Мерлин

Каждый человек ненавидит её. Мерлин Винстон. Девушка, которая покоряет всех и не подпускает одновременно. Она красива, умна, опытна, любвеобильна, сдержана, хладнокровна и убийственно безразлична. Каждый, кто хоть раз видел её со стороны мог подумать, что это просто милая и невинная девушка с фигурой диснеевской принцессы и белоснежными локонами волос. Её вес не соответствовал стандартам красоты и роста. При высоте 175 сантиметров вес был всего 50 килограмм, но никто не мог этого заметить, ибо тело скрывалось под грудой оверсайз вещей, скрывающих всё, кроме головы. Любой считал её идеалом со стороны, такая прекрасная, нежная, чувствительная… До тех пор, пока не посмотрит в глаза и не услышит её голос. Второе, кстати, почти никто так и не слышал. Её глаза… Нет, не так. Её взгляд. От него у каждого бежал табун мурашек по всему телу, кровь застывала в венах, руки начинали трястись, а страх пробирал от пяток до кончиков пальцев руки. Этот взгляд никто не мог ни с чем сравнить, он был холоднее айсберга, стеклянней самого прозрачного окна. Слойка дымки покрывала оболочку глаза, делая его матовым. Они были серебряные. Настолько, что никакое ювелирное изделие из серебра не сравнится. Он был завораживающий и одновременно пугающий и гипнотизирующий. А голос… Практически никто не слышал её голос. Такой чести удосужились только её приемные родители, насильники, которые услышали только один хладнокровный вздох со словами «Делайте, что хотите», и… Бывшая семья, та, из-за которой она и стала такой, та, из-за которой она потеряла смысл жизни, та, в которой её желание сбежать было сильней, чем жить. Она хотела умереть. Но только не здесь, только не в этой семье, где угодно, но не при них. А что насчёт голоса? Он был низким, бархатистым и завораживающим. Его можно было сравнить с мужским, если начать говорить на пару нот ниже. И она его ненавидела. Мерлин терпеть не могла свой «мужской» баритон, который пугал всех вокруг, из-за которого ей один раз дали прозвище «Дед в гольфах», ибо при хриплости он действительно мог напоминать какого-то пожилого мужчину. Винстон ненавидела свой взгляд, голос, свою, уже, привычку уничтожать нежные руки большим количеством лезвий и шрамов. Она терпеть не могла свой низкий вес и высокий рост, свою худощавую кожу, свою тело… Всю себя. Она ненавидела всю себя. Но сколько бы раз она не проклинала свою жизнь Мерлин никогда не пыталась покончить с собой, сколько бы раз она не брала злосчастное лезвие в руки, сколько бы раз не делала новую царапину, сколько бы раз не наблюдала за каплями крови, стекающие по стенки ванной, она не хотела умирать сейчас. Потом, когда-нибудь, когда у неё не будет даже шанса выжить, но не сейчас, не сегодня. /Сейчас/ На улице лил дождь, тучи были чернее обычного, вода ливнем била по окнам, с такой силой, какой никогда ещё не было. Капли стекали по стеклу, ветер встряхивал деревья настолько сильно, что они доставали до окон и присоединялись к дождю своей силой. Девушка сидела на подоконнике, ноги поджаты под себя, а голова положена на колени. Руками она обхватила свои стопы, согревая холодные маленькие ножки. Мерлин считала количество капель, стекающих по стеклу и про себя устраивала им своеобразные гонки, какая быстрее добежит до конца окна. Её короткие белоснежные волосы м черными корнями падали на лицо, задевая щеки и попадая на глаза, но ей было все равно. Взгляд был устремлён на ярые перегонки дождевых капель. *Звук* Знакомая мелодия её любимого композитора Yanni заиграла из другого конца комнаты, отвлекая Мерлин от своих мыслей. Зазвонил телефон. Не торопясь, девушка встаёт с подоконника и подходит к источнику звука, который все также наполнял комнату мягкой мелодией скрипки и дундука*. Бледная ладонь берет телефон со стола, и Винстон смотрит на экран. Незнакомый номер, но Канадский, значит кто-то звонил отсюда, из Торонто. Лина медленно смахивает зелёную кнопку «взять» вправо и подносит телефон к уху. Молчит, ждёт, пока кто-то заговорит на том конце провода. — Алло? — Неизвестный высокий женский голос доносится с той стороны. Мерлин на знает кто это, и он даже не казался ей знакомым. — Здесь есть кто-нибудь? — Все тот же голосок, говорит быстро, взволнованно, но слышно, что нехотя