Воля Божья

Волдеморт сидел в своём любимом кресле со змеиным узором, в окружении нескольких своих Пожирателей Смерти. Он смотрел на них с презрением, и, если бы не событие, которое слегка противоречило его планам, он бы не стал связываться с ними сегодня. Было воскресенье. Бог не работал в воскресенье.       — Так ты хочешь сказать, — он скучающе посмотрел на ногти на своих руках, безэмоцианально разговаривая с одним из Пожирателей Смерти. — Что они где-то в замке? Как они могли сюда попасть?       — Мы подозреваем, что они прорвались через коридор, ведущий от Хогсмида, через эту отвратительную статую одноглазой ведьмы.       — Хм-м, — спокойно согласился Тёмный Лорд. — Так ты на самом деле хочешь сказать, что знал о коридоре, но никто не следил за ним? — он всё ещё смотрел на свои ухоженные ногти, говоря без разочарования в голосе.       — Я имею в виду… — замялся Пожиратель Смерти. Он не знал, как говорить. Он знал, что гнев Волдеморта всё равно обратится к нему. Он задавался вопросом, как смягчить ситуацию, но, видимо, выхода не было. Тёмный Лорд отвёл глаза от рук. Он оглядел своих слуг, всё ещё с неопределенным выражением лица.       — Так чего же вы ждёте? — он нахмурился. — Вы думаете, что я сам их поймаю? Найти их! — он повысил голос.       — Живо! В этот момент все присутствующие развернулись и направились к двери, чтобы подчиниться приказу.       — Гойл! — крикнул он Пожирателю Смерти, которому не повезло сообщить ему плохие новости. — Ты останешься. Он криво улыбнулся, и его глаза вспыхнули. Он вытащил из кармана палочку, и чем ближе подходил момент наказания, тем сильнее он ощущал предвкушение в крови, улыбаясь ещё шире.       — Давай немного поиграем.

~ * ~

Гарри лежал на кровати и чувствовал себя премерзко. Наконец, его тело начало понимать, что, то что Тёмный Лорд делал с ним, было отвратительно. Что его прикосновения не должны вызывать удовольствия, и он не должен их вообще ждать. До недавнего времени его разум боролся с телом, но казалось, что его тело полностью восстановилось. Каждый раз, когда он вспоминал момент с Волдемортом, его живот содрогался, а его самого тошнило. А ещё он потерял аппетит. Не то чтобы у него здесь что-либо было, но всякий раз, когда они пытались навязать еду, он неохотно забирал её и в знак протеста, которым он также хотел вызвать отвращение Волдеморта своим истощением. Он разбрасывал еду по комнате, думая, что, возможно, гнев мага, к которому он привык, будет наконец-то выпущен. Но всё шло совершенно не по плану. Как будто бы этот человек знал, что Гарри ждал всплеска ярости, и просто оскорблял его в лучшем случае непослушным гриффиндорцем. А потом он снова взял его и позволил стонать, вздыхать и ненавидеть себя и реакцию своего тела. Это было отвратительно, омерзительно и гомосексуально. Да, «содомизм» было тем слово, которое определило и описало бы это. Он чувствовал себя одним из многих жителей ныне несуществующих Содома и Гоморры. Города, описывающиеся в Библии, которые погрязли в самых грязных грехах. Одним из них была похоть. Самый отвратительный грех. Но что ему было теперь? Гарри Поттер — избранный мальчик, он не может не верить, что придёт наказание от Бога. Это Хогвартс, и однажды он превратится в равнину, полную густого пепла, как однажды уже было с городами разврата.

Широкую линию вечной гордости смажем, Точка в обрывистом предложении, Дым плывет над безмолвным пейзажем: Прощание идёт в повторении.

