Уравнение с двумя неизвестными

      Следующее утро выдалось пусть и ясным, но уже по-осеннему холодным. Столбик термометра едва сумел подобраться к отметке трёх градусов, пронизывающий ветер кружил опавшие листья, а пожухлая трава серебрилась инеем. Владимир Васильевич ещё до рассвета укатил на стройку, и Игорь с Гусём могли позволить себе особо не торопиться. Спокойно позавтракав и выгуляв Урала, они подхватили рюкзаки и отправились к месту поисков. Идти туда к самому их началу особого смысла всё равно не было — в такую рань они привлекли бы к себе слишком много внимания, а сейчас были все шансы затеряться среди зрителей. Гусь был уверен: такое мероприятие точно привлечёт народ.       — Обращай внимание на тех, кто слишком уж интересуется поисками, проявляет ненужную активность. Особенно если при этом они не слишком-то похожи на людей, которые действительно могут чем-то помочь. — он натянул перчатки без пальцев. Грели они слабо, но других у него не было.       — Ну да, типа, трутся там, с расспросами лезут, мелькают постоянно. — сказал Игорь, зевая и сонно ёжась на ветру.       Гусь кивнул. Для него это была первая за долгое время ночь, когда он смог нормально выспаться — после тех спартанских условий, в которых ему приходилось ночевать на протяжении месяцев, скрипучая раскладушка вкупе с одеялом без дыр и настоящей подушкой показались чем-то невероятным. Игорь, однако, отдохнувшим не выглядел, пусть и легли они, изрядно устав, рано. О деле они в тот вечер так больше толком и не поговорили. Сначала кучу времени отнял поход в школу за оставшимися там вещами Гуся и осмотр следов в районе бывшего пожарного пруда, ныне — пожарного болотца. Следов там нашлось великое множество, как человеческих, так и собачьих, и велосипедных. Оставив идею что-либо по ним прочесть, ребята вернулись домой, как раз подоспев к приходу Владимира Васильевича. Игорь едва ли не с порога принялся объяснять ему ситуацию, тот, казалось, понял всё даже не успев дослушать до конца и заверил их, что Гусь может оставаться у них столько, сколько пожелает. Что-то царапнуло Гуся в его интонации — на секунду ему показалось, что Владимир Васильевич будто бы пытается загладить какую-то неизвестную вину. В иных обстоятельствах он бы обязательно зацепился за это, попытался бы разузнать, что там такое произошло у них с отцом, но не в этот раз — сейчас все его мысли были заняты их расследованием. Так и эдак вертел известные им факты, и всякий раз выходило, что версия с Алиной-свидетельницей убийства Роберта — самая логичная, но допустить это всерьёз… Слишком это было страшно, слишком неправильно. Взрослея в не самом благополучном районе в не самое спокойное время, он был свидетелем многих околокриминальных историй, но ни одна из них не шла ни в какое сравнение с этой.       — Как думаешь, может, нам всё-таки стоит рассказать милиции о том, что мы вчера выяснили? — спросил вдруг Игорь, который, судя по всему, думал сейчас о том же самом.       — Думаю, что не стоит. Во-первых, вся та информация, что есть у нас, есть и у них, а значит, эти выводы они скорее всего и так уже сделали. А во-вторых, мне кажется, нам с нашими умозаключениями там не шибко-то и рады.       Они как раз проходили мимо его дома, и Гусь напряжённо всматривался в тёмные окна, пытаясь понять, там ли отец. Прибитый к воротам почтовый ящик был забит письмами и какими-то рекламными листовками. Яблоня — гордость матери — навалилась на забор, словно пытаясь его подвинуть, и разбросала вокруг поздние красные яблоки. Никому не нужные, они теперь лежали на змеле и гнили, распространяя вокруг тяжёлый сырой запах. Створка окна родительской комнаты, выходящего в сад, была снята, а пустой проем занавешен дырявым байковым одеялом. Всё выглядело заброшенным и каким-то одиноким.       — Тот старичок говорил, что уже давно не видел здесь твоего отца, — сказал Игорь, проследив за его взглядом.       — Видимо, зависает где-то ещё. Он время от времени пропадал на сутки ещё когда я с ним жил.       Отгоняя подальше мысли о том, чем сейчас живёт отец, Гусь перевёл взгляд вперёд. Выше по улице, у того самого дома, вдоль забора которого проходила тропинка в лес, стояли две милицейские машины. Рядом с ними, на небольшом расстоянии, собралась достаточно большая группа людей. Гусь прищурился, высматривая знакомых. Игорь, судя по всему, занятый тем же самым, ткнул его в плечо.       — Глянь. — негромко сказал он. — Кажись, там Матвеев.       Они прошли ещё пару шагов и теперь уже и Гусь отчетливо смог рассмотреть старшего лейтенанта Матвеева. Одетый в штатское, тот курил, присев на капот и глядя в их сторону. Гусь на мгновение задумался, а потом быстро дёрнул Игоря за куртку и кивнул в сторону узенького проулка, мимо которого они как раз проходили. Игорь понял предлагаемый им манёвр без слов. Стараясь не привлекать внимания, они свернули с пути, двинулись вдоль чьего-то глухого поросшего мхом забора и через пару кварталов вышли на ту же самую улицу, но теперь уже за спиной у Матвеева, благодаря чему шансы случайно попасться ему на глаза уменьшились.       — Вроде все они там выглядят довольно спокойными, — поделился мыслью Гусь. — Не похоже, что кого-то нашли.       — Или что-то. — кивнул Игорь, пряча рыжие волосы под капюшоном.        Одна группа участвовавших в поисках добровольцев только что вышла из леса, вторая как раз уходила туда в сопровождении двух милиционеров в форме — они были уже далеко и Гусь не успел никого разглядеть. Среди тех, кто вернулся, был их школьный трудовик Геннадий Юрьевич, известный любитель походов; узнал он и отца Дениса Долина — коренастого мужчину с по-самурайски суровым лицом, руководителя местного турклуба. Всех остальных — двух молодых парней с туристическими рюкзаками, женщину лет сорока с собранными в хвост светлыми волосами и волевым подбородком и усатого мужичка — он не знал. Прислушавшись к своей интуиции, Гусь решил, что подозрительными они ему не кажутся, по крайней мере, на первый взгляд. Стоя у самой кромки леса, они негромко переговаривались и разливали по пластиковым кружкам чай из термоса. К ним подтянулся Юлик — неопределённых лет тип, которого обычно можно было застать у круглосуточного магазина либо таскавшим ящики, либо дрыхнущим рядом с ними же — и начал что-то быстро говорить, Геннадий Юрьевич в ответ лишь покачал головой и махнул рукой. Юлик осёкся, вернулся на своё место и с унылым видом прислонился к забору.       — Может, разделимся? — предложил Игорь. — Послушаем, о чём говорят.       — Имеет смысл, — согласился Гусь. — Начну с них.       Кивнув на вдохновенно что-то рассказывающую пенсионерку Инессу Степановну, местную общественную активистку, Гусь направился в её сторону и присоединился к небольшой группе слушателей.       — …А всё почему? Я вам скажу: от неустроенности. В наше время была пионерская организация, была идеология, были кружки по интересам, наконец. А сейчас? — Инесса Степановна выдержала паузу и сам же ответила, — А сейчас дети предоставлены сами себе. Бегают по стройкам каким-то, гаражам. По подъездам собираются. Ну и имеем в итоге то, что имеем.       — Так пропавшая-то, говорят, отличница была, — подала голос женщина средних лет в клетчатом пальто.       — Она-то может и была. Но говорят, гнался за ней кто-то, пряталась она в этом лесу. Небось шпана какая и есть. Да и опять-таки, времена сейчас какие? Алкоголь, наркотики — тут никто не застрахован, даже отличницы. Кризис ценностей молодёжи как он есть. Тут не так давно по НТВ была передача…       Чему именно эта передача была посвящена, никто так и не узнал — к переулку подъехали пыльные «Жигули». Водитель, в котором Гусь узнал зятя Инессы Степановны, посигналил и высунулся в окно.       — Мама, ну вы едете или нет? Сколько вас ждать можно? Сказали, на пять минут отойдёте, а сами уже целый митинг тут собрали.       — Иду, Сёма, иду. — Инесса Михайловна подобрала с земли хозяйственную сумку и поспешила к машине. Её слушатели начали расходиться.       — О, и ты здесь с утра пораньше. — раздался голос из-за спины у Гуся.       Он обернулся и увидел Михалыча, стоящего у забора и опирающегося на трость.       — Здравствуйте, Вениамин Михайлович.       — Здравствуй, здравствуй. — близоруко прищурился тот. — Девчушку ищут. Из школы из твоей она, стало быть?       — В одном классе учимся. — кивнул Гусь. — Это же вы видели её перед исчезновением?       — Видел. Приходил ко мне товарищ твой с барышней, от них и узнал, что она пропала. До отделения-то нашего я тогда так и не дозвонился, поехал к ним с утра сам, рассказал обо всём. Вчера они тут сами по лесу ходили искали, а сегодня вот уже и народ привлекли.       — Вениамин Михайлович, а вы в последние дни не видели тут кого-то подозрительного? В тот день, когда Алина исчезла. Или после этого?       — Подозрительного… — Вениамин Михайлович почесал бороду. — Да я бы не сказал. Не больше, чем обычно, во всяком случае. Народ здесь больше местный крутится. Вот девчушку эту я здесь раньше не видел, да и вела она себя больно чудно, потому и запомнил, стало быть. А местные — их и не замечаешь уже.       — А вы с кем-то ещё говорили об этом? Может, другие что-то видели?       Михалыч снова прищурился и внимательно посмотрел на Гуся.       — Ну, Гришка Кудреватых, он тоже с милицией общался. Его участок-то — вон где, — он указал рукой на щербатый забор, тянущийся вдоль ведущей к лесу тропинки. — Говорит, весь тот день до темна листья во дворе сгребал, потом дрова рубил. Как девчушка ваша по тропинке в лес шла, он видел, а чтобы обратно возвращалась — не вспомнил.       — А после неё туда никто не ходил, он не говорил?       — Чего не знаю, того не знаю. — Михалыч покачал головой. — А вы, стало быть, с товарищами школьными независимое расследование проводите?       — Вроде того, — кивнул Гусь. — Вряд ли у местной милиции есть достаточно людей, чтобы всех опросить, хотим помочь.       — Дело хорошее… Молодцы вы, что бы там Инесса Степановна не болтала. А Гришка-то, вон он стоит. Сам у него и спроси.       — Спасибо, Вениамин Михайлович.       Мужчина, на которого указал Михалыч, как раз подошёл к своему забору со стороны дома. Как только Гусь приблизился к забору, откуда-то из-за крыльца вылетела огромная косматая собака и, захлёбываясь басовитым лаем, принялась носиться взад-вперёд.       — Рада, а ну тихо! --- рявкнул Гришка. Собака резко замолчала и замерла на месте, не отрывая от Гуся свирепого взгляда.       — Григорий? Здравствуйте.       — Привет, коль не шутишь. Чего тебе? — не слишком приветливо поинтересовался тот.       — Вениамин Михайлович сказал, вы последним видели пропавшую девочку в тот день. Это правда?       — Может, и видел. Ментам я об этом рассказал уже, весь участок мой перетрясли в благодарность. Тебе от меня чего надо?       Рада, чувствуя настроение хозяина, припала к земле и оскалила зубы. Гусь медлил, разглядывая собеседника. Высокий и широкоплечий, лет тридцати пяти на вид, с угрюмым лицом и в ватнике поверх майки, из-под которой проглядывали синие чернила татуировок; когда мать ещё работала в круглосуточном, Гусь регулярно встречал его там. Татуировки — восьмиконечные звёзды на ключицах, перстни на пальцах — имели явно тюремное происхождение. Определившись со стратегией, он сказал:       — Меня зовут Фёдор, я живу здесь неподалёку, в одиннадцатом доме, — он махнул рукой туда, где виднелась порядком облезшая крыша их избы. — Мы с этой девочкой учимся в одном классе, пытаемся с друзьями как можно больше узнать о том, как именно она пропала.       — В одиннадцатом, говоришь? — лицо Гришки стало чуть менее угрюмым. — То-то я и смотрю, лицо у тебя знакомое. Папка-то твой серьёзные дела проворачивал лет пять назад, да вот не фортануло ему — так и не выбился никуда толком, всё сесть боялся, семью свою подвести. Но хороший он мужик…       Он помолчал ещё некоторое время и спросил уже мягче:       — Ну а про девчонку-то чего расспрашиваешь? Или боитесь, что менты не справятся?       — Вроде того. — сказал Гусь, покосившись в сторону Матвеева, который так и продолжал курить, сидя на капоте. — Они её ищут, но как-то… поверхностно к этому подходят. Вот мы и решили сами попробовать.       — А-а… — понимающе протянул Гришка. — Не доверяете, значит. И правильно, нечего ментам доверять. Я-то сам ввязываться не хотел, тем более, что они в итоге на меня первым делом и подумали, но девку жаль — больно на племяшку мою похожа. Видел я её, да. В начале первого прошла к лесу мимо забора.       — Вы что-нибудь подозрительное заметили?       — Не сказал бы. Проскользнула себе да к лесу. Ну, оглядывалась, будто идёт за ней кто — я потому внимание и обратил.       — А как обратно возвращалась, не видели?       Гришка покачал головой.       — Не. Хотя во дворе дотемна проторчал — не было вашей девки.       — А кто-то ещё в тот день ходил в лес мимо вашего забора?       — Не было никого, — категорично заявил Гришка.       — Почему вы так уверены? — удивился Гусь.       — Радка моя, — Гришка потрепал собаку за ухом, — Зверюга. Как кто мимо идёт, с другого конца участка примчится показать, чья тут территория. Лает так, что за два квартала слышно. Сегодня таскаются тут с утра мимо участка, она уж изошлась вся, пойду на реку с ней схожу.       — Даже на знакомых лает? — уточнил Гусь.       — Ну так! Она только меня признаёт. — в голосе Гришки звучала неприкрытая гордость. Рада, будто понимая, что речь о ней, вильнула хвостом.       Поблагодарив неожиданно словоохотливого Григория, он вернулся к опушке леса. Народ прибывал, но оглядевшись, Гусь быстро понял, что ловить тут особо нечего: никто толком ничего не знал, и все лишь обменивались предположениями относительно того, что здесь происходит и почему приехала милиция:       — Дети, говорят, какие-то в лесу потерялись.       — Дети? Чьи, Юлькины что ли?       — Да наверняка Юлькины, мотаются целыми днями по улице без присмотра, говорили ей…       — Не, не её — там вроде школьница потерялась какая-то, я объявление на остановке видела.       — Это из второй школы что ли?       — Нет, из первой, у меня Костик туда ходит, там вообще что-то странное в последнее время творится: то учитель по пьяни из окна выпал, то это… Мы с Юрой думаем переводить его…       — А вроде ж говорят, не просто так она в лесу потерялась, загнали её туда.       — Загнали? Это как так?       — Да вроде говорят, наркоманы на нее напали какие-то, а она от них — в лес.       — Наркоманы — это с Пионерской что ли? Говорил я, давно сжечь надо этот притон их, устроили черти-что…       — А когда пропала-то школьница эта?       — Да почитай дня три уж.       — Тогда вряд ли живой найдут, по ночам уже заморозки какие…       Подошедший Игорь тронул Гуся за плечо.       — Как успехи?       Игорь развёл руками:       — От двух мамаш выслушал множество теорий на любой вкус: от появившегося в наших краях маньяка до вмешательства НЛО. Ещё свёл знакомство с одной бабулькой, она сказала много недобрых слов в адрес наркоманов из притона, твоего бати и детей какой-то Юльки, которые у нее все яблони обломали. И вон тот, — Игорь указал на Юлика, который всё так же подпирал спиной забор, — Всё заливал мне, какие странные дела тут творятся и как он всё ходил бухать у какого-то Иващенко, а раз приходит — там какие-то хмыри трутся, говорят, этот Иващенко дом им продал под магазин, а сам в деревню подался. По делу ничего не рассказал.       — А, знаю этого Иващенко, весьма неприятный тип, особенно как накидается. А с расспросами мне повезло чуть больше…       Гусь вкратце рассказал Игорю то, что узнал от Гришки.       — То есть, выходит, что этой дорогой она из лесу больше не возвращалась… — задумчиво проговорил тот. — А другой?       — Тут выходов к лесу — тьма, и с этой стороны, и с другой. Если попытаемся обойти их все, на год завязнем.       — Тогда почему она выбрала именно этот?       Гусь пожал плечами.       — Всё-таки мне кажется, она с кем-то здесь встречалась. Вот только с кем?       — Кстати, а этот Гришка? Ты ему веришь? Не думаешь, что он сам причастен, а показания раздаёт для отвода глаз?       — Вряд ли. — ответил Гусь, немного подумав. — Уголовник он, конечно, со стажем, но ведёт он себя не подозрительно. Да и он сам сказал, что милиция весь его участок перетрясла, стоило ему свидетелем вызваться. Хотя, конечно, со счетов его сбрасывать пока не стоит. О, гляди.       Из леса вернулась вторая поисковая группа. Ещё несколько молодых парней спортивного вида, семейная пара средних лет с овчаркой и высокий и потрёпанный байкер с длинными волосами и в кожаной куртке. При виде последнего Гусь напрягся.       — А этот что здесь делает? — проворчал он себе под нос.       — Волосатый? — сразу понял Игорь. — Ты его знаешь?       — Можно и так сказать. Одно время таскался к моему отцу, мать говорила, что он — мутный тип и требовала, чтоб ноги его в нашем доме не было. Вроде бы, он с Южного, но чем занимается и как его зовут я не знаю.       За спиной раздался велосипедный звонок. Гусь с Игорем обернулись. Чуть поодаль, опираясь на руль видавшего виды велика, стояла невысокая смуглая девушка и махала им рукой. Гусь помахал ей в ответ, кивнул Игорю и они подошли ближе.       — Привет. — Гусь крепко пожал ей руку. — Знакомься: Игорь. А это…       — …Должно быть, Тоня, — Игорь улыбнулся.       — Угадал, — Тоня улыбнулась в ответ.       Угадать в случае с Тоней действительно было несложно. Её отец, студент по обмену из Ганы, приехавший в Зареченск на практику одним летом в самом конце 80-х, оставил ей в наследство нехарактерную для местных широт кожу цвета молочного шоколада, а мать, вскоре после рождения дочери отправившаяся искать лучшей жизни — несгибаемый характер, который помог дочери держаться на плаву в самые тяжёлые времена. Тоня жила в Южном у своего дяди, которому её мать раз в месяц высылала солидную по местным меркам сумму денег, что несколько примиряло его с необходимостью воспитывать племянницу. Однако в целом их отношения были весьма прохладными, и Тоня частенько сбегала из дома, подолгу оставаясь у друзей с Южного, которые, по мнению большинства, держала в страхе весь город, а на деле — прогуливали школу и изредка промышляли мелкими кражами и автоугонами. Сама Тоня (по крайней мере, насколько Гусю было известно) ни в чём из этого участия не принимала, но репутация её друзей делала своё дело: Тоню не трогали.       — Что это у вас тут? — поинтересовалась она, оглядывая милицейские машины и толпящихся вокруг зевак.       — У нас одноклассница пропала, знаешь уже, может? — Игорь полез в рюкзак. — В последний раз видели на тропинке к лесу. Вот, держи листовку.       Он протянул Тоне вынутую из рюкзака, изрядно помятую распечатку. Тоня, нахмурившись, пробежала по ней глазами.       — Да, я слышала, — сказала она. — Только не знала, что она из вашего класса. К нам на район вчера менты приходили, трясли ребят, ничего толком не объяснив. Я так поняла, на нее напал кто-то?       Игорь с Гусём переглянулись.       — Не совсем. Её преследовали за несколько дней до исчезновения. Мы пока не знаем, кто и почему. А потом она или сбежала, или попалась, но больше ее никто не видел. — сказал Гусь. — А что, у вас ничего об этом не слышно?       — Если ты имеешь в виду, не причастен ли кто из наших, то нет. По крайней мере из тех, с кем общаюсь я. Правда, у милиции по этому вопросу другое мнение.       — Догадываюсь. Они и ко мне приходили, — поморщился Гусь. Воспоминания о двадцати с лишним минутах, проведённых в компании Матвеева и Эмилии Дмитриевны даже спустя сутки отзывались слишком уж живо.       — А ты действительно что-то знаешь? — Тоня прищурилась. — Или так же, как и с нашими — искали крайнего?       — То, что я об этом знаю на самом деле, их мало интересовало. Но история там, судя по всему, действительно тёмная.       — Если ты что-то услышишь или увидишь — дай нам знать, — попросил Игорь.                     — Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил Гусь.       — У нас по пятницам уроков нет — в школе учителей не хватает, решила на выходные съездить к деду в деревню.       — На велике? — удивился Игорь.       — Нет, на автобусе. На велике я доеду до автовокзала, а там оставлю его у сторожа — он меня знает и разрешает. А вы почему не в школе?       — Наша одноклассница пропала, — начал Игорь.       — И в последний раз её видели в этом районе. Мы решили тут покрутиться, узнать у местных — может, кто-то что-то видел?       — Так это ваша одноклассница? — Тоня нахмурилась. — К нам в школу вчера из милиции приходили, трясли всех подряд. Вроде, на неё напал кто-то?       Игорь с Гусём переглянулись.       — Не совсем. Её преследовали за несколько дней до исчезновения. Мы пока не знаем, кто. А потом она или сбежала, или попалась. — сказал Гусь. — А что, у вас ничего об этом не слышно?       — Если ты имеешь в виду, не причастен ли кто из наших, то нет. По крайней мере из тех, с кем общаюсь я. Правда, у милиции по этому вопросу другое мнение.       — Они и ко мне приходили, — поморщился Гусь. Воспоминания о двадцати с лишним минутах, проведённых в компании Матвеева и Эмилии Дмитриевны даже спустя сутки отзывались слишком уж живо.       — А ты действительно что-то знаешь? Или так же, как и к нашим — искали крайнего?       — То, что я действительно знаю, их мало интересовало. Но история там, судя по всему, действительно тёмная.       Гусь снова обернулся в сторону поисковиков. Основная их часть уже разошлась, но байкер остался, он что-то показывал Матвееву и его коллеге на расстеленном по капоту милицейской машине плане.       — Тонь, а ты вон того мужика случайно не знаешь? — спросил он, кивнув в их сторону.       Тоня пригляделась и кивнула:       — Ну так, более-менее. Имени не знаю, все его Верзилой зовут. Вижу его периодически у нас в Южном, кое-кто из моих с ним общается. И у него ж вроде с твоим отцом какие-то дела? Кажется, они в автосервисе вместе работают?       — Знаю, именно поэтому он и кажется мне подозрительным. Есть идеи, почему он может тут крутиться?       — Не представляю… А вы думаете, он каким-то образом причастен? — осторожно спросила Тоня.       — Пока не знаем. Но на заметку его взять точно стоит.       — Если ты что-то услышишь или увидишь — дай нам знать, — попросил Игорь. — Сейчас, подожди…       Он порылся в рюкзаке, достал какую-то тетрадь, неровно вырвал из неё лист и карандашом записал номер.       — Вот. Звони в любое время.       — Хорошо, — кивнула Тоня.       Она вдруг замялась и, быстро оглядев ребят, неожиданно спросила:       — А Саша Белоцветова случайно не в вашем классе учится? Рыжая такая.       — У нас, — кивнул Игорь. — А что такое? Ты её знаешь?       Тоня отвела взгляд.       — Вроде того… Ладно, я поеду, — сказала она, пряча листовку и записку с номером Игоря в карман куртки. — А то автобус скоро будет, я к деду в деревню сгонять хотела. Пока, удачи в поисках.       Махнув рукой на прощание, Тоня вскочила на свой велик. Выезжая на улицу, она пропустила серебристую «девятку», которая едва не обрызгала её грязью из-под колёс. Ребята поспешили отойти в сторону. «Девятка» припарковалась чуть в стороне от милицейских машин, дверца распахнулась и из салона вышла Алиса Альбертовна — мать Веты. Щёлкнув брелоком сигнализации, она быстрым шагом направилась в сторону Матвеева и его коллег.       — Блин. — коротко оценил ситуацию Гусь. — Лучше бы нам не попадаться ей на глаза. И Матвееву я сейчас не завидую.       — Надо попытаться послушать, о чём она будет с ними говорить. — прошептал Игорь. — Жди тут, я сейчас.       Он натянул капюшон и тенью скользнул вдоль забора за спинами у нескольких заметно оживившихся при появлении Алисы Альбертовны зрителей. Гусь последовал за ним. Пробравшись мимо одной из машин, что стояла чуть поодаль, они остановились. Гусь дёрнул Игоря за рукав и кивнул на толстый столетний дуб, удачно торчавший у самого Гришкиного забора и прямо позади Матвеева и компании. Стараясь не шуметь, они присели за его стволом. Гусь осторожно выглянул из укрытия: Алиса Альбертовна, на ходу включая диктофон, как раз подходила к ним.       — Добрый день, «Зареченский Вестник», Алиса Куприна. Разрешите задать вам несколько вопросов?       Матвеев что-то нечленораздельно пробурчал в ответ.       — Скажите, удалось ли вам обнаружить в лесу что-либо, указывающее на местоположение пропавшей?       — Поиски продолжаются, оперативная информация до окончания следственных мероприятий разглашению не подлежит.       — Каковы основные версии исчезновения девочки?       — Без комментариев.       Алиса Альбертовна не сдавалась:       — Дело широко обсуждается населением, люди напуганы, предполагают, что девочка могла быть вовлечена в проституцию или стать жертвой серийного убийцы. Вы можете подтвердить или опровергнуть эту информацию?       — До окончания следственных мероприятий никаких комментариев не даём.       Судя по интонации, Матвеев уже начал терять терпение. Алису Альбертовну, впрочем, это нисколько не смущало и она продолжала осыпать его вопросами, отчего Гусь ощутил лёгкий прилив злорадства.       — По имеющейся у меня информации, согласно одной из рассматриваемых вами версий, существует связь между этим исчезновением и недавней смертью учителя, преподававшего литературу в классе пропавшей девочки. Что вы можете сказать по этому поводу?       Повисла пауза.       — Откуда у вас эта информация? — судя по голосу, Матвеев был изумлён.       — От надёжных источников внутри вашего ведомства, раскрывать которые я, естественно, не буду. — парировала Алиса Альбертовна. — Судя по вашей реакции, это действительно так. Вы допускаете связь этой ситуации с прошлым погибшего? Рассматриваете версию, что пропавшая могла…       Гусь с Игорем переглянулись.       — Гражданка, — Матвеев явно собрался с силами. — Я уже сказал, что все комментарии вы получите только после окончания всех следственных действий. Валите отсюда подобру-поздорову, пока я вам штраф не влепил за воспрепятствование расследованию.       — Что ж, ваша позиция мне ясна. Благодарю. — процедила она сквозь зубы. — Всего доброго.       Гусь снова выглянул из-за дуба. Алиса Альбертовна удалялась прочь, её зелёное пальто ярким пятном выделялось на фоне облезлого забора.       — Вот ведь стерва! — в сердцах воскликнул один из милиционеров. — Небось опять статью настрочит, помнишь, как в тот раз…       Игорь тронул Гуся за плечо и указал большим пальцем себе за спину, намекая на то, что им пора валить. Они поднялись и, по-прежнему стараясь не привлекать к себе внимания, отправились в обратный путь. Как только они оказались на безопасном расстоянии от милицейских машин, Игорь на ходу взглянул на часы:       — Как думаешь, есть ещё смысл тут тусоваться? Если уйдём сейчас, как раз успеем к первой физике.       — Идём, надо всё обсудить с нашими. Чёрт, Матвеев перебил её на самом интересном месте, — раздосадованно сказал Гусь. — О каком прошлом Роберта она говорила и при чём тут Алина?       