Сепия

ATEEZ, Цветовой всплеск (кроссовер)
Слэш
PG-13
В процессе
21
автор
mari_key бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
45 страниц, 10 частей
Описание:
Сонхва видит мир чёрно-белым, и исправить это может лишь Сан — человек, именуемый его реагентом.
Сан не понимает речь на слух, и исправить это, увы, не в силах никто. Хотя Сонхва может постараться.
p.s. от всплеска цветов только вселенная.
Примечания автора:
у Сана слуховая вербальная агнозия — он не различает речь, хотя слух сохранен. Травмы головы у него при этом тоже нет, поскольку в данном случае это «побочный эффект» его соулмейт-связи.
Узнать подробнее о том, что это, можно здесь: https://ru.qaz.wiki/wiki/Auditory_verbal_agnosia
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
21 Нравится 61 Отзывы 8 В сборник Скачать

1.

Настройки текста
Примечания:
В этой главе и далее иногда будет появляться Ёнджун из Tomorrow x Together (TXT), но поскольку он весьма и весьма второстепенный герой, кроссовера с его группой автор пока не ставит.
      Ненавижу возвращение в свой чёрно-белый мир даже больше, чем жизнь в цветном. Секунду назад всё ещё будто сияло, переливалось радугой в глазах и душило обилием света, и вдруг это сошло на нет, окружающее стало сначала бледным и тусклым, а потом покрылось фильтром старых фотографий.       Я боюсь однажды увидеть, как рядом со мной точно так выцветают губы Чхве Сана, превращаясь из красных сначала в сепию, а потом в мертвенно-белый. Поэтому не хочу видеть ни губы, ни самого Сана в принципе. А он, дурак, не понимает. Всё таскается, словно собачка, улыбается и рассказывает о строении космических ракет, которые достигнут Марса. Ха-ха, без тебя пошутили, горнолыжник.       Он будто не видит ни моего недовольства, ни возмущений своих друзей, ни здравого смысла и тянется усерднее мотылька. Только это он — свет. Он солнце, лучи которого преломляются перед моим величеством и даруют цвет.       Не стучись в моё окно, прошу.       — Чего? — Открываю глаза и вижу перед собой взъерошенного и недоумевающего Чон Юнхо — уже за полночь, он, очевидно, спит, а я, похоже, ругаюсь вслух. — К нам кто-то стучал?!       — Нет-нет, я… читал вслух. Прости. Спи дальше, спи. — Юнхо кивает и накрывает себя с головой одеялом — интересно, каков его мир?       Нас в комнате трое, и мне интересен цвет жизни каждого. Каждого, кроме Чхве Сана, который мне эти цвета подарит. Не сказать, что я его ненавижу, напротив. Он абсолютный дурак, который уверен в том, что я правда хочу знать, насколько солнце белое на самом деле. Это не так, мне удобно в серости и тишине. Мне комфортно в забвении.       Только хрен ты в него нырнёшь, если твой реагент — Чхве Сан.       Хрен ты в него… ты, я… мы в него… если Сан мне дарует всплеск, значит, я в нём тону? Не умею плавать… Мам, не хочу водяные горки… Бассейн, мама, бассейн, Сан… Что значит «буйки красные»?       Уснуть за столом — одна из самых идиотских идей. Шея болит, спина дубовая, а сам я свеж, как лежалый листик салата. Надеюсь, в таком виде меня не застанет никакой всплеск. Или декан.       Мой мир комфортный ровно до появления в нём либо Чхве Сана с его шайкой, либо декана с его вопросами о том, почему я пропускаю. Ответ очевиден — потому что перед этим я таки встретил Чхве Сана!       Пока я умываю лицо, вернувшийся с подработки Хонджун сообщает, что я мудак и неправильно разложил его носки. Будто я их разбираю… сам копайся в своём белье, мне бы с моим разобраться. Посылаю его чисто символическим жестом в прачечную за следующей стиркой и прошу обратить внимание на то, что его носки хотя бы на месте — толстовку Юнхо мы потеряли где-то в процессе досушивания на бельевой верёвке.       