Freedom

      Ван Ибо как только мог отбрыкивался от этой поездки на море всей семьей, используя все разумные и не очень отмазки, но мать твердо решила, что в этот отпуск они поедут вчетвером. — И никаких возражений, Ибо, — безапелляционно заявила тогда мама, вытаскивая из шкафа огромный чемодан. — Когда мы еще сможем вот так все вместе отдохнуть? Осенью уедешь в Пекин поступать в свою академию, а там, глядишь, к следующему лету уже найдешь себе девушку, и совсем про семью забудешь! — Какую девушку, мам, — попытался вставить слово Ван Ибо, мысленно уже смирившись с тем, что придется провести несколько дней с родителями и шестилетней младшей сестрой. Путевки, лежавшие на столе, стали последним железным аргументом, против которого уже ничего не помогло бы. Разве что, притвориться больным или мертвым… Но если мама раскусит его ложь, вероятность действительно оказаться в больнице будет крайне велика. — А вот такую! Как будто я не была молодой, и не знаю, что случается, когда уезжаешь из родительского дома в университет. Куча новых знакомств, друзей, симпатичные девушки кругом. Спроси у отца, он подтвердит. И только не надо снова мне про своих друзей, эта поездка всего на десять дней! У тебя почти месяц будет до отъезда, нагуляешься еще с ними.

***

Спорить с мамой было бесполезно. Именно поэтому сейчас Ван Ибо со скучающим видом смотрит в иллюминатор, барабаня по подлокотнику в такт играющему в наушниках треку. На соседнем кресле возится Ван Циньси, младшая сестренка Ибо, пытаясь устроиться на сидении с ногами. Десять дней отпуска это не так уж и долго, правда? Они заселяются в семейный отель на первой линии. Отель, надо сказать, весьма неплох, если не брать во внимание огромное количество детей, толпами носящихся по территории. Ладно, можно и потерпеть. Рейс был утренний, так что весь день семейство Ван приходит в себя после перелета, и из номера они выползают только к ужину. Отельная еда оказывается очень вкусной, пусть и не идет ни в какое сравнение с тем, что готовит бабушка, но Ибо определенно нравится и выбор блюд, и их вкус. Фишка местных поваров в том, что они готовят самые известные блюда разных провинций Китая, так что приезжая на курорт, туристы могут попробовать все: от традиционной харбинской свинины в кисло-сладком соусе до сычуаньского мапо тофу, славящегося своей остротой. Во время ужина к ним подходит миловидная девушка в футболке и шортах с логотипом отеля, вежливо интересуется, все ли в порядке, и сообщает, что по вечерам, через час после ужина, в отеле проводится детская дискотека, где детишки могут поиграть и потанцевать вместе с их первоклассным аниматором. Ибо слушает девушку вполуха, сосредоточив внимание на последнем кустике кинзы, оставшемся на общей тарелке с овощами. И только он тянется палочками к заветной цели, как мама вероломно уводит ее из-под носа. Ибо поднимает на мать глаза, полные отчаянья и обиды, а та с улыбкой машет палочками перед его лицом. — Ты же идешь с нами? — нарочито мягким голосом спрашивает она. — Куда? — Ибо следит за кинзой, зажатой между палочками, словно кот за лазерной указкой. — На дискотеку, конечно. Надо пользоваться всеми удобствами, что предлагает отель, не зря же мы за это заплатили. Да и ты же любишь танцевать, вот и потанцуешь. — Мам, это детская дискотека, — фыркает Ибо. — Детская, понимаешь? Для малышни, вроде Циньси. — Ну и что? Не хочешь танцевать, не надо, но хотя бы посидишь с нами, воздухом подышишь. А то знаю я тебя, засядешь в номере и будешь в телефоне копаться до посинения. Нет уж, этим можно и дома заниматься, а тут будь добр провести время с семьей. Ибо закатывает глаза, но согласно кивает, потому что шанса переспорить маму у него все равно нет. — Вот и умница, — с довольным видом говорит мама и великодушно кладет кинзу на край тарелки Ибо. — Какой у меня послушный сын. Оставшееся время до вечерней программы Ибо все-таки «копается» в телефоне, пытаясь поймать отельный вай-фай, чтобы списаться с друзьями и проверить ленту Вэйбо. Ближе к девяти часам родители с сестренкой вытаскивают его на террасу рядом с танцполом и устраиваются за столиком. Отец приносит себе и маме пиво из бара, а Ибо с Циньси получают по стакану газировки. Ровно в девять ненавязчивая музыка сменяется какой-то бодрой детской песенкой и на маленькое возвышение возле динамиков выходят два человека. Одну из них Ибо узнает — это та самая девушка, что подходила к ним в столовой на ужине. Вторым оказывается высокий молодой человек в белой футболке с дурацким принтом и серых шортах. Видимо, тот самый аниматор, отстраненно