Ты, и только ты

Сяо Чжань сбросил куртку. Он так устал, что хотелось осесть пыльным мешком рядом с ней. Потом. Все потом. Он медленно прошел в комнату. Сейчас еще немного и он растечется по дивану и останется так лежать на добрых полчаса. Вот он. Любимый четвероногий друг (Орешек не в счет), так ждет и дожидается, чтобы принять в свои объятья. Сяо Чжань подтянул под спину подушку, с тихим вздохом откидываясь на нее. Он прикрыл глаза, чувствуя, как по телу проходит легкая боль от расслабления напряженных мышц. Несколько фотосессий, репетиция танца. Вроде не так много, но он все равно был выжат как лимон. — Чжань-гэ вернулся, — Ибо, сонно поморгав, посветил своей улыбающейся мордашкой в проеме, — я его так ждал, так ждал. — Совсем заждался, — Сяо Чжань повернулся к подсевшему парню и потрепал его по чуть припухшей щеке, — даже заснул, уморился. — Да, — Ибо не прекращал улыбаться, утягивая его в объятья, — зато мне приснился Чжань-гэ. Сяо Чжань по-доброму усмехнулся и положил свою голову на его. Ритуал с каждодневным лежанием на диване стал таким невыносимо греющим душу, что прекращать его не хотелось ни под каким предлогом. — Ты не стирал макияж? — Ибо вопросительно на него посмотрел, мазнув пальцем по скуле. В ответ Сяо Чжань утвердительно хмыкнул. Потом сотрет, обязательно. Ему просто нужно полежать еще немного. — Тогда это сделаю я, — Ибо вскочил с дивана и умчался в сторону ванной. Чжань прикрыл глаза. Прошло всего пару месяцев, а жизнь так поменялась. Раньше не смыслящий себя без работы, теперь Сяо Чжань не представлял себя без Ибо. Как волшебный юркий паучок он оставил свой след везде, где это было возможно, и где невозможно тоже. В шкафу лежали его вещи, часто оказывающиеся на Сяо Чжане, этим заставляющие волноваться фанатов. Плохо ли это было, он не знал, зато знал точно и наверняка, что ему хорошо. Хорошо просыпаться в кольце горячих рук и с тихим сопением на ухо, или не так хорошо, но тоже очень важно просыпаться порознь, но неизменно перекидываться мемами с пожеланиями самого лучшего дня. Просто прекрасно: закидывать нарезанные овощи на сковороду под самым внимательным взглядом и краем глаза замечать самую милую улыбку, пускающую сердце вскачь. Сяо Чжань улыбнулся. Так много приятных воспоминаний, что даже пальцев не хватит пересчитать. Ибо плюхнулся на диван, поворачивая Сяо Чжаня лицом к себе. Тот расслабился окончательно, безмолвно разрешая чужим рукам делать все, что вздумается. Ибо медленно провел влажным диском, убирая не то карандаш, не то подводку. Сяо Чжань давно перестал обращать внимание на то, чем его красят. Мягкие, осторожные движения. Они так расслабляли, словно с косметикой уходило все, что накопилось за день, тяжелым грузом осевшее на плечах. — Вот зачем столько косметики? — Ибо тискал его щеки в ладонях, — Ты же и без нее очень красивый. — Ибо, если так думаешь ты, не значит, что так думают и другие. — Ах так! — Так, — Сяо Чжань ухмыльнулся, глядя, как Ибо усиленно играет оскорбленного до глубины души. — Точно? — Ибо переложил руки на ребра, — Ты уверен в своих словах? — Да, — Сяо Чжань пихнул его в плечо и поднялся с дивана. Ибо, широко улыбнувшись, потянул его обратно и уместил на своих коленях. Крепко обхватил руками и уткнулся носом в шею, моментально разогнав мурашки по всему телу. — На самом деле, я хотел спросить кое-что, — тихо прошептал на ухо. — Обязательно в таком положении? — Сяо Чжань потянулся к воротнику, чувствуя невыносимое желание подышать в форточку. — Обязательно, — Ибо коротко лизнул мочку и вновь зашептал, — гэгэ, помнишь, ты говорил про следующий раз? — Како… Сяо Чжань даже договорить не успел, как голову наполнили воспоминания. Горячие, стекающие не остывающей патокой по внутренностям, готовые за пару мгновений вновь вернуть в этот омут. Сяо Чжань чуть прикусил губу и начал обшаривать глазами комнату, надеясь хоть ненадолго остановить пожар, готовый вот-вот заполонить разум. — Просто завтра выходной… А еще я очень этого хочу, — Ибо потерся о его щеку носом, — Чжань-гэ, ты обещал… *** Сяо Чжань неловко одернул халат, удобнее устраиваясь на подушке. Просто пытаясь удобно устроиться. Все тело было напряжено словно стальная струна. Одно дело попадать в такую ситуацию случайно, а другое дело давать безоговорочное согласие. Понимание того, что с ним сейчас сделают одновременно отдавало стыдом и в то же время болезненным предвкушением, уже ноющим где-то под ребрами. Ибо стоял перед кроватью и хитро ухмылялся, поигрывая в руках веревкой. У Сяо Чжаня от одного взгляда на нее поджались все внутренности, заставляя судорожно сглотнуть. Он согласился на то, чтобы его связали и трахнули. Связали и трахнули. Звучит-то как, ужас. Осознание этого стекало мучительными судорогами вниз живота и расползалось румянцем по щекам. Заставляя Сяо Чжаня постоянно отводить взгляд от