Часть 1
2 марта 2021 г., 17:59
Всё началось с простого любопытства.
Гарри возвращается в свои покои, когда видит двух студентов, стоящих в коридоре и что-то обсуждающих. Его не интересуют подростковые сплетни, но произнесённое имя привлекает его внимание. Риддл. Гарри оживляется. Быстро набросив на себя Дезиллюминационные чары, а затем Силенцио, чтобы скрыть звук шагов, он подходит ближе к паре подростков. Вблизи он узнает в них Гимсона и Кевина, двух шестикурсников-гриффиндорцев, которые ходят к меня на Продвинутую Защиту. Они не так уж плохо учатся, но, будучи парочкой смутьянов, не будет неожиданностью, если в обозримом будущем они окажутся в местах не столь отдалённых. За то короткое время, что Гарри находился в должности временного профессора ЗоТИ, он уже имел удовольствие один раз назначить мальчикам отработку. И вот они снова планируют какой-то розыгрыш. Обычно их мишенями становятся чистокровные слизеринцы, которые презрительно насмехаются над ними, называя их предателями крови или грязнокровками. Тем не менее, сегодня причиной их гнева был префект-полукровка (или, по мнению некоторых учеников, магглорождённый) из дома Слизерин. Гарри вслушивается и понимает причину. «Ах, ревность», — задумчиво произносит про себя Поттер. Похоже, любовный интерес молодого Кевина — девушка, которая сильно напоминает Гарри Лаванду — влюблена в Риддла, поэтому сейчас эти двое собираются унизить того перед девушкой и тем самым разрушить её фантазии о нём. Будучи профессором, Гарри знает, что от него требуется. Он должен раскрыть своё присутствие и наказать проказников. Однако их метод осуществления своего плана заинтересовывает его; они планируют подлить Риддлу Амортенцию — сильнейшее любовное зелье, которое может оказывать непреодолимое влияние на деятельность нервной системы, одной из своих функций отвечающей за процессы возбуждения. И Гарри ни за что не одобрил бы такой злой розыгрыш, если их целью был бы кто-то помимо Риддла, и именно поэтому, как бы то ни было, но его любопытство побеждает голос разума, ведь не было никаких записей о том, какое влияние Амортентия оказывает на ребёнка, зачатого под действием этого зелья. Теперь, когда Гарри представилась такая возможность, у него больше причин воспользоваться ею, нежели не делать этого. Поттер не желает ничего также сильно, как страданий Риддла, чтобы избавить мир от этой нечисти, прежде чем она сможет причинить кому-либо вред. Но, к сожалению, в этом времени у него связаны руки. Он уже не юный герой, который без раздумий пожертвует всем. Ему нужно думать о себе: своей карьере, жене и, самое главное, о нерождённом ребёнке. Гарри жаждет вернуться к ним, так что ему нужно подавить свою жгучую ненависть и гнев и заставить себя вести себя как пассивный наблюдатель, чтобы сохранить временную линию такой, какой она была изначально, потому что он готов пойти на всё, что угодно, за возможность вернуться домой. Но это не мешает ему дёргать за ниточки из-за кулис. Поскольку история вполне себе может быть немного исправлена сама собой, Гарри посчитал, что если не слишком сильно давить, то столь тривиальный результат розыгрыша не разрушит его шансов вернуться домой. Жаль, конечно, что полное исчезновение начинающего Тёмного Лорда не считается чем-то тривиальным, потому Поттеру придётся удовлетвориться мелкой местью по типу очернения репутации Риддла и использования его в качестве объекта эксперимента с зельем. Гимсон и Кевин умны, но вряд ли смогут сравниться с Риддлом, так что Поттер подозревает, что в изначальной временной шкале они потерпели грандиозный провал и вместо этого сами были унижены слизеринцем. И Гарри должен помочь им, если хочет добиться успеха. Поэтому он умудряется выцепить флакон Феликса Фелициса у Слизнорта, ссылаясь на то, что хотел бы наградить ученика, который лучше всех справится на его следующем уроке. Конечно, он не собирается этого делать. Гарри вызывает одного из домашних эльфов Хогвартса, чтобы тот доставил зелье вместе с запиской «помощь друга», либо Кевину, либо Гимсону. Зная этих двоих, они не будут слишком заморачиваться и просто подумают, что им повезло. Теперь осталось только ждать развязки.***
