Малая кровь

      Ноа не мог сказать, чего ожидал, но не того, что «проснется» так скоро. А это явно было скоро. Ему было холодно, вокруг все так же было мокро, и грязные штаны и рубашка липли к телу.        — Учитель, что с ним?! Он живой?        — Живой.       Его подняли, усадили на что-то — похоже, что на коня — и сели за его спиной, обнимая за талию.       Хайнес — почувствовал Ноа знакомый запах, которого словно нет. Хайнес здесь.        — Здравствуйте…        — Он что ли бредит? — как-то одновременно и взволнованный, и недовольный голос Мины было нельзя ни с чем спутать.        — Нет, похоже, что он шутит, — Хайнес зачем-то перехватил его сильнее. — А раз шутит, значит будет здоров.        — А он хоть доедет?        — Доедет. Раз шутит.       Ноа доехал. Один раз открыл глаза, но тут же закрыл, решая вновь отдаться странной усталой дреме. Стукали по земле конские копыта, тело немного дергало, но Хайнес держал крепко. Сидел прямо сзади, так близко, и дышал. Вдох, выдох, вдох… Надо же, а если быть рядом с ним, и если совсем ослабить свой магический контроль, то собственной магии словно и нет. Забавно.       Ноа казалось, что он отсчитал уже вечность, когда наконец вокруг заслышался пусть и приглушенный дождем, но городской шум Данора: тут они и ночевали все эти дни.        — Вестмарк, слезть сможешь?        — Не знаю.        — Хорошо. Тогда давай так, — его сняли с седла и поставили на землю, и он, словно новорожденный теленок, тут же начал заваливаться вперед: его подхватили вновь.        — Гориц, я могу вас попросить помочь ему умыться?        — Да, конечно…       Ему пришлось и наконец открыть глаза, и увидеть хмурые лица друзей.       Он даже попытался возразить, когда в их комнате Мина начала тянуть ему через голову рубаху, но долго «повоевать» не получилось. Его и затолкали в лохань, и отмыли.        — Ты сам понимаешь, что сделал?..        — Я… управлял водой.        — Да, дурная башка, — бета сопроводила это «душем» из кувшина прямо Ноа на голову. — У тебя две школы. Как у Элая.        — Похоже на то…        — Вот уж да. Похоже.       Его накормили супом — даже удалось самому подержать свою же ложку — а после Ноа, несмотря на то что солнце еще не зашло, наконец завалился спать, и проснулся только через несколько часов, как раз тогда, когда спать улеглись уже все остальные.       Стало легче. Глаза не слипались, дышалось легко и даже ничего не болело.       Он достал из-под одеяло свои руки и с недоверием глянул на свои же ладони. Руки как руки, — совсем не такие красивые, как у Элая — но он смог сделать то же, что и он… Он смог. Почти никто не может, а у него получилось.        — Надо же… Мина… Мина? — он тихо позвал спавшую на соседней кровати подругу.        — Бобы… я не хочу бобы на ужин… — Мина, несомненно, спала, но ее симпатичное лицо вполне натурально скривилось: видимо во сне бобы предстали перед Миной во всем их «великолепии».       Ноа «прыснул» со смеху: пришлось зажать рот рукой.       Вся история с мороком и магией воды показалась невозможно далекой. За окном все еще моросил дождь, ржали привязанные к крыльцу трактира кони путников. Пахло сухостью и хлебом, и при мысли о хлебе вновь захотелось и есть, и пить.       Ноа вылез из-под одеяла и осторожно вытащил из своей сумки сменные штаны и рубашку. Надел сапоги, куртку и максимально тихо приоткрыл дверь в коридор, стараясь не разбудить подругу: Мина в ответ только всхрапнула (мелькнула жестокая мысль о том, что утром ей стоит об этом напомнить).       В коридоре встретилась уставшая, но все еще занятая работой служанка, которая предложила спуститься в зал: у хозяина еще оставалось пара порций жаркого с ужина. Подумалось о том, что стоит постучать в комнату Хайнеса, но тот мог уже спать и стало как-то неловко.       