думает Ван Ибо, потягивая газировку через трубочку, но тут его взгляд добирается до лица этого самого аниматора. И он просто чертовски красивый. Большие глаза, тонкий нос, изящные губы — Ибо мог бы поклясться, что никогда в жизни не видел кого-то более красивого. Аниматор улыбается, оглядывая собравшихся за столиками у танцпола взрослых, а потом останавливает взгляд на уже столпившихся у ограждения детей, и его улыбка становится еще ярче. Он машет им рукой и дети наперебой вопят «Сяо Чжань-гэгэ!», тоже принимаясь махать ему изо всех сил. Девушка объявляет, что детская дискотека будет продолжаться сорок пять минут, после чего начнется дискотека для взрослых, представляет аниматора под бурные аплодисменты и крики детей и даже некоторых родителей и передает тому микрофон. — Добрый вечер, меня зовут Сяо Чжань, — голос у аниматора оказывается под стать его внешности — красивым, мягким и мелодичным. — Ну, что, начнем? Выходите скорее ко мне, мои маленькие друзья, не стесняйтесь! Дети постарше, которые явно отдыхают в отеле уже не первый день, радостно вываливаются на сцену, сразу же вставая в импровизированный полукруг в несколько рядов, а за ними неуверенно подтягивается и более робкая малышня. Несколько детей подбегают к Сяо Чжаню практически вплотную, преданно заглядывая в глаза, и у Ибо невольно возникает ассоциация с щенятами, особенно когда Сяо Чжань по очереди треплет малышей по волосам и что-то им говорит, присев на корточки. Когда все наконец встают по местам, Сяо Чжань объявляет разминку и под счет медленно начинает показывать незамысловатые танцевальные движения, то и дело подбадривая детей в микрофон, чтобы те повторяли за ним. Ибо так увлекается, наблюдая за сумасшедше красивым аниматором, что совершенно пропускает мимо ушей тихую перепалку матери и младшей сестры. — Не пойду! — громко произносит Циньси, ударяя ногой по пластиковому стулу, чем привлекает внимание Ван Ибо. — Ну ты посмотри, там столько детей твоего возраста, — уговаривает мама. — И мальчик этот на сцене такой славный. Иди, это же весело! — Нет, — надувает губы Циньси, и отворачивает голову, всем своим видом показывая, что слушать увещевания матери она не собирается. — Стесняешься, что ли? — хмыкает Ибо, и тут же жалеет, что вообще подал голос, потому что мама вдруг направляет взгляд на него. — Ибо… — Нет, нет, нет, мам, даже не начинай! Я не пойду, ни за что! — Ибо, пожалуйста! Видишь, она стесняется. Си-си, солнышко, ты пойдешь танцевать, если Ибо пойдет с тобой? — С братиком? — заинтересованно спрашивает Ван Циньси. — Пойду. — О небо, за что, — стонет Ван Ибо, откидываясь на спинку стула. — Да надо мной же все смеяться будут. — Никто не будет над тобой смеяться, смотри, — мама кивает на танцпол, — Там есть несколько подростков всего на пару лет младше тебя. — Мам, этим девчонкам лет по четырнадцать, а мне восемнадцать через месяц, если ты забыла. — Вот раз такой взрослый, иди и потанцуй с сестрой, — веско заявляет мама. — Всего пару песен, может, она потом втянется. Тяжело вздохнув, Ибо поднимается на ноги, и, взяв сестренку за руку, идет на танцпол. Хорошо, что здесь нет никого из его знакомых, иначе это бы стало поводом для подколов как минимум на пару месяцев. Ибо подталкивает сестренку на свободное место в заднем ряду и сам встает у нее за спиной. Они подходят как раз к самому концу разминки, и, когда песня заканчивается, происходит то, чего Ван Ибо никак не ожидает. Сяо Чжань подносит микрофон ко рту и вдруг говорит: — Я вижу, что у нас тут несколько новеньких! С приездом, спасибо, что выбрали наш отель! Надеюсь, вам все нравится, и вы останетесь довольными вашим отдыхом! По традиции, новенькие, подойдите ко мне, представьтесь и расскажите, откуда к нам приехали. Ван Циньси после этих слов моментально приклеивается к ноге Ибо, пытаясь спрятаться за ним. — Иди давай, — подталкивает ее Ибо, но сестренка лишь сильнее вцепляется в его шорты. — Ну что ты как маленькая? В это время к Сяо Чжаню подходят трое детей: мальчик лет шести и две девочки чуть постарше, на вид, может, лет восьми или девяти. Они по очереди сбивчиво говорят свои имена и называют города, из которых приехали, а одна из девочек даже зачем-то начинает рассказывать значение иероглифов ее имени. Сяо Чжань выглядит искренне заинтересованным, кивает, и каждому ребенку вручает по леденцу. В конце концов, Ибо еле-еле уговаривает сестренку подойти тоже, потому что знает, что мама потом обязательно ему припомнит. Ему приходится выйти вместе с ней, придерживая за плечо одной рукой. — Привет, — здоровается с Циньси Сяо Чжань. — Какое