Вот что тут поделаешь? (2 часть)

— Да… — прохрипел у меня над ухом. Я резко распахнула глаза. Все верно. Он очнулся. — Антон… — из моих глаз потекли слезы, а губы расползлись в счастливой улыбке. — Ты очнулся, — я провела ладонью по его щеке, положила голову ему на грудь. — Я жив, — все ещё хрипло подтвердил Антон. В палату забежали врачи, начали что-то мерить, включать и выключать приборчики. Я чуть испуганно смотрела на лечащего врача Антона. — Что случилось? — слегка подрагивающим голосом спросила я. — Все хорошо, — неподдельно улыбаясь, признал врач. — Пациент очнулся, мы должны были проверить его самочувствие. — Хорошо… — кивнула я, переводя глаза на Антона. — Он поправится? — я сглотнула. — Конечно, — подтвердил доктор. — Ещё немного полежит, оклемается, и сможешь забрать его. Я подергала за рукава свою больничную рубашку. — А я? — прикусила губу. — Тебя сегодня выписываем, — пожал плечами доктор. — Ты здорова. — Хорошо, — я нахмурилась. — Но я сомневаюсь, что мы надолго прощаемся, — перевела лукавый взгляд на врача. — Я буду с ним, — посерьезнев, я кивнула на Антона. — Малыш, не на… — начал Антон. — Чшш… — я приложила палец к его губам. — Я буду здесь, пока ты не выздоровеешь, — серьезно пообещала я. Мужчина улыбнулся. — Хорошо, — кивнул он и перехватил мою руку. — Скоро поедем домой.

***

Меня выписали, я по-быстрому сгоняла домой, переоделась, потом забежала в продуктовый, купила мандаринки и шоколадку и погнала обратно в больницу. Мила остановила меня где-то на полпути и спокойно заявила, что идёт со мной. По дороге костерила меня на чем свет стоит, мол, почему не звонила, на звонки не отвечала и так далее. Я видела беспокоиство подруги… Она действительно испугалась и за меня, и за Антона. Каратисты тоже перепугались. «Где тренер, где Аня», — Мила рассказывала, что ребята писали в группу. Я-то абсолютно забыла про телефон, когда Антона доставили в больницу… Вскоре мы уже проходили через стеклянные двери и поднимались на второй этаж. Я уверенно вела подругу по разветвленные коридорам клиники, подходя к палате Антона. Я постучала в дверь. Там прочистили горло. — Открыто, — хрипло впустил Антон. — Привет, — улыбаясь, я зашла внутрь. — Привет, — улыбнулся он, садясь в кровати. — Как ты? — я села рядом. — Малыш… — Антон вздохнул. — Тебя не было меньше часа, за это время ничего не изменилось, — он хмыкнул, но тут же согнулся от боли. — Что такое? — я тут же обхватила его лицо руками и заглянула в глаза. — Мальчишка переломал мне рёбра, — он скривился. — Все хорошо. Привет, Мила. — Здравствуйте, Антон Сергеевич, — поздоровалась подруга. — Что-то вы подзатянули с отпуском, — она ухмыльнулась. — Каратисты волнуются, — сделала страшные глаза. — Пусть приходят, — невинно предложила я. — Не на… — начал Антон, но я снова закрыла его рот ладошкой. — Тебе надо постепенно привыкать к обществу, — кивая в подтверждение своих слов, произнесла я. — Ты ведь не отступишь… — вздохнул Антон. Я покачала головой. Через час в палату уже ломилась толпа детей и подростков. — Антон Сергеевич! Антон Сергеевич! — пищали малыши. — А что случилось, Антон Сергеевич? Сидя в кресле у окна, я молча наблюдала за тем, как Антона берет в кольцо стайка маленьких каратистов. Она бегали вокруг, щебетали что-то, а старшие молча наблюдали, посмеиваясь их энтузиазму. Но позже они раздвинули армию детей и сами подошли к Антону. Они тоже что-то говорили, что-то спрашивали, только гораздо тише и спокойнее, клали на тумбочку около кровати небольшие презенты, улыбались. Мы все любим Антона Сергеевича. Некоторым он стал как отец, кому-то стал лучшим другом, с кем-то просто общался по доброму. Антон умеет построить доверительные отношения, знает, как общаться с людьми и располагать к себе. Нет ничего удивительного в том, что я в него влюбилась. Ну, кроме того, что у нас разница в одиннадцать лет. Я посмеялась своим мыслям, продолжая наблюдать за комнатой. Вдруг дверь распахнулась, будто кто-то с ноги открыл ее. В помещение зашёл Матвей… Я вскочила с кресла и двинулась к нему. — Что ты здесь забыл? — прошипела я. — Какого хрена тебя ещё не посадили? Все в палате замолчали. — Тихо, сестрёнка, — нагло ухмыляясь, сказал он. — Я пришел навестить больного. — Аня, — позвал Денис, — помощь? — Не стоит, — кочнула головой я. — Или ты сейчас сваливаешь, — я придвинулась ближе и встала на носочки, чтобы говорить прямо в его ухо, — или твои яйца будут валяться на полу, как и ты сам, — прошептала я. — Да что ты сделаешь? — он уверенно толкнул меня в плечо. — Я сильнее тебя, — наклонившись ко мне, шепнул он. Я ухмыльнулась. Ну-ну. — Если ты сейчас не выйдешь отсюда, ты узнаешь, что такое ярость обиженной женщины, тупая ты мразь, — прямо в наглую рожу прошипела я. — Да, да, конечно, — закатил глаза Матвей. Вдруг он дернулся, будто кто-то пытался оттащить его назад. Я глянула за его спину. О, кто-то вызвал санитаров. Санитары повели его из палаты. Ооо, как он брыкался… Лицо Матвея было перекошено от ненависти и зависти, он неразборчиво кричал что-то, ругался и матерился. Малыши испуганно смотрели на него и как птенчики жались к Антону Сергеевичу. Он же был готов закрыть их собой, несмотря на переломанные ребра, кучу шрамов и порезы. Старшие ребята отодвигали малышей за свои спины, прикрывая их. Это не просто клуб… Это семья.