Хонджун — один из тех немногих, кто знает, что я моно. И всё равно бесит, как падла, то тем, что просил злаковый батончик в зелёной упаковке, а не в красной, то рассуждениями о том, в какой покраситься, то вот носками. Говорит, это для конспирации перед Юнхо.       — Однажды ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебя так приучаю к жизни. — К жизни меня приучали мама с папой, но спасибо за мнение. — Вот встретишь своего реагента и…       — И уйду в другой корпус, — отработанная схема, — чтобы он не жужжал на уши.       — …Я серьёзно только сейчас узнал, что ты уже видел своего реагента?.. Ну и, Пак Сонхва, какой он?       — Он дурак и стучится в окна, — сообщает Юнхо. Спасибо, Юнхо…       Смотрю на его заспанное лицо, обрамлённое в тёмно-серые рвано стриженные пряди, в его улыбающиеся после сна чёрные глаза, в улыбку, почти приближённую к лунному серому из-за постоянных пластинок для отбеливания, и искренне себя ненавижу. Хранил в себе двадцать с гаком лет секрет и после очередной вспышки в дрёме разболтал соседу.       Цветной мир отвратителен тем, что в нём есть смущение. И я смущаюсь прямо сейчас, я знаю.       — Не ссы, я не подслушивал твоё бормотание вчера. Почти. Просто видел тебя в столовке вчера, думал подойти, только поднимаю руку, а ты к какому-то парню в руки. Смотрю — в отключке. Ну я и догадался. Не ссы, говорю. Твой реагент, по ходу, того, нормальный парень, не растерялся.       Потому что это была четвёртая вспышка. В первый раз он уронил меня локтём об подоконник и набил здоровенный синяк, а во второй исчертил моими подошвами весь пол в коридоре, по которому с непривычки тащил меня, словно трупа, подхватив под мышки. И это в перерывах между рассказами обо всём на свете я услышал от него самого.       Он при этом тоже краснел. Показывал пальцем в едва заметные алые пятна на своих щеках и говорил, что это — смущение, а потом добавлял, что у меня от подобного чувства краснеют уши.       Почему опасными считаются именно моно, если до встречи с реагентом мы даже не знаем, как выглядим, а они о нас знают уже буквально всё, начиная нашей внешностью и заканчивая главной слабостью.       — Ты с ним познакомился?       Киваю головой, предварительно сообщая, что я этому не очень рад. Мне не нужны шутки соседей о том, что я теперь без пяти минут маньяк. Это Сан — маньяк, ясно? И глаза у него как у сталкера, и улыбка безумная, и ведёт себя неадекватно. Рядом с таким реагентом должен был оказаться кто-то поживее, чем я.       — Серьёзно, по-твоему это так работает? — откусывая от оставленного вчера прямо на столе бутерброда, спрашивает Юнхо. Ещё один маньяк, право слово. — Типа природа всерьёз должна была тебя спросить, какого ты там себе реагента хочешь и хочешь ли? Или она у этого парня спросила, нравишься ли ты ему? Не думаю, что это так работает, окей?       — Хэй, друг, ты чего вдруг такие серьёзные речи толкаешь? — Хонджун? Ты сейчас… защищаешь меня?       — Да ничего. У кого-то первая пара была? Советую идти, пока-пока.       Он правда странный. Несмотря на то, что прощаются явно со мной, я всё равно стою и изумлённо смотрю на Юнхо, жующего бутерброд и старательно игнорирующего всё моё существование. Если быть точнее, наше. Хорошая попытка, Чон Юнхо.       Собираю вещи и выхожу только после того, как Юнхо молча доедает свой «завтрак», всё это время напряжённо думая над тем, не может ли быть так, что Юнхо тоже моно? Ведь если вспомнить, он нередко носит разные носки, чересчур яркие — даже для моего «чёрно-белого фильтра» — кофты и сам говорит, что понятия не имеет, в какие цвета красит волосы…       Нет, Юнхо, я бы не завидовал мне с моим реагентом, прости. Продолжай жить в стабильном бесцветном мире.