Гарри не знает, когда именно мальчики осуществили свой план, но, судя по раздражению и разочарованию, написанным на их лицах, они, должно быть, уже сделали это и, вероятно, думают, что потерпели неудачу. Но Поттер думает о другом. Гарри думает о том, что Риддл не прощает. Тот, кто обидел его, получит от злобного слизеринца сполна, так что то, что эти двое шутников ещё живы, уже можно записать им в плюс. Наверняка они предполагали, что Риддл будет вести себя как любой другой под действием любовного зелья — влюблённо и по-дурацки. Гарри же немного разочарован тем, что этот слизеринец снова не попал в категорию обычных подростков, а ведь какое бы удовольствие он испытал от унижений мальчика, если бы только его поведение было похоже на поведение всех остальных под действием любовных зелий. Но Риддл ведёт себя так же, как обычно — он всё такой же вежливый, хотя и немного отстранённый, но образцовый студент. Большинство обитателей Хогвартса не найдёт ничего необычного в префекте. Но друзья Риддла или, лучше сказать, самые ранние его последователи заметили его внезапно проснувшийся интерес к некоему профессору. И Поттер должен признать, что это его ошибка, как так он не подумал о человеке, которого Гимсон и Кевин выберут в качестве цели любовного интереса Риддла. Они хотят унизить его не просто перед девушкой, но ещё и публично, так что кто может стать лучшим кандидатом, если не один из профессоров? Гарри догадывается, что, поскольку он всего лишь временный преподаватель, мальчики думали, что смогут уйти безнаказанными, когда он узнает правду. И вот Риддл снова бросает косые взгляды на стол преподавателей. Большинство этого не замечает, а те, кто итак уже знал об этом, будут предполагать, что префект смотрит на Альбуса, поскольку пассивная враждебность между ними является открытой тайной среди профессоров. И всё же Гарри замечает гораздо больше взглядов в их сторону, именно когда они сидят рядом, нежели порознь. И единственный, кто замечает это, — Альбус Дамблдор. — Будь осторожен, друг мой, — среди шума в Большом зале Альбус обращается к нему едва слышным голосом, с задумчивым выражением на гораздо более молодом лице по сравнению с морщинистым из памяти Гарри. — Мистер Риддл склонен быть навязчивым. И я боюсь, что он может узнать что-то, чего знать не следует, если ему удастся подобраться слишком близко. — Я понимаю, Альбус. Не беспокойтесь, — Гарри опускает голову. Поттер знает, о чём думает Дамблдор. Тот считает, что Риддл что-то подозревает по отношению к личности Гарри, и потому беспокоится о её потенциальном раскрытии. И хотя правда гораздо проще, чем казалось Дамблдору, Поттер не собирается раскрывать её своему бывшему наставнику; он не собирается вести моральные дебаты с человеком, чья мораль не намного лучше его. Гарри просто нужно быть чуть более осторожным и прекратить раздражаться из-за того, что вынужден постоянно пристально наблюдает за тем, чтобы один определённый слизеринец не начал массовые убийства. Ему предпочтительнее оставаться в тени и наблюдать за Риддлом издалека, на случай, если тот сорвётся и сделает что-то, о чём потом пожалеет. И будь он проклят, если уступит самому себе. Гарри Поттер никогда не отступал, не отступит и сейчас.***
Раздаётся стук в дверь. — Простите, что потревожил ваш покой, сэр, — послышался голос Риддла с другой стороны двери. — Не могли бы вы помочь мне кое с чем? Гарри откладывает просматриваемые им свитки с домашним заданием и говорит: — Вы нисколько меня не потревожили, мистер Риддл. Пожалуйста, входите, — после ответа Гарри дверь открывается, позволяя слизеринцу войти. Присутствие парня в его кабинете начинает становиться привычным делом, мальчик ради этого, поджидая профессора, останавливается у его кабинета в те моменты, когда поблизости никого нет, и временами злоупотребляет своим значком префекта, посещая Запретную секцию и болтая там со своим профессором ЗоТИ. — Чем на этот раз я могу вам помочь, мистер Риддл? — откинувшись на спинку стула, Гарри вглядывается в темноволосого подростка. — Видите ли, профессор, — начинает Риддл, — я совершал патрулирование и обнаружил бродящего