у тебя красивое платье! Как тебя зовут? — Ван… Ван Циньси, — лепечет Циньси, хватаясь за край футболки Ибо. — Приятно познакомиться, Циньси, я Сяо Чжань, — улыбается тот. — А этот красивый гэгэ рядом с тобой? Ибо вздрагивает, когда Сяо Чжань вдруг переводит взгляд на него. Он надеялся, что просто постоит рядом как предмет интерьера для моральной поддержки сестры, и его никто не станет замечать. — Это мой братик, его зовут Ибо, — уже чуть смелее говорит Циньси. — Ибо, — зачем-то повторяет Сяо Чжань его имя. — Хорошо, Циньси, Ибо, откуда вы к нам приехали? — Из Лояна, — с готовностью отвечает Циньси. — О, как здорово! — Сяо Чжань улыбается так солнечно, и почему-то снова бросает взгляд на Ибо. — Слышал, что в Лояне очень красиво, особенно, когда цветут пионы. К сожалению, не доводилось там побывать. — Сяо-лаоши может приехать в гости, — заявляет Ван Циньси с уверенным видом, словно все уже решила. — Мы с братиком покажем ему парк. Сяо Чжань по-доброму смеется, благодарит за приглашение, вручает Циньси леденец и предлагает им встать на свои места. Музыка снова становится громче и Сяо Чжань продолжает вести дискотеку. Циньси выглядит чуть более уверенной, но все равно не сводит глаз с Ибо и не двигается. Тот понимает, что сестренка, по всей видимости, не собирается танцевать, если он тоже не будет повторять за аниматором, так что, вздохнув, начинает выполнять следом за Сяо Чжанем простые движения. Он чувствует себя до ужаса глупо и еще ему немножечко стыдно, потому что Сяо Чжань то и дело смотрит на него, прищуривая глаза с добродушной улыбкой. Но по крайней мере мама будет довольна — Ван Циньси постепенно втягивается в танец и наконец переводит взгляд на сцену. Они танцуют еще несколько коротких танцев и даже водят хоровод. Ибо, погрузившийся было в свои мысли, с ужасом обнаруживает, что его тоже втянули в общий круг, когда чувствует, как за одну руку его хватает сестренка, а за вторую — какая-то девчушка лет семи. Ладно, ничего страшного, он выдержит эти минуты позора с достоинством, если, конечно, Сяо Чжань перестанет так на него смотреть. Циньси позволяет ему уйти под самый конец дискотеки, и Ибо, крадучись, сходит с танцпола и садится за стол к родителям. — Ты молодец, сынок, — одобрительно кивает отец, хлопая его по плечу. — И слышать не желаю, — отмахивается Ибо. — Это был первый и последний раз, даже не просите меня делать это снова. — Только не говори, что тебе не понравилось, — хихикает мама. — Ты выглядел так, словно тебе очень даже весело. — О да, всегда мечтал поучаствовать в детском утреннике, — закатывает глаза Ван Ибо. Остаток дискотеки Ибо исподтишка наблюдает за Сяо Чжанем, который танцует, снует между детьми, подбадривая их, временами выкрикивает что-то в микрофон и малышня вторит ему веселыми визгами. Под конец они танцуют танец котят, и Ибо, глядя на этот танец, понимает, что, кажется, тоже попал под чары обаятельного аниматора. Чуть позже, когда Циньси возвращается за стол и, весело болтая ногами, делится впечатлениями с родителями, к их столу подходит Сяо Чжань. И, пока Ибо по очереди залипает на его торчащих из-под свободной майки ключицах и голых коленках, аниматор во всю обменивается любезностями с его родителями и хвалит Циньси за то, как она круто танцевала. — Сяо Чжань-гэгэ просто не видел, как танцует братик Ибо, — отвечает покрасневшая от смущения Циньси, совершенно по-глупому хихикая. — Так твой братик профессиональный танцор? — Сяо Чжань переводит взгляд на Ибо, и тот чуть не давится газировкой. — Еще какой! Он круче всех, он даже в Пекин поступил для разврата*! — заявляет Ван Циньси, от волнения запутавшись в словах. Вот теперь Ибо всё-таки давится газировкой, стремительно краснея от недостатка воздуха. Рядом точно так же закашливаются родители, а Сяо Чжань застывает, едва сдерживая рвущийся наружу смех. — Милая, ты хотела сказать «по гранту», — дрожащим голосом поправляет Циньси мама. — Ну да. Он вообще очень талантливый, — как ни в чем не бывало говорит сестренка. — Ибо-гэгэ, ты чего такой красный? Сяо Чжань с трудом приходит в себя, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, и одаривает Ибо красноречивым взглядом. — Что ж, мне уже пора бежать, — улыбается он, взглянув на часы. — Рад был познакомиться, Циньси, Ибо, господин и госпожа Ван. Кстати, каждое утро в десять часов я веду развлекательную программу у бассейна. Буду счастлив увидеть вас там! Когда Сяо Чжань отходит от их столика и направляется к административному зданию отеля, Ибо еще минуту находится в прострации, пытаясь понять, за какие грехи ему все это.

