Ictu mortis

Рагнвиндр водрузил тело на кровать и сел на первый попавшийся стул, тяжело дыша. Несмотря на худощавое сложение капитана рыцарей Ордо Фавониус и хорошую физическую подготовку Дилюка, тащить на спине взрослого мужчину, который, к тому же, выше тебя, оказалось задачей не из легких. Повезло еще, что час был поздний, и на улице ни души — попадись они кому-то на глаза в таком положении, вызвали бы много вопросов. Хотя Альберих вполне мог сойти за мертвецки пьяного, как всем известный алкоголик, Рагнвиндру не хотелось даже думать о том, как бы ему пришлось выходить из ситуации и какие оправдания придумывать. К тому же, сейчас винодела волновал совсем другой вопрос — состояние названного брата. Кэйа был безумно горячим. Вспоминая привычно холодные пальцы Альбериха, Дилюк начинал волноваться только больше. Он вообще не понимал, откуда в нем столько участия и сочувствия по отношению к этому лжецу, но погружаться в размышления было не время. Нужно было думать, как поступить: состояние брата ухудшалось на глазах — ему срочно нужна была профессиональная помощь. В то же время, оставить больного и пойти за лекарем Рангвиндр не мог — он боялся оставить Кэйу одного. Хозяйка, миловидная женщина средних лет, несмотря на внешнюю строгость, испытывала к своему жильцу некое подобие материнского инстинкта, поэтому, узнав о том, что капитан болен( Дилюк не вдавался в подробности состояния Кэйи), тут же согласилась доставить письмо Магистру Джинн. Как только хозяйка скрылась за дверью, Рагнвиндр снова перевел взгляд на брата: тот мелко дрожал, тяжело дыша. Лоб покрылся испариной, а непонятные отметины странно поблескивали в свете зажженной свечи. Дилюк нахмурился и протянул руку к рубашке,чтобы осмотреть брата. Справившись со всеми мелкими застежками и ремешками, он, наконец, стащил с Альбериха последний элемент верхней одежды, оголяя плечи и торс. На секунду винодел замер, продолжая сжимать в руке несчастную ткань — все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал: черные следы покрывали грудь и часть шеи, плавно перетекая на левую руку, почти достигая локтя. Иррациональный, необъяснимый гнев наполнил разум. Снова... Кэйа снова врал ему. Врал, что все в порядке, пока сам страдал... В сердце проснулась давно спавшая детская обида.

***

"Кэйа снова остался один. Темнота окружала его, а уже ставшие привычными вспышки молнии сновали вокруг. Альберих чувствовал чье-то присутствие, но никак не мог разглядеть лица своего гостя. Его алые волосы мелькали перед глазами, словно осенние листья, легко подхваченные ветром. — Кто ты? — Кэйа попробовал заговорить с неизвестным. Ответа не последовало, однако красный вихрь остановился, медленно приближаясь к рыцарю. В мгновение ока цепкие пальцы сомкнулись на шее. Альберих чувствовал обжигающие прикосновения, сковавшие дыхательные пути, преграждая путь кислороду. Кэйа накрыл руки незнакомца своими: — Почему? — прохрипел рыцарь, глядя в алые глаза своего убийцы. — Потому что я тебя ненавижу..." — Кэйа! Кэйа, проснись! Приди в себя! — Дилюк пытался привести брата в чувства, изо всех сил сжимая его запястья в руках, прижимая к кровати, чтобы рыцарь не навредил сам себе. Альберих изгибался и рычал, в попытках высвободиться из крепкой хватки Рагнвиндра. На шее Кэйи виднелись несколько свежих глубоких царапин, оставленных его же ногтями. — Я здесь, слышишь?! Открой глаза, Кэйа, — продолжал звать Дилюк. Несмотря на свое состояние, больной сопротивлялся с невиданной яростью и силой. Еще немного и винодел не смог бы сдержать капитана. — Почему... — еле слышно прошептал Кэйа, обмякнув в руках брата, прекращая сопротивляться. — Что? — недоуменно спросил Рагнвиндр, очевидно, не ожидая ответа на свой вопрос. Альберих глубоко и прерывисто вдохнул, открывая голубой глаз. Зрачок закрывал почти всю радужку, и Кэйа смотрел куда-то мимо Дилюка, в попытках сфокусировать взгляд. — Эй... Ты как? — аккуратно отпуская руки Альбериха, спросил винодел. Капитан рыцарей Ордо Фавониус моргнул пару раз, прежде чем его взгляд, наконец, стал осмысленным: — Вас так интересует мое состояние, мастер Дилюк? — хрипло, едва слышно спросил он, натягивая очередную фальшивую улыбку. Холодную и злую, издевательскую улыбку. От этого взгляда, этой улыбки что-то кольнуло Дилюка в самое сердце. " А чего я ожидал, отталкивая и отдаляясь столько лет? Правды? Искренности? После того, как я эту самую искренность сжег своим гневом, втоптал пепел в землю, смешивая с грязью. И после всего этого ты ожидал, что Кэйа так просто доверится тебе, Дилюк Рагнвиндр?" — Я в порядке, — прошептал Альберих, выводя винодела из мыслей. — Поэтому я нашел тебя умирающим под дверью таверны? — спросил Дилюк, не поднимая глаз — он не мог вынести этот ледяной взгляд. Кэйа хрипло засмеялся: — Это не входило в мои планы. — А что входило? Сдохнуть в подворотне — это твой план?! — Дилюк сорвался на крик. Такое наплевательское отношение к собственному здоровью выводило винодела из себя, — Почему ты терпел? Почему не пошел к лекарю? Да хоть к кому-нибудь! — Рагнвиндра было не остановить. Он выплескивал на названного брата все, что скопилось тяжелым грузом на сердце. — Почему... Страдал в одиночестве, — уже полушепотом закончил Дилюк, все еще не глядя на рыцаря. Альберих молчал. Прошло несколько томительных мгновений молчания, прежде чем он, наконец, заговорил: — Я... — Кэйа замялся, казалось, слова давались ему с огромным трудом, — не думал, что это серьезно. Дилюк удивленно приподнял брови, все же поднимая глаза, глядя на измученное лицо брата. Бледность и нездоровый блеск в глазах делали его улыбку еще более зловещей. — Утром... Мне не было так плохо, — продолжил Кэйа, немного поморщившись от боли, — поэтому я пошел в библиотеку...чтобы разузнать хоть что-то, но уснул. Уголки губ Дилюка дрогнули. Это было так похоже на старого Кэйю. Кэйю из его детских воспоминаний. — .. А когда проснулся было уже поздно к кому-то идти, — Альберих сглотнул, — вот я и пошел в таверну, — рыцарь с трудом договорил последние слова — голос совсем не слушался. Они оба молчали. Кэйа обессиленно смотрел в потолок и хрипло дышал. Усталость клонила в сон, но головная боль и звон в ушах не давали расслабиться. А Дилюк вновь погрузился в раздумья: он со страхом представлял, что могло случиться, не зайди капитан в таверну, и что было бы, не выйди Рагнвиндр за ним. Волнение, чувство вины и неизвестность смешались в одно мерзкое ощущение, сковавшее своими холодными лапами тело. Дилюк мотнул головой, пытаясь отогнать гнетущие мысли, но ничего не вышло. Переживания съедали его изнутри, и винодел ничего не мог с этим поделать.