Жаркое Ноа действительно выдали — то было гораздо вкуснее скормленного ему супа, — и он обосновался в тени одной из колонн, поддерживавших массивный свод большого зала. Время было позднее, но тут по-прежнему было оживленно. Шумела группа картежников возле бара, кто-то в другом углу с пьяным надрывом пытался спеть известную дорожную песню, и кто-то ему даже вяло аплодировал. Все это не было похоже на цивильный быт Лаглада, но все это напоминало о доме.       Доевший свою порцию и теперь жевавший хлеб Ноа улыбнулся. Тетушка, наверное, стала еще более сварливой, чем раньше. И как он с ней столько лет прожил… Надо будет послать ей какой подарок из Лаглада. Чему бы она обрадовалась? Может гребень какой или украшение?       Хотя раньше подарка, может быть, стоило написать ей о Кее? И почему он не сделал этого раньше.? Она не очень-то любила его — хотя трудно сказать, что и кого она любила в принципе — но Кей всегда был вежлив с ней и всегда, кстати, привозил подарки. Она говорила, что из них троих он один «похож на сэра» — значительная и щедрая похвала.       ...если бы у Кея была настоящая могила, то он мог бы прийти туда, вознести молитвы к Единому, и рассказать Кею о том, что произошло. И где-то там, в другом мире, Кей бы, конечно, был бы рад «понаставлять» младшего: «Не слушаешься старших. Сказали ж, уходить — уходи. Так нет, надо обязательно все наоборот… Повезло тебе просто».        — Вестмарк, верно? Поздно ты. Чего один?       С капитаном Лейфом Ноа виделся в зале трактира почти каждый день. Это был здоровенный, крепкий альфа — наверное один из лучших представителей своего пола. Во всяком случае даже гордая в подобном Мина в его присутствии несколько робела, опуская взгляд вниз. Сам Ноа не мог сказать, нравился ли ему капитан подобным образом, но было приятно встретить кого-то из родных краев. Капитан чем-то напоминал Вилла: так же громко смеялся, и, если шутка особенно удавалась, мог и кулаком по столу хлопнуть. В такой момент кружки всех собравшихся либо проливались, либо ощутимо «подскакивали» вверх.        — Просто так получилось… Остальные спят уже. Но я уже ухожу, — несмело добавил и чуть дернулся, собираясь встать из-за стола. — Мне пора.        — Понимаю. Но мои уже разошлись, да и в карты я сыграть успел. Сегодня при выигрыше, — альфа вытащил из-за пазухи тяжелый на вид кожаный кашель и слегка тем тряхнул: многообещающе зазвенели монеты. — Выпьешь со мной?        — А разве карты на службе можно?..       Севший напротив альфа закинул ногу на ногу и вопросительно выгнул бровь:        — А я смотрю правду говорят про Лаглад… Все у вас не как у людей. «Можно»? «не можно» — какая разница. Ночь уже. Люди мои на вахте. Со своей я закончил, хотя бы на сегодня. Или мне уже нельзя отдохнуть?        — Да можно…        — «Да можно», — спародировал Ноа капитан и жестом подозвал служанку. — Пива мне и ему. Только ему полкружки. Больше не потянет.       Спорить Ноа даже не стал: сил было не больно то много.        — Что-то ты притих как-то… И где твоя обычная улыбка, м? Где растерял?       Перед Лейфом поставили огромную пивную кружку, а перед Ноа всего лишь стакан. Стакан пива в компании Хайнеса и остальных ребят он пил позавчера, когда так же моросил дождь и все они жутко продрогли во время дороги от «рабочего участка» до трактира. Стакан пива мог разве что согреть и наполнить желудок, и уж никак не более.        — Сегодня было трудно. Здесь больше созданий, чем мы думали, — отпивший пива Ноа благополучно смолчал о появившимся из леса мороке: пусть Хайнес сам решает, как кому и когда рассказывать о подобном.        — Тяжело работали, значит. Похвально, — капитан поднял свою кружку, предложив «чокнуться», что Ноа и сделал. — Небось уже скоро обратно?        — Наверное. Возможно, что завтра.        — Есть вероятность, что я буду в Дорнберге через пару недель. Передать что твоим?       Ноа покачал головой:        — Не стоит. Там моих нет…        — А где твои?        — Я… Я не знаю.        — Вот как. Сирота. Бывает.       