And No One Else, Ever Again

— Она всё ещё там?       Драко склонил голову, пряча румянец под мягкой бахромой волос, и едва заметно кивнул. — Дай я посмотрю, — сказал Гарри.       Малфой нервно взглянул на вход в туалет для мальчиков, который Поттер не потрудился запереть за ними, на что Гарри обхватил ладонью подбородок Драко и повернул его голову к себе лицом, возвращая внимание слизеринца. — Дай я посмотрю, — повторил Гарри, вложив в команду понятный намёк. Просто немного резкости, Малфою много и не надо, особенно в их дивном новом мире после победы над Волдемортом.       Блондин сглотнул и кивнул, его серые глаза блестели от непролитых слёз. Он позволил сумке с учебниками соскользнуть с плеч и тяжело стукнуться о кафельный пол. Его мантия быстро свалилась на сумку, за ней последовал ремень. — Повернись, — сказал Гарри, когда Драко расстёгивал брюки.       Тот закусил губу и повернулся лицом к ряду раковин.       Поттер помог Малфою стянуть брюки до щиколоток, мельком увидев синий отблеск между его ягодицами, наполовину скрытый белой рубашкой с пристегивающимся на пуговицы воротником. — Всё ещё здесь, — произнёс Гарри, внезапно задохнувшись от изумления. Ему не верилось, что Драко действительно сможет держать её в себе весь день.       Поттер задрал рубашку слизеринца и обхватил руками молочно-бледные ягодицы, сжимая и разминая их вокруг пробки, пока дыхание Малфоя не стало резким, будто нуждающимся.       Драко резко сжал кулаки, потому что его левая рука дёрнулась к члену. Вместо этого он положил руки на край раковины, даже не дожидаясь приказа, и сжал фарфор так, что у него побелели костяшки пальцев. — Хороший мальчик, — тихо произнёс Гарри. Драко встретился с ним взглядом в зеркале и робко улыбнулся.       Поттер уменьшил силу, с которой сжимал ягодицы Малфоя, начав мягко поглаживать их. Он провёл пальцем по расщелине и слегка надавил на плоское основание пробки, торчащей из слизеринца, в ответ на что тот вздрогнул, и его лицо порозовело, а над верхней губой выступили капельки пота.       Гарри ухватился за основание пробки и повернул её, медленно и неторопливо. Драко выгнул спину с тихим вскриком, толкнувшись назад, молча умоляя о большем. — Вынимал?       Малфой быстро покачал головой из стороны в сторону, и разлетелись во все стороны его белокурые волосы, мягкие и пушистые, как раз такие, какие нравились гриффиндорцу. Гарри осторожно убрал волосы с лица блондина, пробежав пальцами по тонким прядям, и Драко наклонился к ним, как кошка, просящая, чтобы её погладили. — Неудобно было держать её там весь день? — спросил Гарри.       Малфой заколебался на долю секунды, прикусив пухлую нижнюю губу. — Всё хорошо, — мягко сказал ему Поттер. Он опустил руку на плечо Малфоя и сжал его. — Я хочу знать, что ты чувствуешь. — Нормально... — произнёс Драко так тихо, что Гарри пришлось напрячься, чтобы расслышать его. Малфой редко говорил в эти дни, и когда он это делал, его голос был мягким и низким. Его сияющие серые глаза говорили гораздо красноречивее; они были широко раскрыты и через зеркало смотрели на Гарри, умоляя того поверить ему. — Я хочу от тебя честности, — сказал гриффиндорец, и его голос был таким же мягким, как и взгляд Драко. — Всегда. Не бойся, я тебя за это не накажу.       Малфой закрыл глаза, затем заскулил и склонил голову, его тело напряглось, как тетива. — Это... неудобно, — прошептал он и сгорбил плечи. — Но мне нравится. — Вот и славно, — сказал Гарри, медленно и успокаивающе поглаживая Драко по спине. — Намного лучше.       Слизеринец сделал глубокий, судорожный вдох и медленно выдохнул. Напряжение покинуло его тело, хотя и не полностью. — А теперь скажи мне, почему тебе это нравится, — произнёс Гарри, взявшись за основание пробки и слегка потянув.       Малфой заскулил, напрягшись всем телом, так что его мышцы сжали пробку, словно пытаясь удержать её внутри. Слизеринец попытался отодвинуться назад вслед за ней, но Гарри положил ладонь ему на поясницу и мягко надавил. Драко мгновенно замер. — Гарри... это... Пожалуйста, — заговорил Малфой, дрожа. Его прерывистое дыхание стало больше походить на рыдания, а Гарри всё держал его в таком положении, выжидая. — Скажи мне, — прошептал Гарри, неумолимо вытаскивая пробку из тела Драко, дюйм за дюймом, пока внутри того не остался только кончик. — ...принадлежу тебе... — эти слова были произнесены так тихо, что почти слились с выдохом. Глаза Малфоя блеснули, когда он встретился с Гарри взглядами в зеркале, окруженном тонким серым ободом. — Мне нравится это, потому что так я принадлежу тебе. — Вот и славно, — выдохнул Гарри и поцеловал Драко в шею. — Такой хороший мальчик.       Блондин зарделся от похвалы, его румянец становился всё ярче, и тут пробка с хлюпаньем выскользнула из него, оставив за собой раскрытую влажную дырку, умоляющую заполнить её. — Так красиво, — пробормотал Гарри и опустился на колени.       Пронзительные, отчаянные крики Малфоя эхом отдавались от холодных плит. Его мышцы сжались вокруг извивающегося внутри языка, и вскоре он кончил, так и не прикоснувшись к себе, разбрызгивая широкие кремовые полосы по нижней стороне фарфоровой раковины. — Я хочу, чтобы все знали, кому ты принадлежишь, — сказал Гарри, напоследок поцеловав трепещущую дырочку. — Потому что я тебя не отдам, — и он прикусила молочно-белую ягодицу, достаточно сильно, чтобы оставить след. — Ты мой, — прорычал он, уткнувшись во влажную кожу Драко. — Да, — выдохнул тот в ответ. — Твой. Я принадлежу тебе, Гарри. Только тебе.