она набрала этот номер и сейчас пытается до кого-то достучаться. — Угу. — Слабое и максимально тихое мычание в трубку и снова тишина. С обеих сторон. Мерлин не понимает, кто это. С другого конца трубки слышатся рваные вдохи и выдохи, но никаких слов. — Мерлин…? — Девушка распахивает глаза от удивления и снова мычит в трубку в знак согласия. Винстон присаживается на кресло для удобства и с интересом ждёт продолжения разговора. — Это Ваня… — Руки начинают дрожать, а взгляд бегать по комнате, девушка рвано выдыхает, что слышится на другом конце телефона и снова «угукает» в трубку. Её голоса не слышно, замечательно, но сердце бьётся сильней обычного, а пульс заметно учащается. «Нет… Я не хочу этого… Не хочу ничего.» — Папа умер. — Слова резким лезвием проходят по голове. Мерлин не понимает, что происходит и зачем ей об этом говорят. Она терпеть не могла его и всю его семейку. Не хотела слышать эти голоса вновь, не хотела видеть эти лица, не хотела ничего. Абсолютно ничего. Она хотела забыть, это единственное, чего она желала больше всего на свете. — Ты приедешь? — Было слышно, что Ваня максимально не хотела того, чтобы Мерлин приезжала, не хотела видеть её наглое лицо, которое так раздражало каждого члена семьи. Но Винстон понимала, что даже если она скажет «Нет, не приеду» через какую-то силу Ваня заставит ее приехать, ведь это всё-таки отец. — Да. — Низкий баритон впервые подаёт свои признаки, из-за чего Харгривз нервно и страшно подрагивает. — Что с твоим голосом? — Неохотно спрашивает Ваня, однако, с явным интересом что же случилось. Но звонок обрывается по инициативе Мерлин и телефон обратно кладется на полку. Девушка нервно потирает переносицу и тихо произносит в темноту: «Неужели все повторяется…?» *Через несколько часов* Винстон стоит у входа в Академию. На её лице ни один мускул не дрогнул с момента выхода из дома. Взгляд стеклянней обычного, столько хладнокровия в нем не было никогда. Даже когда она сбежала, даже когда её лишили самого сокровенного, затем самого ценного и в конце концов саму её. В руке был зажат маленький чемоданчик с парочкой вещей на сегодня и завтра, ибо дольше, чем на ночь, она оставаться не собиралась. Даже под пистолетом она не задержится здесь ни на час, ни на минуту… Мерлин подходит ко входу, опускает голову и быстро выдыхает. Кулак возле двери и звучат три глухих удара о дерево. Рука опускается вниз, взгляд задерживается на самом состоянии двери. Ручка потерта, а ковер перед входом слегка продавлен. От одного человека вряд ли бы остался такой ярый след, значит вся семья уже, скорее всего, в сборе. Окна были вымыты начисто, ни одной соринки, видимо, Грейс все ещё здесь. Небольшие тёмно-серые кусочки шерсти на перилах. Пого тоже. Глаза девушки все такие же холодные, не выражающие никаких эмоций. На теле черная унисекс толстовка на два размера больше, черные обтягивающие джинсы, волосы же просто заплетены в небрежный пучок. Спустя несколько минут за дверью слышится длительное шебуршание и какой-то недовольный пьяный голос. Слова было трудно разобрать, но по интонации было понятно, что человека либо разбудили, либо он опохмеляется. Мерлин больше склонялась ко второму варианту. Золотая ручка двери медленно поворачивается, раздаётся тихий скрип и перед девушкой открывается вид на небольшого роста парня, примерно как она. Нет, не парня. Мужчину лет 30. Кудрявые волосы, лёгкая седина, пальцы выглядят твёрдыми и обожженными. Курит. В руке бокал Маргариты, сделанный явно не лучшим способом. Он что-то кричит в пустоту позади себя, оборачиваясь, не обращая на девушку никакого внимания. На нём женская юбка, либо фрик, либо просто нечего надеть. Хотя бородка не побрита уже очень давно, тело иногда покачивается, волосы не мыты. На шее вздуты вены. Принимал какие-то таблетки. Есть предположение, что лежал в больнице. Наконец, он оборачивается на девушку и смотрит на неё сверху вниз оценивающим взглядом. Мерлин не поднимает головы, все также смирно стоит, почти не дыша. Она поняла, кто это. Парень, видимо, вообще не осознал, кто перед ним стоит и, усмехнувшись, спросил. — Что такая интересная особа забыла в наших хоромах? Вы не похожи на почтальона. — Он облокачивается на косяк двери, мирно глотнув свой коктейль. — Мисс? — Уже слегка обеспокоенно спрашивает он, на что Мерлин медленно, будто дразня, поднимает голову и смотрит прямо в глаза своего брата. Бокал с напитком выпадает из рук, разбиваясь в дребезги, а на лице застывает немой шок. Он снова проходит по ней взглядом, только уже удивлённым. Но в нем не было злости. Мерлин ожидала, что на неё кинуться с обвинениями, но он просто был удивлен. Серьезно?  — М-Мерлин? — Его голос дрожит, он не может до сих пор поверить в то, что спустя двадцать лет он видит её. Видит живой, невредимой, вот она. Стоит прямо перед ним. Но этот шок быстро сменяется сатирой и едким огоньком в глазах. Да, они не поменялись. Никто не поменялся, Винстон ожидала этого, и вот эта истинная сторона медали. Девушка медленно кивает, все также безразлично смотря на парня и взглядом спрашивает «Можно ли войти?» — Ох… Конечно же! Ты же наша сестра! Как же я могу тебя не впустить? Тут твой дом, дорогая. Неужели ты не забыла? — Его лицо покрывает отвратительная улыбка, отходя в сторону, пропустив девушку внутрь. Мерлин никак не реагирует на это замечание, пропуская мимо ушей. Клаус… Он был единственным, кто абсолютно никак не относился к своей сестре. Не обижал, но не защищал. Просто делал вид, что её не существует. Она всегда здоровалась с ним утром, желала спокойной ночи вечером. Звала на обед, спрашивала «как дела?», но ей ни разу так и не ответили. Сегодня был первый раз, когда он заговорил с ней, первый раз, когда он заметил её существование, но уже было слишком поздно. Ей было все равно абсолютно на все, она пережила столько, что ни один военный не сможет пережить. Она прожила жизнь такой, какая она есть на самом деле. — Сестрёнка, дорогая, а что же ты решила нас навестить? Почтить дорогого тебе папашу? Мне кажется он был не очень рад, увидев тебя над своей могилой. — Клаус стоял сзади, докуривая новую сигарету. Его ухмылка была во все 32, от неё так и веяло ядом во все стороны, больно ошпаривая кожу. Девушка продолжала идти, не обращая внимания на его замечания, которые никак не могут её задеть. — Или ты все также никому не нужна? — Парень заливисто смеётся, прикрывая рот рукой. Мерлин замирает на месте и медленно оборачивается. Её ледяной взгляд смотрит прямо в душу Харгривза, который даже пошевелиться не может в этот момент. Ему стало страшно от простого взгляда? Серьезно? Девушка поедает его изнутри выворачивает все его обрывки воспоминаний и боли. Она заставляет его замолчать и продолжать нехотя смотреть ей в глаза. Клаусу стало не страшно… Ему стало больно. Больно от этого безэмоционального взгляда, больно от того, что он только сейчас осознал, что он сделал, больно от всей её жизни. — Да, Клаус. Никому. — Мерлин разко разворачивается и быстрее обычного поднимается по лестнице в поисках своей комнаты. — М-Мерлин, я…! — Но он не успевает ничего сказать, как слышит хлопок двери. Она ушла. Её комната была точно такой же, как и прежде. И Грейс, видимо, поручили не трогать её совсем. Слой пыли в несколько сантиметров покрывал каждый угол, каждую мебель, стены, потолок. Все её вещи лежали ровно в тех местах с того момента, как она сбежала. Каждая книжка, каждый листочек лежит, как в заранее подготовленном месте. Весь коридор был вымыт до блеска, все картины, столы, стены, полы, лестница. Абсолютно все. Кроме её комнаты. Мерлин тихо поставила чемодан на пол, из-за чего пыль клубом поднялась с паркета и въелась в нос. Девушка несколько раз чихнула и только потом додумалась сходить в ванну и смочить какую-то тряпку, чтобы приложить к лицу. Она не пропускает пыль и будет легче здесь находится и отмывать помещение. Выйдя в коридор, Винстон направилась прямо по коридору. Спустя минуту она уже была у ближайшей ванной. Только прикоснувшись к дереву девушка отошла от комнаты. Там кто-то был. Оно было теплым, значит человек внутри принимал душ, и, вроде, уже около часа. Еле заметный волос зацепился за косяк, он был длинным, скорее всего девушка, темным и кудрявым, афроамериканка. Эллисон. Только она была такой расы. Глубоко вздохнув, Мерлин решила постучать. Всё-таки надо хотя бы увидеться. Один раз, всего один раз и больше она никого не увидит и ни с кем не заговорит. После трёх стуков Мерлин слышит хлюпанье мокрых стоп о плитку