недалеко студента. Конечно же, я вычел очки и напомнил ему, что после комендантского часа гулять запрещено, но безделушка, которую я у него отобрал, вызвала у меня интерес. И мне стало любопытно, известно ли вам, что это такое? — при этих словах Риддл разжимает левую ладонь, в центре которой лежит маленький стеклянный шарик с розоватым туманом внутри. Гарри приподнимает бровь. — И вы пришли ко мне вместо главы своего дома, потому что... — Лишь потому, что ваш кабинет оказался ближе, сэр, — невинно заявляет Риддл. Гарри ему не верит, но выражение лица мальчика ничего не выдаёт. Он уже собрался попросить его положить безделушку на стол для дальнейшего изучения, когда шарик выпал из руки подростка и резко ударился о пол. Розовый дым начал распространяться, окружив Гарри прежде, чем тот успевает поставить какую-либо защиту. Он кашляет, когда дым окутывает его, и тревога пронзительно звенит в его голове, когда он понимает, что это такое. — Мне так жаль, профессор Поттер! Вы в порядке? Гарри хочется рассмеяться над беспокойством в голосе подростка. Это звучит так искренне, что он поверил бы, если бы не знал, кем был этот мальчик на самом деле и что он только что сделал. — Газофицированное зелье похоти... — Поттер хватается за край стола, стискивая зубы, ощущая, как быстро теряет контроль над своим возбуждением и гневом. Он знал, что в какой-то момент мальчик да нападёт, но не думал, что этот шаг будет столь смелым. Хотя чего он ожидал? Одно открытие Тайной комнаты — довольно дерзкий поступок, так почему же мальчик не мог использовать простой, но безнравственный способ получить то, что он хочет? Мамина школа. — Вы выглядите не очень хорошо, сэр, — голос Риддла по-прежнему полон беспокойства, но голод в его глазах выдаёт его мысли. — Профессор, могу ли я вам чем-нибудь помочь? И Гарри теряет контроль. Вирхь чистой магической силы вырывается из волшебника, разбивая зеркала и выбивая окна. Подросток оказался застигнут врасплох, когда эта сила швыряет его в ближайшую стену и припечатывает к ней. Глаза Тома расширяются. — Пусть это послужит тебе уроком, Риддл, — положив тисовую палочку, вырванную из правой руки Тома, в заколдованный ящик, Гарри шагает к пришпиленному молодому человеку. Холодная ярость вспыхивает в изумрудных глазах, когда он сердито смотрит на мальчика, который, в свою очередь, с вызовом смотрит на него в ответ. — Будь осторожен, играя с огнём. — Вы могущественны. Почему вы это скрывали? — несмотря на относительно безвыходную ситуацию, в этих тёмно-карих глазах нет страха, только вызов. Ухмылка расползается по всё ещё мальчишески красивому лицу и высоким скулам. — Или вам, профессор, нравится наблюдать, как все эти плебеи вокруг обманываются вами? Что ж, не могу отрицать, что в этом есть своя прелесть. Рука Гарри взметнулась вверх, сжавшись на бледной шее. Дыхание Тома прерывается, когда ему сдавливают дыхательные пути, прекращая подачу воздуха. — Не притворяйся, будто знаешь меня, Риддл, — шипит Гарри подростку в ухо. Он чувствует, как из-за нехватки воздуха содрогается от непроизвольных спазмов тело под ним, поэтому ослабляет хватку, но ровно настолько, чтобы мальчик мог дышать. — Хочешь мне помочь? — рычит он. — Тогда я трахну тебя, как шлюху, которой ты являешься! — Том рычит в ответ. Разбитые бокалы, подсвечники и всякие мелкие предметы с заостренными краями летят в Гарри, но волшебник блокирует их мощным Протего. Каждый раз, когда Том пытается бороться с силой, прижимающей его к стене, Гарри предупреждающе сжимает руку. Если мальчик не прекратит, то Поттер будет давить на горло до тех пор, пока глаза мальчика не остекленеют, а сам он не прекратит бороться. Через несколько лет, когда подросток станет мужчиной и значительно возрастёт в магической силе, повторить подобное будет нелегко, однако сейчас сила на стороне Гарри. Взмахом волшебной палочки он уничтожает одежду Тома. Подросток напрягается, и беспокойство просачивается во взгляд, который он посылает своему профессору. — Ха, — глядя на твёрдый член Тома, фыркает Гарри. — Я-то думал, ты брыкаешься, потому что тебе это ненавистно, а ты, оказывается, тащишься от этого. — Вы придушили