***

В следующий раз он видит Сяо Чжаня утром, когда после завтрака сестренка вытаскивает его к бассейну. Родители уходят на море, обещая вернуться через час, а Ибо оставляют с Циньси в отеле. Ибо соглашается только потому, что не особо горит желанием купаться в море и вытряхивать потом песок из всех возможных мест. Если честно, он планирует засесть в лобби возле ресепшена, заняв диванчик напротив стеклянных дверей, выходящих на бассейн, и следить за сестренкой оттуда, но у судьбы на него явно другие планы. Сначала его внимание привлекают длинные жилистые ноги. Ибо прослеживает взглядом чуть выше и обнаруживает, что ноги эти принадлежат никому иному как Сяо Чжаню. Он сидит на пластиковом стуле в тени натянутого возле бассейна тента и переговаривается с красивой девушкой — на ее футболке Ибо замечает бейджик с именем, такой же как у Сяо Чжаня. Коллега, значит, с облегчением думает Ван Ибо, и тут же одергивает себя. Какое тебе вообще дело с кем он разговаривает, а, Ибо? Циньси тащит его за руку к бассейну, где уже собралось приличное количество детей. Ибо говорит ей быть осторожной в воде, и отходит под тент, стараясь быть максимально незаметным. Но Сяо Чжань, конечно же, замечает его и, отвлекаясь от разговора с девушкой, — Сюань Лу, читает Ибо на ее бейджике, — здоровается. — Доброе утро, крутой братик, — улыбается Сяо Чжань. — Как спалось? Не слишком жарко? — Привет, — отвечает Ибо, не ожидавший такого внимания к себе со стороны Сяо Чжаня. Ему казалось, что аниматоры должны больше ориентироваться на детей. Мысль, что Сяо Чжань относится к нему как к одному из малышни, которую нужно развлекать, как-то неприятно колется в сознании. — Нормально. Кондиционер — отличная вещь, знаешь ли. — Согласен, — хмыкает Сяо Чжань. — Я, признаться, ужасно переношу жару. Только кондиционер и спасает. — И поэтому работаешь здесь, в самом жарком месте во всей стране? — фыркает Ван Ибо, забираясь с ногами на лежак. И ничего он не специально сел поближе к Сяо Чжаню, просто остальные лежаки уже заняты. — Мне предложили подработать на каникулах, вот и согласился, — пожимает плечами Сяо Чжань. — Тут неплохо платят, к тому же, я люблю детей и неплохо умею с ними работать. — Так значит, Чжань-гэ — студент? — Ибо ловит себя на мысли, что ему нравится разговаривать с Сяо Чжанем. Обычно он не очень общительный с незнакомцами, но сейчас он чувствует себя до странного комфортно. — Верно. Центральная академия искусств, факультет графического дизайна, четвертый курс. — Так Чжань-гэ дизайнер? Вау! — Еще нет, только учусь, — смеется Сяо Чжань. — А ты, крутой братик, значит в этому году поступаешь? — У меня вообще-то имя есть, если ты забыл, — кривится Ибо, тут же краснея ушами, вспомнив про вчерашний неловкий инцидент. — Прости-прости, Ибо, конечно, я помню. Так куда именно ты поступил по гранту? — хитро улыбается Сяо Чжань, специально делая акцент на проклятом слове. — Ха-ха, очень смешно, Чжань-гэ, — Ибо закатывает глаза. — Пекинская академия танца. — Академия танца? — подает голос молчавшая до этого девушка рядом с Сяо Чжанем, отрываясь от телефона. — А какое направление? — Современные танцы, — отвечает Ибо. — Ого, как тесен мир! — тепло улыбается девушка. — Я с балетного отделения, пятый курс. Меня, кстати, Сюань Лу зовут. — Ван Ибо, — представляется Ибо. — А, так ты тот самый мальчик, про которого Чжань-Чжань мне вчера все уши прожужжал! Приятно познакомиться! — Лу-цзе! — восклицает Сяо Чжань, шутливо шлепая девушку по плечу. — Что? — смеется она. — Красивый, красивый, теперь вижу, что ты не соврал. — Лу-цзе, если не замолчишь сейчас же, я сброшу тебя в бассейн, — угрожает Сяо Чжань, лицо которого напоминает спелый помидор. Ибо не видит себя со стороны, но чувствует, что его собственное едва ли сильно отличается по цвету. — Ладно-ладно, — Сюань Лу поднимает руки в примирительном жесте. — Вообще, Чжань-Чжань, нам пора работать, до десяти одна минута. — Эмм… ну, до встречи, Ибо, — Сяо Чжань неловко поднимается со стула и идет следом за Сюань Лу, которая уже бодро зазывает детей и их родителей присоединиться к ним. Ван Ибо же остается на месте, пытаясь унять беснующееся в груди сердце и стереть с лица глупую улыбку. Чжань-гэ считает его красивым. Возможно, даже очень красивым. Почему-то этот факт отзывается приятным теплом в груди. Весь час, что аниматоры танцуют и играют с детьми у бассейна, Ибо сидит на том же лежаке, тупо пялясь на Сяо Чжаня и заодно вполглаза следя за младшей сестренкой. Родители возвращаются с моря как раз вовремя — к концу часа белая футболка Сяо Чжаня становится совершенно мокрой от брызг воды, и его облепленный полупрозрачной тканью торс с виднеющимися темными сосками грозится стать проблемой для молодого здорового организма Ван Ибо.