и через пару минут перед ней появляется девушка с мокрыми волнистыми волосами, белое махровое полотенце было окутано вокруг груди до колена. Эллисон поправила волосы и с недовольной интонацией и взглядом обратилась к Винстон. — Вы кто? — Оценивающим взглядом Харгривз осмотрела сестру, не понимая, кто перед ней стоит. -… — В ответ тишина. Мерлин снова медленно поднимает свой взгляд и смотрит в глаза Эллис. Та замирает на месте. Ледяные очи пробирают до дрожи, такого взгляда она не видела никогда. Мурашки побежали по спине, из-за чего девушка поежилась. Эллисон. Она была единственной, кто относился дружелюбнее всех к девушке. Они здоровались по утрам, у них не было вообще какой-то дружбы, но и вражда также отсутствовала. У них не было семейной любви, но и оскорблений в сторону Винстон тоже. Когда Реджинальд унижал Мерлин, Эллисон просто стояла в стороне и с жалостью смотрела на сестру. Да, она действительно считала её сестрой. Они не разговаривали о проблемах друг друга, не спрашивали «Как дела?», не проводили время вместе, но они любили друг друга и уважали. — Мерлин… — Ответом послужил только кивок головы. Винстон не успевает даже вздохнуть, как мокрые и теплые руки обвивают её плечи в крепких объятиях. Эллисон была ниже неё на полголовы, но ей ничего не помешало обхватить сестру. Мерлин стояла с широко распахнутыми глазами и не понимала, что происходит. Она не отвечала сестре, но и не противилась, просто стояла, не двигаясь. Её обняли… Искренне, без каких-то своих извращённых желаний. Обняли, как человека, которого давно ждали, которого потеряли и не могли найти, которого любили… Спустя секунд пятнадцать Винстон неуверенно отвечает на объятия, она слышит тихие всхлипывания сестры, слышит её жалостливый шепот, чувствует, как толстовка начинает промокать, но ей было все равно. Ей так давно хотелось найти человека, который её просто обнимет, переживая за неё. Который скажет ей, что она действительно кому-то дорога, что она не просто кусок льдины, не тающий уже много лет, что она человек. — Мерлин… Дура, почему ты ушла? Знаешь, как я за тебя переживала?! Пропала на несколько лет, всем было так все равно, папа забыл о тебе на следующий день, но не я! Я ждала тебя каждый день, каждый проклятый день просыпалась с мыслью о том, что хочу исправить все ошибки, спросить «как ты?». Я только тогда поняла, как тебе здесь было тяжело! Почему ты не говорила мне об этом?! Почему?! — Всхлипы переросли в рыдания, а Винстон, поглаживая её по спине, до сих пор стояла в немом шоке. За неё хоть кто-то переживал? Да…? — Чш… — Тихий успокаивающий голосок разносится по коридору, пытаясь как-то утихомирить сестру, которая уже начала замолкать. Харгривз поднимает свои заплаканные глаза и смотрит на Лину. Та все с такими же холодными глазами смотрит в ответ, но что-то изменилось в её лице. Улыбка. Еле заметная, но по настоящему искренняя. Мерлин впервые так улыбнулась за последние годы. Простояв так несколько минут Эллисон, наконец, отстранилась от сестры. Её лицо покрыл лёгкий румянец и смущение от происходящего. Что-то крикнув на подобии «Подожди, я сейчас!» та забежала обратно в ванную, чтобы переодеться. Винстон просто стояла в коридоре, до сих пор находясь в некой прострации. Она отошла назад и облокотилась на перила. Подняла голову вверх и закрыла глаза. Внутри появилось какое-то странное теплое чувство, Лина впервые чувствует что-то подобное. Еле-заметная улыбка до сих пор оставалась на лице, девушка уже и забыла про свою тряпку, про свой истинный путь сюда, но ей гораздо больше нравился такой исход, чем какой-то другой. *Свист* Быстрым вихрем и со звонким свистом мимо её лица проносится какой-то предмет. Он едва задевает кончик носа и резко врезается в ближайшую стену. Мерлин стояла в абсолютном спокойствии, все также, с закрытыми глазами. На её лице не дрогнул ни один мускул, ведь она уже знает кто это. — Диего… — Лёгкий шепот проносится по коридору, обращаясь к человеку, стоящему в десяти метрах от неё, но в полной тишине он прекрасно её услышал. — Ты кто такая, и откуда, черт возьми, знаешь мое имя?! — Его громкий голос был зол. Этого парня всегда можно было легко вывести на эмоции. Скажи ему простое «ты дурак» и он набросится на тебя со своими