Самый старый друг

      - Простите, но у нас нет такого пациента.       В который раз он уже слышал эту фразу? У кого ни спроси, все как один твердят, что понятия не имеют ни о каком одноруком человеке. Мисс Свон постаралась, не иначе. Боится, что не сдержусь, что придушу таки. Не зря боится, впрочем. Он посмел стрелять Белль. Ранил её. Лишил памяти. Этот пират снова. Снова забирает у него любимую!       - Мистер Голд…сэр…вы в порядке?       Сестра нервничает. Косится в сторону холла, где обосновалось семейство Эммы. Голд фыркает и подходит ближе.       - Послушайте меня. Я эту больницу с землёй сравняю. Всех вас, - тычет пальцем в напуганную девушку и случайных прохожих. Движения у него сейчас резкие, несдержанные. – Здесь же и похороню.       Девушка дрожит, во все глаза уставившись на Голда и не знает, что делать. Зато Тёмный знает – не раз видел это выражение на их лицах – она скажет, что ему нужно.       - Вы меня поняли?       Краткий кивок и Голд отстраняется, возвращая себе привычный спокойный вид. – Чудно. Итак…где он?       Заходить он не спешит. Успокоиться сложно, действительно сложно без неё. Проклятый пират…двадцать восемь лет ни слуху ни духу. После заклятья – тоже. Тишина. Сдался? Нет, не мог… Слишком на него не похоже.       А потом появился Сми. Крыса…вся в капитана. Посягнул на неприкосновенное, похитил Белль. Это разбудило в Голде забытое прошлое. Утихшую злость. Разбередило старую рану, напитав её гноем.        Всплыл из мутного болота памяти тот…Крокодил.       А капитана всё не было. Его не было в Сторибруке. Сбежал. Увильнул от заклятия. И здесь…выкрутился.       От мыслей отвлёк металлический лязг, доносившийся из палаты. Голд вскинул бровь и потянулся к ручке, заходя внутрь.       - Такой же живучий и такой же упёртый.       Дверь за спиной Румпельштильцхена закрылась с тихим щелчком. Крюк, пытавшийся расправиться с наручниками – непростая задачка для однорукого – замер, переведя взгляд на гостя.       Напряжён. Испуган? Нет…его Крюк не боялся никогда. Румпель порой не знал, бесит это его, или наоборот – нравится.       - Крокодил…неужто зашёл поинтересоваться моим здоровьем? Я польщён. Смешок.       - Больно ты весел, пират.       Обойдя койку, Голд останавливается в ногах. Окидывает взглядом избитого, прикованного к койке, но всё ещё ухмыляющегося капитана.       - А есть повод огорчаться? Убить я тебя не убил, но вот… - Крюк щурится, на губах играет победный оскал, - …жизнь твою подпортил основательно. Чем не праздник?       Смеётся. Игнорируя боль в рёбрах и разбитой губе, собственное незавидное положение и нависшую над головой угрозу.       Голд не двигается. Наблюдает, слушает, сжимая в пальцах трость и уголки губ дёргаются в кривой усмешке.       - Думаешь, победил? Одолел Крокодила? – голова Румпельштильцхена склоняется на бок, глаза превращаются в тёмные щели и капитан замолкает. Он не боится смерти, нет. Только вот…вид у Крокодила больно хищный. И, зная его извращённый ум, Крюк явственно ощущал шевелящееся внутри беспокойство, словно въедливый червь выжирающий яблоко.       - Нет, дорогуша. Я ещё жив. И ты, что самое важное, тоже. Румпель поднял руку и потянулся к пирату.       - Теперь не уйдёшь, - тонкие пальцы сжались. Вновь потревоженные рёбра заскрипели, вырывая из груди болезненный стон. - Белль нет. Твоими стараниями, прошу заметить. И теперь никто, слышишь меня? Никто не помешает мне превратить твою жалкую, насквозь пропитую жизнь в беспросветную, невообразимую агонию, которой не будет конца. Ты будешь страдать Вечность. Вместе со мной.       - Кха…аж…поджилки…трясутся.       Хрипит и давится, но всё ещё готов плеваться желчью. Голд усмехается. Голд доволен. Пальцы сжимаются, сминая грудную клетку сильнее, выдирая уже не стон, а крик и лишь после отпускают.       - Видишь ли, капитан, - Румпель поправляет пиджак и обходит кровать сбоку, останавливаясь рядом. Кладёт руку на грудь, поверх бьющегося о покорёженные рёбра сердца. – Есть масса способов заставить тебя страдать. Как тебе вариант: стать моей марионеткой, м?       Последние следы былой улыбки слетают с чужого лица в один миг.       - Даже не думай, Крокодил…не смей!       Дёргается. Сверкает глазами и рычит. На губах Голда расцветает довольная улыбка. Вот он, вот тот огонь. Та ярость.       - Ещё как посмею, - шепчет, склоняясь к чужому лицу и Крюк готов вторую руку дать на отсечение, что перед ним сейчас тот самый Тёмный.       А потом он исчез.       Один миг и перед ним снова Голд. И этот Голд поднимается, убирает руку, оставляя сердце в изувеченной груди.       А дышать действительно сложно. Каждый вдох даётся с боем, с хрипом, забирая силы и съедая все слова.       - Отдышись пока. У меня осталось ещё одно важное дело, которое не может ждать.       Он поправляет больничный халат и разворачивается, направляясь к двери.       - Я вернусь, капитан. И уж будь добр меня дождаться – мы ещё не закончили. А надумаешь удрать - поверь, я тебя и с того света достану.       Дверь закрывается, оставляя Крюка наедине с тихим писком монитора.       Тик-так, капитан.       Тик-так.