Малая кровь

      У Хайнеса зрение было отменным, но даже и ему в этом вечернем сумраке не сразу удалось разглядеть тонкую фигурку, свернувшуюся возле одной из колонн. Большинство студентов сейчас было на ужине, и если в дни перед праздниками, как и всегда подавали черничный пирог, то выйти из обеденного зала многие из них собирались явно нескоро. Студенту любого толка не было никакого смысла торчать посреди галерейных переходов, если только не…       — Чего такое? — работа научила его двигаться бесшумно, но в этот раз мужчина дал своим шагам прозвучать. — Что случилось?       Он присел рядом со свернувшимся в углу студентом, протянул руку, собираясь приподнять его голову, и внезапно замер. Светлая бровь Хайнеса дернулась вверх, но магу удалось смерить собственное удивление.       — Я… Вечер! — не замечавший его до этого парень дернулся почти так же, как Хайнес, и скорее всего по той же самой причине. — Простите, мне что-то вдруг стало… Наверное, я заболел, да? Жарко прямо очень и все ломит. Я хотел дойти до больнички, но как-то вдруг… Поплохело.       Дрожавшему в начинающейся лихорадке неизвестному мальчишке явно было нехорошо, но тот широко, хотя и натянуто улыбнулся, и глаза пока еще смотрели ясно. Большие такие, почти по-детски прозрачные.       Хайнес тяжело вздохнул.       — Ясно. Как тебя зовут?       — Ноа, сэр. Ноа Вестмарк. Вы… Вы учитель?       — Увы, но да, — мужчина потянулся, приобнимая юношу за плечо. — Встать сможешь? Или понести?       — Да! Конечно, смогу. Я сейчас, — парень завозился, облокотился на Хайнеса в попытке подняться на ноги, но дрожь в коленках побороть не удалось — хорошо, что у мужчины хватило ума и ловкости перехватить того в «полете» на землю.       Мальчишке было, наверное, лет шестнадцать, не больше, и весу в нем было немного. Хайнес поднялся, придерживая того на руках.       — Простите… Не рассчитал, — удивительным было то, что мальчишка еще мог шутить.       — Где твоя комната?       — А… Я рядом, в Южном крыле. Это мой первый год… Точнее, это мой первый месяц… Я потерялся немного. И чего мы не идем в больничку? Разве мне не туда? Это ж простуда.       — Я расскажу, но позже, — Хайнес ответил ему резко, но на оживленном лице отразился вовсе не испуг, а удивление, и мужчина сразу смягчился. — Как придем. Ладно? Номер какой?       — Пятьдесят четыре…       — Пятьдесят четыре… — Южное Крыло? Но почему? — До больницы дальше… Маг быстро принял решение и более на слова решил не размениваться. Черничный пирог хорош, но скоро и он будет доеден, а значит наружу из внутренних залов высыпет группа студентов и учителей. Среди них хватает обыкновенных бет, но немало и альф — таких, как и он сам. Взрослые знали, как справиться с тем инстинктом, которым руководила сама их природа, но вот мальчишки — едва ли.       Хайнес не имел права оставить парня здесь.       Маг уже несколько лет не был в стенах Университета, и пусть голова сейчас работала не столь четко, но у тела была своя память. Ноги помнили и основные пути, среди центровых фонтанных дворов и больших арочных переходов, и длинные обходы по большим садам, прямо возле грозно плещущегося Широкого моря, и малые закоулки, с дверями, прячущимися возле полезных и бесполезных чуланов, запечатанных комнат, полных давным-давно отжившего свое барахла — вот для таких, тайных путей сейчас было самое время.       Парень, хлопавший своими большими, честными-пречестными глазами, поначалу еще пытался что-то говорить, но на третьем-четвертом повороте затих, вжимаясь носом в плечо Хайнеса.       — Уже все. Пришли. Ключ есть?       — Я… Я не закрыл, — Хайнесу донельзя захотелось припугнуть глупого мальчишку, но вместо этого он только крепче сжал губы и перекинул ойкнувшего парня на плечо: трудно было потянуть на себя дверь с занятыми руками.       Казалось, что по комнате пронесся вихрь: исписанные листы разметались по каменному полу. Поругаться захотелось вновь, но залетавший в открытое окно прихотливый Юго-Западный Ветер ворчливо хлопал печально дребезжащими ставнями, и всколыхнувшаяся злость быстро угасла.       