меня, — с негодованием произносит Том хриплым от жесткого обращения голосом. — Это абсолютно нормальное явление, когда организму не хватает кислорода!.. Конец предложения умирает в крике, когда Гарри грубо засовывает два пальца в тугую задницу Тома. Он бы с удовольствием взял мальчика на сухую, если бы сиё действие не было неприятным и для него. — Опустим предварительные ласки. Они ничтожны, учитывая то, что твоё удовольствие не имеет для меня никакого значения, — холодно объявляет Гарри, растопырив пальцы так широко, как только смог, чем заслуживает болезненный вскрик. Судя по давлению на пальцы, он подозревает, что Том впервые будет заниматься анальным сексом, и Гарри этому ничуть не удивлён. Он не может представить себе человека, который ненавидит слабость так же сильно, как ненавидит её Том Риддл, который ни за что бы добровольно не лёг под одного из своих последователей. Том крепко зажмуривается, и его тёмные брови сделались домиком. Капли пота стекают по его лбу и раскрасневшимся щекам к носу и стиснутым зубам. Крошечные всхлипы и сдавленные стоны вырываются между вздохами из слегка приоткрытых губ, а скованные магией руки скребут по сжимающим его горло пальцам. Гарри воображает, что новичку скорее всего довольно больно испытывать к себе такое обращение, и всё же он не может вызвать в себе ни малейшего сочувствия к мальчику, который, несомненно, сделает то же самое или даже что похуже, если они поменяются ролями. Без предупреждения он вставляет третий палец, и, несмотря на все усилия Тома держать себя в руках, подросток широко раскрывает рот, из которого вырывается сдавленный стон. Гарри чувствует, как мышцы сжимаются вокруг его пальцев, а длинные ноги дрожат от невозможности двигаться. — Ты сам напросился, — Поттер продолжает разрабатывать задний проход мальчика, и случайные прикосновения к простате вознаграждаются пронзительными криками, поэтому, хотя он и утверждал, что не собирается доставлять подростку никакого удовольствия, унижение в глазах Риддла разжигает его похоть, как масло, льющееся в огонь, так что у Гарри стоит до боли, и ему кажется, что если он сейчас же не трахнет этого мерзкого мальчишку, он разнесёт магией свой кабинет. — Вы бы... позволили мне... трахнуть... вас... если бы я... вежливо... попросил?.. — задыхаясь, спрашивает Том между стонами, разочарованно вздыхая, когда Гарри вытаскивает из него пальцы, и с клацанием закрывает рот, когда понимает, что говорит. — Нет, — коротко отвечает Гарри и освобождает свой член глубокого красного цвета, с которого капает предэякулят, и пришпиленный подросток смотрит на него с немалым трепетом. — Но это не повод пытаться провернуть это силой. Том прислоняется головой к стене, стараясь успокоить своё неровное дыхание. Гарри снимает давление магией с ног подростка и поднимает их, держа за бледные стройные голени, кладя их себе на плечи, так что тело Тома оказалось согнуто пополам, и в этом положении большая часть веса мальчика приходится на бёдра, так что когда Гарри начнёт трахать его, он не сможет помочь себе руками из-за воздействия на них магической силы. Поттер видит осознание этого в глазах Риддла, но тот снова смотрит на своего профессора с вызовом и неповиновением. Похоже, у Гарри Поттера с Тёмным Лордом-подростком всё же есть что-то общее. — И чем же вы лучше меня? — судорожно выдыхает Том, кривя губы в насмешливой улыбке, когда Гарри приставляет кончик своего члена к набухшему входу подростка. — Вы наслаждаетесь моей болью, и, по ходу дела, собираетесь продолжить. Так что не такие уж мы и разные. — Я сказал, не притворяйся, будто знаешь меня, — прорычал Гарри, входя в дерзкого молодого волшебника одним махом. Том вскрикивает и запрокидывает голову, с тяжёлым стуком ударяясь ею о стену. Длинные ногти впиваются в обои цвета маджента, оставляя за собой следы белых царапин. Гарри будет беспокоиться о повреждениях позже, потому что все мысли вылетели у него из головы от того, как плотно, тепло и идеально подходит ему Том изнутри. Поттер выругался, когда мягкий горячий проход сжался вокруг ствола, и он бы кончил, если бы не зелье, так что Гарри стискивает зубы и толкается