Ictu mortis

"Тьма... Кромешная тьма.. Она поглощала, стекала темной кровью по телу, липла к лицу, застилала глаза. Горячие руки покрывали тело ожогами, пробегая ногтями по свежим царапинам, сжимали шею. Нет, не душили, как в прошлый раз, но и не давали вдохнуть достаточно кислорода. Темный металл на секунду блеснул в темноте, упираясь в тяжело вздымавшуюся грудь. Раскаленное лезвие меча коснулось смуглой кожи, прожигая насквозь, постепенно погружаясь все глубже в плоть. Хотелось кричать, но из горла не вырвался ни один звук — вообще ничего... Будто голосовых связок там не было и в помине, словно их выжгли давным давно... Демон склонился над жертвой, шепча в самое ухо: — Потерпи еще немного, скоро все закончится... Красные волосы взметнулись, словно огненные всполохи, и меч пронзил сердце..." — Потерпи еще немного, скоро все закончится, — прошептал Дилюк, глядя на брата, привязанного к кровати: кровавые следы на запястьях, спутанные синие волосы рассыпались по всей кровати — от когда-то аккуратной прически не осталось и следа. Потный и измотанный, Кэйа лежал в той же одежде, в которой его оставил Рагнвиндр, отправляясь в горы три дня назад. Больной, не мывшийся несколько дней, мужчина должен вызывать раздражание или отвращение, брезгливость, но этого не было. Единственное, что чувствовал винодел — это собственное бессилие и страх. Он боялся, так сильно боялся, что не успеет, что, вернувшись, застанет лишь холодный труп. Внезапно, Кэйа дернулся, натягивая веревки, задрожал и открыл глаз, затравленно глядя на Дилюка. В этом взгляде читался такой ужас, будто Рагнвиндр только что перебил весь Мондштадт на глазах брата. Всматриваясь в этот бездонный синий омут, Дилюк ощутил пробегавших по спине мурашек и мороз по коже. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, не издавая ни звука. — Я вернулся, Кэйа, — неуверенно сказал Рагнвиндр, пытаясь успокоить не то себя, не то капитана. Альберих не отвечал. Казалось, он все еще не проснулся, хотя это было недалеко от правды — Барбара сказала, что он бредил все эти три дня, почти не приходя в себя. Возможно, и сейчас рыцарь не до конца осознавал происходящее. — Зелье уже почти готово, — заметила Лиза откуда-то из-за спины винодела, привлекая внимание Кэйи. — Ты хорошо держался. Скоро тебе полегчает, — Дилюк осторожно коснулся руки брата. Тот вздрогнул всем телом, будто сквозь него пропустили электрический ток, и снова уставился на Рагнвиндра. — Вот и все, — произнесла Библиотекарь, подходя к кровати с флакончиком фиолетовой жидкости в руке, — но... Я должна предупредить... — Что такое? — с опаской спросил Дилюк. — Когда лекарство подействует, боль на какое-то время усилится... — последние слова она произнесла совсем тихо. — Что? — винодел искренне не понимал. Разве лекарство не должно помогать? Так почему оно делает только хуже? — Эффект продлится не более получаса, а после боль постепенно спадет на нет, — поспешила заверить ведьма, впрочем, ее тон звучал не очень обнадеживающе. — Я... готов, — сиплым, надломленным голосом прошептал Кэйа. Уголки его губ дрогнули, видимо, в попытке изобразить улыбку. — Хорошо. Тогда держи, пей залпом, — необычайно твердо сказала Лиза, протягивая флакон рыцарю. Дилюк помог Кэйе приподняться на кровати, чтобы выпить зелье, а потом аккуратно уложил обратно. " Осталось продержаться всего полчаса..."

***

"Темноты больше нет... Ничего больше нет... Только боль. Она поглощала все, заполняя сознание непонятным белым шумом. А еще красный.. Красные всполохи мелькали перед глазами. Алые пряди щекотали лицо и обжигали сердце... Хотелось коснуться, хотелось вдохнуть аромат, хотелось... умереть." — Кэйа! Кэйа, я здесь, слышишь? Все будет хорошо, просто потерпи еще немного... — Дилюк с ужасом сжимал горячую ладонь. Слишком горячую даже для обладателя силы Пиро. — Не могу! Я больше не могу! — Альберих кричал. Кричал так, как не кричал никогда: истошно, пискляво, громко. — Кэйа... — Рагнвиндр упал на колени, прижимаясь лбом к кисти рыцаря. Из глаз потекли слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках и влажные следы на простынях. — Больно! Больно! Мне больно... — скулил Кэйа. Он бился в агонии, рыдал как ребенок — он сходил с ума. Нет, кажется, уже сошел. — Дилюк... — голос стал совсем тихим, будто из рыцаря разом выкачали все жизненные силы, — Убей меня... Убей, прошу тебя.. — Нет! — крикнул Дилюк, поднимая глаза, — Я.. я не могу... — прошептал он, делая глубокий вдох, силясь сказать что-то еще, но с губ сорвалось лишь: — Прости.. Прости! Прости меня, Кэйа! — Рагнвиндр прижал к себе вырывавшегося брата, заключая в крепкие объятия. — Нет... Убей, убей, прошу... Я больше не могу, — хныкал ему в плечо капитан. — Я знаю, я ужасен. Я монстр... Я хуже всех, но... Пожалуйста, Кэйа... — Дилюк сильнее сжал Альбериха, шепча над самым ухом, — Останься со мной. Кэйа не отвечал. Он прерывисто дышал, уткнувшись куда-то в ключицу винодела, обжигал своим горячим дыханием. Его тело мелко дрожало, а пальцы судорожно сжимали рубашку брата. — Я знаю, эгоистичнее меня нет, но... Я не хочу, чтобы ты уходил... Я боюсь остаться один, Кэйа! — продолжал свою исповедь Рагнвиндр, — Поэтому, прошу... Не сдавайся... Позволь мне исправиться! "Не уходи..." Альберих глухо скулил, цепляясь за одежду и волосы Дилюка. Слезы не переставали течь, а дыхание со свистом вырывалось из груди. — Я люблю тебя, Кэйа! — выпалил Дилюк, в страхе осознавая, что, возможно, шанса признаться больше не будет. Винодел ощутил, как дыхание на его плече стало выравниваться, а тело Альбериха постепенно расслаблялось, ослабляя хватку. — Спасибо, Дилюк... — прошептал Кэйа, чувствуя, как сознание постепенно ускользало, — Я тоже...люблю тебя... Лицо Альбериха озарила первая за последние несколько лет искренне счастливая улыбка: — Я никогда не оставлю тебя одного... Дилюк с замиранием сердца прислушался к тихому дыханию брата: немного хриплое, но спокойное и размеренное — Кэйа уснул. Наконец-то погрузился в спокойный, исцеляющий сон. Теперь Альберих сможет отдохнуть. А Дилюк будет охранять его сон...