Характер капитана полностью отвечал ей внешности. Он был болезненно прям. Как бы назвал это умевший играть словами Дон: «Прямолинеен как альфа в гоне», но в данном случае подобное не смущало. Наверное, стоило бы, но Ноа слишком привык к Виллу и Кею. Вот вместо смущения и усмехнулся, и чтобы спрятать это нервно потер нос: как будто кашлянул и ничего более. От капитана это не укрылось, и он и сам добродушно улыбнулся и протянул руку, осторожно — с его силой это требовалось — похлопал Ноа по плечу:        — Иди-ка ты спать все же. Созданий в последнее время правда чересчур много. Да еще и все эти слухи про некого мага крови в столице… Не к добру.        — Какого мага?..       — Лейф, доброго тебе! Что-то ты припозднился, — альфа в щегольском наряде с модной шляпой и мечом в ножнах, рукоять которого блестела так, словно за нее никто ни разу не брался, был Ноа смутно знаком. — Хотя понятно чего. Компания теплая…       Не сразу, но Ноа все же признал того альфу, которого в их первый вечер в городе по ошибке назвал «господином». Такое могло запомниться и получше, но количество событий с тех пор и события этого дня, в частности, заставили тот стыд несколько поблекнуть.        — Доброго вечера, сэр, — тут Ноа уже не ошибся, не то, что в первый раз. Альфа фыркнул, но стерпел. А что оставалось? Все было по правилам.        — Ваш наставник утверждал, что и ты ему «пригодишься». Как тебя звать?        — Ноа Вестмарк, сэр, — грубость от человека старше и выше по чину не была Ноа в новинку.        — Ты говорил, что ты маг воздуха?        — Все верно.        — Не можем уехать: у моей кобылы часть подковы «отошла». Молотка нет, кузницы рядом тоже. «Забить» сможешь? — альфа воспринял недолгое молчание как момент торга. — Могу и заплатить. Две серебряных.        — Не надо, сэр. Так сделаю. Много раз делал.        — Ну и славно. Вставай тогда…        — Эй-эй, Марк, разогнался ты, — капитан тоже поднялся из-за стола. — Не командуй им. В конце концов, он не в баронском гарнизоне. И я с ним пойду.       Блондин возвел глаза к небу, но пожал плечами и кивнул:        — Иди на здоровье, если тебе так нравится на холоде торчать.       Плащ Ноа остался в комнате, вместе с другими уличными вещами, и капитан Лейф, не особенно слушая его возражения, одолжил ему свой. Тот пришлось подобрать, чтобы ткань не волочилась по полу, и все равно в этом наряде могло поместиться как минимум три Ноа за раз. Пара посетителей, у бара, обратила на это внимание и захихикали. Особенно отличился рыжеволосый, веснушчатый парень болезненного вида: откинул голову назад и смеялся вовсе и не стесняясь. Тряслись худые плечи, ходил под кожей кадык. Городской сумасшедший, да и только. Будь он нормальным, наверное, и вел бы себя поприличнее.       Ноа насупился, но предпочел долго обо всем этом не думать. Тем более, было чем себя занять.       Данные сестрами травы все еще действовали, но он мог почувствовать окутавший его приятный, сухой запах чужого тела, исходивший от плаща Лейфа. Собственное тело на это отреагировало весьма конкретно, но тут спасли и помогли холод, дождь, и темнота, таившаяся за тяжелыми дверями трактира.       Им пришлось перейти улицу. Под ногами чавкала грязь, размятая прошедшими за день наездниками и повозками, зато внутри конюшен было сухо и тепло.       Ноа передал плащ обратно капитану и закатал рукава рубашки:        — Ваша лошадь, сэр?        — Да вот, моя Малышка.       Малышка оказалась светлой кобылой в серое яблочко с прямой, благородной спиной и умными темными глазами. Да, ездить на лошадях Ноа не умел, но работать с лошадьми ему приходилось.        — Тихо-тихо… — он погладил кобылу по боку, успокаивая. — Подержите ее голову.       Кобыла, явно страдавшая от неудобства, как будто сама «выдала» ему свою стройную ногу.        — Капитан, а можете сюда лампу поднести? Не видно.       Даже так щуриться приходилось изрядно, но Ноа все же рассмотрел, где и как подкова оторвалась от копыта животного. Магия, которую он собирался применить, конечно, не решит проблему навсегда, но хотя бы позволит этому Марку доехать до своего гарнизона. Из разговоров капитана и его замкового знакомого Ноа понял, что отсюда всего пара часов пути. Не лучшая идея преодолевать подобные расстояния затемно, но альфа путешествует не один — вон, в конюшне его уже ждали его люди.       