Я делаю то, что хочу сейчас больше всего… — глубоким, будто бархатным голосом, ответил ему Ванцзи, а у Вэй Усяня по телу прошла приятная дрожь, заставляя всё внутри сжаться от ожидания.       — Чего же ты… хочешь? — спросил Вэй Ин, глядя теперь не в глаза Лань Чжаню, а на его слегка приоткрытые губы, которыми тот только что прикасался к его коже. В тот же миг в его сознании пронеслось воспоминание, как совсем недавно он сам целовал ленту Ванцзи с мыслями о том, что хочет касаться его губ.       — Я хочу поцеловать человека, который желает мою ленту, но в то же время старательно пытается ее вернуть, — проговорил в ответ Ванцзи.       Вэй Ина обдало жаром, тело затрепетало от объявших душу эмоций, а ладонь в руках Лань Ванцзи слегка дрогнула.       — А если я этого не хочу? Если мне действительно не нужна твоя лента и я не хочу становиться частью Гусу Лань? – вдруг спросил Усянь, старательно пытаясь наполнить слова холодом. Ванцзи мысленно усмехнулся такой попытке Вэй Ина скрыть свои истинные чувства.       — Это твое право. Я в любом случае помогу тебе в исполнении желания, но больше не буду предлагать свою ленту и всё остальное, что полагается вместе с ней, однако ты должен ответить мне сейчас. Ты действительно отказываешься от моей ленты и не желаешь быть частью ордена Гусу Лань? Ответь отрицательно, и я не посмею больше прикасаться к тебе подобным образом, — Лань Чжань вдруг вновь наклонился к ладони Усяня и лизнул ее внутреннюю сторону, вызывая у юноши фейерверк эмоций, не меньше чем тогда, когда Ванцзи прикасался к нему похожим образом в купальне.       — Нет… — хрипло произнес Вэй Ин и Лань Ванцзи тут же отпустил его руку, холодея от этого слова внутри сердца и души. Всё-таки он ошибся, вообразив, что Вэй Усянь испытывает к нему чувства более нежные, чем просто благодарность. – Постой, — теперь Вэй Ин схватил Ванцзи за руку, — Лань Чжань, я не отказываюсь от твоей ленты и хочу быть частью Гусу Лань. И желаю получить все остальные полагающиеся привилегии, — уверенно завершил Усянь и улыбнулся. Улыбка получилась нежной, теплой, словно первые лучи солнца на рассвете, что согревают после холодной ночи.       — Это правда? — с надеждой в голосе спросил Ванцзи.       — Истинная правда, — проговорил Вэй Ин и, встав перед Лань Чжанем на колени, первым потянулся за поцелуем.       ***       Жадность. Вот, что объяло сознание Лань Ванцзи. Поцелуи с Вэй Ином пьянили, дурманили сознание. Юное тело горело под прикосновениями его ладоней, и хотелось забраться под одежду, разорвать ее, прикоснуться к коже, а после раздвинуть эти стройные бедра и овладеть желанным телом. Взять здесь же, на полу посреди комнаты, но отголоски разума, что еще не полностью отдался на волю страсти, остановили Лань Чжаня от излишне поспешных действий. Такая страсть причинит Усяню боль, запомнится именно болезненными ощущениями, а он этого никак не желает. Он видел разную близость между людьми и в полной мере понимает, как это происходит между мужчинами, знает на собственном опыте, как подобным сексом заниматься с женщинами, и даже когда-то давно изучал различия в восприятии этого вида чувственного удовольствия с точки зрения физиологии мужчин и женщин. Вэй Ин должен запомнить их первую близость, как нечто прекрасное и удивительное, а не грубый секс на твердых досках пола. Поэтому решил ограничиться поцелуями и легким развратом и не прогадал.       Вэй Усянь, не искушенный в таких делах, лишь на картинках видел подобное действо. И пусть он знал теорию, но о практике речи не было даже с девушками, не говоря уже о юношах. Он был готов отдать себя Лань Ванцзи полностью и прямо сейчас, но всё же в глубине опьяненного поцелуями сознания билась мысль о том, что в первый раз больно всем, а свою роль в их предстоящей близости Усянь определил сразу — принимать будет он. Это было как само собой разумеющееся. Словно по-иному и быть не должно. Но Лань Ванцзи неожиданно не стал настаивать на такой близости. Доведя Вэй Ина до пика удовольствия лишь ладонью, он подхватил его на руки и унес в купальню.       Там, разморенные теплой водой и расслабленные от осознания факта, что их чувства пусть в полной мере еще не озвучены, но приняты друг другом, они неторопливо разговаривали.       — Лань Чжань, а… почему… — Усянь слегка замялся, — почему ты меня не взял сразу? — Ванцзи приобнял сидящего рядом Вэй Ина, прижимая к себе.       — Я мог причинить тебе боль. Не хочу этого, — ответил Ванцзи.       — Спасибо, — тихо ответил Усянь, — Лань Чжань, так я теперь в клане Гусу Лань? — вдруг спросил он.       — Вэй Ин, ты давно являешься частью Гусу Лань. Я же тебе говорил, что лента, по сути, лишь пережиток прошлого, от которого остался только я. Да, ты принял мою ленту в соответствии с традициями прошлого, но опять же, это лишь формальности для текущего времени, — ответил Лань Чжань.       — Почему же пережиток? Есть ты, я, теперь прибавилось еще четыре юных адепта. Клан Гусу Лань возродится, — улыбнувшись, ответил Вэй Ин.       — Ты считаешь, что Сяо Цин и Вэнь Нин согласятся вступить в наш орден?       — А о Юане и Яне ты даже не спрашиваешь?       — Это мои младшие. Я в любом случае оставлю их здесь, — серьезным голосом ответил Ванцзи.       — Думаю, что деву Сяо и Цюнлиня не нужно будет уговаривать. Им некуда идти, их некому защитить. Тем более Юань и Ян останутся здесь. Ты уже выделил им дом, я расцениваю это как то, что ты уже считаешь их частью Гусу Лань, — произнес Усянь.       — Верно. Если пожелают уйти — я обеспечу их максимальной защитой и средствами для нормальной жизни, но считаю, что ты прав — они никуда не уйдут, однако спросить о желании быть в Гусу Лань необходимо. И если ты так настаиваешь на традиции ношения лент, то придется провести церемонию вступления в орден Гусу Лань с последующим вручением личных лобных лент с символикой главной семьи, — проговорил Лань Ванцзи.       — У меня уже есть лента, — ответил ему Вэй Ин.       — О, нет, это иное. Ее ты можешь носить на руке, либо спрятать в слоях ханьфу, положив у сердца, или хранить где-нибудь еще. Всё на свое усмотрение. Я отдал тебе ее, и это выражает истину и глубину моих чувств к тебе, но свою личную ленту ты обязан получить, — произнес Ванцзи.       — То есть… — Вэй Усянь призадумался, — когда я получу свою личную ленту, то могу так же отдать ее тебе? Верно? Так я покажу свои чувства?       — Мгм, — пробурчал Ванцзи, а мочки его ушей вдруг резко заалели.