Хайнес сгрузил свою ношу на аккуратно застеленную койку, запер за собой дверь и прошел к окну, чтобы побороться с ветром. Тот пытался тянуть, но у жившего в Южном крыле мага был большой опыт: ставни поддались, щелкнула чуть позвякивавшая от порывов щеколда и наконец наступила…       Тишина.       И дальше что?       Он обезопасил мальчишку от других, на некоторое время. Но что он собирался делать с самим собой?       — Учитель… Мне плохо… Что со мной не так? Я болен? — сидевший на своей односпальной койке мальчишка все еще пытался выглядеть серьезным. — Так жарко…       Хайнес пару раз прошелся по комнате, выбрал для себя стул возле стола, заставленного аккуратными стопками тетрадей и учебников, и сел, сложив мантию на спинку. Он закатал рукава, расслабил пуговицу на своей серой форменной рубашке…       Ему и самому было жарко, но эффекта зелья должно было хватить для такого испытания.       Впрочем, он никогда не спрашивал Люция, действует ли его алхимическое чудо на альфу, оказавшегося в одной комнате с перво-отмеченным омегой.       — Вестмарк. Вы прибыли в Университет недавно, не так ли?       — Да… месяц назад.       — Откуда вы?       — Из Дорнберга… Мы прямо на границе с Огленом, два дня пути от Строра… — поддержание разговора давалось мальчишке нелегко. — П-простите, я сейчас. Я просто… — парень принялся стаскивать с себя школьный жилет, но тот явно был тесноват, вот он и запутался, мучительно пытаясь стянуть внезапно опротивевший предмет гардероба через голову.       Хайнес тихо, очень тихо чертыхнулся и поднялся со стула, собираясь помочь.       — Не дергайтесь. Вот так, — жилет был отложен на прикроватную тумбочку, и как следы неравной борьбы торчали во все стороны чуть светлые вихры нерадивого студента. Это было смешно, и эта несобранность Хайнеса раздражала. Мужчина потянулся, чтобы хоть как-то пригладить образовавшееся «воронье гнездо», но хлопавший своими честными глазами студент со внезапной и очень юношеской силой схватил его за запястье и резко потянул, заставив завалиться прямо на кровать.       Это была неловкая, несуразная поза, и полное неуважение к нему как ко взрослому и наставнику. Развалившийся под ним мальчишка, однако, был удивлен гораздо больше самого Хайнеса, и успевшая подняться к горлу теплая злость снова погасла.       — Простите… Я не знаю, почему…       — Я понимаю. Ничего, — маг тяжело вздохнул и немного поменял позу, стараясь совсем уж не задавить окончательно покрасневшего и умолкнувшего под ним парня. — Так бывает.       Его колено было между его ног, бедра на бедрах, и если чуть переместить вес, то совсем рядом оказалась бы беззащитно раскрытая, ароматная шея, где так тепло, так быстро бился взволнованный пульс. Стараниями Люция сознание Хайнеса не чувствовало запах, но его тело — да.       — Погоди… — он аккуратно сменил положение, вдавливая мальчишку грудью в матрас, но не дал себе расслабить колени, окончательно заваливаясь сверху.       Еще не хватало, чтобы он напугал того собственными телесными позывами.       Хайнес плохо продумал, что собирался делать дальше. По-хорошему, ему стоило подняться с кровати, уйти, не забыв запереть за собой дверь, запросить помощи у Сестер в Медицинских покоях и осведомиться, какого Хаоса мальчишку поселили в мужское крыло, вместе с альфами и бетами…       Только вот даже не закрывая глаз он слышал, как часто, неровно, болезненно билось сердце того, кого накрыла его самая первая, легкая еще волна приближающейся течки. И пусть Хайнес не мог похвастаться обширным опытом на личном фронте, но он прилежно учился и прочел достаточно книг: оставить мальчишку сейчас — значит обречь его на муку.       Не было ничьей вины в том, что некий Ноа Вестмарк решил поиметь столь важный первый опыт взросления именно сегодня. В отличии от него Хайнес был взрослым человеком, который хотя бы понимал, что происходит.       