кривой ухмылки и длинных пальцев, с особым ритмом двигающихся вдоль веревки. — Чжань-гэ, я думаю, тебе ужасно пойдет красный, — Ибо скользнул языком по кромке зубов и потянул его за воротник к себе, — и очень хочу это проверить. Сяо Чжань буркнул что-то, сразу же утонувшее в поцелуе. Ибо отпустил халат и сразу вплел пальцы в волосы, прижимая ближе. Целовал медленно, с упоением собирая вздохи и вытягивая последние тревожные мысли. Он мягко перебирал пряди, легонько покусывал нижнюю губу, уже с самого начала забирая Сяо Чжаня в высокие пучины. Возбуждение растекалось медленно. Небольшими каплями забираясь даже в кончики пальцев, оно неспешно поглощало все мысли оставляя лишь томящее ожидание прошивающее дрожью все тело. Сяо Чжань буквально ощущал эту постепенно укрывающую волну, каждой клеточкой, каждым волоском, поднимающимся от резвых мурашек. — Этот халат ужасен, — начал Ибо и потянул за пояс, развязывая, — прячет от меня самое вкусное. И облизнулся. Сяо Чжань со стоном запрокинул голову. Возбуждение горящим цветком раскрылось внутри, постепенно погружая все вокруг в шум. От этого языка ни в каком раскладе спокойствия не видать: было проверено Сяо Чжанем во всевозможных ситуациях. Ибо распахнул халат, проходясь ладонями по напряженным мышцам и нарочно задевая соски. Сяо Чжань рвано выдохнул. Прикосновения колючей рябью отдавались по телу, с каждой секундой разогревая все сильнее. — Ты такой чувствительный. Смотри, — Ибо легонько сжал налившуюся горошину, наблюдая за крупно вздрогнувшим Сяо Чжанем, — сутками бы тебя трогал. Тот негромко всхлипнул и прикрыл глаза, а то он не знает о своей чувствительности. Сутками он бы точно не выдержал, его на ночи не часто хватает, что уж там. Ибо медленно скользнул ниже, сжал талию в ладонях и окончательно стянул халат, оголяя плечи. — Сам себе поражаюсь, — он невесомо провел по рукам, двинулся ниже, высвобождая их из рукавов, — как я его еще не порвал. — Кого? — Халат, — ответил Ибо и отбросил ткань в сторону, — гэгэ, смотри внимательно. Сяо Чжань кивнул, чувствуя подступающий к горлу комок, мешающий вдохнуть. Ибо оплел его запястья нитью, связывая их первым узлом, обернул предплечья, заводя руки над головой. — Смотри-ка, я не ошибся, — он зашептал на ухо, — выглядит просто потрясающе. Ибо обошел веревкой плечи, грудь, спустился ниже, к ребрам, продолжая опутывать все тело. Сяо Чжань не отрываясь следил за длинными пальцами, без особого труда вяжущиими узлы. Ровные, идеальные, совершенно отличные от тех, что сейчас скручивались внутри Сяо Чжаня, погружая его в болезненное возбуждение. Он, казалось, перестал дышать, прислушиваясь к ощущениям. Собственное желание отдаться кололо кончики пальцев и отзывалось сладкой тоской в животе. — Тебе же нравится, — Ибо затянул самый большой узел там, где начинаются дуги ребер, — признайся. Ни в чем Сяо Чжань признаваться не собирался, он продолжал следить за веревкой опутывающей его тело все больше и больше. Тяжесть внизу усилилась, дыхание участилось. Умелые руки раз за разом проходились по коже, нарочно задевая чувствительные места. Сяо Чжань невольно выгибался, ощущая, как натягивается веревка, уже обернувшаяся вокруг ребер и живота. Казалось, было сложно даже вдохнуть. Воздух распирал, словно раскаленный пар, неровными клубами вырываясь из груди. — Знаешь, никогда не понимал, почему людям нравится кого-то связывать, — Ибо вновь заговорил, обводя веревкой поясницу и спускаясь под яички. Его голос, хриплый, погустевший словно затаскивал в печь, заставляя томиться и часто-часто смаргивать подступающую пелену. — А потом… я случайно представил тебя и сразу все понял. — Что ты понял? — Сяо Чжань вздрогнул, чувствуя прикосновение горячих пальцев к основанию члена. Вопрос вырвался случайно. Сяо Чжань сам не знал, зачем его задал. — Понял, что хочу опутать тебя всего, посмотреть, как ты просишь, умоляешь помочь тебе кончить, потому что не можешь сам. Я представлял себе твое лицо, с поплывшим взглядом и искусанными губами и мне так нравилось. Но в реальности это было в разы лучше, ни за что не сравнить с тем, чего я ожидал. Чжань-гэ с такой легкостью переплюнул мои фантазии. — Ибо-м-м, это странно. Странно, пугающе, но заводит до такой степени, что уже звезды начинают скакать перед глазами. — Ты вечно взрослый, справляющийся со всем сам и вечно тыкающий меня возрастом. Ты словно запретный плод сводил с ума одной улыбкой, обращая все стены от моих фантазий в прах, — Ибо обвязал бедра, затягивая последний узел. Чуть крепче, чем стоило бы. Сяо Чжань чувствовал эти тонкие жгуты, стягивающие нежную кожу на бедрах до красных полос, еще одного напоминания об этой ночи, — ты даже не представляешь, сколько раз я дрочил в туалете, зная, что ты сопишь через стенку. Я столько раз представлял, что бы я мог сделать, но так и не решился. Ибо мягко прикоснулся