вперёд, пока весь его член не погружается внутрь и сам он не начинает ощущать, как кольцо мышц дрожит у его мошонки. Грудь Тома беспорядочно вздымается, рот широко открыт и в уголках глаз блестят слёзы, но Гарри не испытывает жалости. Он хватается за тонкую талию, с силой протолкнувшись до самого конца. Риддл кричит, а затем громко стонет, не в силах остановить звуки, исходящие из него, когда Поттер, беззаботно преследуя своё удовольствие, безжалостно вбивается в него. Сложенное пополам тело подростка подпрыгивает с каждым толчком члена, глубоко входящего в него. Мальчик резко выпрямляет напряжённые колени, когда особенно сильный толчок вонзается в его простату, и Гарри живо представляет, как сгибаются стопы подростка и скрючиваются пальцы ног. А эти крики... Мальчик разбудил бы всех обитателей Хогвартса, если вокруг профессорских кабинетов не было никаких заглушающих заклинаний, так что Риддл может вопить, ско-олько хочет. Том мотает головой из стороны в сторону, невнятно мяукает и бормочет «профессор» и «сэр» вперемешку. И хорошо, что только это, потому что если Гарри услышит своё имя, он не выдержит и будет действовать более жёстко, как что мальчик забудет собственное имя и стоны превратятся в крики. И при всём при этом у Риддла всё ещё каменно стоит. Его эрекция не опала ни на секунду, и даже если тело парня дрожит от боли, головка его члена подёргивается и течёт, оставляя на мантии на груди Гарри пятна предэякулята. Поттер слышит, как удовольствие просачивается в стоны Риддла, и не знает, то ли это побочный эффект зелья, то ли мальчик действительно шлюха. Мысль о том, что юный Тёмный Лорд в тайне является мазохистом, сводит его с ума. И всё же у Гарри никак не получается кончить, спасибо чёртово зелье похоти. Он не хочет ничего так, как хочет кончить, чтобы облегчить своё разочарование, возбуждение и гнев на этого дьявола в ангдельском обличии, который постепенно, но будет только расти и набираться опыта, чтобы в итоге разрушить его жизнь. Поттер видит цепочку кровоподтёков на обнажённой шее Риддла, скользя взглядом по кадыку, и внезапно его охватывает импульс. Одной рукой он отпускает талию Тома, сомкнув её вокруг россыпи гематом, и сжимает. Тут же он чувствует, как внутри мальчика всё сжимается, и удовлетворённо вздыхает. Том что-то кричит, размахивая ногами пытаясь оттолкнуть его. Гарри не обращает на это внимания. Он заботится только о божественном, обволакивающем его огне, пламя которого должно привести его к желанному завершению. Профессор вкладывает всё больше силы в свою хватку на шее подростка, продолжая безжалостно вторгаться в его тело, пока челюсть мальчика не отвисает, глаза не стекленеют, и поток слюны не начинает стекать с широко раскрытых губ на руку и предплечье Гарри. Конвульсии Риддла прекращаются. Длинные ноги безвольно повисают на плечах Поттера, покачиваясь от коленей вверх-вниз с каждым толчком, как безжизненная игрушка. Всё тело Тома мелко дрожит, и рот открыт, но оттуда не раздаётся ни звука, мальчик только делает им беспомощные попытки хватать воздух, который отказывается втягиваться в ободранное горло. Слёзы свободно льются из остекленевших глаз, которые с каждой секундой теряют фокус. На какую-то мимолетную секунду Гарри кажется, что взгляд Тома направлен на него и смотрит ему в самую душу, прежде чем глаза мальчика закатываются, и тот кончает. Дикий стон вырывается из Гарри, когда внутренности Тома содрогаются с каждой волной оргазма, безжалостно стискивая его член, и эти фрикции, наконец, опрокидывают Поттера через край. Гарри кончает мощнее, чем за всю свою жизнь. Он утыкается головой в изгиб шеи парня и подпирает безвольное тело бёдрами, продлевая тем самым оргазм, после этого ощущая, как мысли становятся яснее, когда он спускается с небес на землю, и тогда он осознаёт... ...