I
30 января 2021 г., 19:45
Вместе с запахом выжженных солнцем полей Тёмной птицею в сердце входит новая осень Ты плетёшь свой венок из траурных лент Из увядших цветов и почерневших колосьев
Тяжелые серые тучи над лесом и рваное полотно дождя под ними были видны издалека, и Кайло рассчитывал если не попасть под этот самый дождь, то по крайней мере столкнуться с его последствиями во всей красе. Он представлял себе, как медленно, осторожно, брезгливо его конь будет ступать по размытой дороге, но лес не оправдал его ожиданий - вода ушла в землю, грязь подсохла и затвердела, редкие лужи стальным зеркалом отражали черные ветви в обрывках красной листвы. Кайло глубоко вдохнул. Воздух был слишком жарким, как для поздней осени. Удушливым. Кайло спешился, и конь тут же низко пригнул шею, сорвал пучок пожелтевшей травы, принялся неспешно жевать. Кайло последовал его примеру — жевать, правда, не стал. Капли воды стекали по некогда упругим гладким стеблям. Он задумчиво смял пальцами один из них — солома, вопреки его ожиданиям, разломилась надвое, вместо того, чтобы согнуться. Кайло хмуро посмотрел на коня. Тот только фыркнул и тряхнул головой, сбрасывая густую черную челку с глаз. Все, что от него требовалось — тихий нрав и крепкие нервы, думать было работой человека, и мерин решительно не понимал, для чего этот дурень порой бросает на него многозначительные долгие взгляды, а то и принимается заваливать вопросами, будто он может ответить. Даже если бы и мог — он был умным животным и ни за что не стал бы заниматься чужой работой. Кайло криво усмехнулся и едва слышно фыркнул. Почти как конь минуту назад. Они становились слишком похожи друг на друга. Кайло сошел с дороги и по щиколотку утонул в мертвой траве. Обогнул дуб, прошел меж двух кривых берез, старательно не думая о том, насколько меньше были березы и насколько тоньше был дуб, когда он видел их последний раз. Заглянул в ямку меж корней, ставшую гораздо глубже, чем он помнил, и с удовлетворением отметил — да, грибов здесь ожидаемо было много. Он тряхнул головой и отвернулся, поймав себя на желании вскинуться, позвать отца. Он снял перчатку из плотной кожи и приложил ладонь к земле, но тут же одернул руку, крепко выругавшись про себя. Нет, земля не была обжигающе горячей. Просто слишком теплой, как для поздней осени.***
Поместье резко выделялось на фоне свинцового неба, черных полей, с которых пшеница была давно убрана, и облетевших садов. Будто белый камень светился изнутри. Верхушки тополей у крыльца спилили. Должно быть, они могли бы вырасти уже выше серебристой черепицы, если бы не это. Люк распорядился? Это было бы похоже на него — воображать, будто можно просто отсечь то, что считаешь лишним. Он наверняка говорил, что ветви скоро выдавят дорогие стекла из окон, или проломят крышу в ближайшую же грозу. Возможно, он был прав. Кайло было противно об этом думать, а потому он несколько раз тяжело ударил кулаком в давно не полированную дверь. Приглядевшись, он понял, что привычка носить перчатки спасла его от немалого количества заноз. Дверь отворялась тяжело, парень с другой стороны со злостью пнул ее, даже не попытавшись сначала просто толкнуть — видимо, знал, что это бесполезно. В темноте холла Кайло поначалу разглядел только глаза на темном лице. — Магистр Рен? — Позаботься о коне. Кайло вошел и тщательно вытер грязные сапоги о брошенную на порог тряпку. Обычно его мало заботило, оставит ли он за собой грязные следы. Усилия несчастных, вынужденных иметь дело с подобными вещами, находились где-то за пределами вселенной, в которой он жил. Этот дом был таким же чужим, как и любой другой. Кайло еще раз себе об этом напомнил. — Первая спальня на втором этаже, — бросил парень перед тем, как выбежать под мелкий моросящий дождь. Дэмерона Кайло сразу узнал. Не по наглым черным глазам — они были крепко зажмурены, пока Дэмерон метался в лихорадке, пропитывая потом льняные простыни. И не по волосам, которые тот теперь взял привычку коротко стричь. Черты лица его тоже изменились достаточно. Может, дар подсказал, кто перед ним. Не это было важно. Первая спальня на втором этаже принадлежала отцу. Гостевая была совсем в другом коридоре. Кайло закатал рукава и, не глядя, вывернул походную сумку на низкий стол. Пучки трав рассыпались, камешки застучали глухо, склянка из