Ictu mortis

Было решено оставить Кэйю на попечение Барбары, пока Лиза занималась заготовками для противоядия, а Дилюк с Путешественником отправились на Драконий хребет за ледяными незабудками. Как только дверь с легким скрипом закрылась, а шаги в коридоре стихли, Альберих глубоко, прерывисто выдохнул и прижал ладонь ко лбу, издав при этом что-то похожее на тихий стон — Сил держать маску совсем не осталось, да и не было нужды. Ложь раскрыта, правда выползла наружу, к тому же, судя по прогнозам библиотекаря, скоро боль станет настолько невыносимой, что он с трудом сможет оставаться в сознании, чего уж говорить о притворстве. — Сэр Кэйа, вам больно? — обеспокоенно спросила девушка. "Больно — это мягко сказано, дорогуша..." Виски разрывало от боли, а собственное сердцебиение отзывалось во всем теле. Пульсирующие спазмы скручивали грудную клетку, будто выворачивая все ребра, затягивая нервы в плотный узел. — Барбара! — неизвестно откуда набравшись сил, капитан повысил голос. — Да, Сэр, что... — Привяжи мои руки к кровати! — сбитое дыхание обжигало, скребло горло изнутри. — Но... — Хотела возразить целительница. — Сейчас же! Это приказ! Свяжи меня, Барбара! — Кэйа чувствовал подступающий приступ и прекрасно помнил, что могло произойти в прошлый раз, если бы Дилюк его не держал. Девушка послушно привязала рыцаря веревкой, так кстати валявшейся в углу. Перед глазами плясали черные точки, и, ощутив надежные узлы на запястьях, Альберих, наконец, позволил себе провалиться в беспамятство.

***

Снег хрустел под ногами, ветер заунывно мычал свою грустную песню. Дилюк выпустил огненную птицу, расплавляя слаймов и снег под ними. Солнце уже давно преодолело зенит и клонилось к западу, а они до сих пор не нашли ни единого цветка. — Говорят, это хрустят кости снежинок, — задумчиво произнес Итер, глядя себе под ноги. — Что? — увлеченный своими депрессивными размышлениями, Рагнвиндр совсем не понял, чего от него хотели. — Когда снег хрустит... Говорят, это ломаются кости снежинок у нас под ногами, — пояснил Путешественник. — Какое жестокое сравнение, — безэмоционально ответил винодел. "Но с другой стороны, очень правдивое... Мы идем по головам к своей цели, не замечая трупов под ногами, не обращаем внимания на чужую боль. Хах, так по-человечески..." Путники продолжали свой путь до самого заката. Когда стемнело, температура понизилась, хотя, казалось бы, куда уж ниже, а ветер завыл громче, царапая лицо мелкими обледеневшими снежинками. — Нужно найти место для ночлега, — констатировал факт Дилюк, оглядываясь в поисках какой-то пещеры или ращелины. — О! Вон там! Паймон видит пещеру, идем туда! — воскликнуло летающее существо, указывая пальцем в сторону своей находки. Вскарабкавшись по холодным камням и расположившись в пещере, путники разожгли костер. Пальцы немного покалывало, и к конечностям постепенно возвращалась чувствительность. Дилюк уставился на огонь: языки пламени изгибались в своем бешеном танце, будто хихикая над ним: "Ты такой жалкий и мелочный, Дилюк Рагнвиндр..." — Зачем вам весь этот театр? — как обычно внезапно начал разговор Путешественник. — О чем ты? — О вас и Кэйе.. Зачем вы вдвоем устраиваете этот спектакль? Делаете вид, что чужие, грызетесь и избегаете друг друга... Дилюк непонимающе уставился на собеседника: — А что ты можешь об этом знать? — резче, чем планировал, ответил Рагнвиндр. — Я это вижу. Я довольно хорош в таких вещах, верьте или нет. Я вижу, как вы переживаете за Кэйю, как он в вас нуждается. И я искренне не понимаю, зачем вам обоим эти маски, которые вам же самим делают больно... — Переживаю? Я просто... — Можете не отнекиваться, — перебил Итер, — вы не похожи на человека, который помчался бы не пойми куда непонятно зачем ради кого-то, кто вам ненавистен. Разве я не прав? — мягко улыбнулся парень. "Театр, да? Верно, не один Кэйа здесь актер — ты тоже, Дилюк Рагнвиндр. Настолько вжился в роль, что перепутал маску со своим собственным лицом? Поражен твоей проницательности, Путешественник. Ты смог разглядеть то, что я годами не видел в зеркале." — А что... — Дилюк сглотнул, — Насчет Кэйи? Как ты узнал? — Это отражается в его взгляде, движениях: когда он смотрит на вас в таверне, ненароком тянется ближе, отдергивая себя в последний момент... Какая боль сверкает в его глазе, когда он улыбается вам... — Боль? — переспросил винодел. В голове невольно всплыл образ брата, корчащегося в приступе за углом таверны. — Да. Кэйа выглядит, как человек, которому очень больно.. Который устал лгать.. Хоть он и тщательно это скрывает, — ответил Итер, глядя на костер, — Я думаю, вам стоит поговорить, когда вернемся в Мондштадт. В ответ Дилюк промолчал. " Поговорить, да? Было бы неплохо..." — Последний наш разговор плохо закончился, — пробормотал Рагнвиндр, прислушиваясь к завыванию ветра и треску дров.