Прости за любовь

На следующий день после школы Юта и Доен привычно сидели у Доена в гостиной и делали уроки. Весь вечер Юта не сводил с него взгляда, полного ожидания. Наконец, Доен не выдерживает: - Что? Если хочешь что-то сказать, то говори, а-то целый день сверлишь меня этим ужасным взглядом и заставляешь нервничать. - Тебя даже мимо пролетающий шмель заставляет нервничать. - Все равно. Что ты хочешь спросить? Юта откидывает карандаш, придвигается ближе и произносит: - Просто хотел узнать... что твой отец сказал, когда увидел этот засос? - Сначала спросил, ты ли это сделал. Потом подумал, что мы с тобой... эм, сделали это. А затем завел разговор о безопасном половом акте. Юта пораженно выдыхает, а затем весело улыбается: - Твой отец такой крутой и совершенно без каких-либо предрассудков. Он даже так спокойно воспринял новость о твоем возможном гейском сексе со мной. Доен возмущенно смотрит на него: - Твой отец тоже крутой. - Да, но он с мамой не очень прогрессивных и толерантных взглядов, ты же знаешь. Доен вздыхает: - Да. Вот ты мне однажды признался, что ты бисексуал и... Что ты будешь делать, если влюбишься в мужчину, а твои родители будут требовать завести традиционную семью? - Надеюсь, что до такого не дойдет. Я в том смысле, что мне не придется обманывать родителей, чтобы прикрыть свою ориентацию. Хотя я уже их обманываю, когда скрываю, что мне нравятся не только девушки. - Но если бы ты им сказал, то я даже боюсь, что бы они с тобой сделали. - Ты прав. Мои родители хоть и любят меня и заботятся обо мне, но они также довольно категоричные, консервативные и в какой-то степени жестокие люди. Так что действительно уж лучше я солгу им один раз, чтобы они не казнили меня. Они задумываются на пару секунд, а затем слышат, как открывается входная дверь и в квартиру под шумные разговоры входят Джехен и его друзья. Доен оставляет Юту в гостиной, чтобы встретить их. До этого Доен ни разу не встречался с друзьями Джехена лично, зная их лишь по именам. С Джехеном пришли Джонни и Хэчан. Доен вопросительно смотрит на Джехена, и тот, поймав его взгляд, объясняет: - Нам по одному предмету задали групповой проект. Решили, что будем по очереди собираться у каждого из нас дома. Начали с меня. - Понятно. Ты же помнишь наше правило? Джехен подмечает: - Ты хотел сказать, твое правило, Доен-и. Но я помню. И обещаю его исполнить. Что насчет тебя и твоего дружка? Доен следует за всей толпой на кухню. Он возмущается: - Я же просил не называть его так. У него имя есть. Имя! Джехен ставит чайник: - Уж прости, я так замотался на учебе, что его имечко вылетело у меня из головы. - Все потому что твоя голова забита вообще не учебой. Джехен лучезарно улыбается: - Конечно, она полностью забита мыслями о тебе. Доен не знает, что ответить, краснея от смущения. Он лишь молча разворачивается и уходит в гостиную. Джонни подмечает: - Твой брат такой милый. Хэчан подхватывает: - Но вы вообще не похожи. Вы точно братья? - Мы сводные братья. Моя мама вышла замуж за его отца. Друзья в ответ мычат, кивая головами: - Ясно. Хэчан как-то задумчиво говорит: - А сколько ему лет? Он действительно очень милый. Джехен косится на него: - Даже не смей приближать свои гейские грабли к нему. Хэчан вскидывает руки: - Хорошо-хорошо. Я же просто спросил. - Он несовершеннолетний, так что даже думать не смей. Почти час они сидят на кухне, обсуждая детали будущего проекта, как видят, что в коридор выходит Юта и Доен. Доен просит его быть аккуратнее по пути домой и внимательно изучить все его конспекты по математике. Юта обувается, выпрямляется и ярко улыбается в ответ на просьбы Доена. Он берет свой рюкзак из его рук: - Доен, я живу на два этажа выше, а ты каждый раз провожаешь меня так, словно мой дом находится на Эвересте. Уж пока я поднимаюсь наверх со мной наверняка ничего страшного не случится. Доен скептично произносит: - В шестом классе ты решил проехать до своего этажа на лифте, застрял на пятом и потом сидел там целых три часа, пока тебя не вызволили оттуда. - И поэтому я предусмотрительно не езжу с тех пор на лифтах. - А в девятом классе ты бежал вверх по лестнице, зацепился ногой за ступеньку и в итоге рассек себе бровь. Юта тихо смеется: - Понял-понял, курочка-наседка. Они болтают еще пару минут, и все это время Джехен, Джонни и Хэчан не сводят с них взглядов, слушая их разговор. Наконец, Юта прощается с Доеном и уходит домой. Доен идет на кухню под тяжелый вздох, наливает воду в стакан и долго пьет, о чем-то задумавшись. Из мыслей его вырывает голос Джехена позади: - Кстати, я съел все онигири, которые давала его мама вчера. Ты же не против? Доен недовольно произносит: - Вообще-то я оставлял их для папы. Джехен улыбается: - Прости. Не знал. Доен ставит пустой стакан на стол и готовится к приготовлению ужина. - Так и скажи, что ты их съел, потому что ими меня угостил Юта. Вечно ты съедаешь все, что он мне дает, хотя сам ворчишь. Друзья Джехена неожиданно начинают смеяться, Джехен недовольно смотрит на них, а Доен не понимает причины смеха. Хэчан поясняет: - Это настолько в духе Джехена, что я даже не знаю, что может быть смешнее этого. - Ничего смешного, придурки. Джехен встает из-за стола и уходит в туалет. Доен тщательно промывает рис под внимательные взгляды его друзей. Он слышит шепот Хэчана: - Действительно, такой милашка. Джонни обращается к Доену: - Доен, а сколько тебе лет? - Семнадцать. А что? - Да нет, ничего. Просто выглядишь ты еще младше своего возраста. - Джехен не хотел нас приглашать к себе домой, но он, наконец, согласился с условием, что мы не будем к тебе приставать. - Почему это? - А мы тоже сначала не понимали, что в тебе такого, что даже равнодушный Джехен так бережет тебя от нас. А теперь поняли. Доен останавливается и смотрит на них: - И что же вы поняли? Я настолько плохой? Хэчан машет руками: - Нет, ты просто милый и невинный. Таких людей мы ни разу в жизни не встречали и в принципе теперь понимаем, почему даже Джехен ведет себя так. - Ясно. Спасибо за комплимент, что ли. - А тебя, случаем, не интересуют парни? - Смотря, в каком смысле. - В том самом. Сексуальном плане. Доен смущается от его слов, а затем тихо отвечает: - Мне нечего на это ответить. Парни замечают его покрасневшие уши и умиляются еще больше. Джехен, наконец, возвращается и тут же замечает смущенного Доена. Он грозно смотрит на друзей: - Вы что, приставали к нему? - Нет, мы просто болтали. Джехен обращается к Доену: - О чем они тебя спрашивали? Доен тихо отзывается: - Ни о чем. Мы просто разговаривали. Джехен требовательно произносит: - Доен. Доен честно отвечает: - Спрашивали, нравятся ли мне парни в том самом смысле. Джехен тут же убийственным взглядом смотрит на парней, и те виновато смотрят в ответ. - Хэчан, какого хрена? - А почему сразу я? Вдруг это Джонни спросил? - Это точно ты, потому что каждый раз, когда ты начинаешь к кому-то подкатывать, то похож на самку богомола. Хэчан возмущается под громкий смех Джонни. Тут дверь снова открывается, и Доен выходит, чтобы проверить, кто там. К его удивлению, в прихожей стоял Тэен. - Папа? Ты сегодня рано. Тэен улыбается, скидывая обувь: - Решил, что пора прекращать убиваться на этой работе. Особенно,когда мой ребенок так по мне скучает. Доен улыбается и обнимает отца. Тэен входит на кухню, чтобы попить воды, как Джонни и Хэчан тут же здороваются с ним, кланяясь. Тэен отвечает им, а затем достает стакан, наливает туда воду и пьет, стоя к парням боком. Те не сводят с него восхищенных и внимательных взглядов. Тэен допивает, улыбается им и уходит в свою комнату. Джонни выдыхает: - Это точно твой отец? - Он мой отчим вообще-то. - Сколько ему лет? - Не знаю, мне как-то все равно. Доен возвращается на кухню, и тогда Хэчан интересуется у него. - Папе тридцать пять. А что? - Просто он выглядит, как наш ровесник. Вмешивается Джонни: - Стоп. Если тебе семнадцать, твоему отцу тридцать пять, то выходит так, что ты родился, когда ему было восемнадцать? Доен непринужденно отвечает: - Да. Парни на это лишь пораженно выдыхают. Джонни не отстает: - А как он вырастил тебя? Доен пожимает плечами: - Просто много учился, работал, а в свободную секунду мчался ко мне. Одна очень добрая женщина помогала нам тогда и сидела со мной, пока папы не было. Джехен морщится: - С чего вдруг вы так заинтересовались моей семьёй? - Потому что ты сам ничего не рассказываешь, а тут, оказывается, столько всего интересного. Джехен закатывает глаза и говорит Доену: - Не верь этим придуркам, ничего больше не рассказывай. Доен кивает и продолжает готовить ужин. Джонни и Хэчан замечают, насколько Доен послушный. - Ты же помнишь правило? - Точно,совсем забыл. Он смотрит на друзей, а затем говорит уже жестче: - Валите по домам. Джонни цокает: - Ну ты офигеть какой гостеприимный. - У Доена правило - все гости должны сваливать до прихода Тэена, но он пришёл сегодня раньше, так что вы уже задержались прилично так. Хэчан возмущается: - А ты раньше нормально сказать не мог? Джехен миленько улыбается и провожает друзей взглядами. Те собирают вещи и выходят в коридор. Джехен уже хочет поскорее выпроводить их, но друзья настойчиво зазывают Доена с кухни, чтобы тот лично с ними попрощался. Доен все же выходит, недовольно хмуря брови: - Папа очень много работает, и ему необходима тишина и как можно меньшее количество людей вокруг, а вы тут шумите. Те тут же замолкают, а Джехен лишь усмехается. Джонни лучезарно улыбается: - Ты такой милашка, даже когда сердишься. У тебя крутой отец. - Ты не первый, кто мне это сегодня говорит. Спасибо, что пришли. Он улыбается. Джехен недовольно морщится и, наконец, выталкивает их за дверь, тут же захлопывая ее. Доен на это лишь тихо смеётся и возвращается на кухню. Наконец, к ним выходит Тэен уже в домашней одежде: - Они ушли? Я думал, они тут долго пробудут. - Друзья Джехена шумные, но добрые. Джехен фыркает: - Они идиоты. Тэен возражает: - Но ты же с ними почему-то дружишь. - Ты чего так рано пришёл вообще? - Решил больше времени проводить с семьёй. - Может, вы уже перестанете так себя вести? Уже четыре года прошло, а вы все язвите. Джехен садится за стол напротив Тэена и невинно улыбается. Тэен говорит ему: - Твоё невинное личико меня никогда не подкупало. - Но тебе же нравятся мои ямочки на щеках. Доен неожиданно вклинивается: - Я могу сюда ещё Юту позвать, чтобы у нас был целый фестиваль сарказма. Джехен отвечает: - Да ладно тебе, это же весело. Доен ставит перед ними тарелки с едой: - Будет веселее, когда Юта будет снова бесить тебя одним своим видом. Тэен смеётся. - Ты точно тот Доен, которого я знаю? Кажется, Юта тебя укусил и заразил какой-то инфекцией. Доен садится рядом с Тэеном: - Нет. Он же не ты. И после этой фразы до него тут же доходит, что он сказал, а Тэен непонимающе спрашивает: - Что ты имеешь в виду? Он хмурит брови, начиная что-то подозревать. - Я просто неудачно выразился. Это совсем не то, о чем ты подумал. Тэен что-то мычит в ответ, отвлекаясь на еду. Доен мысленно выдыхает с облегчением. Они ужинают втроём, Доен снова прибирается и валяется на постели Тэена, периодически прижимаясь к нему под его монотонное чтение очередной книги по психологии. Так они проводят пару часов, и Тэен выгоняет его спать в свою комнату. Доен заходит туда и видит, что Джехен уже лежит в своей постели и читает какую-то книгу, слушая музыку в наушниках. Он подходит к кровати и снимает футболку, чтобы переодеться в пижаму, как со спины его обнимает Джехен. Он мягко целует его в основание шеи и вдыхает его запах. У Доена пробегают мурашки по всему телу. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо. Только меня беспокоит Юта... Я бы поговорил с тобой об этом, но ты ведь его терпеть не можешь. - Я могу помочь, если ты хочешь. Доен вздыхает: - Боюсь, здесь мы бессильны. Дело в его родителях. - А что с ними не так? Они всегда были к тебе добры. - Да, но... Они добрые и порядочные люди, но в то же время консервативные и... - А, кажется, я понял. Твой друг нетрадиционной ориентации,а он им не говорит об этом, потому что в таком случае они тут же побегут его лечить. - К несчастью, да. Юта очень хороший человек и заслуживает настоящей любви. Но если его родители узнают, что кроме девушек ему нравятся ещё и парни, они... Я даже боюсь представить, что они с ним сделают. - Не волнуйся, надо просто держать их в светлом неведении. - Мы тоже с ним пришли к такому выводу. К удивлению Доена, Джехен к нему больше не приставал, а дал спокойно лечь в постель и уснуть.