Он перекатился на бок. У него болел живот. Он знал, что сам виноват в своём голодании, но всё же лучше чувствовать боль, чем удовольствие. Если это был Волдеморт, конечно. Ему было холодно, но он всегда старался не беспокоить Гарри. Скорее наоборот. Он относился к нему нежно, но никогда не проявлял ни единого искреннего чувства. Когда бы он к нему не пришёл. Это был просто Том Риддл. Черствое существо, которое просто пыталось его сломать. Как сам он и сказал в самом начале. Но может быть, возможно, если бы это был не он, если бы он проявил хотя бы небольшой интерес, может быть… Гарри ненавидел себя за эти мысли, но, возможно, он ему нравился. В принципе, ему всего хватало. За исключением свободы и друзей, которые всё равно были мертвы. Он ежедневно спрашивал себя, что он сделал такого, что Бог решил его наказать. Смеётся ли тот злорадно, наблюдая за ним сверху? Нет, если бы Бог существовал, он бы не допустил этого. Он ненавидел Волдеморта! Он ненавидел всё это! Он ненавидел его больше всего за то, что тот оставил его одного на несколько дней. И тело заставило его задуматься, потому что оно тосковало по нему всё больше и больше. Может, он всё-таки ненавидел себя. Свою слабость, которую он не мог понять или хотя бы осознать. Он потянулся к столу с зельями, который местный зельевар так любезно приготовил для него. Он понятия не имел, почему Волдеморт позволил ему принять обезболивающее зелье, но знал, что если тот захочет его отравить, то сделает это более изощрённо. И сделал бы это намного раньше. К тому же Гарри очень хорошо знал, что Волдеморт хочет его живым. Он не видел для этого особой причины, но они точно были. Именно поэтому он почти ежедневно принимал зелье, которое всегда успокаивало его неспокойную душу, а пустой желудок на некоторое время наполнялся. И на мгновение он перестал ненавидеть тот факт, что его тело было самым большим предателем из всех. Зелье было таким же отвратительным, как и все практические работы, которые он приготовил во время учёбы в Хогвартсе. Он фыркнул и позволил себе опьянеть чувством расслабления и спокойствия. Он позволил себе хоть раз ни о чем не думать. Он прикрыл на мгновение глаза, чтобы Морфей унёс его спать.

На коленях стоит перед миром, Удивлённый себе проигравший. Молитва сквозь губы сильно; И в новом обличии сначала.

~ * ~

Гойл лежал на земле, прислонившись к стене. Он тяжело дышал, и его щеки покраснели. Его руки дрожали, а в животе пробегали болезненные судороги. Благодаря Салазару, остальные Пожиратели Смерти обнаружили, что дети бродят по зданию незаконно, и он был избавлен от гнева своего хозяина. Теперь тот сосредоточился на трёх вторженцах. Он смотрел на них сверху вниз и наслаждался их растерянными выражениями лица. Они стояли на коленях на земле, и их руки были связаны. Эти трое позволили себе войти сюда, и он прекрасно знал почему. Он смутно помнил двоих из них, и знал, что его пленник из узнает. Он пнул мальчика с круглым лицом.       — Смотри на меня! — молодой человек неохотно поднял голову и посмотрел на Риддла с упрямым отвращением. Волдеморт победно улыбнулся. — Да, да. Это ты. Ты тот паршивец, который беспокоил моих Пожирателей смерти. Моя любимая Беллатрикс играла со своими родителями. Лонгботтом, верно? Он засмеялся.       — Как глупо с твоей стороны, мальчик. Ты хочешь закончить, как твой сумасшедший родитель? Ты хочешь этого? Невилл сердито поморщился.       — Живи, живи. Вы, вероятно, будете такими же необучаемыми, как и они. Но вы наверняка знаете, как они заплатили за свою наглость. У вас нет иной судьбы в дальнейшем, — продолжил он в своём монологе, обходя всех троих преступников, смотря на них.       — Вы, гриффиндорцы, так омерзительно солидарны. Ещё одна приветственная акция по спасению мальчика, который выжил? Это мне кое-что напоминает, — сказал он, подумав: — Ага, я знаю. Сам Поттер всегда был таким же прямолинейным. Вы все так легко предсказуемы.       — Где Гарри? — крикнул другой мальчик с рыжими волосами. — Что ты сделал с ним, ублюдок?!       — Ты действительно всё ещё веришь, что некомпетентный мальчик жив? — Тёмный Лорд засмеялся, и надежда в бледных глазах исчезла под ним.       — Круцио! — взбудораженно крикнул он, а Джордж судорожно схватился за живот и упал на землю, охваченный мучительной болью.       — Джордж! — крикнул третий из нарушителей. Блондинка бросилась к согнувшемуся телу, которое тряслось, не обращая внимания на связанные руки. Затем она посмотрела на Волдеморта со слезами на лице.       — Прекрати, прекрати. Пожалуйста, прекрати! Но её мольбы не увенчались успехом. Напротив, они, казалось, стимулировали Тёмного Лорда в пытках. Всё ещё держа палочку напротив Джорджа Уизли, он позволил себе наполниться удовлетворением от нарастающего возбуждения. Вот за что ему нравилось это проклятие больше остальных. Он любил видеть боль людей, которых мучил. Особенно тех, кто стоял на стороне добра и чья боль могла навредить Поттеру.       — Не волнуйся, малышка, — усмехнулся Риддл. — Ты тоже его получишь! — он взмахнул палочкой, оставив рыжего молодого человека в угасающей агонии.       — Тогда это просто стало нашей заботой. Эйвери, отведи этих двоих в камеру пыток или посади на цепь, мне все равно. Вы можете играть с ними, как хотите. Но убедитесь, что стены Хогвартса — последнее, что они видят в своей жизни, — он впился взглядом в мальчиков, заметив, что ни один из них не позволил своим страхам проявиться во взглядах. Они холодно смотрели на Лорда Волдеморта и примирились со своей судьбой. Если Гарри уже нет в живых, то в любом случае нет смысла жить дальше. Затем Том Риддл посмотрел на голубоглазую девушку со светлыми волосами. Некоторое время он изучал её и благодарно похлопал.       — Рабастан, — он посмотрел на одного из своих самых преданных последователей. — Я знаю, как ты любишь молодое мясо. Может, тебе, — он пнул девушку, — Это понравится. Глаза Пожирателя Смерти блеснули, и его лицо украсила счастливая улыбка. Он лестно поклонился:       — Как Вы благородны, милорд! Я удовольствием приму этот подарок! — затем он схватил девушку за руки и, с разрешения своего Повелителя, выволок её из комнаты.       — Нет, Луна! — закричал Невилл, прежде чем потерять сознание от удара тяжёлого ботинка.