губами к его колену, медленно поднимаясь выше. Он смотрел на Сяо Чжаня, не отрываясь, и продолжал покрывать кожу поцелуями. Тот задрожал. Может от прикосновений горячих губ, импульсами пробегающих по всем нервным окончаниям, а может от голодного взгляда, обещающего долгую и пряную трапезу. Сяо Чжань не знал, он просто чувствовал и был готов раствориться во всем этом, абсолютно по собственному желанию превращаясь в податливую массу. — Гэгэ знает, что диди собирается с ним сделать? — Ибо поднялся выше, чуть оттягивая зубами веревку оплетающую бедро у самого основания. — Обычно диди сам все рассказывает. К чему такие вопросы? — Сяо Чжань рвано дышал, чувствуя, как натягиваются путы у самого паха, скидывая прямо на голову новую гроздь возбуждения. — А разве гэгэ не интересно узнать? — Ибо спросил совершенно невинно, словно говорил про новую поделку из лего, а не про то, чем собирается довести Сяо Чжаня до сорванного голоса и перепачканных простыней. Тот не нашелся, как ответить. Он даже самому себе не мог ответить, хочет ли он это знать. Хочет ли он вновь чувствовать стремительно разгорающийся пожар от дразнящих слов, произнесенных понизившимся от возбуждения голосом, страдать от невозможности прикрыть ладонями лицо от неизбежно набегающего стыдливого румянца, пока Ибо говорит что-то вновь и вновь прерываясь на касания, плавящие сознание, и так готовое утечь при первой же возможности. — Назови мне любое число, — Ибо чуть вскинулся, смотря прямо на него. — Вообще любое. Зачем? Сяо Чжань широко распахнул глаза. В голове вертелась куча догадок, но все они сливались во что-то одно, мелькающее пестрой мешаниной в мыслях. Не на что было опереться, чтобы хотя бы примерно представить, какое число выбрать. Жаркое предвкушение неизвестности. Что может затуманить мысли сильнее? — Зачем? — Сяо Чжань повторил вопрос уже вслух, чувствуя сухость в горле. — Сначала назови, — Ибо тихо усмехнулся и игриво провел языком по губе. Может и не игриво, но у него это всегда получалось до дрожи порочно, что Сяо Чжань не сдержавшись шумно выдохнул, прикипая взглядом к заблестевшей губе. — Я не знаю, — сухо сглотнул, ощущая, как скребет в горле, — пусть будет семь. Ибо как-то странно усмехнулся и облизал Сяо Чжаня взглядом. Вновь. Хищно, словно пропуская через тело разряды, искры, через мгновение превращающиеся в крупные мурашки. Как умел только он, заставляя сердце бешено стучать под ребрами. — Эх, я думал побольше будет, — наигранно расстроено протянул он и сжал руками талию. Сяо Чжань прерывисто вздохнул и прикусил губу. Контраст горячей кожи и прохладного воздуха ощущался слишком остро, до яркого марева, медленно рассеивающегося перед глазами. — Семь тоже неплохое число, — Ибо похабно улыбнулся, вновь устраиваясь головой меж его ног, — кстати, знаешь, что ты только мой? — М, ну возможно, — сдерживая ухмылку, Сяо Чжань перевел взгляд на потолок, слыша, как дыхание парня становится громче, — а что насчет тебя, диди? — Я уже давно твой всецело и безраздельно, — Ибо уже слишком обиженно засопел, но, тем не менее, продолжил, — но такое должно быть обоюдно, поэтому цифра семь, будет тебе напоминанием об этом. У Сяо Чжаня снова сбилось дыхание. Опять Ибо говорил слишком прямо, заставляя щеки заливаться ярким румянцем. «Всецело и безраздельно» довольным урчанием откликалось где-то внутри, что Сяо Чжаню хотелось прижать Ибо к себе и никогда не отпускать. Этого милого любимого чертенка, сводящего с ума своим языком, чтобы он не говорил такого вслух. Сяо Чжань такими темпами до дня рождения не доживет, умерев от смущения. — Хочу оставить тебе засосы. Большие, яркие, чтобы саднили, заставляя вспоминать все, что я с тобой сделал. Чтобы ты лишь слегка дотрагивался, а боль уже отправляла тебя в эту ночь. Оставить их там, где их сможешь увидеть лишь ты и никто больше, — Ибо понизил голос до шепота, — это будет тем самым напоминанием для тебя. — А п-причем тут с-семь? — голос почти отказался слушаться, готовый опуститься лишь до бессвязного лепета. — При том, — Ибо сверкнул зубами и приник к бедру, втягивая бледную чувствительную кожу, — Раз. Сяо Чжань задушено пискнул, чувствуя, как впиваются зубы, добавляя остроты ощущениям. Ибо, как всегда, действиями вторил своим словам, оставляя багровую метку на внутренней стороне бедра, которая не сойдет еще ой как долго. Он не сводил взгляда с Сяо Чжаня, слишком ясно давая понять для кого это пятно. — Может остановимся на одном? — с надеждой спросил Сяо Чжань, неловко дергая связанными запястьями и с внутренней дрожью следя за разорвавшейся ниточкой слюны, последовавшей за губами парня. — Нет, — спокойно ответил он, склонившись над паховой складочкой, — этого мало. Тем более, Сяо Чжань, у тебя вот-вот с члена потечет, а ты говоришь остановиться. Такой противоречивый гэгэ. Такое честное тело и такой совершенно