Импозантный "мужчина"

      — Не то… — чрезвычайно раздраженная Арбенина выудила из необъятной гардеробной очередное платье, повертела в руках и отбросила за спину, в кучу, которая росла с каждой минутой, из-за чего помещение все больше походило на склад списанного текстиля.       Диана вздрогнула, когда внизу грохнула входная дверь, послышалась возня, нетрезвые голоса, снова грохот, звон, отборный мат, смешанный с диким ржачем. Слетев вниз, она застала интересную картину. Женька сидел на полу среди осколков стекла — грязный, мокрый — и любовно прижимал к себе какой-то кубок, дочь восседала напротив него, такая же грязная и мокрая с открытой бутылкой шампанского и с трудом пыталась подавить смешки. Арбенина встряхнула головой, закрыла глаза, открыла. Пару дней назад Марта с дружком свалили на гонки куда-то на границу с Финляндией.       — Мать… — удивлённо протянула дочь, — …а ты чё дома? — и приложилась к бутылке. Видимо, в их нынешнем состоянии эта парочка решила, что дом во Всеволожске отличное место для продолжения банкета, или их просто поперли из дома Жени. Арбенина закатила глаза, соображая, что ей теперь с ними делать, и как вообще они добрались из Светлогорска во Всеволожск в таком состоянии? Неужели кто-то был за рулем? Или успели накидаться уже здесь?       — Диан Сергеевна… Здрасти… — протянул Женя и попытался встать, одновременно стягивая с себя ботинки. Не получилось, он снова плюхнулся на задницу, икнул и еще крепче прижал к себе кубок. Марта снова заржала. Арбенина страдальчески вздохнула. С огромным трудом сначала транспортировав Женю до гостевой комнаты на первом этаже, она сгрузила его на кровать, долго уговаривала отдать ей кубок, но он лишь еще сильнее прижимал его к себе и мотал головой.       — Не дам… — бурчал он, почти сразу засыпая. После чего Арбенина все-таки забрала у него награду, стянула штаны, ботинки и, накинув на парня плед, пошла разбираться с дочерью. Марта к тому времени уже успела вылакать остатки шампанского и устроиться спать в прихожей на собственной куртке.       — М-да… — проворчала женщина себе под нос, — …дурная наследственность во всей ее красе…       Растормошить дочь удалось только с четвертой попытки, с помощью вылитой на голову ледяной воды. Девушка встряхнулась, как собака, и вскинула голову.       — Ты чего? Мокро же! — обижено забубнила она, пытаясь вытереть потеки с очков.       Диана закатила глаза.       — Вы как доехали, алкашня? Машина где?       — Мы трезвые ехали… Мы выиграли, мы круты… Нам ящик шампуня дали… Ну мы и… на станции… — пьяно бормотала Марта. Арбенина покачала головой и стянула с ног дочери обувь.       Перебазировка ее из коридора наверх, в комнату, оказалось достаточно сложным делом. Марта цеплялась конечностями за ступеньки, перила, ныла, что ей и в коридоре неплохо спалось, и вообще вон тот угол тоже ничего, да и на этих ступеньках она может неплохо устроиться. На мгновение на Диану нахлынуло дежа-вю — не так давно она точно так же тащила наверх ужравшуюся в хлам Жукову.       Чертыхаясь и матерясь, Арбенина все-таки уложила Марту на кровать, тоже стянула грязные и мокрые шмотки. По дороге к себе в спальню скинула сообщение Светке, еще вчера укатившей в Москву на интервью «Нашему», что ее дочь с утра пораньше нажралась в говно. На что тут же получила ответ: «Сегодня это твоя дочь! Осинка!»       Арбенина недоумевающе похлопала глазами на последнее слово пытаясь понять: кого именно и за что обозвали деревом, но логика жены оказалась ей недоступна, поэтому она отправила ей новое сообщение.       «Какая осинка?»       Ответ прилетел незамедлительно и был достаточно ехидный.       «От которой не родятся апельсинки!»       Фыркнув, Диана откинула телефон на кровать и вернулась к своему прерванному занятию: поиску наряда на съемки. К вечеру после того, как вся гардеробная была тщательно перерыта и даже откопаны парочка Светкиных неучтенных «обосранцев», тут же отправленных в мусорку, она отчетливо поняла — надеть нечего! Марта выползла из комнаты ближе к полуночи — бледная, покачивающаяся — и, чуть не споткнувшись, затормозила по дороге на кухню, судорожно вцепившись в дверной косяк. Мать стояла перед ростовым зеркалом и критично себя оглядывала. Младшая Арбенина потерла глаза кулаком — платье родительницы по цветовой гамме сильно напоминала органзу, висящую в домашней студии.       — Мать, ты не нашла что надеть и решила пройтись по шторам? Маме не понравится… Она так долго их выбирала… — мотнула головой она, отчего в ее глазах вся комната накренилась. Тихо ойкнув, она сползла на пол и привалилась спиной к двери. Арбенина покосилась на дочь, и проворчала:       — Это из последней коллекции RED Valentino… За восемьдесят штук…       Марта сощурилась, еще раз протерла глаза и выдала:       — Тебя наебали… Лучше бы ты действительно в штору замоталась… И то прикольнее было бы…       Мысленно согласившись с дочерью, Арбенина вздохнула: это серебристое, короткое, полупрозрачное платьице с цветочной вышивкой было ее последним вариантом, купленным летом в Риме под ехидные комментарии и смешки жены.       — Мааать? — неожиданно снова подала голос дочь. — А ты вообще куда собралась? — и, получив в ответ унылое бормотание «К Малахову…», задумалась, еще раз критично осмотрела наряд матери, а после выдала: — Может, пора избавляться от этих бесконечных платюшков, изображая из себя престарелую Барби в вечном поиске, потому что «я не такая, я жду трамвая» при официальной жене явно не катит? И с твоей явно выраженной маскулинной фигурой брючный костюм будет само-то!       Арбенина задумчиво почесала макушку. Марта была права — жена официальная, их свидетельство о регистрации брака было вполне себе реальным и имело юридическую силу, пусть и не в России, но на всей территории Евросоюза и в Штатах. И этот проклятый контракт с продюсерским центром (спасибо Асет!), вытягивающий из нее все душевные и моральные силы последние шесть лет, наконец-то закончился.       — Тогда иди дальше спать, а с утра поедем искать костюм! — озвучила свое решение Диана, поворачиваясь и скрещивая руки на груди. Дочь болезненно застонала, прикрывая глаза — похоже, повторяется семейное путешествие по бутикам Парижа…       …Утром, после ударной дозы крепкого кофе и сладких сообщений жены в мессенджере, довольная Арбенина отправилась поднимать юных алкоголиков. Так же напоенные кофе и приведенные в более менее божеский вид, один был выпнут домой к родителям, вторая засунута в машину. Поездка по магазинам только чудом не закончилась скандалом, потому что одуревшая от возможности наконец-то вернуться к прежней, «мужественной» снайперше Диана категорически отказывалась вылазить из бутиков «Escada» и «Dolce & Gabbana» к великой радости скучающих продавцов.       — Мать! — орала на нее Марта, выталкивая из очередного магазина с горой пакетов в руках. — Ты уже давно поешь попсу! Какие рваные джинсы?! Ты еще косуху под «Возбуди меня» нацепи! Нам нужен обычный брючный костюм!       К счастью, грандиозной ссоры удалось избежать с помощью вовремя (после сообщения сестры) нарисовавшегося Артема. Обе Арбенины сделали перерыв и зависли в хотдожной на Жуковского. Взяв несколько сетов с хот-догами и домашние лимонады, мать с дочерью засели за дальним столиком. Диана обиженно сопела, Марта сверкала на нее глазами поверх темных очков.       — Мама ошибается, — нарушила напряженную тишину дочь, — смена стилиста тебе не поможет! Тебе ничего не поможет: вкус либо есть, либо его нет… У тебя его нет! Ты безнадежна! Растянутые треники и мятая футболка — это твой потолок. Визуально разница между ними на тебе и на каком-нибудь алкаше незаметна — только в количестве нулей за шмотку, но об этом будешь знать только ты.       — Кто бы говорил! — огрызнулась мать, окинув ее многозначительным взглядом. Марта фыркнула и, подтянув длинные рукава застиранного бледно-оранжевого худи к локтям, вгрызлась в хот-дог чили-манго.       — Спорим, не подеретесь, — ухмыльнулся Артем, присаживаясь рядом с матерью и начиная хрустеть картошкой. — Ммммм… — замычал спустя мгновение. — А соусы у них божественные… Узнать бы рецептик… Что у вас случилось?       — Мы пытались найти ей костюм… — ткнула в мать ход-догом сестра. — Но ее легче убить! Из крайности в крайность: мы, бля, теперь не в томную… — Марта согнула пальцы, изображая кавычки, — …красотку играем, а в потасканного ковбоя…       — А что, ночнушки закончились? — удивленно вскинул брови сын, Арбенина засопела сильнее.       — Всегда знала, что вы меня не любите! — обреченно вздохнула она и захрустела капустным салатом. Брат с сестрой переглянулись и синхронно возвели глаза к потолку.       — Ма, у тебя выбора нет… — несколько напыщенно заявил Артем и сцапал с тарелки оставшийся сырный хот-дог, — …как только довериться моему идеальному вкусу!       После его слов к потолку возвели глаза уже обе Арбенины…       …В итоге, после десятка бутиков, жарких споров и ругани, они все-таки нашли костюм из коллекции Burberry, классического кроя, стального цвета со знаменитой клеткой на подкладке, там же взяли рубашку и туфли-оксфорды.       Марта обошла кругом Диану, что в полном прикиде зависла перед ростовым зеркалом в бутике. Слегка одернула рукава рубашки, поправила галстук, расстегнула пуговицы пиждака и присвистнула. — А ничего, импозантный мужчинка в итоге получился! Мама Света будет в восторге…       — Думаешь? — Арбенина-старшая вопросительно посмотрела на сына, что стоял сбоку, с чувством выполненного долга сложив руки на груди.       — Однозначно! — хором резюмировали дети.