Тянулся росчерк за кометой алого хвоста, Иной порядок в мире, пусть тот горит дотла. Восьмой день хаоса в жилище, Отвергни мать — и дом очищен.

~ * ~

Когда Гарри проснулся, за окном было темно. Он, должно быть, проспал несколько часов. Тем временем его желудок не переставал болеть, но, по крайней мере, это было доказательством того, что он все ещё жив и ничего не потеряно полностью, если он не сдастся. Ощущение дискомфорта, боли и всех отрицательных эмоций и чувств означало, что он все ещё жив. Он вздрогнул. Он хранил очки на столе, потёр глаза и хотел дотянуться до них, но что-то его остановило. Тёплое и неприемлемо приятное прикосновение руки к его боку.       — Тебе это не понадобится, милый, — соблазнительно прошептал Том Риддл ему на ухо. Вместо этого Гарри замер, боясь взглянуть мужчине в глаза.       — Мне жаль, что я пренебрегал тобой весь день, но ты знаешь причину. Обязанности, работа, — сказал мужчина, проводя языком по краю ушной раковины, посасывая мочку. Против своей воли, Гарри снова начал испытывать нежелательное чувство возбуждения. Том всегда знал, где прикоснуться к Гарри. Он знал все его эрогенные зоны, и это было его преимуществом. Когда дело доходило до Поттера, он был таким внимательным… Затем его ладонь легла на колени Поттера, а вторая слегка сжала его полувозбуждённый член. Волдеморт засмеялся.       — Я вижу, мне не нужно слишком беспокоиться о прелюдии, — он схватил его за бёдра и запустил руку под штаны, чтобы снять их. — Они тебе не понадобятся. Возможно, Гарри был слишком шокирован. Или, может быть, он просто потерял рассудок и принял ситуацию, но чем больше Том касался его, тем больше он жаждал действий. Как же он ненавидел себя за это. Но не сопротивлялся искушению. Волнение было слишком спонтанным, и он давно нашёл свою совесть за игрой в волшебные шахматы где-то в уголке своего сердца. Один ход ферзем… и мат поставлен. Он даже не осознавал, когда это произошло, но он почувствовал холод на своей коже. Когда он открыл глаза, то увидел, как Волдеморт склонился над его грудью и обводил его твёрдый сосок своим языком, дуя на мокрую от слюны кожу. В то же время он проводил рукой по своему члену, таким образом разбавляя его стоны своими. Кто-то начал громко стонать. Совершенно бессовестно и неприлично. Тогда молодой человек с ужасом осознал, что звуки исходят из его собственного рта. И тем более ужасно для него, когда его тело неосознанно изгибалось под тёплой рукой, которая заставила его член полностью напрячься. Нет, это невозможно. Это был не он. Он не мог. Он бы ни на что не был способен на это. Он не поддавался ласкам своего главного соперника. Ему не понравится такой разворот событий, он вообще не позволит Волдеморту прикоснуться к нему и пальцем. Наверное, это был сон. Ужасный сон. Один из худших кошмаров, которые ему снились. И которые повторялись бесчисленное количество раз, вызывая дискомфорт и гнев. Что-то скользкое развело стенки его кишечника. Несколько длинных пальцев легко вошли в его прямую кишку и начали с абсолютной точностью тереть простату. Гарри вскинул бедра и глубоко вздохнул. Он ненавидел это. Он ненавидел это! Он поблагодарил Годрика за то, что Том не взглянул в его лицо. В его глазах стояли слёзы. И ему было невероятно стыдно за себя. Он несдержанно вскрикнул, когда пальцы покинули его нутро. Тёмный Лорд рассмеялся про себя. А потом, недолго дожидаясь, вошёл в него. Под точным углом, чтобы снова вызвать в Поттере чувство похоти и возбуждения. Он резкими толчками начал движение, рукой лаская грудь Гарри. Менее, чем через минуту, молодой человек сжал его ладонь. Однако игра ещё не окончена. Это только начало. Волдеморт прекрасно знал, что если всё будет сделано правильно, Поттер сможет выдержать не один раз. Он мучает его бесконечно повторяющимся оргазмом. Он не только возненавидит себя за это во время секса, но, в конце концов… ему наконец удаётся идеально его унизить и сбить с ног. Он вытащил свой член и снова вошёл. Он повторил эту процедуру несколько раз. Сам он давно признался, что любит секс с этим мальчиком, так почему бы не совместить приятное с полезным? Он приподнял одну ногу, положил её себе на плечо и двинулся под другим углом, но всё же ударился о простату, что заставило Поттера вновь выгнуться. При регулярном напряжении и резких толчках, он начал втрахивать его в матрас. Он чувствовал, как трясется нога на его плече, и как быстро дышит мальчишка. Пульс достигал его через бедренную артерию, и этот ритм вдохновлял его. Когда крики Гарри эхом разошлись по комнате, сопровождаемые ещё одним оргазмом, Волдеморт в последний раз с силой толкнулся в него. Он зарычал, словно зверь, и кончил в Избранного своей горячей спермой. Он снова перекатился позади Гарри и позволил своему дыханию немного успокоиться. Он наклонился к уху и пылко пробормотал:       — Ты превратился в красивую сучку, домашнее животное! — затем он нагнулся за своей одеждой и начал одеваться на кровати. Когда он закончил, он собирался уже уходить, но что-то удержало его на полшага от кровати. Том повернулся к вспотевшему лицу зеленоглазого волшебника. Он удивлённо скользнул по своему запястью, где лежала ладонь Гарри. Молодой человек выглядел испуганным, но всё же решил спросить:       — Ты уже уходишь? Тому потребовалось мгновение, чтобы понять суть вопроса, в котором не было иронии или насмешек. Он начал громко смеяться и наклонился к своей жертве.       — Разве ты, Гарри, не хотел провести со мной одну ночь? — и он снова громко рассмеялся, всё ещё глядя ему в глаза. Гарри отпустил его руку, снова повернулся к нему спиной и свернулся калачиком, злобно цедя сквозь зубы:       — Конечно, нет! — однако жестокий смех не переставал сопровождать его даже тогда, когда Тёмный Лорд покинул спальню одного из десяти грехов.

Конец одной головоломки, бит — хозяин и толпа. В ритме детской рифмы познаете вы ужас.

~ * ~

      — Вы уверены, что это сработает?       — Конечно, милорд…       — Хорошо, — Тёмный Лорд взял пузырёк. — Пора вытащить что-нибудь полезное из этого паршивца.