нечестный язычок. Два. Сяо Чжань тонко взвыл. Губы сомкнулись на коже, вновь покрывая маревом возбуждения. Счет отстукивал набатом в голове, сводя судорогой живот в каком-то болезненном предвкушении. Жарко, обжигающе, словно заставляет метаться в духоте. Сяо Чжань млел и почти хотел большего, хотя все равно не был готов в этом признаться. — Тебе нравится, — Ибо читал его как открытую книгу, видя ответ буквально на каждую свою реплику в поплывшем взгляде и дрожащих тонких пальцах, не имеющих возможности ни за что толком зацепиться, — а ты снова меня обманываешь. Такой плохой гэгэ, совершенно не думает о своем диди. А если у диди разобьется сердце? Сяо Чжань с силой закусил губу и попытался рассмотреть парня. Ибо смотрел лукаво, мягко поглаживая тазовую косточку, местечко под яркой полосой веревки. Хитрый, давит на Сяо Чжаня всеми известными способами, заставляя признавать все, что потом стыдной краской оседает на коже. Сяо Чжань фыркнул и попытался отвернуться. — Ну-ну, я же просил тебя смотреть, — Ибо легонько сжал пальцами его подбородок и вновь развернул к себе, — я очень хочу, чтобы ты смотрел на меня. Сяо Чжань медленно кивнул. Ибо приник к его губам утягивая в неспешный поцелуй. Он мягко оглаживал ладонями бока, цеплялся за опутывающие нити, натягивая их и заставляя Сяо Чжаня тихо выстанывать в поцелуй. Тело горело от прикосновений, четкость мыслей утекала вместе с горячими губами и языком, исследующим рот. Было до сладкого невыносимо, вынуждая ерзать под руками, прося большего. Отдышаться было трудно. Воздух, словно нагретый песок, застревал в горле, иссушивая до капли. Ибо осторожно погладил его по щеке и оставил легкий поцелуй на шее. Кожа отозвалась снопом искр, и Сяо Чжань невольно застонал, дрожаще, под конец срываясь на задушенный горловой звук. — Ведь ни один человек на этой планете не знает, как ты звучишь на самом деле, — Ибо погладил его плечи и склонился над одной из выступающих косточек, — Все слышали как ты поешь, но такого тебя… м-м-м. Три. Это моя личная роскошь. Сяо Чжань вновь задрожал. Боль тонкими иголочками разошлась по плечу. Ибо чуть прикусил косточку, вновь оставляя метку. Наверняка снова очень заметную, которую Сяо Чжань завтра обязательно увидит в зеркале и очень понадеется, что фотосессий в полупрозрачных рубашках у него не наметится. — Да ты весь полностью роскошь. Со своей улыбкой, способной без особого труда потягаться даже с солнцем, своими невероятными изящными руками и пальцами, которые даже простыми прикосновениями сводят с ума… А ноги, гэ.. — Ибо-о-о, — Сяо Чжань обреченно застонал, пытаясь прикрыть глаза собственным плечом. — Что? — Дотронься до меня, — он понизил голос до едва слышимого шепота и взмахнул дрожащими ресницами, — помоги мне. — Ну раз гэгэ меня просит, — Ибо потянулся к тумбе. Он вылил немного смазки себе на пальцы и не согрев ее прикоснулся к соску. Холод острым импульсом прошелся по телу, прерывистым вздохом застывая на губах. — У тебя чувствительные соски, — Ибо перекатывал пальцами сосок, с очень пошлыми хлюпами размазывая смазку. От каждого движения по телу проходилась щекотная волна, заставляя выгибаться. Ибо мял уже два соска, заставляя Сяо Чжаня содрогаться от приятных волн сотрясающих тело. — Гэ, как ты думаешь, сможешь кончить от того, что тискаю твои соски, — Ибо царапал коротким ногтем горошинку все с тем же пошлым звуком из-за обилия смазки, — они такие натертые, красные, как вишни. Как думаешь, на вкус такие же? Сяо Чжань слышал лукавую усмешку в его словах, но ничего не мог поделать. Тело, словно охваченное пожаром, отказывалось слушаться, не прекращая подаваться навстречу рукам. Хотелось одновременно и большего, и чтобы эта сладкая пытка наконец закончилась и дала ему спокойно вдохнуть, без перерывов на совершенно непристойные хныкания. — Бо, — Сяо Чжань сорвано зашептал и заерзал бедрами, — я не кончу так, мхм… — Я знаю, — Ибо легонько прикусил сосок и оттянул, заставляя Сяо Чжаня вновь задохнуться в ощущениях, — просто мне нравится их трогать. Ты так выгибаешься, так сладко стонешь… — парень придвинулся чуть ближе, упираясь собственным возбуждением ему в бедро, — чувствуешь какой горячий? Хочешь, чтобы я тебя им трахнул? И вновь проехался ногтями по соскам, выбивая из Сяо Чжаня новый всхлип. От ощущений на глазах появилась пелена, горячими дорожками стекающая по щекам. Сяо Чжань сам не знал чего хотел. Он был на пределе, хотелось быстрее закончить это и вдохнуть глубоко, чувствуя в конечностях не дрожь, а слабость. — Тише-тише, ты чего? — обеспокоенно спросил Ибо, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Диди, пожалуйста… Ибо на удивление промолчал, проталкивая скользкие пальцы внутрь. Осторожно, почти безболезненно, аккуратно подготавливая под себя. — Гэгэ готовился? — Ибо не прекращал движений, целуя его в живот. Мягкие