***

Следующая их встреча происходит за ужином. Ибо замечает высокую фигуру Сяо Чжаня у раздачи и подходит поздороваться. Сяо Чжань выглядит немного уставшим, но все так же неизменно красиво улыбается. Они перебрасываются парой фраз, прежде чем Сяо Чжань, извиняясь, уходит за стол для персонала отеля. На детской дискотеке Сяо Чжань снова бодро развлекает детей, танцуя под дурацкие детские песенки. Ван Циньси в этот раз уже без моральной поддержки брата смело выходит на танцпол и веселится вместе со всеми. Ибо снова наблюдает за Сяо Чжанем на протяжении всей дискотеки, все сильнее убеждаясь, что этот солнечный гэгэ нравится ему просто до чертиков. На четвертый день Ибо собирает всю свою смелость в кулак, и решает познакомиться с Сяо Чжанем поближе. Может быть, погулять с ним, сходить вместе на море, обменяться контактами в конце концов, чтобы продолжить общение после того, как Ибо с семьей уедет домой. Ван Ибо уже успевает нафантазировать себе, как они с Чжань-гэ будут переписываться, а осенью, когда Ибо переедет в Пекин, будут ходить вместе ужинать, может быть даже в кино, а еще было бы клево найти где-нибудь парк с рампами и показать Чжань-гэ трюки на скейте. Интересно, а Чжань-гэ нравятся скейты? Любые мысли, что Сяо Чжань может и не захотеть продолжать — да и вообще начинать — какое-либо общение, выходящее за рамки отношений между персоналом отеля и отдыхающими, Ибо отметает. Он же не слепой, он видит, что этот интерес взаимный. Поймать Сяо Чжаня получается только вечером — утром сестренка никак не может выбрать какой надеть купальник, поэтому они приходят, когда программа уже началась, а после Сяо Чжаня срочно куда-то сдергивают, так что поговорить с ним не удается, лишь обменяться быстрыми приветствиями. Так что Ибо приходит на ужин ровно к открытию ресторана, чтобы точно выловить Сяо Чжаня до того, как он сядет за общий стол с другими работниками отеля. Несмотря на то, что он тысячу раз прокручивал возможный диалог в голове, все равно выходит как-то неловко и очень смущающе. Сяо Чжань отводит его подальше от глаз других отдыхающих и персонала, достает телефон и сканирует код вичата. Примерно минуту они стоят молча, — Ибо нервно кусает губу и внутренне ругает себя за застенчивость, — но почему-то не расходятся. В конце концов, Сяо Чжань предлагает ему прогуляться в город завтра вечером. С условием, что родители Ибо не против, и что они вернутся к девяти. Ван Ибо почти обижается, — Чжань-гэ думает, что ему нужно разрешение родителей на прогулки? — но убеждает его, что все в порядке. Сяо Чжань обещает показать ночной рынок, упоминая, что знает парочку лавок с просто умопомрачительными бараньими шашлычками и сладкой картошкой. Ибо с энтузиазмом поддерживает его идею. Когда искрящийся от радости Ван Ибо приземляется с подносом за стол, родители подозрительно косятся на его чересчур довольное лицо, но никак не комментируют. Весь следующий день Ибо ведет себя как самый послушный сын на свете: не ворчит, когда его будит мама, безропотно соглашается последить за сестренкой, когда родители собираются на море, и даже сам торчит у берега под палящим солнцем, когда Циньси изъявляет желание искупаться. На новость, что Ибо планирует вечером погулять в городе с Сяо Чжанем, мама с папой реагируют ожидаемо спокойно. Они бы, наверное, больше обрадовались, если бы Ибо нашел себе какую-нибудь симпатичную девочку, а еще один потенциальный друг особого восторга у них не вызывает. Ох, если бы они знали… Так или иначе, в пять вечера Сяо Чжань встречает Ибо в лобби и они выходят с территории отеля, чтобы дойти до остановки такси неподалеку. До