***

      — Смотри, — тормозя передо мной в коридоре, зовёт зажмурившийся Сан и пальцем показывает на повязку с котиком, которая висит на его шее. Обыкновенная повязка для сна. Светлая. — Она похожа на тебя, правда?! Тебе нравится? Смотри.       — Идиот, я не вижу, какая она.       — Она бе-же-ва-я, — не открывая глаз, по буквам произносит Сан. — Это цвет немного ярче и холоднее оттенка моей кожи. Если хочешь, я мог бы…       — Не хочу.       Не хочу видеть, как выглядит «бежевый», не хочу видеть, как выглядит сегодня Сан. И его самого не хочу видеть. Но он прячет глаза, не даёт себя видеть и вроде не втягивает меня в новые неприятности, поэтому я позволяю себе спросить, чем эта повязка может быть на меня похожа.       — Очевидно, тем, что она безумно милая, хоть на ней и нарисована угрожающая мордочка.       Милый, значит? Так вот каким он меня видит? Не то чтобы это была действительно интересная информация… Не хочу знать почему. Не хочу знать, как долго. Не хочу видеть, не хочу знать, не хочу!       Возможно, я его толкаю? Определённо толкаю в плечо, чтобы он освободил дорогу, и сам спешно ухожу, чтобы не встречать его растерянный взгляд.       Сзади слышу чей-то отборный мат и следующий за ним звук падения.       Я не хочу оборачиваться. Сан, прости. Я не хочу на тебя смотреть.       — Ты оглох, говорю?!       — П-простите, нет… Извините. Я не могу понять, что вы сказали…       Просто сегодня не твой день, Чхве Сан. А я — не твой моно. Вернее, не тот моно, который тебе правда нужен.

***

      Из-за того, что глаза были закрыты, я пропустил «вспышку» и врезался в какого-то парня. Кажется, он не был сильно доволен мной и толкнул. Глаза пришлось таки открыть, но Сонхва, к счастью, уже сверкал пятками в другом конце коридора.       Теперь я могу взглянуть на своего обидчика и «послушать», что он щебечет. Похоже, говорит мне быть осторожнее? С перебивками на жалобы о плохом дне, чёртовом семинаре и том, какой я плохой, да.       Признаться честно, мне этого парня даже жалко, поэтому я ему улыбаюсь и протягиваю ладонь, а ухватившись за неё, опрокидываю на пол рядом с собой.       — Я совершенно не понимаю, о чём вы там говорите, когда вы вот так сидите сбоку, поэтому можете ругаться сколько хотите. Хоть до завтра, мне не сложно «послушать».       Пока он будет жаловаться на жизнь, подумаю о Сонхва и том, как доступно ему объяснить, что я купил эту повязку как раз для того, чтобы не донимать его больше своими неуместными взглядами. Натягивать на глаза, превращаясь в слепого и полуглухого котёнка и слушать, что он там говорит — такой вот у меня идиотский план. Потому что я не думаю, что быть «слепым котёнком» согласится он сам ради того, чтобы не видеть мои глаза.       Неужели я настолько неприятен своему моно?       «Мы его ищем, ищем, а он на полу рассиживает! С Минги. Ты хоть здоровался с ним?» — поднимаю глаза на появившиеся передо мной ноги, встречаю взглядом осклабившегося Уёна, опускаю взгляд обратно в телефон, в котором этот придурок быстро печатает новое сообщение.       «Нам отменили вирусологию, так что у нас второе окно подряд. Хотели тебе сказать об этом».       — Видели Сонхва?       Даже не понимая смысла произносимых им слов, я прекрасно понимаю, что Уён матерится.       