толчки отдавались судорогой в пояснице, вновь вынуждая выгибаться, насаживаясь на пальцы. Пальцы длинные, достающие, куда сам Сяо Чжань не смог. Приятные пульсации разошлись истомой по конечностям, погружая в беспросветный туман. Хорошо так, словно ничего нет в больше в этом мире кроме старательно растягивающего его Ибо и его хриплого дыхания, эхом отдающегося в его собственной груди. Ибо вытащил пальцы и близко наклонился к его лицу. — Кончишь только от моего члена, ладно? — он легонько щелкнул пальцем по налитой головке и следом устроил руки на чужих бедрах. Ибо медленно вошел, растягивая податливые мышцы. Сяо Чжань чувствовал легкое жжение и абсолютную наполненность. Пальцы и член — вещи, не идущие ни в какое сравнение. Сладкая судорога прошивала позвоночник и заставляла шумно-шумно дышать и укладывать скачущие перед глазами звезды в созвездия. Ибо постепенно продвигался дальше, намереваясь войти по основание. Он шумно дышал и сильно стискивал челюсти, стараясь не выпустить раньше времени свою неуемную энергию. — Трахать тебя такое удовольствие, гэ, — Ибо скользнул ладонями выше, устраивая их на талии, и начал с размеренных движений, — Ты даже не представляешь насколько ты горячий и узкий, и как ты восхитительно сжимаешься, стоит задеть простату. Закатываешь глаза и сбивчиво шепчешь, а у меня становится тверже. Ибо ускорился. Сяо Чжань почувствовал, как из-за движений вытекает смазка, горячими каплями стекает по коже и остается на простыне. Он негромко простонал и притерся ближе, выхватывая отголосками сознания чужие хриплые стоны. Сяо Чжань словно в киселе. Тот затек в уши, в рот, заставил тонуть и совершенно терять связь с реальностью. Густой, горячий, пахнущий их общим возбуждением, он заполонил все вокруг, не давая вынырнуть и глотнуть отрезвляющего воздуха. — Гэ, ты так сильно сжимаешься, у меня даже темнеет в глазах, — Ибо стал двигать бедрами резче, с хлюпающими звуками толкаясь в податливое тело. Распаленное, готовое дать ему все, что он только пожелает. Сяо Чжань порывисто выскуливал от точных ударов по простате и совершенно изнывающего члена, заставляющего его балансировать на остром крае. Он чувствовал дразнящие прикосновения на руках, плечах, животе. Проворные пальцы забирались и под хитросплетения, вновь натягивая их до сладкого зуда раздразненной кожи. Сяо Чжань льнул ближе, к горячему телу, с такой страстью вминающему его в матрас. Он хотел прижаться ближе, притянуть, чтобы, наконец, оказаться кожа к коже, но мог лишь беспомощно цепляться за изголовье кровати. — Давай же, гэгэ, немного осталось, — Ибо начал толкаться быстрее, со звонкими шлепками касаясь бедер. Хватило пары движений, чтобы Сяо Чжань излился, пачкая живот и путы, и совершенно расслабился. По телу гуляло остаточное возбуждение, иной раз цветными пятнами вспыхивая под веками. Тело словно ватное отказывалось двигаться и в принципе что-то делать. Сяо Чжань часто дышал, с удивительной внимательностью следя, как Ибо доводит себя до разрядки. Движения рваные, не ритмичные. Ибо хрипло-хрипло дышал, приближаясь к оргазму. Парень бросил на Сяо Чжаня мимолетный взгляд и вновь вставил, за несколько движений выплескиваясь внутрь. Горячая жидкость заполнила, непомерно обжигающим облаком оставаясь внизу живота. Сяо Чжань закусил губу, пытаясь справиться с волной приятной дрожи прошедшей по телу. Что-то было в этом такое необъяснимое, что-то странное, к чему Сяо Чжань просто не мог подобрать слов. — Зачем ты кончил в меня? — с тяжелым дыханием произнес он, разглядывая слишком довольного парня. — Вау, — вместо ответа выдал Ибо, дразняще касаясь сочащегося входа, — теперь часть меня есть в Чжань-гэ. — Теперь развяжешь меня? — фраза под конец превратилась в задушенный стон, следом за скользнувшей вниз, не успевшей остыть каплей. — Нет, одного раза мало, — Ибо полюбовно провел по веревкам, оплетающим руки, — гэгэ, мне всегда тебя мало. Сяо Чжань что-то неразборчиво проворчал, отводя взгляд. Оргазм почти разошелся по телу, готовый уступить место новому возбуждению. — Хочу тебя, — Ибо поцеловал ключицу, лизнул сосок, — очень-очень. Сяо Чжань рвано выдохнул и скосил взгляд на склонившегося над ним парня. Вожделение неведомым зверем быстро появлялось из пучин, без боя способное заявить свои права. — Гэгэ просто невыносимо горячий, у меня уже стоит, — Ибо нырнул языком во впадинку пупка и втянул кожу у темной дорожки, — четыре. Сяо Чжань и думать забыл про этот счет. Осталось еще три ярких пятна, будущих напоминания о ночи, ярким соком нальющих щеки и уши. — Гэгэ, — Ибо устроил руку на начинающем наливаться члене, — в этот раз я собираюсь тебя трахать медленно, чтобы прочувствовал каждый толчок, каждое движение, чтобы ты, пусть и мысленно, умолял меня вбить тебя в матрас, ускориться до того, чтобы у тебя начало звенеть в ушах. Парень двигал рукой размеренно, полностью подтверждая свои слова. Сяо Чжань прерывисто вздохнул, понимая, что вновь теряет рассудок. Каждое такое обещание отдавало сладким спазмом внутри. Привыкнуть к такому невозможно, сколько бы он ни старался. Мысли медленно, но верно менялись, подчиняясь движениям горячих ладоней. Они плавились, постепенно превращаясь в липкий сок, заливающий последние участки сознания. Ибо осторожно тер головку, с улыбкой вслушиваясь в стоны, которые Сяо Чжань не мог удержать в себе. Почти твердая плоть требовала все больше внимания, явно давая понять, что такой темп явно, не то, к чему он был привычен. Сяо Чжань вскидывал бедра, но так и не угадал ритм. Ибо тихо усмехнулся и мягко погладил его ногу. — Я даже толком ничего не сделал, а ты уже теряешь терпение, — Ибо чуть сильнее надавил на уретру, — Слышал бы, как ты сейчас дышишь и давишься стонами. У меня буквально руки дрожат от осознания, что это все из-за меня. Сяо Чжань его с трудом слышал. Кровь шумела в ушах, нервные окончания спутывались в узлы, разнося по телу острое удовольствие. Сяо Чжань был словно нанизан на него, судорожно хватая воздух и совершенно забываясь. — Я не привык отказываться от своих слов, — Ибо раздвинул его бедра, мягко поглаживая внутреннюю часть, и, облизнувшись, понизил голос до хриплого шепота, — я собираюсь тебя прямо сейчас выебать. Сяо Чжань подавился воздухом. У него снова загорелись щеки. Снова обещания, бросающие в жаркий стыд, как в бездонный омут. Сяо Чжань быстро облизал сохнущие губы, лишь самым краем замечая, как внимательно Ибо проследил за его языком. — Ты такой влажный, растянутый, — парень медленно скользнул внутрь, растягивая податливые мышцы горячей твердой плотью, — словно создан для моего члена. Слышишь, как хлюпает? Это Сяо Чжань уже слышал. Это хлюпанье слишком громко отдавало в ушах, как бы он ни пытался игнорировать. Ибо толкался медленно. С каждым движением вытекала сперма, горячими струйками стекая по ягодицам. Сяо Чжань почти каждой клеточкой ощущал член, его трение о стенки и тихо скулил. Плоть просто обжигала. Движения скручивали внутри спазмы, так и не распадающиеся, а еще больше поднимающие томление. Головка легонько скользила по простате, заставляя Сяо Чжаня выгибаться и подаваться ближе с необъяснимым желанием почувствовать чужой член глубже. — Ты всегда игнорируешь, что я тебе говорю, — Ибо поднял его поясницу, заставляя сильно выгнуться, — гэгэ, я вижу как двигается мой член. Он вошел до упора, со шлепком надевая на себя Сяо Чжаня. Тот несдержанно всхлипнул. Член давил на простату сильнее, заставляя ощущения густыми пульсациями расходиться от позвоночника. От толчков медленных, размеренных под веками вспыхивали костры, явно показывая, что сейчас творилось с его телом. Сяо Чжань часто-часто дышал. Легкие отказывались глубоко вдыхать, заставляя ограничиваться загнанными вздохами, словно он кролик, попавший в сети. Хотя, похоже, это сравнение недалеко от истины. Ибо тем временем сдвинул ладони, оглаживая проступающие косточки ребер и вновь заползая пальцами под яркие узлы. Он входил до шлепков, оглушительно раздающихся в тишине спальни, собственными бедрами размазывая белесые пятна по коже. Медленно, но глубоко, словно пронзая насквозь. Сяо Чжань закусил губу. Перед глазами плясали кляксы, а из груди рвались стоны, которые было невозможно сдержать. Ибо ухмылялся и сминал бока. Сяо Чжань плавился от прикосновений и провожал поплывшим взглядом изгибы губ. — Ибо-мхах, поцелуй меня, — хрипло прошептал он, приоткрывая губы. Парень опустил его поясницу на постель, устраиваясь между его ног, и вжимая его в постель. Он прижался к губам, разом вытягивая воздух из легких и силу из мышц. Мягко втягивал в рот губу, скользил языком, нежно проходясь по деснам. Ибо продолжал двигаться, губами ловя вырывающиеся стоны. Сяо Чжань забывал вдыхать, чувствуя, как темнеет в глазах. Ибо отстранился, немного оттягивая нижнюю губу, и наклонился к груди. — Я думал, где бы еще хорошо смотрелось пятнышко, — горячее дыхание обожгло сосок, — но оно бы смотрелось хорошо везде. Пять. Сяо Чжань тонко пискнул и часто-часто заморгал. Кожа еще раздразненная отдалась острым удовольствием, яркой кляксой мелькнувшим под ресницами. Ибо остановился и медленно выскользнул, оставляя после себя дискомфортную пустоту. — Так сжимается. Хочется еще? — он задал вопрос, не требующий ответа. Ибо и так его знал, видел в рвано вздымающейся груди, изящных пальчиках, цепляющихся за кровать, словно за спасательный круг, — Неужели не хочешь быстрее? Сяо Чжань хотел, очень хотел. Все тело горело, требовало новых ласк, грубоватых, чтобы сознание окончательно ушло в небытие, оставляя место лишь хрипам и сорванному шепоту. Хотелось до судорог в конечностях, но язык словно переваренное мясо отказывался шевелиться, чтобы сказать хоть что-то, поэтому