города можно было бы дойти и пешком, но желания сорок минут тащиться по раскаленному асфальту ни у одного из них не возникает. Так что пять минут препирательств с обнаглевшими водителями по поводу цены, двадцать минут поездки и вот, они уже в городе. Ближе к шести часам солнце уже не такое обжигающее, но все еще очень жарко, так что они покупают мороженое и бесцельно бродят по улицам, выбирая наиболее тенистые места. Временами Сяо Чжань останавливается, чтобы сфотографировать что-нибудь, что кажется ему красивым. А пару раз просит Ибо замереть и фотографирует его на камеру своего мобильного, почему-то отказываясь показать, что получилось. — Чжань-гэ, так нечестно! Это же мои фотографии, почему ты не показываешь? — в шутку возмущается Ибо, хотя на самом деле ему не так уж и важно, как он получился на снимках. Сам факт, что его лицо теперь есть в фотогалерее Сяо Чжаня, уже несказанно его радует. — Я скину тебе их, когда обработаю. Просто доверься мне, Ибо, — улыбается в ответ Сяо Чжань. — Хочешь наложить пару фильтров из Сноу, чтобы я выглядел красивее? — шутит Ибо, запрыгивая на бордюр, тянущийся вдоль дороги. — Что? Нет, конечно! — фыркает Сяо Чжань, пристраиваясь ближе к бордюру, чтобы идти вровень с Ибо. Он, наверное, и сам не замечает за собой этот бессознательный жест, но зато его замечает Ибо, и глупо улыбается. Как бы он ни пытался отогнать от себя мысли, что эта их прогулка больше походит на самое настоящее свидание, вся атмосфера так и кричит о романтике, так что не думать об этом не получается. — Потому что я и без фильтров красивый, да? — хмыкает Ван Ибо, опасно перепрыгивая через обвалившиеся плитки у себя на пути. — Напрашиваешься на комплименты, Ван Ибо? — Мне не нужно напрашиваться, Чжань-гэ и без этого всем подряд рассказывает, какой я красивый, — Ибо смеется, наблюдая как уши Сяо Чжаня стремительно краснеют, а потом совершенно не мужественно визжит, когда Сяо Чжань сдергивает его с бордюра, другой рукой удерживая от падения. — Ты просто жуткий гремлин, Ибо, — Сяо Чжань треплет его по волосам как несмышленого щенка, и Ибо застывает от этого жеста. Отмирает он только тогда, когда Сяо Чжань уже уходит вперед на несколько шагов. — Зато красивый! — весело кричит Ибо, догоняя Сяо Чжаня и легонько пихая его плечом. — Ну чего ты, Чжань-гэ? Ты тоже, кстати, очень красивый, знаешь? — Нет, не знаю, — Сяо Чжань пихается в ответ, пряча смущенную улыбку. — Рынок уже должны были открыть, идем, у нас не так много времени до возвращения. Ночной рынок поражает Ван Ибо своим разнообразием. Они идут вдоль расставленных неровными рядами палаток, лавируя между толпящимися тут и там людьми, и Ибо во все глаза рассматривает прилавки. Конечно, он и до этого бывал на ночных рынках, но все же у каждой провинции Китая есть свои фишки. Здесь, как и ожидается от тропического острова, намного больше выбора рыбы и морепродуктов, больше лавок с экзотическими фруктами по более низким ценам, чем, к примеру, в Лояне. Сяо Чжань показывает Ибо свои любимые лавочки, тут и там здоровается со знакомыми торговцами, и, в конце концов, набрав целую тарелку съестного, они садятся за один из свободных столиков, расставленных в центре рынка. — Ты не первый год здесь подрабатываешь, да? — спрашивает Ибо, рассматривая дольку сладкой картошки, зажатую между палочками. — Второй, — отвечает Сяо Чжань. — В прошлом году я сдуру согласился поработать тут целых два месяца, к концу срока чуть не помер от жары и усталости, так что в этом году приехал только на один. — И тебе не надоедает каждый день делать одно и то же? Танцевать под одни и те же песни, задавать одни и те же вопросы… — Надоедает, конечно, — пожимает плечами Сяо Чжань. — В том году на последней неделе работы я думал, что с ума сойду. Но как видишь, я снова здесь. Они так забалтываются, что до такси приходится бежать и соглашаться на любую цену, лишь бы побыстрее отвезли. К ужину, они, конечно же, не успевают, но, к счастью, приезжают как раз вовремя, чтобы Сяо Чжань успел переодеться к началу дискотеки. Ибо чувствует себя буквально окрыленным, и всю дискотеку беззастенчиво пялится на Сяо Чжаня со своего места, лениво потягивая разбавленный безвкусный сок.