***

      Во время съемок Арбениной на Первом канале «СиО» в урезанном составе тоже торчало в Москве — у Сургановой и Тхая была запись на «Авто Радио».       «Я заберу тебя от студии, поедем ужинать.» — в перерыве скинула Диана жене. И почти незамедлительно получила в ответ: «Я так устала, родная, давай сразу в гостиницу и спать. Если что — закажем в номер».       Такой план в принципе тоже устраивал Диану полностью…       …Московская осень отличалась от Питерской только сухостью: опавшая листва, пронизывающий ветер. Света вышла из студии, зябко кутаясь в удлиненную куртку. Арбенина скинула сообщение несколько минут назад, что зависла в пробке на Варшавке и немного задержится. Пришлось перебазироваться в ближайшую кондитерскую. Взяв имбирный чай и безглютеновое миндальное печенье, Сурганова устроилась за дальним столиком. Нацепив на нос очки, она задумчиво уставилась в телефон. Бегло просмотрела множественные сообщения от Артема, пролистала почту от Лены и капитально зависла над селфи жены из студии. На ее вопрос утром, в чем она решила отправиться к Малахову, Диана лишь загадочно улыбнулась и обезоруживающе поцеловала в губы.       — Тебе должно понравиться, кузнечик! — многозначительно пообещала она. Света лишь покачала головой, окинув Арбенину взглядом с ног до головы и отметив про себя, что конкретно этот спортивный костюм «Боско» она что-то не помнит.       Сейчас же с фото на нее смотрела совершенно не похожая на себя Арбенина. Тщательно подобранный макияж, нарочито небрежная укладка, стильный мужской брючный костюм, в котором и без того длинные ноги жены казались просто бесконечными, его стальной цвет необыкновенно выгодно оттенял зеленые глаза. А со вкусом подобранные рубашка и галстук делали ее просто неотразимой. Непроизвольно Света облизнулась, после закусила губу, мысленно представляя себе, как будет раздевать любимую женщину: медленно расстегнет рубашку, целуя открывающуюся кожу, выпростает полы из-под ремня…       Телефон в руке ожил, рингтоном заиграв «Неторопливую любовь», и на экране высветилось фото придурковато улыбающейся, встрепанной Дианы с обгоревшим и облазившим носом. Проглотив одним глотком уже подостывший чай и подхватив печенье, Сурганова выскочила на улицу. Потрясающий облик жены дополняло вязанное темно-серое, почти цвета маренго, пальто до середины бедер и такого же цвета перчатки из тонкой замши. Рухнув на сидение рядом, Света жадно уставилась на нее.       — Кузнечик, прости! Трафик убийственный… Ты не замерзла? — тут же обеспокоенно затараторила Арбенина, не замечая потемневшего взгляда и срывающегося дыхания жены.       — Нет… — с трудом выдохнула скрипачка, чувствуя, что на самом деле ей очень жарко, и с каждым мгновением становится все жарче. Дорога до гостиницы показалась Сургановой бесконечной — проклятые столичные пробки. Пока они медленно ползли в плотном потоке машин, она просто не могла оторвать голодного взгляда от Дианы, а та, как ни в чем не бывало, воодушевленно вещала про съемки, опустив одну руку Свете на колено и неторопливо поглаживая его. Наконец черный «Мерседес» остановился на подъездной дороге отеля.       — Может быть, все-таки в бар по стаканчику, а, заяц? — несмотря на то, что в самом вопросе и интонациях не было ничего необычного, даже никакой издевки, Сургановой захотелось зарычать.       — Нет, достаточно мини-бара! — отрезала она, и, вцепившись в запястье жены, уверенным быстрым шагом направилась к лифтам. Стоило только металлическим дверям захлопнуться, как Света не выдержала и, прижав жену к зеркальной стене, впилась в губы поцелуем.       — Ты решила меня с ума свести? — прохрипела она, с трудом пытаясь отдышаться. Диана же захлопала ресницами, не совсем понимая ее такую реакцию. Она конечно же, в итоге, заметила и потемневший взгляд, и напряжение, и возбуждение, но и подумать не могла, что жену накроет так сильно.       — Кузнечик? — вопросительно повела бровью Арбенина, Света же, стиснув ее запястье, выдернула из открывшихся дверей лифта и потянула за собой по длинному коридору.       — Ты представляешь, как ты выглядишь? — зашептала она, захлопнув дверь номера и прижав Диану к ней. — Представляешь?! Да, я потекла, увидев твое чертово селфи! Ты так восхитительна! — оторваться от губ женщины было почти невозможно. Сурганова стянула с нее пальто, бросила на полку для обуви. Свою куртку небрежно оставила на полу. — Динь… — задыхаясь, зашептала она, заскользив подушечками пальцев по скулам и шее жены. — Ты неотразима! Ты даже себе не представляешь! — сжав ее плечи, она прижалась всем телом и снова жадно поцеловала.       У Дианы кружилась голова только от того, что она видела это безумное желание в глазах жены, чувствовала, как та ее хочет. Она даже не заметила, как оказалась лежащей на большой мягкой кровати, когда, вроде, еще секунду назад, стоя, жадно отвечала на горячие, страстные поцелуи! Скинув с себя «оксфорды», Арбенина дрожащими руками потянулась к ремню, но Света грозно рыкнула.       — Руки!       И та тут же вытянула их по швам, судорожно сжимая ткань покрывала.       — Я сама… хочу сама… — привычная штормовая питерская серость глаз скрипачки сменилась космической чернотой. Опустившись на колени возле кровати, Света прижалась щекой к бедру — тонкая шерстяная ткань была невозможно мягкой и приятной. Сурганова провела ладонями по голеням, легонько сжала колени и развела их в стороны. Приподнявшись на локтях, Арбенина пристально наблюдала за женщиной. Та еще раз потерлась щекой о внутреннюю сторону бедра, вздохнула и потянулась к пряжке. Ловкие пальчики легко расстегнули ремень и тут же замерли.       — Как ты хочешь, родная? Что ты хочешь?       — Я… — Диана нервно сглотнула, чувствуя, как полыхнули щеки, и очень быстро румянец расползся по шее и груди. Она рухнула на спину, задыхаясь от нестерпимого желания — такая Света всегда сводила ее с ума: соблазнительная, развязная… — Я… Кузнечик… я просто хочу тебя…       — Как? — Сурганова приподнялась, подтянулась к ее лицу и нависла над женой, упираясь ладонями в кровать. — Как ты хочешь меня? — повторила она свой вопрос. — Как всегда обнаженной, сидящей на твоих коленях? Жаждущей твоих пальцев внутри? — от этих слов Арбенина нервно сглотнула, подушечки пальцев закололо сотнями мелких иголочек от желания почувствовать себя внутри Светы. — Или стоящей на коленях между твоих ног, жадно вылизывающей тебя? Скажи мне, как?       Снайпершу затрясло, внутренности сводило, желание было уже на грани болезненного. Казалось, она кончит только от одного Светиного голоса, ее оплавляющего взгляда.       — Кузнечик… Любимая, просто возьми меня! Я больше не могу… — просипела она, но Света не торопилась, медленно она стянула с Дианы брюки вместе с черными спортивными шортами. Жадно облизнулась и, наклонившись, заскользила ладонью по нежной коже бедер, на живот, под рубашку. Арбенина вздрогнула — слишком велик был контраст между ее распаленным телом и прохладными ладонями жены. Она потянулась к мелким пуговицам на рубашке, но Света тут же встрепенулась и перехватила ее запястья.       — Нет… Нет, не трогай… Я сама… Я хочу сама… — повторила Сурганова и расстегнула рубашку, но не стала снимать с плеч, а только освободила грудь от бюстгальтера, задрав чашечки вверх. — Пусть останется на тебе, — прошептала скрипачка, окинув Диану внимательным взглядом, и опустила голову.       Она повела языком по теплой, чуть солоноватой на вкус коже, целовала, чуть прикусывая темные, возбужденные соски. Спускалась на живот, затем ниже, но не касалась там, где Диана хотела ее сильнее всего, а только чуть дразнила. Чувствовала всем телом, как возбуждение жены достигает своего максимума. Видела, как нежная, горячая кожа покрывается легкой испариной, как подрагивают ее бедра, как судорожно она сжимает покрывало в кулаках.       — Свет… Кузнечик… Пожалуйста…       Но Сурганова продолжала лишь лениво ласкать ее губами и языком, играть с клитором, чуть прихватывая зубами, но не входить. С трудом оторвавшись от своего занятия, Света подняла голову и, облизнувшись, шепнула:       — Попроси меня…       Туго соображая и тяжело дыша, Арбенина просипела:       — Трахни меня… Трахни меня уже наконец!       Сурганова поцеловала ее в бедро и положила ладони на голени, помогая согнуть трясущиеся ноги в коленях, но не остановилась на этом, а жарко выдохнула в истекающую влагой промежность.       — Раскройся, девочка моя, раскройся для меня…       Медленно, так как мыслительные процессы закоротило, и мозг напоминал рыхлую сладкую вату, Диана подтянула к животу согнутые ноги. Света глухо, утробно застонала, приникая к влажным набухшим складочкам. Она была просто ненасытна, брала языком, и сразу пальцами, стараясь проникнуть как можно глубже, растянуть сильнее, заполнить целиком. Когда Диану с криком накрыло волной удовольствия — перед глазам вспыхнул яркий фейерверк, а потом наступила темнота…       …В себя она пришла спустя какое-то время, сердце все еще в безумии долбилось о ребра. Света крепко прижимала ее к себе, успокаивающе гладила по спине, нежно целовала влажные волосы. Диана с трудом сглотнула сквозь сухость во рту, облизнула губы, и просипела:       — На тебе слишком много одежды, заяц…       Сурганова хмыкнула, осторожно выползая из-под нее, быстро избавилась от всех вещей. Юркнула обратно к жене под бок — та довольно вздохнула и подмяла Свету под себя.       — Наверно, мне стоит носить брючные костюмы регулярно, если они так на тебя влияют…       …Пальцева позвонила рано утром, когда полусонная Диана пыталась не выпустить жену из кровати.       — Динечка, любимая, ну я обещала Лене…       — Кузнечик… — бубнила она, сильнее прижимая женщину к себе, — …твое присутствие не обязательно. Жукова все может решить сама на самом-то деле! Обойдется и без твоей моральной поддержки!       Взбрыкнув пару раз, Света поняла, что шансов вырваться из цепких рук нет, и все-таки сдалась, вздохнув, прижалась к Арбениной, намереваясь поспать еще немного. Но провалиться в сон не получилось.       — Да что за?.. — зло прошипела Диана, не глядя сгребая разрывающуюся трубку с тумбочки. — Лор, чтобы там не случилось, кто бы что не хотел, просто скажи: «Идите все нахер»… Звезда занята…       — Ага, звездулька! — съехидничала директор, а потом удивленно-восторженно добавила: — Арбенина, ты не поверишь! Мы едем на «Кинотавр»!       — Чего? Куда? — сон как рукой сняло, Диана проморгалась и тут же уселась на кровати. Света, почувствовав смену настроения жены, тоже приподнялась на локте и вопросительно повела бровью.       — «Кинотавр»! Арбенина, «Ночные снайперы» номинант премии «За музыкальное решение фильма»! За «Братство»! За песню «Перевал»! — директор «НС» послушала тишину в трубке и слегка ехидно добавила: — Уже забыла? Или в твоей белобрысой башке умещается только попса? — и отключилась.       Диана еще пару мгновений повертела мобильник, глядя прямо перед собой, а потом ошалело повернулась к жене.       — Заяц… Нас номинировали на «Кинотавр»…       — Динка! — радостно взвизгнула Сурганова и мгновенно повисла на шее у жены. — Динечка! Это же совершенно новый уровень, понимаешь?       — Кузнечик… — Арбенина уткнулась носом в ее шею и прошептала:       — Я понимаю одно: если ты не поедешь со мной, если тебя не будет рядом на этой проклятущей дорожке, то положила я на этот «Кинотавр».       Света попыталась возразить, но снайперша осторожно опустила ее обратно на кровать и приложила палец к губам, призывая помолчать.       — Свет, все, чего я добилась в этой жизни — это в большей степени твоя заслуга. Без тебя не было бы ничего — ни «Ночных снайперов», ни Дианы Арбениной. Ты! Именно ты должна пройти по этой дорожке и, если нам повезет, получить эту чертову статуэтку. А пока, кузнечик, давай еще немного поспим…       Покрепче прижав к себе жену, Диана для надежности еще и перекинула ногу через ее бедро, и обе мгновенно провалились в сон.