Сяо Чжань лишь смотрел из-под опущенных ресниц, чуть двигая бедрами, и очень надеялся на ментальную связь. — Просто скажи, я все сделаю, — Ибо смотрел почти невинно, не считая залитых похотью глаз и искусанных в возбуждении губ. Он издевался, зная, как тяжело Сяо Чжаню подобное дается. Тот мысленно взвыл. Что теперь прикажете с этим делать? Возбуждение спадать не желало, особенно в такой близости с желанным телом. Хотя, конечно, был один способ… Сяо Чжань усмехнулся этой мысли. Он медленно перевернулся, оказываясь на животе. От прикосновения возбужденной плоти к простыням пробежали мурашки, заставляя сделать так еще раз. Дыхание за спиной потяжелело. Ибо облапил его поясницу, сдаваясь даже со своими правилами игры. — Ты хоть представляешь, до чего меня доводишь? — зашипел он на ухо и грубо сжал половинки. — Очень явственно, — слова высочили совершенно беспроблемно от чувства чужого возбуждения, скользящего между половинок. Ибо вновь вошел, прижимаясь всем телом. Горячий, потный он покрывал поцелуями его шею и хрипло дышал на ухо, пуская дрожь по конечностям. Вновь чувствовалась та приятная заполненность, о которой грезило заласканное тело. — Сколько я тебя трахаю, а она все вытекает и вытекает, — Ибо размашисто толкнулся, заставляя его почувствовать как то, о чем он говорит, потекло по ногам. Сяо Чжань мяукнул. Или не мяукнул. Он и сам не знал с чем можно сравнить этот странный задушенный полувсхлип полустон, вырвавшийся из его горла. Ибо с силой входил, кажется, до синяков сжимая бедра, и постепенно ускорялся. — Я, блять, пытался, — он снова склонился, обдавая горячим дыханием покрасневшее ухо, — с тобой невозможно медленно. Ты слишком многое готов принять, чтобы я сам себя мог ограничить. Я хочу, чтобы ты извивался на моем члене, чтобы переходил на хрип от того, как тебе хорошо. Чтобы ты потерял счет времени и чувствовал только меня. Ибо устроил ладонь на его шее и потянул на себя, прижимая к своей груди. Он вновь двигался быстро, с силой впечатываясь бедрами и продолжая шептать какие-то пошлости на ухо. Сяо Чжань бы обязательно разобрал его слова, но его остатки мыслей занимала лишь обжигающая ладонь на шее и толчки, отдающие удовольствием даже в кончиках волос. Ибо не сжимал горло, он просто придерживал, лишь слегка сдавливая кадык. Но и этого было достаточно, чтобы Сяо Чжань задыхался от ощущений захлестывающих тело, как самое настоящее цунами. Ибо едва ощутимо нажал на кадык и скользнул выше. Обвел пальцем линию челюсти, прошелся по губам и толкнулся в рот. — Это всего лишь пальцы, гэ, а ты так сжался, — Ибо двигал рукой в такт своим толчкам, — что же будет, если я дотронусь до твоего члена, м? Сяо Чжань глухо застонал, сжимая губами чужие пальцы. Из уголка губ уже показалась капелька слюны. Сяо Чжань чувствовал себя заполненным, что, кажется, даже намокли ресницы. Сознание, погруженное в знойное марево отказывалось, что-либо решать. Все вокруг слилось в кутерьму, расплывающуюся сильнее из-за мутной пелены на глазах. Распаленное тело с охотой поддавалось на вторжения из вне, выдавая стоны, заглушенные чужой рукой. — Давай вместе, — сбивчиво прошептал Ибо, укладывая руку на его члене. Сяо Чжань всхлипнул от прикосновения и прикрыл глаза. Ибо точно вознамерился вытрахать из него всю душу, чем вполне успешно сейчас и занимался. Сяо Чжань устал считать салюты, вспыхивающие перед самым взором, сбился со счета истомных спазмов прошивающих поясницу, а затем тело. У него дрожали колени, готовые разъехаться буквально после каждого толчка. Сяо Чжань почти не осознал, что кончил. Он мельком заметил испачканную руку Ибо и лишь потом почувствовал навалившуюся опустошающую слабость и, как у него все-таки разъехались колени. Он сам рвано дышал, слушал такое же дыхание за спиной и ощущал небывалое удовлетворение. Ибо, который обещал звон в ушах, был несомненно прав. — Ты снова кончил в меня? — более-менее отойдя, спросил Сяо Чжань и посмотрел на развалившегося рядом парня. — Что может быть лучше, чем Чжань-гэ с частичкой меня внутри, — Ибо ухмылялся и тоже пытался выровнять дыхание, — не переживай, я помогу тебе потом почиститься. Но сначала… — Нет. — Ну Чжань-гэгэ, ну еще разочек, всего один, — заканючил Ибо притираясь щекой к его плечу, — ну гэгэ. — Ибо, я не встану завтра, будь добрее. — Хм, ладно. Согласился? Тот ли это Ибо, которого Сяо Чжань знал? Если он чего-то захотел, его не отговоришь никакими путями, ну или по крайней мере не настолько быстро. Может, он и не настолько сильно хотел. Сяо Чжань едва слышно фыркнул, намереваясь обидеться, но заметил странный огонек мелькнувший в глазах Ибо. Тот потянулся к отброшенному бутыльку смазки и вылил немного себе на пальцы. Он внимательно смотрел на Сяо Чжаня, скусывая улыбку так и лезущую на лицо, и устроился прямо напротив, широко расставив ноги. Сяо Чжань прилип к нему взглядом, смутно догадываясь, что за представление его сейчас ждет. Ибо медленно скользнул пальцами в ложбинку, медленно проталкивая один внутрь. Глубоко задышал и с силой прикусил губу, двигая пальцем внутри. Сяо Чжань попытался сглотнуть комок, невесть откуда взявшийся в горле, но так и не смог. Смотрел с широко раскрытыми глазами и с содроганием ловил каждый вздох, срывающийся с пухлых губ. Разошедшаяся по телу кровь вновь хлынула вниз, заставляя Сяо Чжаня дышать все чаще и чаще. Ибо хмурился, но продолжал себя растягивать, добавив уже второй палец. Он молчал, но взгляды, которые он кидал время от времени, красноречивее всего говорили о том, что он испытывает. По щекам расползся румянец, осел яркой краской на кончиках ушей. Сяо Чжань сейчас бы многое отдал за то, чтобы внутри Ибо были его пальцы. Парень добавил смазки, куда увереннее разминая податливые мышцы. Закусывал кулак, скрывая рвущиеся с губ стоны. Сяо Чжань рыкнул и дернулся, привлекая внимание к себе. — Я знаю, что тебе нравится это виде-ах, — Ибо выгнулся, похоже, задев простату, и вновь замолчал, сосредоточиваясь на себе. Сяо Чжань внимательно следил за скользкими пальцами, исчезающими внутри парня. Ему казалось, что он словно отсчитывает время огромными песочными часами. Ибо будто двигался замедленно, специально дразня таким своим видом. Сяо Чжань смотрел, как тот, кто доводил его до исступления, сейчас находится на этой грани сам, как яркий румянец заползает и на его шею, а истерзанные губы становятся все более алыми, и не мог оторваться. — Я, конечно, не профессиональный наездник, — Ибо перекинул ногу через его бедра и смазал ему член, — но я очень постараюсь. Он оперся на его бедро и направил в себя член, медленно опускаясь до упора. — Так глубоко, — сипло прошептал Ибо, пытаясь привыкнуть. Через пару мгновений он начал двигаться, медленно опускаясь и поднимаясь. У Сяо Чжаня потемнело в глазах. Узкий, горячий, в разы лучше, чем можно было себе представить. Сяо Чжань провожал взглядом напрягающиеся мышцы ног и чувствовал невыносимое желание прикоснуться к ним, почувствовать, как они твердеют от движений, следил за неровно вздымающейся клеткой и очерчивающимися дугами ребер. Ибо сводил с ума, доводил до беспамятства своим видом, поведением. Сяо Чжань как никогда жалел о веревке на своих запястьях, мешающей прикоснуться, стереть испарину с гладкой кожи. Ибо тихо стонал, сильнее сжимая пальцы на его бедрах, но темп так и не сменил. — Вау, гэгэ такой твердый, — тихо сказал он, бросив взгляд из-под ресниц, — ха-а, так неудобно. Ибо тихо хмыкнул и склонился прямо к лицу Сяо Чжаня, прижимая его запястья к постели. Парень ускорился, хрипло выдыхая и смотря прямо в глаза. Сяо Чжань чувствовал, как внутри не успевая распадаться плетутся новые, тугие узлы возбуждения. Рокочущее чувство неудолетворенности поднималось все выше и выше, постепенно застилая разум. — Ибо, развяжи меня, — Сяо Чжань и сам удивился, как в голосе проскользнули стальные нотки. Парень остановился и непонимающе посмотрел на него. — Развяжи меня, — повторил Сяо Чжань, так и не сведя с него взгляда. Ибо поджал губы и потянул за нитку, освобождая все тело из плена. Нитки даже не спали полностью, когда Ибо оказался распластанный под ним. — Нельзя. Быть. Таким. Красивым. И. Не давать. Мне. Себя. Коснуться, — Сяо Чжань с силой толкался на каждое слово, с особой внутренней дрожью вслушиваясь в всхлипы, издаваемые парнем. Он проводил руками по его груди, пробегался пальцами по ребрам, касался губами, где мог дотянуться. Губы, скулы, шея, уши. Все было испробовано и довольным урчанием помечено едва заметными укусами. Сяо Чжань чувствовал, как какая-то почти животная страсть заполняет каждую клеточку, заставляя остервенело толкаться, слушая как постепенно стоны Ибо скатываются в разряд бульканий. Тот хотел что-то сказать, но непостижимым образом все его слова оборачивались в бессвязный лепет. Сяо Чжань захлебывался в этом. Казалось, он не был создан чтобы быть ведущим, но такая покорность Ибо пьянила. Словно дорогое вино или что еще покрепче. Блики меркли, вспыхивали снова, сменялись словно самый настоящий калейдоскоп, пока Ибо сжимался на его члене и двигался навстречу. Сяо Чжань уложил руку на его плоти, так правильно легшей к нему в ладонь, и начал двигать, почти поспевая за самим собой. Сяо Чжань вышел и следом за разочарованным вздохом сложил их возбуждения вместе, за несколько движений выплеснувшиеся на живот. Он на несколько секунд зажмурился, успокаивая разошедшийся туман, и перекатился, устраиваясь рядом. — Гэгэ в любой позиции прекрасен, — севшим голосом проговорил Ибо и повернулся к Сяо Чжаню, наблюдая, как он обирает с себя веревку. — Ой, молчи, — фыркнул Сяо Чжань, откидывая красную путаницу в сторону. — Гэгэ, — Ибо накрыл его губы своими, — я должен тебе еще два засоса.