***

Следующие три дня пролетают незаметно, Ибо видится с Сяо Чжанем на утренней гимнастике у бассейна, и даже пару раз присоединяется, повторяя движения и широко улыбаясь Сяо Чжаню. Иногда им удается пересечься после обеда, когда у Сяо Чжаня появляются перерывы. Ван Ибо так нравится проводить с Сяо Чжанем время, что он совсем забывает о том, что отпуск не будет длиться вечность. Уже через два дня им с семьей уезжать с этого райского острова. Ибо зовет Сяо Чжаня на пляж. И зовет не днем, а ночью, когда там не будет народу. Сяо Чжань сначала отнекивается, говоря, что слишком устает и ночью надо спать, но Ван Ибо задействует все свое природное обаяние, чтобы уговорить его. Так что на следующую ночь, когда родители уже спят, Ибо, даже не особо скрываясь, выскальзывает из номера и идет к выходу на море. Ночной пляж тонет в темноте. Из подсветки только несколько фонарей, освещающих ведущую к берегу дорожку и пара ламп на столбиках на небольшом деревянном помосте, видимо специально для тех, кому вдруг захочется уединения посреди ночи. Туда-то Ван Ибо и планировал пойти с Сяо Чжанем, но, к его большому сожалению, на помосте уже кто-то есть. Но никто не может помешать их с Чжань-гэ романтическому свиданию. В этот раз Ибо даже не пытается назвать это как-то иначе. В итоге они доходят почти до воды и дальше идут вдоль берега, практически до самого края принадлежащей отелю территории пляжа. Тут совсем темно, если не считать слабого света Луны, и Ибо слегка ежится, когда Сяо Чжань отходит слишком далеко. Темноту он не любит, но что не сделаешь ради нужной атмосферы. Для чего нужной, Ибо пока что сам не может ответить, он просто делает так, как подсказывает сердце. Ибо собирается было сесть прямо на песок, но Сяо Чжань разумно предлагает поставить рядом два лежака и устроиться с комфортом на них. Так они и делают. А потом просто лежат, глядя в ночное небо и изредка обмениваясь репликами и смеясь над глупыми шутками. В какой-то момент молчание между ними затягивается слишком надолго, и когда Ибо спрашивает Сяо Чжаня, видел ли тот упавшую звезду, ему никто не отвечает. Ван Ибо поднимается на локте и поворачивает голову, чтобы рассмотреть лицо Сяо Чжаня, и понимает, что тот уснул. Грудь затапливает непередаваемой нежностью, которую Ибо не может себе объяснить. Он просто чувствует себя так хорошо и правильно в этот момент, что сам не замечает, как тянется рукой к щеке Сяо Чжаня и невесомо касается высокой скулы. Сяо Чжань тут же открывает глаза и смотрит на Ибо, сонно моргая и не произнося ни слова, не выказывая никаких возражений по поводу того, что его трогают за лицо. И Ибо понимает, что сейчас или никогда. Он решительно поднимается и, не давая себе подумать, ловко перебирается на лежак Сяо Чжаня, усаживаясь ему на бедра и тут же нависая сверху. Сяо Чжань под ним весь застывает, — Ибо чувствует бедрами его напрягшиеся мышцы, — но ничего не говорит и не торопится сбросить с себя обнаглевшего мальчишку. — Чжань-гэ, если ты хочешь возмутиться или наорать на меня, то сейчас самое время, — охрипшим от волнения голосом говорит Ван Ибо. — Потому что я собираюсь тебя поцеловать. Сяо Чжань резко выдыхает и качает головой. А потом поднимает руки и обхватывает лицо Ибо ладонями, притягивая ближе к себе. Ван Ибо едва успевает поудобнее переставить руки, как его губы ловят в плен чужие теплые губы. Сяо Чжань целует очень мягко, осторожно, едва касаясь губами, а Ибо чувствует, что вот-вот задохнется от нежности и нахлынувших эмоций. Руки начинают предательски дрожать, и Ибо опускается на локти, прижимаясь к Сяо Чжаню всем телом, ни на секунду не отрываясь от его губ. Сяо Чжань же перекладывает свои руки на поясницу Ван Ибо и притискивает его еще плотнее, одновременно целуя чуть