Другой вопрос заключался в том, чего же этого не понимал вцепившийся в его плечи студент, но это точно был разговор не на сегодня.       Стоял все еще по-летнему теплый вечер, но успевший потанцевать в комнате ветер принес с собой соленую прохладу близкого моря. Хайнесу, однако, было по-настоящему жарко: он чувствовал, как с его лба медленно скатилась первая образовавшаяся капля пота.       — Учитель… — успевший зачем-то зажмуриться парень распахнул уже почти совсем потемневшие глаза. — Я… Я это… — то ли от страха, а может и от смущения у него дрожали губы. Хайнес отметил что на моложавом, выразительном лице это выражение было совсем не кстати.       — Чего такое?       — Мне стыдно, простите…       — Что случилось?..       — По-моему я… описался… — да уж, такое вслух с улыбкой точно не скажешь.       — Это вряд ли, — маг перенес вес на одну руку, а другой быстро пролез под спину парня и ниже, к бедрам. Там действительно было мокро, но уж точно не от того, что тот решил. — Ноа. Слушай меня, — он быстро убрал руку, не собираясь лишний раз продлевать прикосновение. — Я не могу объяснить тебе все сейчас, и не думаю, что это должен делать я. Но не бойся: сейчас тебе плохо, но если нам повезет, то этот приступ пройдет быстро. Ты правильно сделал, что попросил придавить тебя. Так будет легче. Просто полежи и ни о чем не думай. Скажи мне, когда станет легче. Тебе ясно? — все еще удивленный или смущенный тем, где только что была рука учителя, мальчишка в ответ только хлопал глазами. — Ясно?..       — А… Да. Ясно.       — Хорошо. Тогда лежи.       Это было дальнее, самое старое крыло разросшегося за века Университета. Когда-то и сам Хайнес обитался в такой же ученической комнате: стул, стол, койка, нависший, низкий каменный потолок и вечно ноющий ветер, беспрестанно хлопавший или пытавшийся хлопать устало позвякивающими ставнями. Тишина здесь никогда не бывала полной, — голоса всегда просачивались через новые и хлипковатые деревянные двери, — но сейчас не было слышно ни гомона голосов, ни топота шагов…       Они действительно были одни.       — Закрой глаза, — собственный голос казался чужим, но говорил Хайнес спокойно. — Послушай ветер. Слышишь сейчас? Когда так гудит? Это, наверное, он воет в окно Одноглазой башни. Небось, растрепал все бумаги на столе Директора… Слышишь?       — Угу… Да.       — Или сейчас, совсем близко, возле розовых клумб, — он старался дышать глубоко, размеренно, напряженной, закрытой ладонью касался мягких волос старательно жмурившегося парня. — Любишь цветы?       — Да… Я хотел, чтобы у нас росли на подоконнике… Купил один раз… Но Вилл как всегда все разбил…       — Вот как? Вилл? — почему он задал ему этот вопрос?       — Мой брат…       — Ясно. Так какие цветы ты любишь, Ноа?       Первый приступ не мог длиться долго. Рано или поздно сила, сжавшая совсем еще юное тело, наконец, распустит свой узел объятий, и парень сможет вздохнуть свободно, не задыхаясь от всего лишь остатка настоящего аромата Хайнеса.       Мужчина не любил свою мужественность, свое природное начало, дарившее способность к запахам, столь затуманивавшую разум. Он не мог желать цеплявшегося за его плечи и дрожавшего мальчишку — тот был еще совсем ребенком, — но его тело с его умом было не согласно. Не согласно даже спустя месяцы, проведенные под защитой зелья, сваренного лучшими алхимическими руками их малого магического королевства.       Хайнес устал с дороги, но у него были силы побороться: если он перестанет говорить, то скорее всего захочет начать делать, а это было недопустимо.       — Так какие цветы?..       — Если выйти на Западный тракт и свернуть на песчаную дорогу… ближе к холмам есть луговое поле. Там много… васильков… и ромашек… Я любил ходить туда один, — объятия юноши становились сильнее, и он потянулся прижаться к Хайнесу всем телом, но маг успел перехватить его руки, прижимая запястья к постели. Снова открывший глаза мальчишка чуть нахмурился, но, распознав в самом себе новое, незнакомое чувство, теперь поджал губы, сдерживая подступившие слезы обиды.       — Ромашки? Забавно. Там, где я недавно был, тоже их много… Полей и цветов, — новая капля пота скатилась со лба Хайнеса прямо на грудь все еще трясшегося в лихорадке Ноа. — Я уезжал на долгое поручение… Ноа, скажи мне, что ты за маг?       — Я… Когда Андерс отметил меня, он сказал, что я — Воздух… Я только начал учиться… У меня все время выходит все как-то перебор… Знаете, это я сломал ворота в оранжерею? Или вы не видели? — ученическая рубашка мальчишки уже промокла от пота, и сколько бы Хайнес ни пытался дышать через рот, он не нюхом, а почти нутром чувствовал упоительное мускусное тепло, поднимавшееся от тела под ним. Но он был под зельем, а мальчишка — нет, и если юнец был способен вести разговор, то Хайнесу на слабость жаловаться было стыдно.       — Андерс? Называть Мастера по имени не вежливо.       — Он приезжал к нам в город много раз… Я помню его еще когда был маленьким… Он всегда привозил сладости.       — Да, это на него похоже…       — Он любит учить меня…       — Да? С каких пор Мастер-некромант интересуется элементалистами?       — Я… Я не знаю. Наверное, мы друзья.       — Ну это вряд ли.       — А чего нет? Нельзя, что ли? — Хайнес против воли не сдержал улыбки, глядя на недовольную гримасу развалившегося под ним студента.       — Как скажешь.       Разговор или его подобие затих, и маг лихорадочно искал в уме любую другую тему.       Классы? Обучение? Семья? Друзья?.. Любовь? Искать долго, однако не пришлось.       Изменение в воздухе было едва заметным, но пропустить его было невозможно. Тяжелое дыхание парня успокоилось, как постепенно успокоилось и тяжело бьющееся сердце самого Хайнеса. Более не было необходимости вслушиваться в звук чужих слов и игру ветра за окном.       — Сейчас легче?       — Да… Немного. Так что это бы…       — У нас мало времени. Сейчас я встану. Потерпи. Я уйду, но запру дверь снаружи. Позову Сестер.       — Я заразный, да? Это поэтому..? — Хайнес отпустил руки юноши и поднялся с кровати, а мальчишка тут же дернулся, снова пытаясь схватить старшего за запястье…       — Лежать! — командный тон, тем более такой холодный, брать не стоило. Парень, в обычной жизни вряд ли отличавшийся пугливостью, теперь глядел на Хайнеса словно щенок, которого внезапно решил пнуть хозяин. — Нет, — маг тяжело выдохнул, потирая виски. — Нет, ты не болен. Но это объясню тебя не я.       Для заупрямившегося мальчишки сбивчивых отговорок явно было недостаточно. Хайнес снова вздохнул и присел на корточки, осторожно укладывая ладонь тому на колено. Тоже доверительная, открытая, слабая поза.        Я ниже, ты — выше, ты контролируешь, я — нет…       — Поверь мне. Хорошо?       Пару вздохов юноша действительно думал — замершему Хайнесу казалось, что он слышал, как крутились винтики у того в голове, — но, наконец, осторожно кивнул. Маг мог выдохнуть.       — Да… Вы же учитель, — опустивший взгляд парень вдруг резко поднял голову. — Но я не хочу, чтобы вы уходили! Вы не можете подождать со мной тут? Не знаю почему, но с вами рядом спокойно, и вы так хорошо…       — Пахну?       — Да! — тот был удивлен тем, что его постыдное признание было столь легко угадать. — Да, пахнете.       Хайнес снова тяжело вздохнул, закрыл глаза, досчитал до пяти. Плохое сейчас сделать было гораздо проще, чем хорошее. Он уже почти справился, и будь он проклят если этот честный, действительно непонимающий взгляд светлых глаз заставит его оступиться.       — Ты все поймешь. Я обещаю. Но сейчас я ухожу. Ясно?       — Ясно…       В спешке мужчина схватил со стола ключ от комнаты и вывалился за дверь.       Проклятый ключ несколько раз не попал в игриво ускользавший в лунной полутьме замок, но тот, наконец, был найден, и Хайнес тяжело осел на пол, все так же благодаря госпожу Удачу за отсутствие в коридоре лишних ушей и глаз.       Он не сорвался. Но ему было плохо. Гораздо хуже, чем хотелось бы признать.