Ответить Игорь не успел. Прямо перед ними внезапно, как из-под земли, выросла серебристая «девятка». Алиса Альбертовна, опустив стекло, смотрела на них чуть приподняв брови.       — Мальчики? Вы не в школе?       — Здравствуйте! — Игорь попытался обворожительно улыбнуться. — Да мы вот тут…       Он запнулся, явно не зная, что сказать и растерянно посмотрел на Гуся.       — Мы очень переживаем за Алину и на большой перемене решили сбегать посмотреть, как идут поиски. — пришёл на помощь тот.       — В таком случае, вам стоило бы поторопиться — большая перемена закончилась полчаса назад. — Алиса Альбертовна улыбалась, но её взгляд оставался холодным и цепким. — Впрочем, раз уж вы всё равно не успеваете, возможно, вы хотите дать несколько комментариев?       — Да, конечно… Почему нет? — сказал Игорь. Гусь удивлённо покосился в его сторону.       — Чудненько, — Алиса Альбертовна вышла из машины и щёлкнула кнопкой диктофона. — Скажите, что вы ощутили, узнав, что ваша одноклассница пропала?       — Беспокойство? — неуверенно ответил Игорь. — Мы были обеспокоены и напуганы, буквально только что погиб наш учитель, и сразу за этим пропала Алина… Мы пытаемся как-то помочь найти её…       — Мы распространяем листовки, — добавил Гусь, стараясь не сболтнуть ничего лишнего. — Опрашиваем людей. Нам удалось найти нескольких свидетелей, благодаря одному из них милиция узнала, что в тот день Алину видели у леса.       — Очень хорошо, — закивала Алиса Альбертовна. — А лично с вами или другими вашими одноклассниками милиция общалась? Помимо того собрания в актовом зале.       — Нет, — быстро ответил Гусь.       — Да, — одновременно с ним сказал Игорь.       Алиса Альбертовна удивлённо приподняла бровь.       — Со мной вчера общались, — неохотно сказал Гусь.       — Вы с Алиной были друзьями, ты хорошо её знал?       — Не очень.       — Тебе что-то было известно о том, куда она пропала?       — Да не то что бы…       — Но в милиции полагали, что тебе это известно? — прищурилась она. — Как ты полагаешь, то, что опрашивали только тебя, как-то связано с твоими… происхождением и социальным статусом?       Гусь молчал. Алиса Альбертовна истолковала это молчание по-своему и поспешила пояснить:       — Ты из небогатой семьи, твой отец в прошлом был связан с криминалом и это всем известно. Я правильно понимаю, что в твоём лице просто пытались найти козла отпущения?       — Если можно, я бы хотел не отвечать на этот вопрос, — наконец ответил Гусь.       Алиса Альбертовна посмотрела прямо на него, цепко и внимательно, вновь улыбнулась и кивнула:       — Да, конечно. Скажите тогда: после всего произошедшего за последнее время — я имею в виду не только исчезновение Алины, но и смерть вашего учителя, Роберта Михайловича — вы чувствуете себя в безопасности?       — Нет, — ответил Игорь. — Я больше не чувствую. Всё вокруг словно… Школа, улицы, все знакомые с детства и любимые места теперь как будто отравлены для меня. Это похоже на ночной кошмар, только от него нельзя очнуться.       Гусь встревоженно посмотрел на друга — казалось, тот неожиданно для себя выплеснул что-то такое, что давно зрело в нем и мучило его. Алиса Альбертовна, казалось, тоже не ожидала столь искреннего ответа на свой вопрос.       — И что, по вашему, могло бы вернуть чувство безопасности? — спросила она наконец.       — Если бы Алина нашлась живой и здоровой, — резко ответил Гусь. — Извините, но нам правда надо идти.       Не дожидаясь ответа, он дёрнул Игоря за рукав и пошёл прочь. Игорь за его спиной торопливо озвучил какие-то дежурные извинения и поспешил его догнать.       — Чего это ты с ней разоткровенничался? — спросил Гусь.       — Да блин… — Игорь виновато развёл руками. — Думаешь, напишет о нас в своей газете?       — Наверняка.       Сам не понимая, почему, Гусь вдруг решил обернуться. Алиса Альбертовна всё так же стояла у своей машины и задумчиво смотрела им вслед.