смелее. Пальцами Ибо беспорядочно путается у Сяо Чжаня в волосах, и в один момент, когда он тянет за прядь слишком сильно, тот чуть приоткрывает рот, чем Ибо пользуется, чтобы протолкнуть внутрь язык. От трепетности и невинности не остается и следа, горячий поцелуй вызывает приятное покалывание по всему телу, а ночную тишину разбавляют неприличные влажные звуки. Ван Ибо так хорошо, что будь его воля, он бы так и пролежал здесь, целуясь с Сяо Чжанем, до самого рассвета. Когда они отрываются друг от друга, оба тяжело и загнанно дышат, и Ибо малодушно радуется, что Сяо Чжань не видит его лица, которое по ощущениям горит ярким цветом. Но одновременно досадно, потому что сам он тоже толком не может разглядеть красивое лицо Сяо Чжаня под ним. Ван Ибо еще пару мгновений дышит Сяо Чжаню в губы, а потом чуть сдвигается, укладывая голову ему на грудь, с удовольствием вслушиваясь в гулко бьющееся сердце. — Пойдем обратно или еще полежим? — ласково спрашивает Сяо Чжань, поглаживая Ибо по голове. — Давай еще немножко полежим, — отвечает Ван Ибо, потираясь щекой о мягкую ткань футболки, и вдруг резко вскидывается, упираясь в грудь Сяо Чжаня острым подбородком. — Ой, Чжань-гэ, я не слишком тяжелый? — Нормальный ты, лежи спокойно, — смеется Сяо Чжань, взъерошивая Ибо волосы. — Не засыпай только, нам еще возвращаться. Ибо согласно мычит, устраивая голову обратно Сяо Чжаню на грудь, и просто лежит, слушая постепенно успокаивающийся ритм его сердца и ровное дыхание над ухом. Ни один из них не может сказать, сколько проходит времени, прежде чем они расцепляются и встают с лежака, разминая затекшие конечности. Ван Ибо держит Сяо Чжаня за руку на протяжении всего пути до отеля, и прежде чем они расходятся, тот тянет Ибо в укромный угол подальше от света фонарей и сладко и долго целует, поглаживая по пояснице, пока у Ибо не начинают подкашиваться коленки. Когда Ван Ибо возвращается в номер и ложится на кровать, он чувствует себя пьяным и просто до невозможности счастливым, и засыпает с глупой улыбкой на лице.

***

Утро в последний день отпуска выдается суетливым, как это всегда бывает перед отъездом. У них самолет вечером, и до него нужно успеть собрать чемоданы, докупить сувениры, еще разочек искупаться, и все это быстрее, быстрее, быстрее… Ибо нервничает, потому что весь день нигде не может найти Сяо Чжаня, тот вечно пропадает где-то в помещениях для персонала. Но ближе к вечеру, когда они с родителями и сестренкой уже сидят в лобби в ожидании трансфера в аэропорт, Сяо Чжань наконец-то объявляется. Ибо извиняется перед родителями, говорит, что отойдет на минутку в туалет, и даже не врет — Сяо Чжань затаскивает его в уборную для персонала, и тут же пригвождает к двери поцелуем, не тратя время на лишние разговоры. — Ну, до встречи в Пекине, Чжань-гэ? — с улыбкой говорит Ибо, ласково убирая лезущую на глаза прядь со лба Сяо Чжаня. — Буду с нетерпением ждать тебя, Бо-ди, — отвечает Сяо Чжань, оставляя на губах Ибо еще один быстрый поцелуй. — Ты же помнишь, что у меня день рождения в августе? — Конечно, — серьезно кивает Сяо Чжань. — Какие-то пожелания по поводу подарка? — О, да, — хитро улыбается Ибо, опуская руку и ощутимо сжимая бедро Сяо Чжаня, и тянется губами к его уху. — У меня есть очень конкретные пожелания по поводу моего подарка, Чжань-гэ. Сяо Чжань цыкает на него, и затыкает смеющийся рот еще одним поцелуем, прежде чем они оба выходят из уборной, убедившись, что поблизости никого. Расставаться всегда немного грустно, но Ибо садится в самолет с легким сердцем, потому что знает, что всего через какой-то месяц они с Чжань-гэ снова встретятся в Пекине. И, даже несмотря на то, что у обоих начнется учебный семестр, все равно у них будет куча времени, которое они смогут провести вместе.