Ты не понимаешь, Уён, не понимаешь. Я ему нужен, я знаю. Он сам говорит обратное, отталкивает меня во всех смыслах слова, но я же вижу, как счастливо он тянется на свет…       У меня, кстати, шишка благодаря ему и «Минги». Но это, клянусь, не больно. Я, едва узнав в нём моно, приготовил себя если не к боли, то к самоунижению ради его улыбок. Тогда, правда, он мне не казался таким ранимым и брошенным… Он казался безумно красивым, уверенным и одиноким — гордый степной волк на чёрно-белой тропе.       А теперь он словно маленький и взъерошенный воробей, настойчиво клюющий кормящую его ладонь.       — Уён, я нормально спросил… Вы видели Сонхва? Мне кажется, у него проблемы сегодня…       «Минги спрашивает не тот ли это парень, что толкнул тебя в него… Сонхва-хён тебя толкнул?»       Он не специально. Не монстр же Сонхва, в самом деле…       Ха-ха, ха. Я не должен себе позволять мыслей, даже в шутку, что он может быть мне опасен, нет. Иначе он уйдёт. Станет ещё более одиноким и, может быть, правда поедет крышей… нет!       Я сверну для нас горы. Ха-ха. Сонхва иногда шутит, что я горнолыжник, когда я рассказываю про солнечную систему и экзопланеты. Так боюсь обижать его, что не хочу даже думать об этом.       — Сан, приём, — Уён присаживается на корточки и, тычась в меня лицом, произносит по буквам. — Ты этому «хёну», к счастью, нафиг не сдался. Он тебе, очевидно, тоже. Чего ты за ним таскаешься, как ящерица за жертвой?       Никто не говорит, кто на самом деле жертва. Никто не говорит, кто на самом деле я.       — Всё хорошо, я споткнулся об него. Всё в порядке. — Вроде бы я говорю именно это. Но, быть может, я просто шумно дышу. Или кричу. Или плачу.       Иногда я не понимаю, как умудрился вырасти с таким-то «даром». Неужели кому-то продал душу? Едва ли — моя для Сонхва.       Я стану сильным для нас. Для него. Закрою от кого и чего угодно, кроме себя. Но ему можно сажать меня на цепь, я не обижусь. Просто… пока его жизнь имеет цвет, моя буквально имеет смысл, не так ли? И звук. Звук его голоса, на удивительную звучность которого он сам не обращает внимания.       Он и низкий, он и высокий. Он и хриплый, и мягкий. Он почти самый родной, оттого что понятный, и самый далёкий, потому что Сонхва не говорит со мной так охотно, как я прошу.       Хочешь, я тебя украду?       — Ты добегаешься за ним когда-нибудь, честное слово.       Я надеюсь.       На самом деле мои друзья знают язык жестов. Я говорю на нём на людях, чтобы не привлекать внимание к своей глупой проблеме. Я говорю на нём дома, чтобы не напоминать всем, что вообще-то всё понимаю. Только не через ухо, а по губам.       И я бы никогда, клянусь, не подумал, что буду говорить с кем-нибудь так же просто, как пытаюсь говорить с Сонхва. Понимать смысл, не читая с губ. До слёз в глазах наслаждаться каждой нотой, что он произнёс.       Когда-нибудь, быть может, завтра (или никогда), я расскажу ему об этом. На всякий случай напишу записку и положу в карман. Или приклею к пачке с печеньем «знаешь, я типа глухого» и брошу в сумку.       Глупость какая. Зачем мне жаловаться ему на такой пустяк?       Когда-нибудь, а может быть, никогда, я ему открою весь мир, расскажу про каждый цвет. Составлю памятку на всю тетрадь, принесу цветовой атлас и скачаю Pixolor ¹. Подарю всё, что мне принадлежит, пусть знает, как он мне ценен.       Ёнджун присаживается напротив и виновато улыбается, протягивая пустые ладони. Он мне часто пишет «записки» на костяшках пальцев: «привет», «как дела», «сегодня жарко», но сегодня явно не тот день, когда со мной будут говорить без слов.        Ёнджун говорит, что чувствует себя плохо, общаясь со мной так же, как со всеми. Но печатать текст и не смотреть мне в глаза он любит ещё меньше, чем это ощущение вины в груди. Поэтому улыбается.       — Я видел Сонхва сегодня.       Я тоже.       — Он выглядел… помятым? Что-то случилось? Уён не хочет… ты знаешь, Уёну не нравится, что ты бегаешь за своим моно.       Мне никто не желает зла — я уже выгляжу достаточно обделённым, — но своими поступками или словами кто-то обязательно гадит. И так уж вышло, что нередко этот кто-то — Уён. Не нравится ему, видите ли… Простите, забыл уточнить, кем и с чем мне родиться у вас, мистер Чон.       — Кажется, Сонхва меня сегодня нечаянно толкнул. — Никто не жалуется на такие мелочи, я лишь объясняю что-то, что понимаю сам. Почему — не знаю, но сам факт осознаю. Возможно, когда-нибудь он мне расскажет?       — Сильно ударился?       — Не сильнее, чем он стукается при всплеске.       Я знаю кое-что такое, о чём Уён с его нежеланием смотреть на мои таскания и не догадывается. Что-то особенное, прекрасное, сокровенное. И это даже не моё желание тянуться к Сонхва. Я знаю, что Ёнджун — моно.       Наш лучший друг ещё со средней школы, наш золотой мальчик и гордость класса с толпой обидчиков за спиной. И Ёнджун сам не в курсе, что я действительно знаю это. И что мне так жаль, что я не смог стать его лучом преломленного света.       Но его реагент хороший, он его понимает.       Однажды, ещё в школе, я увидел, как он пытался учить цвета, сидя на на полу библиотеки и придерживая за руку кого-то на год или два младше. Ёнджун показывал на разные части картинок в книге, спрашивал, что там за цвета, а в ответ слушал: «Э-э, я не знаю? Вроде бы синий? Или голубой… Хён, я не понимаю разницы, правда». И они оба смеялись.       Его реагент его понимает, и я хочу, чтобы Сонхва знал, что и я его понимаю. Не чтобы он кричал об этом на весь университет, не чтобы он рассыпался мне в благодарностях или извинениях — просто знал. Буквально ничего, кроме как понимать его, я и не могу. Ну, и дарить капельку тепла и света в его жизнь? Для этого, правда, нужно открыть глаза. Нам обоим.       — И Уён в курсе, что именно Сонхва тебя стукнул? — Да не стукал он меня, боже. Я дурак и упал на какого-то парня, как только меня толкнули. Я же… извинился? Определённо я произносил что-то, содержавшее в себе эти слоги.       — Уён в курсе, что я об этом думаю. А думаю я предельно ясно: пока могу пытаться помочь Сонхва, буду пытаться. Даже если он против. Я так хочу.       Какой отвратительный эгоист. Какой страшный собственник.       Давай, Ёнджун-а, поругай меня за лишний энтузиазм.       — Думаю, ты прав. — Из-под моих ног уходит земля, я чувствую слабеющее притяжение своего недуга от этих слов. Пусть я их не слышу — только читаю, — они откладываются мёдом на моей потрепавшейся за этот месяц душе.       Кажется, я лишь теперь понимаю, что она болит. За Сонхва болит — вот он, Ёнджун, так же глядевший на вспышки всю среднюю школу, мучающийся от цветов и их осознания, ещё маленький и такой беззащитный — это он со мной говорит, — даже ему кажется, что я прав, что Сонхва понравится мир, оттенки в котором нельзя сосчитать по пальцам.       — Сонхва пока даже не представляет, от чего отказывается. — Спасибо, Ёнджун.       Дело даже не в том, что ему виднее, а в том, что он говорит как истинный друг, у которого сегодня задалось чуть больше, чем у меня.       Спасибо, что протянул мне руку. Возможно, я бы сам не заметил, как вскоре сдался. Примечания: ¹ Pixolor — приложение для определения цвета пикселя на экране.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты