Малая кровь

Лоубон (западные земли Тетраны), конец зимы

      Хайнес приложил платок ко рту: его нестерпимо тошнило.       Полу-пустое грузовое судно, идущие из Лаглада, наконец вошло в порт. С палубы раздавались крики капитана, занятого швартовкой («Да чтоб Хаос вас всех взял, дети недорослые…»), и где-то невдалеке от окна каюты Хайнеса о чем-то громко перешептывались взволнованные студенты («А я ни разу не был в Лоубоне! Правда, что тут не пьют чай…?»).       Кисло пахло морем, кровяными моллюсками и успевшей пристать к дереву палубы мочой.       К горлу подступил новый приступ рвоты, и в этот раз Хайнес не удержался, выплескивая ту прямо на пол каюты. Пустой желудок не разразился ничем, кроме вязкой, желтоватой воды. Хайнес поморщился, но вновь прибег к помощи валявшейся рядом с его кроватью тряпки. Он уже мыл ту ни один раз, но все равно, прикосновение к оной каждый раз заново вызывало рвотные спазмы.       Нет уж, морские путешествия были не для него.        — Сэр… — за криками капитана Хайнес не заслышал стука: в каюту проснулась голова Вестмарка, — Мы вроде прибыли… Какие будут указания?       Хайнес брезгливо откинул испачканную тряпку в угол и прокашлялся, силясь придать своему голосу необходимую серьезность:        — Подождите меня на палубе. Заплатим капитану и спустимся. Сегодня будет долгий день.       В кривом, запотевшем зеркале собственной каюты Хайнесу кое-как удалось привести себя в надлежащий вид, и на палубу он вышел уже уверенным — хотелось верить — ровным шагом мастера-магии и альфы, несущего ответственность за своих студентов.       Все в жизни познается в сравнении, потому как студенты, все пятеро, светились искренней и незамутненной радостью, столь свойственной неопытным талантам в их первой «вылазке». Волосы были приглажены, одежда подогнана. На рукавах студенческих костюмов аккуратно серебрился значок Лаглада, серебряная башня в вихре тумана. Шелл ухмылялся, а Вестмарк ерзал, поддевая шатающуюся доску палубы своим начищенным ботинком.       Хайнеса снова затошнило, и качка тут была ни при чем.       — Ничего не забыли?       — Никак нет, сэр. Мы готовы.       — Скажите только, что делать!       — Что делать… — Хайнес потер шею, — Для начала, заплатить деньги. Но это не ваша забота. Спускайтесь в порт и ждите меня у трапа. Ни шага в сторону. Это ясно?       — Да ясно…       — Все ясно.       Студенты потянулись в сторону схода на твердую землю. Хайнес уже давно знал капитана Феликса– тот много и охотно брал студентов и профессоров Лаглада во время своих регулярных рейсов — но не ожидал, что того успели узнать и ребята. Альфа с большой учтивостью попрощался с Миной, долго пожимая тонкую руку беты, а Вестмарка потрепал по волосам, чем заслужил легкий румянец и довольную улыбку омеги.       — Хорошие ребята, Хайнес. Прям удивительно, что твои…       — Не мои. Просто слежу за ними.       — А… Ну если так. Тогда это многое объясняет, — мужчина хмыкнул, — Весь желудок свои выпустил или что осталось? Мне там все с мылом драить?       — Да, я все замыл.       — Да я знаю… Но смешно же: мастер магии, а такие слабости. У меня на глазах прямо мифы рассыпаются.       — Ты мне лучше скажи, сколько с нас в этот раз.       — Как договорились, ни больше, ни меньше, — Хайнес вынул из-за пазухи кошель с монетами и отсчитал нужное количество серебряных. — Хорошие ребята… Береги их.       — Уж постараюсь.       Хайнесу удалось спуститься вниз по трапу даже ни разу не схватившись за перила. Если студенты и заметили его слабость — а не заметить было сложно — то виду не подали. Вся группа, как Хайнес и просил, ошивалась прямо возле корабля. Пара ребят во главе с чернокожим Шеллом пыталась изучать содержимое бочек из соседнего судна, Мина и Ноа о чем-то перешучивались и притихли, заметив приближающегося учителя.       — У нас всего несколько дней на всю работу, так что медлить не будем. У трактира в городе возьмем лошадей, немного провизии и в путь. Данор всего в дне езды — там и будем ночевать. Они просили о помощи, и мы, конечно, ее им предоставим… Вопросы?       Как обычно вверх поднялась рука Вестмарка:       — Вы говорили, что мы там встретимся с «птичками», ну усурами… Пока мы едем, расскажите о них больше?       Хайнес тяжело вздохнул. Вопросы студентов, а Вестмарка, в частности, ему надоедали, но что поделаешь… Орден порешил, что он обязан «отдать дань» тем местам, где проходил свое обучение, и дань эту приходилось отдавать в форме наставничества.       Получалось не очень. Во всяком случае самому Хайнесу так казалось.       — Расскажу, Вестмарк, если вы перестанете махать рукой, — омега поджал губы и чуть порозовел.       Подтрунивать над Вестмарком было сущим удовольствием хотя бы потому, что тот всегда давал повод. И никогда не обижался. Вестмарк был и не совсем омега, если по чести: парень, похоже, и сам иногда забывал кто он и кем является. Забывал и Хайнес, когда давал тому щелбан или трепал по волосам за хорошо выполненную работу.       — Ну что же… За мной.       Лон был небольшим, плоским городишкой, растянувшимся от пропахшего сыростью и гнилью серого морского берега на несколько миль к северу. Люди тут жили в основном за счет порта и проходящего невдалеке тракта, а значит узкие улицы изобиловали вывесками обещавшими и морякам, и путникам все возможные удовольствия. Ханжой Хайнес себя не считал, но специально провел студентов долгим путем, подальше от закоулков с выцветшими деревяными вывесками заведений вроде «Большой конек» или «Сладкая рыбка». Жители Лона кидали в сторону их компании косые взгляды, но не более: привилегированные жители Лаглада хоть и не часто, но высаживались здесь, когда было необходимо быстро переброситься на запад.       Трактир «Три желания» — одно из редких приличных заведений города — встретил Хайнеса и студентов уютным теплом натопленного зала. Старый хозяин хоть и улыбнулся, принимая монету, но не выказал большой радости. Коротко поздоровался, спешно выдал всем по свертку провизии и провел их на конюшню.       — Господин, вот, как и обещал. Кони хорошие, здоровые — я следил. Солдаты гарнизона дают нам на передержку. Ваши на эти дни. Вернете обратно, как и условились.       — Вернем всенепременно.       Хайнесу досталась крепенькая гнедая кобыла. Он ловко разложил вещи и провизию по вьючным мешкам, запрыгнул в седло, примериваясь к норову и шагу кобылы:       — Ну что ж, выдвиг…       В основном все студенты уже управились с подготовкой, и только Вестмарк безуспешно пытался запрыгнуть в стремя.       Хайнес нахмурился:       — Вестмарк… Скажите мне честно. Вы когда-нибудь сидели в седле?       — Нет, сэр, — омега нервно хихикнул.       Хайнес открыл и закрыл рот, словно та рыба, что все последние дни подавали на корабле и на завтрак, и на ужин.       — И почему вы не потрудились об этом сказать?       — Ну… Я подумал, чего тут сложного. Все ж умеют, да? Вот и я смогу.       Явно сдерживающая себя Мина так и прыснула от смеха.       Было с чего…       Болван.       Болван и есть. Впрочем, если задуматься, Вестмарк ведь из Дорнберга? Обычный городской мальчишка, да еще не из богатых. Какие лошади, если у него сводный брат добровольно ушел служить в дознаватели.       — Ладно уж. Будете ехать рядом со мной. Глядишь, по пути и научитесь.       Хайнесу пришлось спешиться, чтобы помочь Вестмарку запрыгнуть в седло. Всегда и во всем уверенный юный маг воздуха удивленно хлопал глазами, сверху-вниз рассматривая вид, открывавшийся со спины лошади:       — Высоко как-то…       — Да не так чтобы.       Хайнес оправил его поклажу, ремни, и только удостоверившись, что омега не сразу свалится из седла, вернулся к своей кобыле.       — Андрий, ты же из этих мест, верно?       — Да, сэр.       — Тогда езжай первым, к северным воротам и дальше, по тракту. Следи за тем, чтобы мы могли тебя видеть. А я буду сзади… пока это необходимо.       Вестмарк развел руками — и чуть не вывалился из седла — и Мина тут же хихикнула.       Путешествие обещало быть гораздо менее организованным, чем Хайнес на то рассчитывал.       Держать лошадь Вестмарка за упряжь на городских улицах было неудобно. Туда-сюда сновали люди, и кобыла омеги волновалась под неумелым седоком. За городом стало легче, и спустя всего час, не более, Хайнес наконец смог более-менее отпустить от себя освоившего азы управления лошадью Вестмарка. Тот выглядел донельзя довольным собственными успехами, и даже попытался пустить несчастную кобылу в галоп, за что чуть не получил укус коленки.       Хайнес, против воли, чуть улыбнулся.       Это только в народе бытует мнение, что боевые пары исключительно дружны, а на деле боевой маг и ноль вовсе не обязаны ладить друг с другом. Много из своих последних поездок Хайнес провел почти в полном молчании. Он и его бывший партнер давно служили своему делу… Им не о чем было говорить, кроме как о плохом. Молчать было удобнее.       У студентов же тем было множество. Андрий делился своими знаниями местности, а Мина подтрунивала над все еще несколько отстающим Вестмарком.       Хороший день. Перистые облачка на сероватом небе. Пусть и холодный, но легкий ветер, уже так сильно пахнущий весной. Темные лоскуты полей.       Солнце еще не успело окончательно скатиться за горизонт, когда они стучали в дверь придорожного трактира — их прибежища на ближайшие несколько дней.       Хайнесу пришлось поделить группу. Омегам и девушкам бетам, в лице Мины и Вестмарка, досталась аккуратная гостиная с двумя кроватями и умывальником, а трем студентам альфам — комната этажом ниже. Хайнес жил в соседней комнате, но все же отдельно.       На ужин подали кролика с горчицей, свежий хлеб и теплый мед — традиционный для Лоубона напиток. Студенты, столь шумевшие на свободном тракте, в зале трактира поутихли. Данор — даже не город, а скорее деревня на тракте, но народ тут собирался самый разный. Простые путники в замызганных платьях, наемники с оружием наперевес, музыканты, торговцы, темные ребята, наверняка прятавшие оружие в складках плаща… Дорожный люд.       Маги от ордена в этих местах бывали, но не столь часто, и Хайнес привычно ощущал давление чужих, заинтересованных взглядов. В основном изучающих.       — Вот так и группа… Что это у нас? Люди Лаглада в наши края нечасто захаживают. Какими судьбами?       Обратившийся к Хайнесу щегольски одетый альфа не представился:       — Доброго вечера. Всего лишь дело, ничего более.       — Сколько же вас много… для дела, — неизвестный, чувствовавший свое превосходство с двумя охранниками за спиной с прищуром, окинул взглядом студентов. — Надолго ли?       На расшитом камзоле альфы не было гербовой нашивки, но Хайнес не сомневался, что найдет ту на его наградном оружии. Аристократов и их слуг, пусть даже местячковых, злить не стоило. Много лишних проблем.       — Никак нет, сэр, — Хайнес отдавал себе отчет в том, что отчеканил это вот «сэр» слишком уж ровно. — Орден послал нам миссию зачистить местные леса от мелких созданий. В этом году их много. Мы быстро справимся и вернемся обратно.       — Ах вот как… Ну вот и славно, — альфа уже почти готовился отступить от их стола, когда его взгляд пал на жующего свой хлеб Вестмарка. — С каких это пор в боевые маги берут омег?       Хайнес продолжал принимать свое алхимическое зелье, а вот у Вестмарка такой возможности не было. Пусть сестры и смирили приливы и отливы природных слабостей юноши, полностью спрятать омегу было невозможно. Особенно вечером, в переполненном трактире.       — И он тоже нам пригодится.       — Вот как? Любопытно. И чем же он пригодится? — альфа обошел стол, становясь за спиной притихшего Вестмарка. — Что ты умеешь?       — Я — маг воздуха, господин.       Обращение простолюдина к дворянину резануло ухо. Вестмарк мог быть низок по рождению, но теперь он стоял в стороне от правил, диктуемых немагическим обществом.       — «Сэр».       — Что? — Вестмарк кинул непонимающий взгляд на резко оправившего его Хайнеса.       — Сэр, Вестмарк. Господин тебе один — глава твоего ордена, когда ты в него вступишь. Назначать этого сэра своим господином нужды нет.       — А… Да. Ясно.       За столом воцарилось неловкое молчание, и альфа, стоявший за спиной Вестмарка, все не уходил. Медлил. Хайнес даже напрягся, и рука, против воли, сама поползла в сторону висевшего на поясе кинжала.       Сейчас он отвечает за них, и если друго альфа что-то для себя решил…       — Марк, доброго вечера. Чего это ты тут? Задержался?       Марк был типичным альфой — крепким, высоким — так что увидеть за спиной кого-то чуть ли не в два раза крепче и в полтора раза выше было забавно.       — А, это ты, Лейф. Немного. Но скоро поедем.       — Да уж стемнело почти. Поди ж на партию, в город, не успеешь… Ты же обещал отыграться?       — Да пора уж! А то который день не везет, — Марк кинул «прощальный взгляд» на их стол, но все же развернулся и прошагал в сторону двери.       Лейф, здоровенный, загорелый блондин со шрамами на лице хмыкнул и неожиданно приветливо им улыбнулся:       — Не докучал он вам? А то у Марка есть свои моменты… Я — местный капитан, так что, если что обращайтесь.       — Благодарю…       — Да не стоит. Всегда рады помочь.       До этого молчавший Вестмарк сощурился, внимательно разглядывая альфу:       — Ваш говор… Вы из Строра, да?       — О! Да. Верно. Ты тоже что ль?       — Да нет, я рядом. Дорнберг.        — А ну как же! Бывал там часто. Неплохой городишко, — капитан задумчиво почесал бороду. — Надо ж, кто-то из Дорнберга аж в Лаглад уехал. Твои, наверное, гордятся.       — Ну не знаю…       — Гордятся, уж не сомневайся. Тем более омега. Сильный ты небось, — альфа вполне по-дружески похлопал Вестмарка по плечу и тот, довольный случайной похвалой, просиял одной из своих особенных улыбок. Как будто лошадь подарили, ей богу.       — Вестмарк, вы будете хлеб? — Хайнес спросил, подвигая к себе тарелку с лепешкой.       — Что?.. — омега отвлекся и удивленно захлопал глазами.       — Хлеб. Будете доедать?       — Нет?       — Ну и славно. А раз не будете, то можете идти спать. Завтра подъем засветло. Извольте быть в конюшнях ко времени: будить вас я не буду.       — А. Да… Тогда я пойду. До свидания, капитан! Приятно познакомиться.       — Взаимно. Хорошего вам вечера. Хайнес может и выглядел занятым ужином, но сумел и рассмотреть, и оценить то, как внимательно этот Лейф смотрел вслед уходившему по лестнице парню.

***

      — Ну как тебе все это?.. Я думала, что будет как-то более грандиозно.       Ноа пожал плечами. В первые дни в седле он не сильно то мог отвлекаться на разговоры, но к любым лишениям, оказалось, можно было привыкнуть. Совершенно не ясно, с чего владение лошадью считалось чем-то стоящим внимания. Нет, логикой то понятно, но вот мозоли на самом чувствительном и больном… И кому когда-то могло прийти в голову, что водить дружбу с таким большим, вздорным животным, способным еще и укусить за ногу или жутко пнуть — это разумно?       — Да нормально. Наверное.       Все они ожидали немного другого. «Птички» или усуры — не самые увлекательные из порождений многоликого бога, и даже их элементарной магии оказалось более чем достаточно для того, чтобы прихлопнуть надоедливых тварей. Мина принесла с собой магический предмет, сети, сплетенные из огненной магии, Шелл же просто бил созданий огненными шариками («шарами» его работу пока назвать еще было сложно). «Птички», создания с телом насекомого и лицом уродца печально и бездумно вопили, сгорая и обращаясь в труху. Ноа оставалось только подкидывать «птичек» до сетки — вот и все дела. Хайнес же, данный им в наставники, только стоял в стороне и порой, такое ощущение, уплывал мыслями куда-то совсем далеко, где никому из них не было места.       — Только трактир этот уже надоел, если честно. Хотелось бы вернуться. Что будешь делать, как вернемся?       — Не знаю… Учиться? Как и всегда.       Это был честный ответ. Продуманный.       Очередной уродец взвизгнул, попав в созданный Ноа воздушный поток, и всего через миг благополучно скинул в огненных сетях. Тело его почти сразу превратилось в пепел, а вот серое личико выражало нечто вроде удивления и боли: «Я? Как я? За что?»       — Как думаешь, они понимают, что с ними происходит?..       — Если бы понимали, вряд ли бы все тут собрались, — Мина удовлетворенно хмыкнула и потерла ладони. — Учитель, что-то их поубавилось, да? Скоро обратно.       — Верно, уже скоро.       В голосе нуля был тот же ноль энтузиазма.       Созданий больше не было видно, и Ноа опустил руки и застыл, впервые, наверное, по-настоящему внимательно разглядывая альфу. Уголки рта всегда опущены вниз, под глазами залегли тени усталости. А он вообще спит? А хоть когда-нибудь улыбается? Не честно, если он правда, всегда и вот так… Он никогда не смеется шуткам Элая и никогда не реагирует на все то, что произносят ученики. А ведь, справедливости ради, они все иногда несут такую несусветную чушь: можно было хоть чуть улыбнуться.       — Слушайте, «птичек» то нет, но, по-моему, и другой живности нет совсем. Вам не кажется, что стало как-то тихо?       — Ну и что?.. — Ноа сказал это, а потом сам же прислушался и понял, что на звуки обычного леса это не похоже. В лесу всегда кто-то и что-то есть, а сейчас нет. Все молчало.       — Странно это как-то… Учитель?       Хайнес, до этого казавшийся задумчивым, переменился в один миг: напрягся, сжал плечи, опустил руку на эфес меча:       — Собирайте вещи. Надо уходить.       — Сейчас? Почему?       — Гориц, я сказал надо уходить. Сейчас. Быстрее! — Хайнес прикрикнул, и никто более спорить не стал.       Он кричал редко. Никогда. Ноа не мог такого припомнить.       У них не было с собой вещей — все эти дни они так и ночевали в трактире — но идти обратно через лес, даже так, было не просто. За период зимней мороси почва впитала в себя достаточно влаги, и теперь сапоги хлюпали в мокрой коричневой грязи. Кто-то поскользнулся — похоже Шелл — но Хайнес перехватил его за локоть:       — Не время… А ну вперед.       — Да но почему?..       — Вестмарк, я сказал быстрее!       Вопросы пришлось отложить. Пробираясь по тропинке Ноа слышал только хруст веток под ногами, собственное и чужое тяжелое дыхание, свист ветра и более ничего.       Нули — не «следаки», но любому магу на высоком уровне доступно смутное ощущение чужой магии. Хайнес вряд ли бы погнал их обратно, через лес просто так. Выходит, что это — нечто, с чем они не справятся?       Ноа попытался напрячься так же, как напрягался во время упражнения с удержанием баланса нулевой магии. На миг даже показалось, что в сознании что-то мелькнуло, но тут поскользнулся уже сам Ноа и удержался на ногах только схватившись за ветку куста. Та хрустнула под его весом и оставила на память после себя царапину посреди ладони.       — Вы еще кровь тут свою пролейте…       Ноа даже не стал оборачиваться: злость Хайнеса можно было почувствовать даже спиной.       Они наконец дружно вывались из леса на открытое пространство поля. Дышать после такой пробежки было тяжело — пар дыхания вырывался в холодный влажный воздух. Кто-то чертыхнулся, пытаясь вытряхнуть из ботинка кусок грязи.       Хайнес замер у кромки леса, глядя куда-то меж веток:       — Не стоим. Уходите вверх, на холм, к лошадям. Уезжайте сейчас.       — Но… Вы один. Вы же не можете…       Альфа развернулся, поглядел, и та злость, которую минуту назад жгла спину теперь была обращена прямо на Ноа.       Хотя нет, не злость. Что-то другое, более сложное.       Магию Ноа ощущал еще не столь хорошо, запахи и их оттенки - тоже, но вот это он все же ощутил — колючая, горячая эмоция — в холодном, мокром воздухе.       — Могу. Пошли прочь, я сказал.       Он был сильнее. Старше. Главнее. И они все отступили, на шаг, потом на два, а потом побежали — как им и приказывали. И уже на порядочном расстоянии Ноа вновь обернулся.       — Но не сможет сделать один.       — Что? — из-за моросившего дождя бежавшая совсем рядом Мина так и не расслышала его слова.       — Он не сможет. Один.       Нули не воют одни. Да, наверняка у Хайнеса есть какой-нибудь амулет или наложенное на него защитное заклинание, но их отправили с ним как будущих бойцов… А нули не воют одни.       Постаравшись не сбавить скорости, Ноа развернулся, бросаясь в обратную сторону, и успел как раз вовремя.       — Морок…       Он видел его только в книжках, и на рисунках это создание даже выглядело забавным. Длинная шея, длинные, словно складные ноги. То ли южный жираф, то ли паук. И весь черный-пречерный, одни цветные глаза блестят.       Про мороков порой рассказывают в детских страшных историях, но вживую их встречают редко. А этот был живой. Самый настоящий.       Хайнес, сейчас не больше, чем фигурка в сером на сером фоне, сделал движение локтем. Защитный барьер, понял Ноа, вот только морок ударил о него одной своей длинной ногой, затем второй, затем прямо головой, целясь в центр, и Хайнес наконец покачнулся.       Бежать с холма вниз было значительно легче, чем вверх. Скользила под ногами грязная каша земли и травы, и Ноа не понял в какой момент покатился вниз, больно ударившись локтем и плечом. Грязь была теперь везде, даже за воротом рубашки.       Альфа двигался легко и быстро. Красиво. Время вдруг показалось странно медленной субстанцией, и Ноа смог внимательно рассмотреть то, как расчертило свою линию блестящее лезвие меча.       Хайнеса целился в колено мороку — если у него такое было — и даже попал. Вот только морок не упал, а отступил назад, присел, словно спружинил, невозможно извернул свою длинную шею, и там, между блестящими глазами открылось чрево не менее блестящей пасти.       Ноа хотелось верить, что Хайнес увернется, но ноги того увязли в грязи и движение меча замедлилось.       Время, показалось, совсем остановилось, когда Ноа явственно почувствовал, что Хайнес сейчас умрет.       Так умер Кей? Тоже один?       Но Хайнес не один. Он взял их всех с собой, и он не один.       Это было похоже на тот раз, когда Ноа сломал двери в оранжерею. Но тогда он хотел показать себя — все должны были знать, что он достоин своего места — а сейчас он не хотел ничего.       Просто пусть этого не случится.       Он вскинул руку вперед и попросил. Не воздух, а что угодно. Все равно. И вода — все ее бесчисленные дождевые капли, еще летящие в воздухе или упавшие в грязные лужи — все они «снялись» с места, чтобы сформировать единую форму.       Водяная стрела прочертила то расстояние, что разделяло Ноа от нулевого мага. Он даже не успел подумать о том, что никогда толком не применял сложную боевую магию в паре. Он мог убить Хайнеса, неловко и случайно, но «водяная стрела» Ноа обогнула Хайнеса сверху и попала прямо в раскрытую пасть морока.       И в тот же самый миг Хайнес своим мечом попал созданию в грудь.       Создание булькнуло, «охнуло», чернота его тела пошла пятнами, разрослась, расширилась. Кожа, поверхность тела, натянулась, словно под ней кто-то надувал мыльные пузыри. Сильнее-сильнее, пока натяжение не стало невыносимым.       Морок просто «лопнул». Часть его передней правой ноги отлетела так далеко, что шлепнулась в грязь прямо рядом с Ноа. На желтую зимнюю траву потекло что-то черное в цветных разводах.       Ноа увидел, как наконец повернулся Хайнес, и издалека все же распознал ранее незнакомое ему выражение на обычно каменном лице.       Наверное, он удивлен.       Почему-то это успокоило. Хайнес был удивлен, а он очень устал. Устал…       Смесь грязи и травы, моросящий дождь и мокрая рубашка показались не столь неприятными, чтобы удержать от заслуженного отдыха.       Ноа улыбнулся, выдохнул, благополучно закрыл глаза. И все.       Наверное уснул.