Ноа зажмурился, сконцентрировался и точечно выпустил воздушную стихию, аккуратно подгоняя подкову к копыту. Кобыла дернулась, но не более. Все было сделано.       После того, что произошло сегодня днем, подобная магия была не более чем игрушкой.        — Я закончил, сэр. Должно продержаться несколько часов.        — Чудно, — альфа, разумеется, воспринял подобное одолжение как закономерную уступку, но другого Ноа и не ожидал. — Ты действительно пригодился…        — Да. Я рад.       Капитан Лейф стоял рядом — почему-то Ноа решил считать его за своего — а не из своих сейчас в конюшне было пятеро: этот Марк и четверо солдат замкового гарнизона, все альфы, все с оружием, и явным боевым опытом.        — Я пойду?..       Ноа сделал пару шагов в сторону выхода. Трактир был буквально через дорогу. Даже так, сквозь темноту и дождь, доносились звуки чужого расслабленного смеха.        — Не так быстро.        — В плане? — тут удивился уже сам капитан. — Чего тебе еще, Марк?        — Ты помнишь ту нашу игру, Лейф? Ты проиграл и ты мне должен. Не забудь.        — И что с того?        — А с того, что отойди.       Поначалу даже было не совсем ясно от кого или от чего должен «отойти» капитан. Ноа повернулся и поднял лампу, чтобы взглянуть в лицо стоявшему рядом альфе. Робости за тем не водилось, но странным образом Лейф отвел взгляд в сторону.        — Он принадлежит Лагладу. Ты знаешь правила.        — Так я его «забирать» и не собираюсь, — стоявший где-то в темноте Марк рассмеялся. — Портить тоже не буду. Сильно. Разве что так, по мелочи…        — И зачем тебе?..        — К барону из столицы «выписали» почти такого же. Мага… Даже тоже омега. И тоже, как этот, говорит нам всем «сэр». Самому то не надоело?       Прошлые предостережения друзей, во всяком случае на территории Лаглада, казались излишней предосторожностью. Кто позволит себе по-настоящему унизить, ранить другого, когда другие маги и представители ордена дознавателей так близко? Пара кварталов вниз, на пути с холма к портовой бухте.       В Даноре представителем власти, в данный момент, являлся капитан, и, хотя поначалу рука его потянулась к мечу, сейчас руку эту Лейф просто положил на пояс.        — А он при чем?..        — Лейф, какая тебе к хаосу разница! Да чего ты упрямишься? Сам раньше был такой. Тебя ж из Дорнберга не за «верную службу» выперли, мм?       Ноа все-так же продолжал держать лампу перед собой и рассмотрел, как заметно нахмурился капитан.        — Ошибки юности. Но ты…        — А что я? Земли барона. Мои люди. А он один, да и не меченый никем. Мы все в праве. Я б и тебя пригласил, но прости, я точно первым. Ты б мог вторым быть. По дружбе, так сказать…        — Говоришь-говоришь. Всегда слов столько. Да забирай уже, раз решил. Я прикрою.        — Что? — Наверное, стоило испугаться, но Ноа, по чести, даже не понял толком, что же произошло. — «Забирайте»? Куда.        — Да недалеко. Пойдем-ка.       Ноа хотел еще раз взглянуть в лицо капитану, но лампу почти сразу забрали у него из рук. Он только разглядел, как капитан отошел на пару шагов и развернулся, собираясь уходить через улицу:        — Прости, малыш. Хороший ты парень, но…       Что же следует за этим «но» Ноа так и не узнал. Один из молодчиков Марка дернул руки ему за спину, связывая, и подтолкнул:        — Шагай давай. Малыш.       Плащ ему больше никто не подавал: видимо посчитали, что незачем было.       Они вышли с другого входа в конюшни прямо на небольшую лужайку, расстилавшуюся прямо перед черным массивом леса. Летом здесь наверняка рос клевер, и остановившиеся в трактире путешественники оставляли тут на отдых своих лошадей.       Дождь смочил лицо, затек каплями за ворот рубашки.       Дождь… Он ведь теперь маг воды! Если надо, он сейчас напряжется и…       Словно предсказывая ход этих мыслей, шагавший рядом Марк склонился к уху Ноа:        — Даже и не думай. Сам знаешь, что бывает с плохими мальчиками, кто использует магию против людей, м?        — Но вы держите меня…        — Мы? Тебя? Докажи. Перед бароном и дознавателями, — Ноа замолчал, и довольный легкой победой Марк усмехнулся. — Молчишь? То-то же. Иди давай.       Поначалу Ноа думал, что его доведут до какого-то другого здания, возможно даже в лесу, но и эти надежды не оправдались. Его руки развязали в лесу, под сенью старой, высокой ели, и, хотя он дернулся бежать, путь ему тут же перегородил один из альф.       Другой, не Марк. Он ведь даже не знал их имен…        — Куда собрался?       Почему-то вспомнился дурацкий труд маркиза Свободного и глава о принципиальных различиях между альфами и омегами: альфы «почти в два раза лучше видят в темноте».       Ноа сейчас различал только серые и темные тени — деревья, контуры людей.        — Забавно, да? И толку от всей вашей магии, если ты даже не можешь ее применять.        — Я могу!       — Но не будешь. Потому что боишься, что свои же убьют. Так боишься… А мы то совсем не страшные по сравнению с ними, да? — Марк обнял его со спину — Ноа узнал его по голосу — и шумно, горячо дыхнул где-то возле шеи. — И плохого то ничего не сделаем. Ничего, что сам не захочешь…       Что-то мягкое и мокрое — похоже язык — коснулось уха. Ноа дернулся вновь, но его держали крепко. Так же крепко когда-то держал его Элай. Элай…        — У меня есть альфа.       Показалось, что на миг хватка Марка ослабла.        — Очень смешно. Если есть, то чего тебя не метил? Или ты нам врешь? Парни, как считаете, врет? — со всех сторон раздались сдавленные смешки.        — Врет, командир.        — Кто невинного одним гулять пустить…        — А! Или этот, ноль — твой альфа что ли? Тогда, получается, он как альфа тоже полный «ноль», раз он пока еще не здесь и не набил нам рожу.        — Нет! Хайнес не…        — О! Или Хайнес так плох? Ты его не хочешь? Конечно, не хочешь, от него не пахнет даже толком. Не то, что от нас.        Что-то треснуло: это порвались пуговицы на рубашке Ноа.        — Отпустите меня! Хватит! Ну хватит, я ничего не сделал…        — Сейчас сделаешь.       Чужая ладонь, почти клеймо, легла Ноа на живот. Он извернулся, пытаясь ударить, но его подняли словно игрушку и словно игрушку уложили спиной на землю. Под елью было сухо, но даже через ткань разодранной рубашки в кожу впивались иголки.       Марк дернул его штаны вниз и просунул ладонь ему между ног.        — А ты посмотри на него…       Мокро! Там было мокро! Так же мокро, как и тогда, когда его коснулся Элай.        — А посмотрю. Дай глянуть.       Этот голос не мог принадлежать альфе. Выше, тоньше. Более звонкий.       Давно зажмурившийся Ноа наконец открыл глаза и увидел склонившегося над плечом Марка рыжего с лампой в руке. Того самого рыжего, который так дико смеялся над Ноа в таверне.        — Я бы так не радовался. Это физическое, ничего более…        — Да ты… Ты кто такой? — альфа неловко попытался подняться с колен, на ходу завязывая тесемки на своих штанах. — Лес, Джей, Майлз! Вы где?       Рыжий приложил ладонь к уху и сделал такое лицо, словно и правда прислушивался. Дождь да ветер, ничего более.        — Они, видимо, заняты. Я за них.        — Кто будешь, тварь? — альфа вытянул меч из ножен, но рыжий не высказал ни малейшего удивления или испуга. Разве что в ухе поковырялся. — Следишь за нами?        — Ну не совсем. Не за вами, — неизвестный похоже удовлетворился результатами своего ковыряния в ухе, и как раз тогда, когда Марк замахнулся на него мечом, спокойно отступил в сторону: лезвие просвистело у него рядом с головой.        — А теперь моя очередь.       Ноа все еще валялся на земле и в желтом свете единственной лампы было не ахти как видно, но удалось разглядеть как рыжий парень в странном жесте сжал и разжал ладонь — словно пальцы болели — и тут Марк исчез. Как стоял, так и растворился. Ноа даже на всякий случай моргнул и повертел головой. Хотелось убедиться, что альфа не успел никуда спрятаться.        — Хороший фокус, да? — рыжий парень улыбнулся и присел на корточки рядом с Ноа, поднимая лампу повыше. — Если честно, когда мне эта сила досталась, я не очень знал, что делать, но он подсказал… Он догадливый, знаешь, — Рыжий наклонил голову к плечу и сощурился, рассматривая уже успевшего подтянуть свои штаны Ноа. — Ты на него не похож, кстати. Не знаю, может он ошибся… Хотя вряд ли.        — На него?..        — А. Ну да. Ты ж не в курсе, — Рыжий хлопнул себя по лбу. — Ну да ладно. Вставай давай, — он подал Ноа руку, видимо желая помочь подняться, и Ноа помощь эту даже принял.       У рыжего оказалась сухая, почти как вощеная бумага, ладонь, а еще от него плохо пахло. Не природным запахом, он был бетой, а просто. Рыжий вонял. Видимо много ночевал на улице и редко в доме…        — А. Про фокусы то. Хочешь покажу? — парень вновь улыбнулся, и Ноа отметил, что даже так, в полутьме, было отлично видно, что часть запаха Рыжего явно шла от его гниющих зубов. — Ну давай. Держу пари, такого ты в своем Лагладе точно не видел!        — Давай…       Рыжий полез в карман своих дорожных брюк. Покопался там, нахмурился, словно человек потерявший в собственной сумке собственные же ключи, но тут просиял и вытянул из кармана пригорошню… чего-то.        — На! Смотри какие. Да вот, ладонь протяни, в руку возьми. Правда забавно? Ну забавно же! Забавно, скажи.        — Это что? Насекомые?..       Они все еще были на улице, под елью. На Ноа еле держались кое-как подтянутые штаны, и разорванная рубашка колыхалась, никак не прикрывая ни грудь, ни живот. Но только теперь стало по-настоящему холодно.        — Конечно нет. Вот же, смотри, это Марк этот. Только я, по-моему, ему сломал ногу случайно, ну да ладно. Это этот… — Рыжий нахмурился и пальцем ткнул черную фигурку у Ноа на ладони. — Да кто их разберет, все на одно лицо. Что хочешь с ними сделать? — Ноа застыл, и Рыжий повторил вопрос уже громче: — Делать с ними. Что хочешь?        — А?..        — Ну смотри. Я иногда их с собой ношу, чтоб скучно не было. Но просто они когда умирают, то потом иногда в нормальный размер возвращаются. Если их сильно не попортить, конечно. Бывали инциденты, знаешь ли. Могу их сейчас вернуть, хотя они меня видели… Не выйдет. Значит придется их прихлопнуть, — Рыжий серьезно кивнул.        — Что?        — Ну прихлопнуть. Смотри!       Ноа не успел ничего сказать. Рыжий просто действительно хлопнул своей ладонью по его — и все. От шевелившихся до этого точек осталось несколько красноватых клякс. Как от комаров…        — Ты их только потом это, руку оботри что ль. Чего застыл? Не нравится? Ну и ладно, — из того же кармана рыжий вынул замызганный платок и обтер ладонь Ноа. — Ему, кстати, тоже не нравится. Говорит, что это «безвкусно». Хотя удобно. Ему с моей силой много есть не надо, понимаешь, какая штука… А то без меня он б жрал и жрал, представляешь? Жирный бы был, а? Вот умора, — рыжий, похоже, не получил большой «отдушины» от своего собеседника. — Ладно. Иди давай отсюда. И больше один не ходи с дядями такими… Он расстроен будет, если с тобой что случится. Понимаешь?        — Нет.        — Ну потом поймешь. Иди, — Ноа продолжал стоять и рыжий сделал жест рукой, которым, наверное, кошек могут отгонять от человечьей стряпни. — Шу отсюда. Шу. Ноа развернулся. Поставил одну ногу вперед, потом вторую. Пошел.        — Пока-пока! Увидимся еще.       Он покинул кругляшок света от лампы рыжего, прошел еще несколько шагов, а потом побежал. Из леса, по полю, вверх по склону, выше, мимо конюшен и через дорогу к черному входу таверны. Ввалился внутрь, по счастью никого не встретил в коридорах, и застучал в дверь Хайнеса.        — …Хаос вас побери, Вестмарк, во что вы опять вляпались? Вы… — Хайнес поначалу может и хотел сказать что-то еще, но передумал. — Заходите. На, вот давайте, попейте вина…. Пейте. У камина тепло садитесь. Держите плед…       Ноа не знал, когда и в какой момент перестал дрожать, но все это время Хайнес сидел рядом и ждал. Терпеливо.        — Сэр, я…        — Теперь расскажите, Вестмарк. Все. Сначала.