что он натворил. Надо было вытолкать мальчишку из кабинета, как только Гарри вдохнул дым. Вместо этого он позволил гневу, ненависти и сексуальному влечению руководить его действиями, выбрасывая рациональные мысли на ветер и уступая своим первобытным инстинктам. — Чёрт! — чертыхается Поттер, злясь на самого себя, и уже начинает сожалеть о своём решении провести этот маленький эксперимент. Чего ему стоило просто держаться подальше от Риддла? И ничего из этого бы не было. Теперь же ему предстоит многое исправить. Он извлекает из дырочки парня сперму и освобождает мальчика от магического давления, без которого тот падает в его объятия. По всей спине и нижней части живота подростка видны синяки, но самые заметные — на шее, резко контрастирующие со светлой кожей. Поттер невольно задерживает дыхание, когда касается шеи Риддла, и вздыхает с облегчением, когда чувствует под пальцами ровный пульс. По крайней мере, не всё потеряно. Профессор переносит потерявшего сознание подростка на диван и укладывает его на нём. Позже ему придётся стереть память Риддла обо всём этом вечере, но сначала он должен справиться с синяками. Не должно остаться ни следа. Поттер направляет свою палочку на Риддла, произносит исцеляющее заклинание и гримасничает, вспоминая мастерское владение Волдеморта искусством контроля разума. Гарри остаётся только надеется, что младшая его версия будет менее искусной, потому что единственный, к кому он может обратиться за помощью, это Альбус, а Гарри совсем не хочется, чтобы этот человек узнал, каков он на самом деле. Заклинание окутывает парня. И ничего не происходит. Поттер пробует ещё раз и получает тот же результат. Сердце у него уходит в пятки, но он пробует третий, четвертый раз и уже собирается произнести слова заклинания в пятый раз, как раздаётся голос с дивана. — Не сработает, — голос Риддла хриплый и слабый, и тот всё ещё лежит абсолютно голым, с явными признаками опустошения, но почему-то уязвимость, которую парень должен ощущать, не проявляется на заплаканном лице. Он выглядит самодовольным. Как человек, который только что успешно осуществил свой план. Его поганый рот, из которого всего несколько минут назад исходили стоны и крики, превращается в самодовольную улыбку. — Я позаботился об этом перед тем, как прийти сюда, чтобы только я мог вылечить любые раны на моём теле. И посмотрите, насколько правильным было сиё решение. Поттер недоверчиво смотрит на Риддла, мальчика, перед которым он только что чувствовал себя виноватым. И его охватывает ужасное осознание. — Ты всё это подстроил, — тихо произносит Гарри. Лицо его ничего не выражает, но кулаки сжимаются от гнева, кипящего в груди. — Ты не собирался меня насиловать, с самого начала всё было наоборот. Ты накачал меня наркотиками, но замаскировал это как несчастный случай, так что авроры не поверят ни одному моему слову, даже если увидят воспоминание. И никто, конечно же, даже не подумает о том, что дать бедному, несчастному сиротке веритасерум, не так ли? В мгновение ока меня сместят с моей должности и бросят в Азкабан. И если я не хочу, чтобы это случилось... — Поттер медленно вдыхает и выдыхает, успокаиваясь, и горько улыбается, — мне придётся подчиниться твоим требованиям. Какой безумный план ради простого шантажа, я почти впечатлён, Риддл. Подросток хрипло смеётся, и Гарри чувствует, как растёт его отвращение к этому демону с прекрасным ликом. — Вы такого высокого мнения обо мне, сэр, — произносит Риддл между смешками. — Я не продумывал всё до таких мелочей. Сначала я просто хотел получить ответы. Вы заинтересовали меня с того самого момента, как заняли место профессора Вилкост, и со временем моё любопытство только возросло. Сэр, а вы знали, как вы на меня смотрите? Ваш взгляд подобен Адскому пламени. Сжигающему меня, пожирающему огню, который будет уничтожать меня до тех пор, пока от меня не останется даже пепла. Как я мог отказаться от столь неприкрытого интереса с вашей стороны? — прежний голод возвращается во взгляд Риддла, и теперь Поттер видит, что это вовсе не похоть. Это тот же голод, который маленький Гарри видел у парня с такими же тёмно-карими глазами в Хогвартских подземельях на втором курсе. — Вы для меня загадка, — взгляд Риддла прикован к нему, в глубине тёмных глаз клубится желание. — И я не остановлюсь, пока не разгадаю её. Поттер совершил ужасную ошибку, обычную, когда взрослые имеют дело с детьми. Он недооценил Риддла. Как бы невероятно это ни звучало, он действительно думал, что Том Риддл — просто ребёнок, ещё не окончивший школу, и будет представлять опасности гораздо меньше, чем опытный Тёмный Лорд, с которым он сражался. Каким же наивным он был! Гарри забыл, каким проницательным ребёнком был Том даже в свои одиннадцать, и что эта его черта с возрастом только росла. Похоже, Альбус был прав с самого начала. Амортенция никоим образом не сказывается на Томе. Хотя, оглядываясь назад, Гарри подозревает, что причина, по которой двоим шутникам не досталось от Риддла, заключается в том, что тот уже итак одержим в каком-то смысле этим зельем, поэтому и не заметил никакой разницы после того, как выпил его. Или, что более вероятно, оно работает на нём, но только лишь усиливая уже существующую одержимость Риддла до такой степени, пока ему, наконец, не приходит в голову столь сумасшедшая идея для достижения своей цели. — Могу ли я поинтересоваться, как близко ты подошёл к разгадке? — спрашивает Гарри, страшась ответа. Он нутром чует, что ему не понравится то, что он услышит. — О, довольно близко — вы даже сильнее, чем я думал, — Риддл ухмыляется. — И намного более жестоки. Вы наполнены столь сильным гневом, но подавляете его, держа под спокойным, отстранённым фасадом. И я хочу сорвать эту маску, чтобы увидеть дикое существо под ней, поэтому я улучшил зелье похоти, чтобы ослабить ваш разум и магию, — паучий указательный палец парня поднимается, чтобы погладить синяки на бледной шее. — И, о-о, сколь дикий зверь передо мной предстал, — мурлычет он, перекатывая слова на языке, словно смакуя лакомство. Поттер ненавидит то, как мальчик называет его, но его член от этого только заинтересованно подёргивается. Брови Риддла сходятся в слегка обеспокоенном домике. — Обычно я терпеть не могу, когда меня доводят до такого состояния, но сегодняшний день не был таким уж неприятным... Поэтому, я ещё не выяснил причину, почему именно я так считаю, но, знаете, если я сочту это уместным, то вполне возможно, что появится вероятность надобности в повторении пройденного материала, а взамен... — он снова ухмыляется, — вы расскажете мне что-нибудь интересное, путешественник во времени. Вот откуда этот ужас. Поттер вспоминает короткий зрительный контакт, прежде чем они оба упали за грань оргазма, и понимает, что, должно быть, Риддл использовал тогда на нём Легилименцию. В любое другое время Поттер заметил бы это и пресёк вторжение, но тогда его мысли были бессвязны и защита значительно ослаблена, так что слизеринец отлично воспользовался предоставленным шансом. Гарри сомневался, что мальчик видел особо много из-за того состояния, в котором находился сам, но даже беглый взгляд мог дать ему достаточно, чтобы интуитивно откопать что-то ещё. И Поттер не может сейчас отступить, потому что у Риддла есть все основания осуществить свой шантаж, если он откажет ему. Однако в эту игру можно играть вдвоём. Маленький слизеринец думает, что в их небольшом соглашении всё под контролем держит именно он, но Гарри собирается доказать ему, что тот ошибается. И начнёт профессор с того, что никогда больше не будет его недооценивать. Мальчик может выуживать из него информацию, как ему того заблагорассудится, а тем временем Поттер получил возможность раскрыть для себя разум Риддла, изучить его и понять, чтобы в решающий момент нанести удар. Высокомерие слизеринца станет его погибелью. Гарри найдёт заклинание, чтобы самому мочь устранять раны с тела подростка, и способ наложить на мальчика Обливиэйт, а также позаботится о том, чтобы тот безмерно страдал за всё содеянное. Если история не хочет исправлять себя сама, Поттер сделает это за неё. Придя к таким выводам, Гарри превращает выражение своего лица в вежливую улыбку восковой фигурки. — Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как сыграть в твою презабавную игру, но запомни, Риддл, — мужчина наклоняется вперёд, касаясь губами мочки уха мальчика, и шепчет: — Когда я выберусь из этой передряги, а я выберусь, ты об этом пожалеешь. На этот раз подросток смеётся ещё громче, немного задыхаясь. — О, мой дорогой профессор, — выдыхает он, крепко обнимая Гарри за талию в собственническом объятии. — Я ни за что в жизни не допущу этого.