ножами, как будто кого-то убили, и он хочет отомстить. Диего… Он, как раз, и я являлся одной из главных причин переезда. Его ненависть к Мерлин была сильнее вместе взятых всех Харгривзов. Они никогда не здоровались, ведь девушка постоянно его избегала. Ежедневные оскорбления о том, что сестра ничего не умеет, что она ничтожество, что ей ничего не светит в этой жизни. Это все настолько доконало её, что это был первый шаг к побегу. — Почему никто меня не помнит? — Снова тихий шепот её низкого голоса доносится до брата. Тот недоуменно поднимает одну бровь в знак удивления. — Может ты скажешь, кто ты такая? — Диего встаёт в боевую стойку, готовясь напасть, на что та просто усмехается и поворачивает голову направо. Открывает глаза. Снова это взгляд. Уже третий раз за сегодня, Винстон это уже начинает бесить, но надо продержаться. В этот момент Диего испуганно делает несколько шагов назад. Что-то новенькое, обычно все удивлялись, а тут испуг. Пока парень находился в некой прострации, Мерлин успела встать и подойти к нему на расстояние два метра. Тот даже не шелохнулся, стоя в испуге. Спустя минуту он встряхивает головой и появляется такая же злорадная ухмылка, как и у Клауса. — Кого я вижу… Ууф. Такие люди и без охраны? Вам, по-моему, не нужна была охрана, когда Вы сбегали с нашего почтенного домишка. Все такая же ничтожная, да? Все также ничего не можешь и никому не нужна? Я ведь прав? — Он начинает смеяться, продолжая осыпать девушку оскорблениями. После фразы Клауса уже нет смысла обращать внимание хоть на что-то, абсолютно. Мерлин просто продолжает смотреть. — Хорошо уже несколько месяцев без работы сидеть, да Диего? — Её лицо все такое же каменное, но она ответила ему. Его глаза распахнулись, ведь обычно Винстон начинала плакать и убегать, а тут сказала какую-то чушь, но попала в точку. — Как ты… — Он еле выдавил из себя слова, и она сразу продолжила. Какая уже разница переживать по поводу голоса, все равно его уже все слышали. — Прическа под стать военному, форма супергероя, щетина не бритая уже несколько дней. Могла подумать, что ты до сих пор работаешь в полиции, но едва заметный женский волос на плече говорит об обратном. Отношения в Канаде с сотрудниками в работе полиции строго запрещены**. Грейс не могла оставить его на тебе, так как её волосы искусственные и намертво приделаны к голове. Делаем вывод, тебя уволили из-за какой-то девушки, которая тебе очень понравилась. — Теперь пришла очередь Мерлин ухмыляться. Диего все также стоял с распахнутыми глазами и смотрел на неё. Попала в точку. Что же, дедукция, образовавшаяся за столько лет не может подвести её. — Потрясающе. — Раздается женский голос из-за спины, и девушка разворачивается. Эллисон уже стояла в одежде с мокрой головой, похлопывая в ладоши. — Дедуктивный метод? Я слышала о нем, но никогда не думала, что ты можешь им владеть. Я в восторге! — Она подбежала, а сестре и взяла ту за руку. Мерлин же стояла в непонятках. В каком восторге? А как же крикнуть «сумасшедшая!» и все в таком роде. Никто и никогда не хвалил её за такую мыслительную особенность, из-за чего она и решила уехать из России обратно в Канаду. — Пойдем со мной на кухню. Позовём всю семью и ты все нами расскажешь! — Теперь пришла очередь Винстон удивляться, ведь та совсем не собиралась разглашать о своей жизни. Она просто хотела похоронить отца и уехать на следующий день. Желательно даже из страны. — Нет. — Твердо сказала девушка, из-за чего брат и сестра вздрогнули. — Я никому ничего рассказывать не собираюсь. Завтра в пять утра я уезжаю отсюда. — Что? Почему так рано? Мы думали ты захочешь остаться! — Что простите? «Мы думали?» Серьезно? Никто не хотел, кроме Эллисон, чтобы девушка осталась здесь. Никто и никогда даже не смел думать об этом, боясь, что это произойдет. И слышать сейчас такие слова от неё… Нет, это невозможно. — Ты хотела. Но не они и не я. Я сказала, завтра я уезжаю и, на вряд ли, больше вернусь. — Винстон вырвала свою руку из хватки сестры и быстрым шагов направилась в свою комнату, напрочь забыв о той злосчастной тряпке. Ей уже было все равно на то, как о ней подумают брат с сестрой, она просто хотела похоронить отца и уехать отсюда,.да поскорее. Никого не видеть и никого не слышать.