крепкого стекла покатилась по столешнице и упала на пол. Кайло быстро подцепил ее пальцами, вынул пробку зубами, на глаз влил с треть содержимого в бадью, до краев заполненную ледяной водой. Впрочем, одного этого не будет достаточно, это Кайло понял сразу. Едва его пальцы легли на виски Дэмерона, тот взвыл, выгнул спину до хруста, простынь затрещала, разрываемая скрюченными пальцами. Кайло отнял одну руку от его головы, опустил на грудь, придавливая, обездвиживая невидимой силой. Крик оборвался — теперь несчастный мог только хрипеть. Пока колдовская болезнь струилась из тела Дэмерона по его собственным пальцам, Кайло мог бы заглянуть, прочесть, что именно произошло. Потом не придется слишком много с ним говорить. Однако едва Кайло заглянул в обрывочные воспоминания, Дэмерон мелко задрожал и обмяк. Кайло выругался. Обложенный компрессами Дэмерон вскоре затих, хотя глаза его продолжали лихорадочно вращаться под плотно сжатыми веками. Кайло это мало волновало — он с интересом изучал багровый след на шее больного. Кое-где проступали плоские волдыри, заполненные желтоватой жидкостью, кое-где кожа слезала лоскутами. Меж опухших полос угадывались тонкие перемычки, будто на шее Дэмерона отпечаталась чья-то маленькая ладонь. И это было куда более занимательно, чем то, что больной глухо застонал и опасливо приоткрыл глаза, тут же поморщившись от не такого уж и яркого света свечи. — Мать тебя не дождалась, — просипел Дэмерон. Интонацию Кайло определить не смог, но предположил осуждение — это было бы ожидаемо — И что, теперь ты тут наследник всего? — После Люка. — Значит, не помер еще. Досадно. — Скотина, — беззлобно бросил Дэмерон. На злобу ему, должно быть, недоставало сил. Все встало на свои места. Дэмерон был настолько дальним родичем, что это и за родство-то считаться толком не могло. Но других вариантов не было. — Где? — В роще… Она… Еще четверых — в полях. И еще раньше... — Ночью? — В полдень. — Где Скайуокер? — Уехал две недели как. Никому ничего не сказал. Кайло кивнул сам себе и заторопился покинуть комнату — все, что было нужно, он услышал, говорить с Дэмероном о чем-то, что к делу не относилось, у него желания не было. Едва выйдя в полутемный коридор — половина факелов потухла, и никто не торопился что-то с этим сделать — Кайло встал, как вкопанный. Следом за спальней отца была дверь в покои матери. Он шагнул к двери и уперся лбом в сухое холодное дерево. Рука сама собой потянулась к ручке, но Кайло с усилием отдернул ее, не дав себе коснуться, нажать, отворить. Отшатнулся, будто то была не спальня, а сарай для чумных, огляделся, убеждаясь, что никто его не видел. Вскоре его торопливые шаги отражались эхом от каменных стен. Воздух в его комнате был спертым, затхлым. Здесь давно никто не жил, но не настолько давно, как он ожидал. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять — от него здесь не осталось ничего. Все, что могло бы напоминать о нем, вытеснил кто-то еще. У него никогда не было вазы с мелкими белыми цветами. Цветы давно засохли и рассыпались в труху, стоило ему дотронуться пальцем до пожелтевших лепестков. Фарфор, некогда темно-синий, потемнел, посерел от пыли. На кровать было небрежно наброшено безвкусное лоскутное одеяло, на котором отыскались все цвета, какие только существуют в природе, хотя теперь они все померкли, потускнели. Что было уже совсем за гранью — так это деревянная кукла на комоде, обряженная в некое подобие оранжевого платья. Взяв в руки фигурку, очень отдаленно напоминавшую человеческую, Кайло брезгливо скривился. Фигурка выскользнула из пальцев, ударилась об пол, но он не услышал. — Не бойся того, кто ты есть. Помни — мы всегда рядом. — Мастер Люк, я не смогу! — Сможешь. Видения не было — только обрывки слов. Этого было достаточно. Значит, нашли достойную замену. Даже сделали выводы. Поработали над ошибками, если можно так выразиться. Сам он слышал от Люка совсем, совсем другое. Кайло не стал бить кулаком в стену, не стал ломать лакированное дерево комода. Воздух все равно задрожал, где-то треснуло стекло — какая-то очередная нелепая ваза, быть может, но этим все и ограничилось. Он слишком устал, а потому ничего катастрофического не произошло. Ему еще предстояло сделать что-то со всей этой пылью. Он надеялся, что снов не будет.***
