Синестезия

— Гуки, представляешь, я оранжевый! — Хосок заваливается в квартиру в третьем часу ночи, у него совсем чуть чуть заплетаются ноги и трещит голова, но на лице счастливая улыбка. — Что? Прости? — Высовывается блондинистая макушка в дверной проём. Чонгук был панком, самым настоящим, у него в прихожей коллекция массивных чёрных ботинок с толстой подошвой на все дни месяца. Часть его шкафа забита странными вещами, преимущественно тоже чёрного цвета. Но мало кто знает, что у Чонгука розовая пижама, милый хвостик на затылке и жалобное «Хён, позвони в доставку, мне страшно» на губах по вечерам. А Хосок, счастливчик, потому что он знает. — Юнги сказал сегодня что я оранжевый, прямо как апельсин, — Хосок стягивает кроссовки, а Чонгук опирается плечом на косяк и наблюдает за этим достаточно смешным действием, ведь не понятно как пьяненький Хён умудряется балансировать на одной ноге. — Ну, в принципе… — Чонгук протягивает Хосоку руку, помогая не упасть, не хватало им ещё лишних синяков. — Ты действительно как апельсин, кислый и на любителя… — Стягивает с хёна ветровку, которая ещё месяц назад была его, но у Хосока омерзительная привычка стаскивать вещи с чужого плеча, с Чонгуковского, если быть абсолютно точными. — Вот так ты меня любишь да? — Спрашивает Хосок по дороге до кухни, потому что в горле сухо и вовсе не важно что последние пару часов он только тем и занимался, что пил. — «Кислый»… Это ты и Юнги кислые, а я очень даже сладкий. — Тянется к вазочке с леденцами. — Ты придираешься к словам, хён, — Чонгук смеётся и наблюдает за тем как Хосок разворачивает конфету. — Я не придираюсь, я обижаюсь, — Конфета летит на пол прямо под шкафчики. — Потому что вы меня не любите, — Хосок дует губы, наливает из графин воды в кружку и громко так ставит её на столешницу демонстрируя недовольство. Чон Хосок актёр дешёвой комедии, Чонгук это понял с самого начала. Хосок любил показательные обижания, которые не длились более 15 минут, просто потому что на Хосока с щенячьим взглядом и надутыми губами смотреть не возможно, хочется прижать к себе и никогда не отпускать. — Ну не начинай… — Почти стонет Чонгук, подыгрывая хёну и закатывает глаза. — Иди сюда, Хоби, — Раскрывает широкие объятия, в которые через секунду падает Хосок. — Ладно, ты прощён, но Юнги- нет, — Утыкается Хосок в плечо Гука. — Он даже не знает что ты на него обиделся, хён, — Но говорить это уже бесполезно, потому что слышится тихое сопение. Утром Чонгук убегает на работу оставляя Хосока справляться с последствиями похода в клуб самостоятельно, но обещает вернуться. Чон Хосок испытывает негодование, которое агрессивно подавляет головная боль. Хосок с жалобным стоном преодолевает расстояние до кухни и хватается за ручку холодильника, как за спасительный канат. В холодильнике ничего кроме двух Чонгуковских полупустых бутылок апельсинового сока Хосок не обнаруживает. Апельсиновый сок. Всё-таки Чон Чонгук своего оранжевого и кислого хёна любит, сильно.