Ictu mortis

Немного оклемавшись и переведя дух, капитан рыцарей Ордо Фавониус покинул библиотеку. Луна мягко освещала ночной Мондштадт, ее свет серебристыми отблесками играл в воде фонтанов. Мельницы тихо шевелили своими лопастями. Домой идти совершенно не хотелось, поэтому Кэйа отправился в "Долю Ангелов", скорее, чтобы напиться, нежели расслабиться. А еще в душе теплилась маленькая надежда, что в таверне Альберих сможет встретить единственного человека в Монде, перед которым Кэйа мог показывать свою слабость, быть жалким — все равно, падать еще ниже в глазах Дилюка уже было некуда. Кэйа и так был на самом дне.

***

Дилюк Рагнвиндр увлеченно вытирал бокал. Таверна закрывалась через час, поэтому посетителей было не так много. Смесь из гула голосов и пьяного смеха умиротворяла, позволяя погрузиться в свои мысли и расслабиться. А еще сегодня не было одной раздражающей синеволосой персоны, так что день можно было считать почти идеальным. Почти... Дверь со скрипом отворилась и в помещение гордо прошествовал тот самый "раздражитель", отсутствию которого винодел был так рад. Кэйа плюхнулся на стул у барной стойки и подпер голову рукой. Он поднял взгляд на бармена, и Дилюк немного нахмурился, сдвигая брови к переносице. Рыцарь выглядел... Плохо, откровенно плохо: несмотря на смуглую кожу, лицо было болезненно бледным, а синяк от недосыпа зиял огромной черной бездной под единственным открытым глазом, что смотрел на Рагнвиндра слегка мутным взглядом. Наигранная улыбка сегодня была на редкость неубедительной. — Извольте "Полуденную смерть", мастер Дилюк, — слащавым, но невероятно уставшим голосом протянул Альберих. Его состояние начинало беспокоить Дилюка все больше. Да, он ненавидел названного брата за ложь, не мог простить за боль, причиненную тогда самым близким человеком. И от того сердце сжималось еще сильнее, когда волнение и беспокойство, заполняли душу Рагнвиндра каждый раз, как Кэйа лез на рожон, каждый раз, как капитан возвращался раненным, каждый раз, когда тот уходил на задание в одиночку. Сейчас же, плохое предчувствие просто кричало, не давая оторвать взгляда, в попытках заметить любое повреждение, оценить состояние, не упустить ни малейшей детали. Дилюк недовольно фыркнул и поставил стакан виноградного сока перед рыцарем. — Сок, хах? Ты бы еще воды мне налил, — пошутил Кэйа, проводя рукой по вспотевшему лбу, откидывая назад немного влажную от пота челку. Альберих опустил взгляд на темную жидкость и в тот же момент ощутил подкатывающий к горлу ком. В висках пульсировало, а пальцы немного подрагивали. Капитан поспешно поднялся: — Пожалуй, мне уже пора, — на выдохе произнес он, не глядя на Дилюка. Кэйа махнул брату рукой и вышел за дверь. Его поведение настораживало Рагнвиндра все больше, поэтому он окликнул Чарльза, чтобы тот встал за бар, и вышел на улицу вслед за Альберихом. Снаружи, к своему удивлению, Рагнвиндр никого не обнаружил. Город казался опустевшим и бесшумным, словно все живое внезапно погрузилось в глубокий сон. Тишина заполняла улицу, пока до слуха Дилюка не донеслись тихие стоны, больше похожие на скулеж раненного зверя. Звуки исходили откуда-то из темноты подворотни за углом таверны. Винодел осторожно подошел к источнику стонов и замер — от увиденного сердце Рагнвиндра пропустило удар, а по телу начал расползаться липкий, мерзкий страх: Перед ним лежал его названный брат. Корчась от боли, он согнулся пополам на холодной брусчатке, привалившись к стене. Его тело била крупная дрожь, а из груди, вместо вздохов, вырывались жуткие хрипы и нечто, отдаленно напоминавшее всхлипы. Дилюк не смел пошевелиться — все тело сковало непонятное оцепенение. Он не знал, что делать. Кэйа поднял голову и взглянул на названного брата. Этот взгляд был до боли холодным и полным отчаяния. — Я жалок, да? — выдавил Альберих и хрипло засмеялся, давясь собственными словами. Эта фраза отрезвила Рагнвиндра, выводя из оцепенения. Он опустился рядом с Кэйей, хватая того за плечи. — Кэйа! Кэйа, что происходит?! — Дилюк тряс брата за плечи, но тот лишь продолжал смеяться и нести бессвязную чушь. — Оо, даже без "Сэр"... — в каком-то полубреду прошептал капитан Ордо Фавониус. Луна показалась из-за облаков, освещая двух мужчин. Взору винодела предстала жуткая картина: из-под ворота смятой рубашки выглядывали странные темно-фиолетовые отметины. Они расползались по тяжело вздымавшейся груди, затрагивая шею и плечо. — Что это, Кэйа? — продолжал трясти рыцаря Дилюк, в надежде получить хоть какую-то информацию. В ответ он получил лишь еще одну фальшивую улыбку, прежде чем Альберих обмяк в руках брата, потеряв сознание. " Да что же с тобой происходит, Кэйа?"