Она бежала сквозь лес легко, не обращая внимания на хрустящие под босыми ступнями ветки. Она совсем не смотрела под ноги — и неизбежно должна была споткнуться. На ее лице играли причудливые зеленоватые солнечные пятна. Лучи, что пробивались сквозь густую листву, высвечивали веснушки на ее щеках, путались в каштановых волосах и золотили плечо, с которого съехала легкая ткань сорочки. Она так и не споткнулась. — Чувствуешь? — невозмутимо поинтересовался старик, сидящий на камне у пруда. — Чувствую, — выдохнула она. Грудь ее вздымалась беспокойно, сердце колотилось о ребра, будто она слишком растрясла его при беге, и теперь оно никак не могло встать на место. — Хорошо. А теперь садись, — старик уступил ей место. Кайло помнил этот камень. — Дыши. — Мастер, я… Вот оно! Точно, точно оно! Кайло закатил глаза. Шутки у старика не менялись с годами. Верно говорят — старую собаку не обучишь новым фокусам. Ему захотелось вырвать длинный папоротниковый лист из рук дядюшки и отхлестать его им же по заросшим бородой щекам. Но в прошлом он уже ни на что не мог повлиять. Дядюшка хмурился. Тень облаков подобралась к самому камню. Она вздрогнула, будто вместе со светом ее покинуло и тепло. — Осторожнее с тьмой. — Но… — Осторожнее. — Я помню. Кайло видел — дядюшка беспокоился напрасно. Но удивляться было нечему. Старый фанатичный параноик. Кайло проснулся до рассвета в прескверном настроении. Окно он распахнул на ночь, и теперь его лица коснулся едва заметный ветерок. Жаркий и сухой, как в середине лета. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Кайло не знал, сколько он так пролежал, прежде чем дверь открылась. В темноте дверного проема ему снова почудилась сплошь черная фигура, будто человеческий силуэт, который природа забыла наделить красками. Новый управляющий поместьем. Как там его? Или не новый? Черт его знает. — Чего тебе? — хрипло спросил Кайло. В горле пересохло. — Для вас была приготовлена другая комната, магистр Рен. — Да ну? Что же, я уже сам позаботился об этой, спасибо, больше ничего не нужно. — И все же я прошу вас покинуть ее и проследовать в гостевые покои. Вышла досадная ошибка. — Никакой ошибки не было. — Нет, была. Это ее комната. Рен приподнялся на локтях. Склонил голову к плечу. Как для управляющего, у паренька было маловато самообладания и мозгов. Кайло не видел, как раздуваются от гнева его ноздри, но точно знал — именно это и происходит. Он, Кайло, образцом выдержки тоже не был. Он встал, подошел к стулу, на который перед сном небрежно сбросил дорожную одежду. Меч вышел из ножен легко, почти беззвучно. Кайло обернулся через плечо. Парнишка никуда не делся — только напрягся весь так, что в комнате воздух завибрировал. Кайло чувствовал такое. Без предупреждения он бросил меч парню. Тот его ожидаемо не поймал. Раздался звон металла о камень. — Поднимай и выгони меня отсюда. Ну же. Управляющий выдохнул со свистом. Посверлил его взглядом с минуту, развернулся и ушел, прошипев себе под нос что-то нелестное относительно Кайло. Рен смог бы понять, если бы постарался, но ему было все равно. Кайло подошел к раскрытому окну. Тучи почти ушли за горизонт, растянувшись по небу тонкой рваной пеленой.***
Семейное кладбище Скайуокеров было спрятано меж низеньких, тесно жмущихся друг к другу осин. Найти тропу было под силу только тому, кто не был здесь чужаком. Металлический забор был исполнен в виде беспорядочного на первый взгляд переплетения лоз. С чугунных листьев местами слезла краска, но заметить это можно было, лишь приглядевшись. Забор не покосился, а трава у каждого камня была старательно выполота. Самая утоптанная, хоженая тропка вела направо. Кайло нужно было туда, но что-то отвлекло его внимание. Он прошел чуть дальше, свернул налево и уткнулся в монолит из белого гранита с золотыми прожилками. Среди серого и грязно-желтого он смотрелся неуместно, чужеродно, будто был вовсе не отсюда. Об обратном говорили только потеки грязи внизу — следствие вчерашнего дождя. «Рей Скайуокер», — гласила размашистая, витиеватая надпись, — «Альдераанская земля веками будет хранить в памяти твое имя» Кайло присел, стянул перчатку. Положил руку на уже совсем сухую, пыльную землю, глубоко вдохнул, закрывая глаза. Недоуменно нахмурился. Ничего — только земля и камни на метры вглубь. Никого. Кайло знал, под чьим еще мемориалом никого нет. Отца такое положение дел, скорее всего, полностью устраивало. Перспектива остаться дома на целую вечность наверняка вызвала бы у него бурный протест — ему и месяц здесь всегда казался тяжелейшим из испытаний. А потому на камень с именем Хана Соло Кайло даже не взглянул. И не стал проверять землю под камнем матери — здесь он не сомневался и не желал найти то, что наверняка там есть. Он долго молчал, сидя прямо на земле. Он должен был уже замерзнуть, но этого не происходило. — Ты правда звала, или я просто начал сходить с ума? Некому здесь было его слышать, но он все равно старался говорить так тихо, как только мог. Отвечать ему ожидаемо никто не торопился. Время будто застыло — за перемещением солнца по небу, за изменением теней, отбрасываемых камнями и деревьями, Кайло не следил. Однако когда солнечный диск достиг середины своего пути, что-то изменилось. Запах горелой травы и едва слышный треск пламени вырвали его из оцепенения. Он оказался на ногах, развернулся, потянулся к сумке, что висела у него на плече. То, что она была с собой, не было удачей — это было результатом привычки, опыта и болезненных ошибок. Банка соли, перемешанной с заговоренными травами и железной стружкой, легла в руку, Кайло сорвал крышку и не глядя очертил широкий, не очень-то ровный круг. Умертвие попыталось осторожно заступить за черту, но отпрянуло, издав злой, обиженный, обескураженный рык. Ее волосы колыхались в неподвижном воздухе, взметались языками пламени, казались почти прозрачными на фоне блеклого неба. Тлеющие белые одежды мели землю, но ни одна травинка не гнулась под весом рваного подола, волочащегося следом. Кожа на лице ссохлась, растрескалась. Однако глаза… Если бы не потустороннее желтое сияние, это были бы обычные глаза юной девушки — широко распахнутые, обрамленные густыми ресницами, они смотрели на Кайло со смесью обиды и любопытства. Даже будучи еще учеником колдуна, он не купился бы. Привидение снова подошло к соляному кругу. Присело рядом с ним, озадаченно склонив голову к плечу, и снова уставилось на Кайло. Он готов был поклясться, что видел россыпь серых веснушек на сухих, как древесная кора, щеках. Он сощурился, а она встала. Он выдержал ее злой взгляд, наклонил голову, приблизился на шаг. Подумать только, она смотрела так, будто чудовищем из них двоих был именно он. Впрочем, он уже привык к тому, что после смерти логика у людей выворачивается самым причудливым образом. Искренне обижаться на человека за то, что не дает себя прикончить? Даже банально. Кайло вытянул руку вперед, и сила потянулась к нему невидимыми плетьми из земли, из воздуха, из камней, а потом опутала призрака — ее руки прижались к телу, она напряглась и мелко задрожала. Продолжалось это недолго — скоро она разорвала путы и заметалась вокруг, безуспешно ища брешь в барьере. Кайло не слишком расстроился. Он проверял, насколько она сильна. Он знал, что должен сделать — ничто пока не указывало на то, что обычный ритуал изгнания не сгодится. Оставалось только… Кайло осенило, и это нельзя было назвать приятным озарением. Пустота под белым камнем могла стать проблемой. Возможно, придется требовать у дяди ответы. Возможно, их сможет предоставить Дэмерон. Кайло смотрел на небо. Не то, чтобы ему было, куда торопиться. Призрак замер. Вся злость из ее взгляда куда-то пропала. Она выглядела растерянной, будто очнулась в незнакомом месте. Такими уловками его нельзя было сбить с толку. Тем, что произошло дальше, оказалось можно. — Бен? Голос звучал, как легкий, едва уловимый треск, с которым занимались огнем ее следы на сухой траве. Может, он ослышался? — Что с тобой случилось? Призраки редко давали ответы, но попытаться всегда стоило. Она молчала какое-то время. Пока наконец не пожала плечами, почти по-человечески. Будто совершенно обычная растерянная девчонка, которой задали не то слишком сложный вопрос, не то такой простой, что и спрашивать смысла не было. — Слишком ярко горела. Кайло гадал потом, как нарушился круг, но так и не смог ничего понять. Пока он пытался уложить в голове этот ответ, она вдруг взвизгнула и бросилась ему в лицо обжигающим вихрем. Кайло наугад сыпанул в нее остатки магической соли, а солнце опустилось за какую-то неведомую черту. Призрак вспыхнул и растаял, оставив после себя черные выжженные следы да полосу на его лице.
